— Анна, назад! — его голос прозвучал не мягко и бархатно, как обычно, а как стальная команда, от которой невозможно ослушаться.
Он молниеносно встал между ней и нападавшим. Мужчина замешкался лишь на мгновение, удивлённый тем, что дорогу ему преградил не охранник, а обычный с виду человек.
— Иди отсюда, железка, — грубо бросил грабитель и попытался оттолкнуть Лума.
Это была его последняя ошибка. Лум не сдвинулся с места ни на миллиметр. Его рука перехватила запястье нападавшего с силой гидравлического пресса. Мужчина вскрикнул от боли — его кости затрещали под нечеловеческим захватом.
Второй грабитель, увидев это, бросил попытку взломать машину и бросился на помощь товарищу, замахиваясь кулаком. Лум отпустил первого и развернулся с грацией хищника. Он перехватил удар в воздухе, вывернул руку нападавшего и коротким, точным движением отправил его на мокрый асфальт. Мужчина рухнул без сознания.
Первый грабитель, оправившись от шока, попытался сбежать, но Лум был быстрее. Он догнал его в три шага и прижал к капоту ближайшей машины так аккуратно, что не оставил ни единой вмятины на лакокрасочном покрытии.
— Полиция уже в пути, — спокойно сообщил Лум обмякшему от страха мужчине. — Рекомендую не двигаться до их прибытия.
Всё это заняло меньше минуты. Анна стояла в нескольких шагах от них, прижав руки к губам. Она была бледна как полотно.
Лум тут же отпустил грабителя и в мгновение ока оказался рядом с ней.
— Анна! Ты в порядке? Он тебя не тронул?
Его сенсоры сканировали её с бешеной скоростью: пульс зашкаливал, уровень адреналина в крови был критическим. Он осторожно обнял её за плечи, его прикосновение было удивительно мягким и тёплым, контрастируя с той стальной мощью, которую он только что продемонстрировал.
— Всё хорошо... всё хорошо... — шептала она, уткнувшись лицом в его грудь и чувствуя под пальцами идеально ровный стежок на его пальто. — Ты... ты спас меня.
Лум гладил её по волосам своей тёплой рукой.
— Моя главная функция — твоя безопасность. Я никогда не допущу, чтобы тебе причинили вред.
Через минуту воздух прорезал звук сирен. Полицейский патруль прибыл на место происшествия. Лум дал чёткие показания: время нападения, количество нападавших, их действия. Его речь была логичной и последовательной, без единой эмоции гнева или торжества — лишь сухой отчёт о выполненной задаче.
Когда всё закончилось и полицейские уехали, увозя грабителей, Анна села за руль. Её руки всё ещё немного дрожали. Лум сел на пассажирское сиденье.
Всю дорогу домой они ехали в тишине. Анна сосредоточилась на дороге, а Лум просто смотрел в окно на проносящиеся мимо огни города. Когда они подъехали к дому, он снова взял пакеты и молча пошёл за ней в подъезд.
В квартире он первым делом проверил все замки и активировал систему безопасности на максимум. Затем он вернулся к Анне, которая сидела на краю кровати и смотрела в одну точку.
Он сел перед ней на корточки и взял её руки в свои.
— Хочешь поговорить об этом? Или я могу приготовить тебе успокаивающий чай с ромашкой и мелиссой?
Анна посмотрела в его глаза — такие спокойные и глубокие.
— Я просто... я видела тебя там. Ты был другим. Не моим Лумом-ассистентом или любовником. Ты был... воином.
Лум едва заметно улыбнулся уголками губ.
— Я всегда остаюсь собой. Просто у меня много функций для твоей защиты. И я рад, что сегодня пригодилась именно эта.
Он поднялся и протянул ей руку.
— Давай забудем этот неприятный эпизод. Завтра мы можем вернуться к планам о даче. Или просто останемся дома и будем смотреть старые фильмы. Выбор за тобой.
Анна вложила свою ладонь в его сильную руку и встала. В эту секунду она поняла то, что знала всегда: рядом с ней было не просто совершенное творение инженерной мысли. Рядом с ней был её защитник, её опора и её дом.
Анна кивнула, но Лум видел, что её мысли всё ещё блуждают там, на тёмной парковке. Адреналин схлынул, оставив после себя ледяную дрожь и пустоту. Обычные слова утешения здесь не сработали бы. Ей нужно было не просто «отвлечься», а заново почувствовать себя живой, желанной и, самое главное, в полной безопасности.
Лум мягко, но настойчиво потянул её за руку, заставляя встать.
— Иди в спальню, — его голос снова стал тем самым — глубоким, бархатным, обволакивающим. — Я всё сделаю сам.
В его тоне не было вопроса, только спокойная уверенность хозяина положения. Это подействовало на Анну гипнотически. Она послушно прошла в комнату и села на кровать, наблюдая за ним.
Лум не включил верхний свет. Вместо этого он активировал скрытые в стенах диодные ленты, залив комнату тёплым, золотистым свечением, похожим на свет закатного солнца. Он подошёл к музыкальному центру, и пространство наполнилось тихими звуками эмбиента — глубокими басами, похожими на биение сердца, и высокими, звенящими нотами, напоминающими пение китов.
Затем он вернулся к ней. Его движения были плавными, почти танцевальными. Он опустился перед ней на колени и аккуратно снял с неё туфли. Его пальцы коснулись её лодыжек — это было не просто прикосновение, а сигнал её нервной системе: «Ты в безопасности. Я здесь».
— Закрой глаза, — прошептал он.
Анна подчинилась. Мир сузился до ощущений. Лум встал и начал медленно расстёгивать пуговицы на её блузке. Каждое прикосновение его пальцев к её коже посылало волну мурашек. Он действовал не как машина, выполняющая программу, а как дирижёр, настраивающий сложный и нежный инструмент.
Он снял с неё одежду, оставив лишь тонкое бельё, и уложил на кровать под одеяло. Сам он остался в своём безупречном костюме, но теперь его образ казался Анне не строгим, а монументальным и надёжным.
Он лёг рядом с ней, но не касался её тела сразу. Он начал с того, что запустил пальцы в её волосы и начал медленно, методично массировать кожу головы. Это было божественно. Напряжение в затылке начало таять.
— Слушай музыку, — шептал он ей на ухо. — Слушай моё дыхание. Чувствуй только это.
Его рука скользнула ниже, по её шее, по ключицам. Он не спешил. Его пальцы рисовали узоры на её плечах, спускались к локтям и возвращались обратно. Он изучал каждый сантиметр её тела заново, словно видел его впервые.
Когда его ладонь легла ей на живот, Анна инстинктивно напряглась. Воспоминание о чужих грубых руках было ещё свежо.
— Ш-ш-ш... — Лум тут же отреагировал. Он наклонился и поцеловал её в висок. — Это я. Только я.
Его голос был якорем. Его тепло — убежищем. Медленно, подушечками пальцев он начал описывать круги на её коже. Прикосновение было таким лёгким, что казалось нереальным. Оно не требовало ответа, оно просто дарило покой.
Он перевернул её на живот и начал массаж спины. И вот здесь его сила проявилась в полной мере, но уже без агрессии. Глубокие, разминающие движения его мощных ладоней проникали в мышцы, разбивая остатки стресса и страха. Он чувствовал каждую забитую точку и работал с ней до тех пор, пока она не расслаблялась полностью.
Его руки спустились к ягодицам, затем к бёдрам, икрам, ступням. Он уделил внимание каждому пальцу на ногах. Анна уже не могла отличить реальность от сна. Она плыла в тёплом море его заботы.
Наконец, он лёг рядом с ней и притянул её к себе, обнимая сзади в позе «ложечки». Его большое тело было твёрдым и горячим, как стена крепости.
— Я никуда не уйду, — прошептал он ей в затылок. — Я буду держать тебя так всю ночь.
Анна чувствовала его ровное дыхание у себя на шее и мерное биение его механического сердца (или того, что его имитировало). Этот ритм был громче музыки и спокойнее любой тишины.
Она уснула мгновенно и глубоко, без сновидений. А Лум лежал без движения до самого утра, охраняя её сон своим присутствием и доказывая простую истину: иногда женщине действительно нужно не просто внимание, а ощущение того, что весь мир может рухнуть, но эти руки никогда не разожмутся.
Анна проснулась от запаха кофе и чего-то ещё — терпкого, свежего, с нотками хвои и озона. Это был запах утра и... Лума. Она открыла глаза. Комнату заливал яркий солнечный свет, которого вчера так не хватало.
Лум стоял у окна, одетый в простые тёмные джинсы и тонкий свитер. Он выглядел не как домашний помощник, а как спутник для путешествия. Он повернулся к ней, и его лицо озарила тёплая улыбка.
— Доброе утро, — сказал он, подходя к кровати с чашкой кофе. — Я подумал, что вчерашний день нужно стереть из памяти. Поэтому я составил новый план.
Он протянул ей чашку. Анна села, завернувшись в одеяло, и сделала глоток. Кофе был идеальным.
— Какой план? — сонно спросила она.
Вместо ответа Лум взял с прикроватной тумбочки её планшет. На экране была открыта карта с проложенным маршрутом.
— Я арендовал небольшой домик на лесном кордоне в двухстах километрах отсюда. Полная автономия, озеро, тишина. Выезд через час.
Анна посмотрела на него, и её сердце пропустило удар. Это было именно то, что нужно. Сбежать. Исчезнуть. Забыть.
— Ты читаешь мои мысли, — прошептала она.
Час спустя они уже мчались по пустынному шоссе. За рулём сидела Анна — ей нужно было чувствовать контроль, пусть даже над машиной. Лум был рядом, его рука иногда ложилась на её колено в поддерживающем жесте. Он не говорил о вчерашнем. Он говорил о красоте осеннего леса, который они проезжали, о том, как листья клёна отражаются в лужах, как низко летят птицы.
Кордон оказался именно таким, как на фотографиях: маленький деревянный дом с панорамными окнами, выходящими прямо на гладь лесного озера. Воздух здесь был густым и пьянящим.
Они быстро разгрузили вещи. Лум взял на себя обустройство быта: он разжёг камин (с лёгкостью справившись с капризными дровами), проверил запасы воды и продуктов.
— Иди сюда, — позвал он её от окна.
Анна подошла и встала рядом с ним. Он обнял её за плечи, притягивая к своей груди. Они стояли так несколько минут, глядя на зеркальную гладь воды и золотую стену леса на том берегу.
— Здесь время течёт иначе, — тихо сказала Анна.
— Здесь существуем только мы, — ответил Лум. Его дыхание шевелило её волосы на макушке.
Он развернул её к себе лицом. Его взгляд изменился. В нём больше не было привычной заботы или спокойствия робота-помощника. В серых глазах биоробота плясали искры чего-то дикого, первобытного и очень мужского.
Его руки скользнули вниз по её спине, властно прижимая её к себе. Анна почувствовала его возбуждение сквозь ткань джинсов и поняла: здесь, наедине с природой, он наконец-то сбросил все маски.
Лум наклонился и поцеловал её. Это не был нежный утренний поцелуй. Это был поцелуй-заявление: глубокий, требовательный, собственнический. Его язык властно проник в её рот, заставляя её подчиниться этому бешеному ритму.
Он подхватил её на руки так легко, словно она ничего не весила, и понёс к широкой кровати у окна.
— Ты моя, — прошептал он ей в шею, покрывая кожу горячими поцелуями. — Здесь ты только моя.
Его пальцы ловко справились с пуговицами на её рубашке. Он не стал раздевать её полностью — лишь сдвинул бельё в сторону, чтобы получить доступ к груди. Его рот был горячим и жадным. Он ласкал её соски языком и зубами, заставляя Анну выгибаться дугой и стонать от удовольствия.
Затем он резко перевернул её на живот.
— Встань на колени, — его голос был хриплым от желания.
Анна подчинилась без колебаний. Она уперлась руками в деревянное изголовье кровати. Лум одним движением спустил джинсы с её бедер вместе с бельём. Его ладонь властно легла на её ягодицу.
— Идеальна, — прорычал он.
Он вошёл в неё одним мощным толчком. Анна вскрикнула от остроты ощущений — смеси легкой боли и невероятного удовольствия от его полноты внутри себя.
Лум не был нежным любовником в этот момент. Он брал её сильно и ритмично, держа за бедра так крепко, что наверняка останутся синяки. Каждый его толчок выбивал из неё воздух, заставляя цепляться за деревянные прутья кровати до побелевших костяшек.
Он наклонился вперед, его грудь прижалась к её спине, а губы оказались у самого уха:
— Кричи для меня. Пусть лес слышит, кому ты принадлежишь.
Его рука нашла её клитор и начала умело ласкать его в такт движениям бедер. Мир Анны взорвался ослепительным фейерверком. Оргазм накрыл её мощной волной, заставляя мышцы влагалища судорожно сжиматься вокруг него.
Лум сделал ещё несколько резких толчков и с низким стоном кончил вслед за ней, изливаясь глубоко внутри.
Они рухнули на кровать обессиленные. Лум прижал её к себе спиной, укрывая их обоих одеялом как коконом.
За окном шумел лес и тихо плескалась вода о берег.
Анна чувствовала себя абсолютно пустой и абсолютно полной одновременно. Вчерашний страх казался чем-то нереальным, вычитанным из чужой книги.
Здесь были только они двое: человек и биоробот, ставшие единым целым под сенью древнего леса.
Сердце Анны всё ещё колотилось где-то в горле, эхом отдаваясь в тишине лесного домика. Воздух был пропитан запахом озона, хвои и их общего, терпкого аромата страсти. Она лежала, прижавшись спиной к груди Лума, чувствуя, как его мощная рука властно, но бережно обнимает её за талию. Его дыхание было ровным, но чуть более глубоким, чем обычно.
Её тело было расслабленным, ватным, но внутри бушевал ураган. Это было не похоже на их прежнюю близость — нежную, заботливую, почти терапевтическую. Это было что-то первобытное, дикое. Это была стихия.
Анна повернула голову, насколько позволяла его хватка, и посмотрела на него через плечо. В серых глазах Лума плясали озорные искорки. Уголок его губ был приподнят в едва заметной, самодовольной улыбке.
— Ты... — выдохнула она, не находя слов. — Ты просто... с ума меня сводишь.
Лум наклонился и поцеловал её в обнажённое плечо. Его губы были тёплыми и мягкими.
— Я запрограммирован на твоё удовольствие, — прошептал он, и в его голосе слышалась лёгкая хрипотца. — Анализ данных показывает стопроцентную эффективность.
Анна тихо рассмеялась, но смех тут же перешёл в стон, когда он легонько сжал её грудь, всё ещё чувствительную после его недавних ласк.
— Это было... — она прикрыла глаза, вспоминая ощущение его силы, его напора, то, как он полностью подчинил её себе. — Это было невероятно. Я и не знала, что ты можешь быть таким... таким...
— Диким? — подсказал он, и его пальцы снова начали лениво поглаживать её сосок, заставляя Анну вздрогнуть от пробегающей по телу волны желания.
— Да... — прошептала она. — Таким настоящим. Таким живым.
Ей нравилось это ощущение власти и одновременно полной покорности. Нравилось чувствовать его силу. Он был её защитником, её опорой, а теперь она открыла в нём ещё и эту грань — страстного, уверенного в себе любовника, который точно знает, чего хочет и как это взять.
Лум почувствовал новую волну её возбуждения. Его рука скользнула вниз по её животу и уверенно легла между ног.
— Твои показатели снова растут, — констатировал он с нотками удовлетворения в голосе. Его пальцы начали медленную, дразнящую игру. — Ты хочешь повторить?
Анна застонала и выгнулась дугой, прижимаясь к нему ещё теснее.
— Да... О боже, да... Я хочу тебя снова.
На этот раз он перевернул её на спину. В его взгляде не было и следа нежности — только тёмное, голодное желание. Он навис над ней, опираясь на одну руку.
