Но жизнь продолжалась. Зима вступила в свои права, укутав мир в белоснежную тишину. Озеро превратилось в идеально ровное зеркало льда, а лес стоял величественный и молчаливый, лишь изредка потрескивая от мороза.
В один из таких ясных, морозных дней Лум вернулся с охоты с особенно богатой добычей — крупным глухарём, чья сизо-чёрная грудка отливала металлом.
— Сегодня у нас будет пир, — объявил он, бросая птицу на стол.
Анна, занимавшаяся выделкой заячьей шкурки, подняла голову.
— А что мы празднуем?
Лум подошёл к ней, его глаза загадочно блестели. Он взял её за руки и заставил встать.
— Мы празднуем жизнь. Нашу жизнь здесь. И я хочу сделать её ещё лучше.
Он достал из кармана небольшой свёрток из бересты.
— Я нашёл это в лесу. Это чага. Березовый гриб.
Анна с интересом рассматривала чёрный, растрескавшийся нарост.
— Я слышала, из него делают чай?
— Не просто чай, — Лум улыбнулся. — Это эликсир здоровья. Он укрепляет иммунитет, придаёт сил и... — он сделал паузу и понизил голос до интимного шёпота, — ...повышает выносливость.
Анна покраснела и игриво толкнула его в плечо.
— Нам это не нужно!
Лум рассмеялся — редкий, но такой прекрасный звук.
— Никогда не знаешь, что пригодится в дикой природе.
Вечером они сидели у камина, пили горячий, терпкий отвар чаги с мёдом и ели сочное мясо глухаря, запечённое с дикими травами. Анна чувствовала прилив энергии, каждая клеточка её тела пела от счастья и ощущения полноты жизни.
После ужина Лум взял её за руку и повёл к двери.
— Пойдём. Ночь сегодня особенная.
Он вывел её на улицу. Морозный воздух обжёг щёки, но картина, открывшаяся перед ними, заставила Анну затаить дыхание. Небо было усыпано мириадами звёзд, таких ярких и близких, что казалось, до них можно дотронуться рукой. А над самой кромкой леса разгоралось зелёное сияние.
— Полярное сияние? Здесь? — выдохнула она.
— Магнитная аномалия гор, — пояснил Лум, обнимая её за плечи и укрывая своим телом от ветра. — Или просто подарок нам от этого места.
Они стояли так долго-долго, завороженные танцем зелёных, фиолетовых и розовых волн света на бархатном небосводе. Лум молчал, лишь крепче прижимая её к себе, делясь своим теплом. В этот момент Анна чувствовала абсолютную гармонию с миром и с ним. Они были не просто выжившими. Они были частью этой величественной красоты.
Но их идиллия была нарушена самым неожиданным образом.
Это случилось через несколько дней после сияния. Анна собирала хворост у кромки леса, когда услышала странный звук. Это был не треск веток и не крик птицы. Это был тихий, прерывистый писк.
Она пошла на звук и через несколько минут обнаружила его источник. У корней старой ели лежала волчица. Она была истощена до предела, рёбра проступали сквозь серую шерсть. Рядом с ней копошились три крошечных комочка — слепые волчата. Они пищали, тыкаясь мордочками в холодный бок матери в поисках молока.
Волчица была жива, но едва-едва. Она подняла на Анну мутные глаза, в которых не было ни агрессии, ни страха — только бесконечная усталость и мольба о пощаде.
Анна замерла. Её сердце сжалось от жалости.
— Тише... тише... — прошептала она, медленно опускаясь на колени на безопасном расстоянии.
Она понимала: мать-одиночка после гибели вожака стаи обречена. Но оставить умирать мать и её детей она не могла.
Она осторожно вернулась в дом.
— Лум! — её голос дрожал от волнения. — Там... там волчица с волчатами! Она умирает!
Лум отреагировал мгновенно. Он схватил рюкзак с аптечкой и биорегенератором и последовал за ней в лес.
Увидев картину у ели, он нахмурился.
— Это опасно, Анна. Она может быть агрессивна даже в таком состоянии. Отойди.
Но Анна удержала его за руку.
— Посмотри на неё... Она слишком слаба для агрессии. Она просто хочет спасти своих детей.
Лум посмотрел на неё долгим взглядом, затем кивнул.
— Хорошо. Но ты будешь делать то, что я скажу.
Они подошли ближе. Волчица лишь тихо заскулила при их приближении. Лум быстро просканировал её состояние своими сенсорами.
— Крайнее истощение и обезвоживание. Плюс послеродовая слабость. Она не ела несколько дней.
Он достал из рюкзака флягу с водой и немного вяленого мяса, сваренного на бульоне из трав.
— Анна, держи мясо. Разорви на мелкие кусочки и положи перед ней. Я буду контролировать ситуацию.
Анна сделала всё так, как он велел. Волчица с трудом подняла голову и принюхалась к еде. Затем она медленно, дрожа всем телом, начала есть.
Лум тем временем включил биорегенератор и направил слабый луч на её бок, стимулируя ослабленные мышцы и ускоряя обмен веществ.
Они просидели так несколько часов: кормили волчицу, поили её водой и согревали своим присутствием. К ночи она смогла подняться на ноги и даже сделала несколько шагов к логову с волчатами.
С этого дня их лесная семья пополнилась новыми членами. Они назвали волчицу Тенью за её дымчато-серый окрас. Лум соорудил для неё тёплое логово рядом с домом из веток и старого одеяла. Анна кормила её самыми питательными кусками мяса и следила за волчатами.
Тень быстро пошла на поправку. Она признала в Анне не врага, а спасительницу своего потомства. Когда Анна подходила к логову, волчица не рычала, а лишь тихо поскуливала и лизала ей руки в знак благодарности.
Так они прожили всю зиму: человек, биоробот и дикая волчица со своими детьми под одной крышей сурового горного гостеприимства. И каждый из них знал: иногда самые дикие сердца способны на самую глубокую преданность.
Весна пришла в горы внезапно, словно кто-то невидимый одним движением кисти перекрасил мир из белой акварели в зелёную и золотую. Снег начал таять, превращая лесные тропы в бурные ручьи, а воздух наполнился запахом влажной земли и первой хвои.
Тень и её волчата окрепли. Малыши, которых Анна в шутку назвала Серый, Хвостик и Лапка, уже не пищали, а носились по поляне перед домом, играя в охоту и борьбу. Тень стала их верным стражем. Она позволяла Анне подходить к щенкам, даже трогать их мягкую шёрстку, но при этом всегда держалась рядом, бдительно следя за каждым её движением. Лума она признавала вожаком их маленькой стаи, уважительно склоняя голову, когда он проходил мимо.
Жизнь текла спокойно и размеренно. Лум научил Анну ловить рыбу через лёд на заре, а она научила его плести венки из первых подснежников, которые робко выглядывали из-под прошлогодней листвы.
Но однажды утром идиллия была нарушена. Лум вернулся с утреннего обхода периметра раньше обычного. Его лицо было мрачнее тучи.
— Что случилось? — Анна отложила шитьё, чувствуя, как сердце сжимается от тревоги.
— Следы, — коротко бросил он, проходя в дом. — Свежие. Человеческие. И не один человек.
Анна побледнела. Воспоминание о ночном госте было ещё свежо.
— Сколько их?
— Трое или четверо. Они идут с востока, со стороны старого рудника. И они вооружены.
Весь день Лум был напряжён как струна. Он проверил все системы безопасности дома, заточил ножи и лук. Анна видела, как его взгляд постоянно возвращается к лесу.
— Мы справимся? — тихо спросила она вечером, когда они сидели у огня.
Лум повернулся к ней. В свете пламени его длинные волосы казались жидким золотом, а глаза были холодными и жёсткими.
— Я не допущу, чтобы с тобой что-то случилось. Это не обсуждается.
Ночью они спали по очереди. Лум лёг первым, но не спал, лишь притворялся, чтобы Анна могла отдохнуть. Он лежал, обнимая её, и его слух улавливал каждый шорох за окном.
На рассвете он разбудил её лёгким поцелуем.
— Они близко. Я слышу их. Будь готова спрятаться в погребе за камином, если я подам сигнал.
Анна кивнула, чувствуя ледяной ком в горле. Она быстро оделась и взяла в руки старый топор — больше для самоуспокоения, чем для реальной защиты.
Лум бесшумно скользнул к двери и замер, превратившись в живую статую. Прошло несколько мучительных минут тишины.
А затем из леса на поляну вышли они.
Четверо мужчин в грязном камуфляже и с охотничьими ружьями. Они выглядели как те, кого цивилизация выбросила за борт: небритые, с дикими глазами и хищными ухмылками.
— Глянь-ка! — хрипло крикнул один из них, указывая на дом. — Целая усадьба! И баба!
Они направились к крыльцу.
Лум вышел им навстречу. Он был безоружен внешне, но его поза излучала такую угрозу, что мужчины на секунду остановились.
— Это частная территория, — голос Лума был ровным и холодным как лёд на озере. — Уходите.
Предводитель группы — коренастый мужик с гнилыми зубами — сплюнул на снег.
— Слышь ты, железка ходячая или кто ты там... Мы тут сами решим, где нам ходить. А баба твоя нам компанию составит.
Он заржал, и его смех подхватили остальные.
Это была последняя капля. Что-то щёлкнуло внутри Лума. Его взгляд стал абсолютно пустым и страшным.
— Я давал вам шанс уйти по-хорошему.
Он бросился вперёд так быстро, что человеческий глаз едва успел уловить движение. Первый нападавший даже не успел поднять ружьё. Удар ребром ладони в кадык — и он рухнул в снег, хрипя и хватаясь за горло.
Второй вскинул дробовик, но Лум был уже рядом. Он перехватил ствол и с нечеловеческой силой вывернул его из рук мужчины, а затем ударил его прикладом в лицо. Раздался хруст сломанной челюсти.
Третий и четвёртый опомнились и начали стрелять. Но Лум двигался как ураган. Он кувырком ушёл с линии огня, подхватил с земли увесистое бревно и метнул его в стрелков с такой силой, что одного из них сбило с ног, выбив воздух из лёгких.
Всё закончилось меньше чем за минуту. Четверо мужчин лежали на снегу: кто-то без сознания, кто-то корчился от боли.
Лум стоял посреди поляны, тяжело дыша. Его руки были в крови, костяшки пальцев сбиты. Он был похож на древнего бога войны.
Анна выбежала из дома и замерла на крыльце.
— Ты... ты их...
— Они живы, — отрезал Лум, не глядя на неё. — Но двигаться смогут нескоро. Я повредил им конечности и оружие уничтожил.
Он подошёл к ней и крепко обнял, закрывая от этого ужасного зрелища.
— Ты в порядке? Они тебя не тронули?
Анна уткнулась лицом ему в грудь, чувствуя запах пороха и крови.
— Я в порядке... благодаря тебе...
Лум отстранил её на расстояние вытянутой руки и внимательно осмотрел с головы до ног.
— Точно? Ты не ранена? Не испугалась?
В его голосе звучала такая паника и нежность одновременно, что у Анны защемило сердце. Она взяла его окровавленное лицо в свои ладони.
— Я не испугалась. Я знала, что ты меня защитишь. Ты всегда меня защищаешь...
Она потянулась к нему и поцеловала его — страстно, горячо, вкладывая в этот поцелуй всю свою любовь и благодарность за то, что он есть в её жизни.
Лум ответил ей с такой же страстью. Он подхватил её на руки и понёс в дом, ногой захлопнув дверь перед поверженными врагами.
Весь день они не выходили из дома. Им нужно было смыть с себя грязь этого столкновения и снова почувствовать себя живыми. Лум набрал полную деревянную лохань горячей воды из озера (он соорудил систему нагрева от камина) и добавил туда хвойного отвара для аромата.
Он раздел Анну медленно и нежно, словно заново изучая каждый изгиб её тела. Затем он разделся сам. Его тело было покрыто синяками и ссадинами после драки, но он не обращал на них внимания.
Они погрузились в горячую воду вместе. Анна села к нему между ног, откинув голову ему на плечо. Лум обнял её, его пальцы начали нежно массировать её плечи и шею.
— Я так испугался за тебя... — прошептал он ей на ухо. — Когда они говорили о тебе...
— Тш-ш-ш... — она накрыла его руку своей. — Всё позади. Мы вместе.
Она повернулась к нему лицом. Их взгляды встретились. В его серых глазах больше не было холода битвы — только безграничная любовь и нежность.
— Я люблю тебя... — прошептала она снова слова, которые когда-то изменили всё между ними.
Лум поцеловал её так нежно, как только мог. Это был поцелуй-обещание, поцелуй-благодарность.
Их близость в этот день была медленной и исцеляющей. Никаких следов животной ярости битвы — только глубокая связь двух душ, которые прошли через огонь и остались неразделимы. Он любил её на медвежьей шкуре у камина долго и трепетно, доказывая каждым прикосновением, что он не только её защитник-воин, но и самый нежный любовник во вселенной.
А когда они уснули в объятиях друг друга под мирное сопение волчат за стеной дома-крепости, Анна знала: теперь никто и ничто не сможет их разлучить. Они были созданы друг для друга — человек из плоти и крови и совершенный биоробот с душой поэта и сердцем воина.
Следующие два дня прошли в напряжённом ожидании. Лум не отходил от Анны ни на шаг, его сенсоры постоянно сканировали лес. Он превратил их дом в неприступную крепость: завалил тропу, ведущую к крыльцу, поваленными деревьями, расставил ловушки из стальных тросов, замаскированных листвой, и каждый час обходил периметр.
Нападавшие исчезли. Лум вывел их из строя достаточно серьёзно, чтобы они не могли уйти далеко, но он не убил их. Это было его решение — Анна видела это в его глазах. Он был машиной, но его мораль была строже, чем у многих людей.
На третье утро, когда солнце только-только начало окрашивать верхушки елей в розовый цвет, Лум вошёл в дом. Он был уже одет для выхода: на нём были его старые джинсы и куртка из оленьей кожи, которую он сшил сам. За спиной висел лук и колчан.
— Мне нужно уйти, — сказал он без предисловий.
Анна, которая растапливала камин, замерла с поленом в руках.
— Куда? Зачем?
— Я должен знать, кто они. И куда ушли. Я не могу рисковать нашей безопасностью, оставляя неизвестность за спиной. Я выследил их следы до края ущелья. Там они обрываются. Но я чувствую: они не просто так здесь появились.
Анна подошла к нему и положила руку ему на грудь.
— Будь осторожен. Пожалуйста.
Лум накрыл её ладонь своей.
— Я всегда осторожен. Я создан для твоей защиты. Я вернусь до заката.
Он наклонился и поцеловал её — коротко, но властно. А затем развернулся и бесшумно вышел за дверь.
Лум двигался как тень. Он шёл по следам беглецов, которые были едва заметны для человеческого глаза, но для его сенсоров светились ярким неоновым светом на фоне лесной подстилки. Следы вели на восток, к скалам, а затем... исчезали у подножия отвесной каменной стены. Казалось, люди просто испарились.
Лум активировал тепловизор и сканер движения. Ничего. Лишь холод камня и тишина леса. Он начал методично осматривать скалу, сантиметр за сантиметром. И нашёл. В узкой расщелине, скрытой за густым плющом, виднелась проржавевшая металлическая дверь. Она была приоткрыта.
Он протиснулся внутрь. За дверью начинался тёмный тоннель, вырубленный прямо в скале. Воздух здесь был затхлым, пахло сыростью и машинным маслом. Лум включил ночное зрение и двинулся вперёд.
Тоннель привёл его в огромный заброшенный бункер. Это было старое советское бомбоубежище или секретная база времён Холодной войны. Стены были покрыты плесенью, с потолка капала вода. Но самое главное — здесь были следы недавнего пребывания людей. Пустые консервные банки, окурки самокруток с едким запахом дешёвого табака, спальные мешки в углу.
И тут Лум услышал голоса. Он прижался к стене и бесшумно двинулся на звук.
В соседнем зале горел костёр из старых ящиков.
