Заманить девчонку в Академию легче лёгкого: скажу, что приглашаю её преподавательницей, а когда войдёт в полную силу, набьёт руку на тупоголовых студентках, которых всё равно ничего кроме любовной магии не интересует, подчиню своей воле. Может даже, хо-хо, женюсь на ней. И будет у меня сильная ручная Домовая, готовая по одному моему слову соткать любое Полотно Судьбы. Золото рекой потечёт ко мне, ведь каждый мечтает о счастье, богатстве, любви и готов платить за них…»
Я перевела дыхание и недоверчиво посмотрела на Клевера:
- Слушай, а ты уверен, что это дневник твоего отца, а не какие-нибудь записи спятившего учёного, мечтающего поработить мир?
- А ты думаешь, он стал бы хранить у себя чужой дневник? – хмыкнул Клевер.
Логично. Ни один нормальный человек не стал бы держать у себя подобный шедевр, это всё равно, что прятать под подушку гранату без чеки. Я подавила приступ тошноты и опять вернулась к чтению:
«Клевер меня всё больше разочаровывает. Я надеялся, что он будет моим помощником и последователем, но он, похоже, удался в свою бестолковую мамашу, та тоже всё о добре да справедливости блеяла, еле избавился от неё».
- Как избавился? – ахнул Клевер, и страницы фолианта тотчас зашелестели, быстро перелистываясь. Ой, что-то я не уверена, что хочу эту новую запись читать…
Я тяжело вздохнула, словно по вонючему болоту шла и усилием воли заставила себя сосредоточиться на ровных мелких строчках:
«Ура, у меня получилось, уроки Ядвиги не прошли даром! Я смог изменить плетение, разом избавившись от докучливых родичей и дуры-жены, при этом сохранив сына. Конечно, пришлось пожертвовать Ядвигой, но надо же было на кого-то списать всю вину! Да и надоела она мне, уж больно строптива…»
На меня волной накатило омерзение, я подняла глаза и вздрогнула, заметив Сивера Самохваловича, небрежно привалившегося к косяку.
- Ай-яй-яй, дети, разве вам не говорили, что читать чужие дневники некрасиво? – поцокал языком ректор. – Да и многие знания до добра не доводят.
Клевер стиснув кулаки направился к отцу, я же, наоборот, благоразумно отошла в уголок подальше. А то мало ли, пришибут в пылу сражения и не заметят.
- Мальчишка, - скривился Сивер Самохвалович, - дурак. А я так надеялся, что ты на меня будешь похож…
- Воспитывать надо лучше, - брякнула я и чуть по губам себя не ударила.
- Воспитывать? – ректор задумчиво пожевал губами. – Знаешь, пожалуй, ты права. Есть кое-какие моменты, которые определённо стоит изменить, нити, которые нужно переплести. Не бойся, девочка, убивать я тебя не стану.
Перед Сивером Самохваловичем вспыхнули разноцветные пульсирующие полоски, похожие на новогодние гирлянды. Только вот мне при их появлении стало совсем не весело, а наоборот, жутко настолько, что даже язык онемел, и колени превратились в студень. Мамочка милая, что же он сделает?!
- Не смей! – Клевер подобно охотящемуся ягуару бросился вперёд, но ректор лишь небрежно отмахнулся, и мой напарник покатился к стене.
Я всплеснула руками и метнулась к нему, но тут полоски отчаянно запульсировали, замигали, задвигались, как раздражённые змеи, и я ощутила, как меня что-то подхватило и поволокло прочь. Куда? Зачем? Нет, не надо! Я попыталась уцепиться хоть за что-нибудь, но не смогла пошевелить и пальцем. Хотела закричать, но язык по-прежнему не слушался меня. В ушах противно загудело и забухало, и я потеряла сознание.
Когда я открыла глаза, то увидела, что опять стою перед надменной, источающей холод синеглазой блондинкой, изо всех сил цепляющейся за безвозвратно уходящую молодость. Ну, здравствуйте Янина Аркадьевна, давно не виделись. И пусть моя жизнь соскочила назад, как засбоившая пластинка, я-то изменилась безвозвратно и больше никому и никогда не позволю вытирать о себя ноги. Я выпрямилась, тряхнула головой и прежде, чем несостоявшаяся свекровь открыла рот, выпалила:
- Не трудитесь, Янина Аркадьевна, я знаю, что мы с вашим сыном не пара друг другу. И наша встреча определённо была ошибкой.
Дама сначала покраснела, потом побледнела, на щеках её проступили красные пятна, как-то особенно резко подчеркнувшие все треволнения выпавшие на долю Янины Аркадьевны и оставившие след в виде неизгладимых морщин на её лице. Мда, а ведь она по-настоящему стара. И как я этого раньше не замечала?
- Вы в своём уме, милочка? – визгливым фальцетом воскликнула Янина Аркадьевна. – Или вы не только невоспитанны, но ещё и безумны?!
Неа, не проняло. Вопли этой стареющей тётки меня не заденут, плевала я на неё с высокой колокольни.
- Точно, я чокнутая. А как ещё объяснить, почему мне понравился ваш сын, редкостная мямля и маменькин сынок?
- Да как ты смеешь, мерзавка, - сорвалась на совсем уж крысиный писк Янина Аркадьевна, стискивая кулачки.
- Всего доброго. Вам и Вашему сыну, - бросила я и решительно повернулась к даме спиной. Сзади раздавались какие-то вопли, вполне возможно, проклятия, но мне было всё равно. Лгать самой себе, что я по-прежнему люблю её сыночка, равно как и прощать ему предательство, я не собираюсь. Мстить, впрочем, тоже, поэтому мы тихо-мирно разойдёмся, как две параллельные, которым вообще сходиться не стоило.
И вообще, у меня есть дела поважнее: нужно разобраться, многое ли изменилось и попытаться узнать, что случилось с Клевером. При мысли о зеленоглазом напарнике сердце защемило так, что я вынуждена была остановиться. Проходящий мужчина окинул меня заинтересованным взглядом. О, старый знакомый, я помню, как он пытался со мной заигрывать. Мда, никогда бы не подумала, что попаду в День Сурка. Надеюсь, мне не придётся, как главному герою фильма, снова и снова переживать этот день.
- Вас кто-то обидел? - промурлыкал мужчина, подходя ближе и буквально облизывая меня взглядом.
Я печально вздохнула, надула губки:
- Муж сказал, ещё раз увижу с хахалем, зашибу обоих.
Незнакомец побледнел, огляделся по сторонам, но, не увидев никого подозрительного (реально никого, улица словно вымерла!) заговорщически прошептал:
- Так может, я могу помочь такой милой девушке?
- Чем? Труп прятать? – фыркнула я.
- Поверьте, для меня нет ничего невозможного, - томно выдохнул приставучий незнакомец и сладострастно посмотрел на меня.
Нет, правильно всё-таки говорят: «Настоящему коту и в декабре март!» И что мне с этим волшебником-недоучкой делать? Ладно, пустим в ход тяжёлую артиллерию. Я всплеснула руками, кокетливо взмахнула ресничками и прощебетала:
- Ой, тогда, может, Вы меня до остановки проводите?
- Разумеется, - незнакомец шёл прямо в расставленные для него силки. Ну что ж, красавец, сам напросился.
Я набрала в грудь побольше воздуха и застрекотала, не давая собеседнику и рта раскрыть. Не знаю, превзошла ли я скоростью речи станковый пулемёт, но до своей одноклассницы Алинки, той ещё балаболки, точно не дотянула. Да её вообще никто перебить не может, она любого телеведущего и диктора на радио за пояс заткнёт. Хоть до профессионала экстра-класс я и не дотянула, но моему спутнику хватило: мужчина на глазах скучнел, смурнел, а потом шлёпнул себя ладонью по лбу и убежал, отговорившись какой-то ерундой и даже не доведя меня до остановки. Ну и ладно, сама доберусь, не маленькая.
Всю дорогу до дома я обдумывала, что мне нужно сделать, старательно прогоняя тоску по одной зеленоглазой заразе. Едва же переступив порог родного дома, во мне словно что-то оборвалось, слёзы хлынули Ниагарским водопадом.
- Цветочек, что случилось? – охнула мама, выбегая в коридор.
- Кто тебя обидел? – вопрошал папа, готовый немедленно разорвать любого моего обидчика на ленточки. Эх, если бы это было так просто…
Кое-как собравшись, я доползла до кухни, по пути сбросив обувь и плащик. Да-да, прямо на пол, не до них сейчас. На миг, пока усаживалась за стол и делала первый глоток чая, рыдания прекратились, а потом слёзы полились с новой силой. Только когда я рассказала всё, во мне словно вентиль перекрыли. Я перестала плакать, выжидательно глядя на маму, что-то она скажет?
- Ох, дочка, - мамочка покачала головой, обняла меня за плечи, - обратной дороги в Академию для тебя нет. Да даже если бы и была, я бы тебя сама не отпустила.
- А Клевер? – прошептала я, не узнавая голоса.
Мама раздражённо брякнула ложкой, словно муху надоедливую прибила.
- А что, Клевер? Если любит тебя, найдёт способ к тебе попасть. А если нет, то и плакать о нём не стоит!
Вот и всё. Я обхватила голову ладонями пытаясь осознать масштаб катастрофы. Совсем недавно я была невестой (пусть и липовой), у меня получилось наладить контакт со студентками, я только начала верить в чудо, и вот, на тебе! Волшебная сказка разбилась, разлетелась на острые осколки. Прощай, волшебство, здравствуй, серая реальность. Я шмыгнула носом и зло поджала губы. Ну уж нет, как раньше уже точно ничего не будет. Как говорится, в сброшенную питон обратно не влезет.
Я допила чай, со стуком отставила чашку, коротко поцеловала маму и папу.
- Спасибо вам за всё. Если вы не против, я спать пойду. День выдался очень насыщенный, нужно отдохнуть.
- Дочка, ты глупостей не наделаешь?
Папа спрашивал строго, но я безошибочно слышала волнение в его голосе. Рассмеялась невесело, чмокнула отца в щёку:
- Ну что ты, пап, лимит глупостей на сегодня точно исчерпан.
Папа хотел ещё что-то спросить, но мама мягко придержала его за рукав:
- Оставь её. Цветочку нужно побыть одной.
Спасибо тебе, мамочка, ты понимаешь меня лучше всех.
У себя в комнате я сгребла на руки флегматичную Фросю, рухнула в старое кресло-качалку и принялась меланхолично почёсывать таксу за ухом, пытаясь понять, что же мне теперь делать. Умные мысли категорически не желали меня навещать, я легла на диван, свернувшись клубочком и пытаясь хоть немного укрыть ухо от счастливого Фросиного сопения. Лёжа думать оказалось ещё труднее, я и сама не заметила, как провалилась в сон.
Утром я проснулась бодрая, полная сил и с готовым планом действия. Первым делом позвонила в колледж технологии и дизайна, куда меня уже давно приглашали, но я всё не решалась перейти. Затем сбегала на работу и нацарапала заявление об уходе. Отпускать меня не хотели, но и силком удержать никто не мог. Закончив с бумажной волокитой и три раза повторив обещание через неделю прийти за трудовой и санитарной, я выплыла из школы, глубоко вздохнула и… отправилась по магазинам. Меня тянуло в отделы для рукодельниц, я затаривалась всевозможными вышивками, гравюрами, картинами по номерам, самодельным мылом и прочими наборами для юных и не очень мастериц. С тремя утрамбованными под завязку пакетами я приползла домой, но не успела даже туфли сбросить, как мне позвонили из колледжа и вежливо сообщили, что было бы просто чудесно прийти и написать заявление о приёме на работу. Чёрт, а я-то думала, что забыла!
Мой новый коллектив меня порадовал: в основном молодые девчонки, с огнём в глазах и без извечных вопросов: «А ты почему всё ещё не замужем»? Самой же главной причиной для радости было то, что приняли меня преподавателем домоводства! Студентки, их было большинство среди первокурсников, приняли меня благосклонно. Я старательно прогоняла воспоминания о факультете Домовых, на котором так мало успела поработать, хотя так много мечтала сделать.
Ну и пусть, зато теперь я совсем иначе стала строить занятия. На практике обязательно включала музыку, даже сказки рассказывала, свято веря, что волшебство, которое мы вкладываем в свои рукоделия, самое настоящее и могущественное. Девочки, к слову сказать, меня во всём поддерживали и даже специально перед занятиями искали по библиотекам или в Интернете сказки, чтобы рассказать их на практикумах. Забавно, в сказочной Академии я в чудеса не верила, а сейчас, наоборот, всеми силами тянулась к ним. В глубине души у меня жила шальная надежда, что однажды я обязательно смогу вернуться к Клеверу. Или он придёт ко мне. Тем более, что подаренное им кольцо по-прежнему задорно блестело у меня на пальце. А если символ помолвки цел, может, и сама помолвка не нарушена?
Сентябрь и октябрь я усиленно творила чудеса своими руками, в начале ноября упала духом, а в самом конце месяца вымоталась настолько, что даже попала на больничный с жесточайшим бронхитом. Меня навещали коллеги, студентки вообще приходили каждый день, я внешне бодрилась, но едва дверь в мою комнату закрывалась, без сил падала на подушку. В декабре я вышла на работу, и попала в самую кутерьму под названием подготовка к Новому году. Желания праздновать в этот раз у меня не было совсем, но в тот самый миг, когда я окончательно пала духом, начались самые настоящие чудеса. Леди Удача наконец-то повернулась ко мне лицом, не иначе.
В тот день, когда я вошла в аудиторию, навстречу мне бросилась крепкая девица, смутно знакомая.
- Здрасьте, - прогудела девица, стискивая меня в медвежьих объятиях, - а мы к вам, учиться. Чудно тут у вас, ярко, огоньки всюду светятся.
Я отпрянула, всмотрелась, да так и ахнула: передо мной стояла Веда.
- Веда, - я во все глаза смотрела на наёмницу, не в силах поверить в происходящее, - ты что тут делаешь? Да как же это…
- Дык, я и говорю: учиться мы сюда прибыли. Не все, понятное дело, Одетта та замуж выскочила, Элеанора тоже, ну и так, по мелочи, кто-то в Академии остался, кто-то свинтил под шумок, а мы со Светкой сюда, к вам.
- Я тысячу раз просила не называть меня Светкой, - капризно протянула Светорада, непринуждённо подходя к нам.
Широкая улыбка на лице княжны смотрелась также диковинно, как книга в копытах лошади, но, чёрт возьми, как же я рада была этой воображалке!
- Веда, подожди, а как же твой поклонник? – я вспомнила о крепыше с мелодичным голосом, которого контузило башмаком наёмницы.
Веда почесала голову:
- А чаво как? Нормально всё с ним, он нам портал и открыл. Я сказала, пока не доучусь, никакой свадьбы не будет. Из меня же пока жена никакая, я же окромя ядов ничего варить не умею. И те не всегда удаются.
- Девочки, как я вам рада, - я обняла девушек, и тут в коридоре раздался звонок. – Всё, садитесь, у нас пара начинается.
Всё занятие, а мы расшивали бисером снежинки для ёлки, я порхала как на крыльях. В перерыв хотела было подготовить ленты для очередного практикума, но тут в аудиторию заглянула секретарша Томочка и, скорчив гримаску прощебетала:
- Фиалочка, там к нам из МЧС пришли, будут инструктаж проводить по правилам противопожарной безопасности.
Вот блин, как же они не вовремя-то! Я и к занятию подготовиться хотела, с девчонками своими сказочными поболтать, а вместо этого придётся выслушивать то, что успела благополучно вызубрить ещё за время работы в школе. Блин, ну реально, каждый год одно и то же! Им самим-то не надоело?!
- Ладно, иду.
- Директор сказал, всех привести, - непреклонно заявила Томочка и едва ли не за руку вытащила меня из аудитории.
Как оказалось, не я одна была такая «везучая», в приказном порядке согнали весь коллектив. Кто-то, расположившись на задней парте, проверял тетради, кто-то что-то выстригал, кто-то негромко перешёптывался, обсуждая, что уже приготовил к самому желанному празднику на свете. Я вытащила из кармана ленточки и решила попрактиковаться в декоративных узелках, а то они у меня что-то больно лохматые получаются, на подарках дико смотрятся.
Я перевела дыхание и недоверчиво посмотрела на Клевера:
- Слушай, а ты уверен, что это дневник твоего отца, а не какие-нибудь записи спятившего учёного, мечтающего поработить мир?
- А ты думаешь, он стал бы хранить у себя чужой дневник? – хмыкнул Клевер.
Логично. Ни один нормальный человек не стал бы держать у себя подобный шедевр, это всё равно, что прятать под подушку гранату без чеки. Я подавила приступ тошноты и опять вернулась к чтению:
«Клевер меня всё больше разочаровывает. Я надеялся, что он будет моим помощником и последователем, но он, похоже, удался в свою бестолковую мамашу, та тоже всё о добре да справедливости блеяла, еле избавился от неё».
- Как избавился? – ахнул Клевер, и страницы фолианта тотчас зашелестели, быстро перелистываясь. Ой, что-то я не уверена, что хочу эту новую запись читать…
Я тяжело вздохнула, словно по вонючему болоту шла и усилием воли заставила себя сосредоточиться на ровных мелких строчках:
«Ура, у меня получилось, уроки Ядвиги не прошли даром! Я смог изменить плетение, разом избавившись от докучливых родичей и дуры-жены, при этом сохранив сына. Конечно, пришлось пожертвовать Ядвигой, но надо же было на кого-то списать всю вину! Да и надоела она мне, уж больно строптива…»
На меня волной накатило омерзение, я подняла глаза и вздрогнула, заметив Сивера Самохваловича, небрежно привалившегося к косяку.
- Ай-яй-яй, дети, разве вам не говорили, что читать чужие дневники некрасиво? – поцокал языком ректор. – Да и многие знания до добра не доводят.
Клевер стиснув кулаки направился к отцу, я же, наоборот, благоразумно отошла в уголок подальше. А то мало ли, пришибут в пылу сражения и не заметят.
- Мальчишка, - скривился Сивер Самохвалович, - дурак. А я так надеялся, что ты на меня будешь похож…
- Воспитывать надо лучше, - брякнула я и чуть по губам себя не ударила.
- Воспитывать? – ректор задумчиво пожевал губами. – Знаешь, пожалуй, ты права. Есть кое-какие моменты, которые определённо стоит изменить, нити, которые нужно переплести. Не бойся, девочка, убивать я тебя не стану.
Перед Сивером Самохваловичем вспыхнули разноцветные пульсирующие полоски, похожие на новогодние гирлянды. Только вот мне при их появлении стало совсем не весело, а наоборот, жутко настолько, что даже язык онемел, и колени превратились в студень. Мамочка милая, что же он сделает?!
- Не смей! – Клевер подобно охотящемуся ягуару бросился вперёд, но ректор лишь небрежно отмахнулся, и мой напарник покатился к стене.
Я всплеснула руками и метнулась к нему, но тут полоски отчаянно запульсировали, замигали, задвигались, как раздражённые змеи, и я ощутила, как меня что-то подхватило и поволокло прочь. Куда? Зачем? Нет, не надо! Я попыталась уцепиться хоть за что-нибудь, но не смогла пошевелить и пальцем. Хотела закричать, но язык по-прежнему не слушался меня. В ушах противно загудело и забухало, и я потеряла сознание.
Глава 9. Чудеса под Новый год
Когда я открыла глаза, то увидела, что опять стою перед надменной, источающей холод синеглазой блондинкой, изо всех сил цепляющейся за безвозвратно уходящую молодость. Ну, здравствуйте Янина Аркадьевна, давно не виделись. И пусть моя жизнь соскочила назад, как засбоившая пластинка, я-то изменилась безвозвратно и больше никому и никогда не позволю вытирать о себя ноги. Я выпрямилась, тряхнула головой и прежде, чем несостоявшаяся свекровь открыла рот, выпалила:
- Не трудитесь, Янина Аркадьевна, я знаю, что мы с вашим сыном не пара друг другу. И наша встреча определённо была ошибкой.
Дама сначала покраснела, потом побледнела, на щеках её проступили красные пятна, как-то особенно резко подчеркнувшие все треволнения выпавшие на долю Янины Аркадьевны и оставившие след в виде неизгладимых морщин на её лице. Мда, а ведь она по-настоящему стара. И как я этого раньше не замечала?
- Вы в своём уме, милочка? – визгливым фальцетом воскликнула Янина Аркадьевна. – Или вы не только невоспитанны, но ещё и безумны?!
Неа, не проняло. Вопли этой стареющей тётки меня не заденут, плевала я на неё с высокой колокольни.
- Точно, я чокнутая. А как ещё объяснить, почему мне понравился ваш сын, редкостная мямля и маменькин сынок?
- Да как ты смеешь, мерзавка, - сорвалась на совсем уж крысиный писк Янина Аркадьевна, стискивая кулачки.
- Всего доброго. Вам и Вашему сыну, - бросила я и решительно повернулась к даме спиной. Сзади раздавались какие-то вопли, вполне возможно, проклятия, но мне было всё равно. Лгать самой себе, что я по-прежнему люблю её сыночка, равно как и прощать ему предательство, я не собираюсь. Мстить, впрочем, тоже, поэтому мы тихо-мирно разойдёмся, как две параллельные, которым вообще сходиться не стоило.
И вообще, у меня есть дела поважнее: нужно разобраться, многое ли изменилось и попытаться узнать, что случилось с Клевером. При мысли о зеленоглазом напарнике сердце защемило так, что я вынуждена была остановиться. Проходящий мужчина окинул меня заинтересованным взглядом. О, старый знакомый, я помню, как он пытался со мной заигрывать. Мда, никогда бы не подумала, что попаду в День Сурка. Надеюсь, мне не придётся, как главному герою фильма, снова и снова переживать этот день.
- Вас кто-то обидел? - промурлыкал мужчина, подходя ближе и буквально облизывая меня взглядом.
Я печально вздохнула, надула губки:
- Муж сказал, ещё раз увижу с хахалем, зашибу обоих.
Незнакомец побледнел, огляделся по сторонам, но, не увидев никого подозрительного (реально никого, улица словно вымерла!) заговорщически прошептал:
- Так может, я могу помочь такой милой девушке?
- Чем? Труп прятать? – фыркнула я.
- Поверьте, для меня нет ничего невозможного, - томно выдохнул приставучий незнакомец и сладострастно посмотрел на меня.
Нет, правильно всё-таки говорят: «Настоящему коту и в декабре март!» И что мне с этим волшебником-недоучкой делать? Ладно, пустим в ход тяжёлую артиллерию. Я всплеснула руками, кокетливо взмахнула ресничками и прощебетала:
- Ой, тогда, может, Вы меня до остановки проводите?
- Разумеется, - незнакомец шёл прямо в расставленные для него силки. Ну что ж, красавец, сам напросился.
Я набрала в грудь побольше воздуха и застрекотала, не давая собеседнику и рта раскрыть. Не знаю, превзошла ли я скоростью речи станковый пулемёт, но до своей одноклассницы Алинки, той ещё балаболки, точно не дотянула. Да её вообще никто перебить не может, она любого телеведущего и диктора на радио за пояс заткнёт. Хоть до профессионала экстра-класс я и не дотянула, но моему спутнику хватило: мужчина на глазах скучнел, смурнел, а потом шлёпнул себя ладонью по лбу и убежал, отговорившись какой-то ерундой и даже не доведя меня до остановки. Ну и ладно, сама доберусь, не маленькая.
Всю дорогу до дома я обдумывала, что мне нужно сделать, старательно прогоняя тоску по одной зеленоглазой заразе. Едва же переступив порог родного дома, во мне словно что-то оборвалось, слёзы хлынули Ниагарским водопадом.
- Цветочек, что случилось? – охнула мама, выбегая в коридор.
- Кто тебя обидел? – вопрошал папа, готовый немедленно разорвать любого моего обидчика на ленточки. Эх, если бы это было так просто…
Кое-как собравшись, я доползла до кухни, по пути сбросив обувь и плащик. Да-да, прямо на пол, не до них сейчас. На миг, пока усаживалась за стол и делала первый глоток чая, рыдания прекратились, а потом слёзы полились с новой силой. Только когда я рассказала всё, во мне словно вентиль перекрыли. Я перестала плакать, выжидательно глядя на маму, что-то она скажет?
- Ох, дочка, - мамочка покачала головой, обняла меня за плечи, - обратной дороги в Академию для тебя нет. Да даже если бы и была, я бы тебя сама не отпустила.
- А Клевер? – прошептала я, не узнавая голоса.
Мама раздражённо брякнула ложкой, словно муху надоедливую прибила.
- А что, Клевер? Если любит тебя, найдёт способ к тебе попасть. А если нет, то и плакать о нём не стоит!
Вот и всё. Я обхватила голову ладонями пытаясь осознать масштаб катастрофы. Совсем недавно я была невестой (пусть и липовой), у меня получилось наладить контакт со студентками, я только начала верить в чудо, и вот, на тебе! Волшебная сказка разбилась, разлетелась на острые осколки. Прощай, волшебство, здравствуй, серая реальность. Я шмыгнула носом и зло поджала губы. Ну уж нет, как раньше уже точно ничего не будет. Как говорится, в сброшенную питон обратно не влезет.
Я допила чай, со стуком отставила чашку, коротко поцеловала маму и папу.
- Спасибо вам за всё. Если вы не против, я спать пойду. День выдался очень насыщенный, нужно отдохнуть.
- Дочка, ты глупостей не наделаешь?
Папа спрашивал строго, но я безошибочно слышала волнение в его голосе. Рассмеялась невесело, чмокнула отца в щёку:
- Ну что ты, пап, лимит глупостей на сегодня точно исчерпан.
Папа хотел ещё что-то спросить, но мама мягко придержала его за рукав:
- Оставь её. Цветочку нужно побыть одной.
Спасибо тебе, мамочка, ты понимаешь меня лучше всех.
У себя в комнате я сгребла на руки флегматичную Фросю, рухнула в старое кресло-качалку и принялась меланхолично почёсывать таксу за ухом, пытаясь понять, что же мне теперь делать. Умные мысли категорически не желали меня навещать, я легла на диван, свернувшись клубочком и пытаясь хоть немного укрыть ухо от счастливого Фросиного сопения. Лёжа думать оказалось ещё труднее, я и сама не заметила, как провалилась в сон.
Утром я проснулась бодрая, полная сил и с готовым планом действия. Первым делом позвонила в колледж технологии и дизайна, куда меня уже давно приглашали, но я всё не решалась перейти. Затем сбегала на работу и нацарапала заявление об уходе. Отпускать меня не хотели, но и силком удержать никто не мог. Закончив с бумажной волокитой и три раза повторив обещание через неделю прийти за трудовой и санитарной, я выплыла из школы, глубоко вздохнула и… отправилась по магазинам. Меня тянуло в отделы для рукодельниц, я затаривалась всевозможными вышивками, гравюрами, картинами по номерам, самодельным мылом и прочими наборами для юных и не очень мастериц. С тремя утрамбованными под завязку пакетами я приползла домой, но не успела даже туфли сбросить, как мне позвонили из колледжа и вежливо сообщили, что было бы просто чудесно прийти и написать заявление о приёме на работу. Чёрт, а я-то думала, что забыла!
Мой новый коллектив меня порадовал: в основном молодые девчонки, с огнём в глазах и без извечных вопросов: «А ты почему всё ещё не замужем»? Самой же главной причиной для радости было то, что приняли меня преподавателем домоводства! Студентки, их было большинство среди первокурсников, приняли меня благосклонно. Я старательно прогоняла воспоминания о факультете Домовых, на котором так мало успела поработать, хотя так много мечтала сделать.
Ну и пусть, зато теперь я совсем иначе стала строить занятия. На практике обязательно включала музыку, даже сказки рассказывала, свято веря, что волшебство, которое мы вкладываем в свои рукоделия, самое настоящее и могущественное. Девочки, к слову сказать, меня во всём поддерживали и даже специально перед занятиями искали по библиотекам или в Интернете сказки, чтобы рассказать их на практикумах. Забавно, в сказочной Академии я в чудеса не верила, а сейчас, наоборот, всеми силами тянулась к ним. В глубине души у меня жила шальная надежда, что однажды я обязательно смогу вернуться к Клеверу. Или он придёт ко мне. Тем более, что подаренное им кольцо по-прежнему задорно блестело у меня на пальце. А если символ помолвки цел, может, и сама помолвка не нарушена?
Сентябрь и октябрь я усиленно творила чудеса своими руками, в начале ноября упала духом, а в самом конце месяца вымоталась настолько, что даже попала на больничный с жесточайшим бронхитом. Меня навещали коллеги, студентки вообще приходили каждый день, я внешне бодрилась, но едва дверь в мою комнату закрывалась, без сил падала на подушку. В декабре я вышла на работу, и попала в самую кутерьму под названием подготовка к Новому году. Желания праздновать в этот раз у меня не было совсем, но в тот самый миг, когда я окончательно пала духом, начались самые настоящие чудеса. Леди Удача наконец-то повернулась ко мне лицом, не иначе.
В тот день, когда я вошла в аудиторию, навстречу мне бросилась крепкая девица, смутно знакомая.
- Здрасьте, - прогудела девица, стискивая меня в медвежьих объятиях, - а мы к вам, учиться. Чудно тут у вас, ярко, огоньки всюду светятся.
Я отпрянула, всмотрелась, да так и ахнула: передо мной стояла Веда.
- Веда, - я во все глаза смотрела на наёмницу, не в силах поверить в происходящее, - ты что тут делаешь? Да как же это…
- Дык, я и говорю: учиться мы сюда прибыли. Не все, понятное дело, Одетта та замуж выскочила, Элеанора тоже, ну и так, по мелочи, кто-то в Академии остался, кто-то свинтил под шумок, а мы со Светкой сюда, к вам.
- Я тысячу раз просила не называть меня Светкой, - капризно протянула Светорада, непринуждённо подходя к нам.
Широкая улыбка на лице княжны смотрелась также диковинно, как книга в копытах лошади, но, чёрт возьми, как же я рада была этой воображалке!
- Веда, подожди, а как же твой поклонник? – я вспомнила о крепыше с мелодичным голосом, которого контузило башмаком наёмницы.
Веда почесала голову:
- А чаво как? Нормально всё с ним, он нам портал и открыл. Я сказала, пока не доучусь, никакой свадьбы не будет. Из меня же пока жена никакая, я же окромя ядов ничего варить не умею. И те не всегда удаются.
- Девочки, как я вам рада, - я обняла девушек, и тут в коридоре раздался звонок. – Всё, садитесь, у нас пара начинается.
Всё занятие, а мы расшивали бисером снежинки для ёлки, я порхала как на крыльях. В перерыв хотела было подготовить ленты для очередного практикума, но тут в аудиторию заглянула секретарша Томочка и, скорчив гримаску прощебетала:
- Фиалочка, там к нам из МЧС пришли, будут инструктаж проводить по правилам противопожарной безопасности.
Вот блин, как же они не вовремя-то! Я и к занятию подготовиться хотела, с девчонками своими сказочными поболтать, а вместо этого придётся выслушивать то, что успела благополучно вызубрить ещё за время работы в школе. Блин, ну реально, каждый год одно и то же! Им самим-то не надоело?!
- Ладно, иду.
- Директор сказал, всех привести, - непреклонно заявила Томочка и едва ли не за руку вытащила меня из аудитории.
Как оказалось, не я одна была такая «везучая», в приказном порядке согнали весь коллектив. Кто-то, расположившись на задней парте, проверял тетради, кто-то что-то выстригал, кто-то негромко перешёптывался, обсуждая, что уже приготовил к самому желанному празднику на свете. Я вытащила из кармана ленточки и решила попрактиковаться в декоративных узелках, а то они у меня что-то больно лохматые получаются, на подарках дико смотрятся.
