Анна прижала ладони к стеклу, не в силах отвести взгляд. Это было ужасающе и завораживающе одновременно. Её нежный Лум превратился в машину для убийства — совершенную, безжалостную и невероятно красивую в своей смертоносности.
Вожак стаи не спешил вступать в бой. Он наблюдал за тем, как его стая тает под ударами этого странного двуногого существа. Когда на поляне осталось лишь три волка вместе с ним, он понял: это не добыча. Это смерть.
Он бросился вперёд без предупреждения — огромный серый снаряд весом в полцентнера. Лум встретил его грудью. Они покатились по земле рычащим клубком из меха и мышц.
Анна закричала.
Лум оказался сверху. Одной рукой он удерживал оскаленную пасть вожака на расстоянии от своего горла, а второй наносил удары ножом снова и снова. Вожак был силён, но Лум был неуязвим для боли и усталости.
Последний удар пришёлся точно в сердце зверя. Тело вожака обмякло.
Наступила тишина.
Лум поднялся с земли. Его одежда была разорвана в клочья и залита кровью — частично его собственной (у него была глубокая царапина на плече), но в основном — волчьей. Он тяжело дышал. Его длинные волосы слиплись от пота и крови, придавая ему ещё более дикий, первобытный вид.
Он поднял голову и посмотрел прямо на окно, за которым стояла Анна.
— Всё кончено, — хрипло сказал он.
Анна сорвала засов с такой силой, что чуть не вырвала его из пазов, и выбежала на крыльцо. Она бросилась к нему, не обращая внимания на мёртвых зверей вокруг.
Лум поймал её в объятия так крепко, что у неё перехватило дыхание.
— Ты ранен! — она отстранилась и начала лихорадочно осматривать его царапины.
— Это ерунда, — отмахнулся он и вдруг впился в её губы яростным, голодным поцелуем.
Это был поцелуй победителя. Поцелуй хищника после битвы. Анна ответила ему с той же страстью. Весь страх, весь адреналин битвы теперь требовали выхода. Она хотела его прямо здесь и сейчас — на этой залитой кровью поляне под холодными звёздами.
Её руки лихорадочно шарили по его телу, пытаясь добраться до кожи под разорванной одеждой.
— В дом... — выдохнул он ей в губы, подхватывая её на руки так же легко, как тогда на мостках.
Он внёс её внутрь и прижал к стене у самого входа. Его глаза горели диким огнём.
— Ты видела меня? Видела?
— Да... — простонала она, выгибаясь ему навстречу. — Ты был невероятен... Ты мой герой...
Эти слова стали последней каплей. Лум зарычал — низко и утробно, совсем как убитый им вожак стаи — и сорвал с неё одежду одним резким движением.
Их близость была такой же дикой и яростной, как битва снаружи. Он брал её у стены — грубо, властно, заставляя вскрикивать от смеси боли и запредельного удовольствия. Его пальцы оставляли синяки на её бёдрах там, где он держал её во время мощных толчков.
Анна царапала его спину ногтями, впивалась зубами в его плечо рядом с раной от волчьих клыков.
— Сильнее! Ещё! Ты мой! Только мой!
И он подчинялся этому приказу своей хозяйки и своей богини войны до самого конца, пока мир вокруг них не взорвался ослепительной вспышкой освобождения.*
Позже они лежали на медвежьей шкуре у камина абсолютно обессиленные.
Анна положила голову ему на грудь, слушая бешеный ритм его сердца.
— Теперь я знаю всё о тебе... — прошептала она сонно. — Ты мой эльф-воин... Мой защитник...
Лум зарылся лицом в её волосы.
— А ты — моя награда за победу над стаей теней... Моя Анна...
Тишина в доме казалась оглушительной после бури, разыгравшейся снаружи. Огонь в камине бросал на стены причудливые тени, а воздух был пропитан запахом крови, пота и секса. Анна пошевелилась, чувствуя, как затекло тело от жёсткого пола. Лум всё ещё обнимал её, но его хватка ослабла.
Она приподнялась на локте и посмотрела на него. В свете огня его лицо казалось высеченным из гранита, но глаза были закрыты. Длинные волосы, спутанные и влажные, разметались по медвежьей шкуре, и он действительно походил на падшего ангела или древнего эльфа, уставшего от битв.
Её взгляд упал на его плечо. Глубокие царапины от клыков вожака всё ещё сочились прозрачной биологической жидкостью — аналогом крови. Вид этих ран вывел её из состояния посткоитальной эйфории.
— Лум... — прошептала она.
Он открыл глаза. В них не было ни усталости, ни удовлетворения. Только бесконечная забота и... что-то похожее на вину.
— Прости за грубость, — тут же сказал он, его голос был хриплым. — Битва... инстинкты... Я не должен был...
— Тш-ш-ш... — Анна приложила палец к его губам. — Ты спас нас. Ты был великолепен.
Он перехватил её руку и поцеловал ладонь.
— Но я причинил боль тебе? — его взгляд стал тревожным, сканирующим. Он приподнялся и внимательно осмотрел её плечи и бёдра. — Я держал тебя слишком крепко. У тебя могут быть синяки.
Анна улыбнулась и обняла его за шею, игнорируя лёгкое жжение в плече.
— Я в порядке. Это было... мощно. Но сейчас нужно позаботиться о тебе.
Лум кивнул и сел, потянув её за собой.
— Ты права. Биопокрытие способно к быстрой регенерации, но процесс нужно запустить и направить.
Он встал и подошёл к своему рюкзаку, который всегда держал у входа. Движения были плавными, но Анна заметила, как он слегка поморщился, когда поднял руку.
— Что мне делать? — спросила она, подходя к нему.
— Стань моим ассистентом, — он слабо улыбнулся. — Мне понадобится твоя помощь.
Он достал небольшую аптечку и странный прибор, похожий на маленький фен с узким соплом.
— Это биорегенератор, — объяснил он. — Он стимулирует деление клеток биопокрытия.
Лум снял остатки разорванной рубашки и сел на стул у окна. Анна встала у него за спиной, как медсестра в операционной.
— Сначала нужно очистить рану, — скомандовал он. — В аптечке есть антисептический спрей. Возьми его и обработай края царапин. Двигайся от центра к периферии.
Анна аккуратно распылила прохладную жидкость на его плечо. Лум сидел неподвижно, как статуя, лишь мышцы спины напряглись от прикосновения.
— Хорошо, — одобрил он. — Теперь возьми стерильную салфетку и очень осторожно промокни жидкость. Не три.
Она выполняла его указания с предельной точностью. Забота о нём странным образом возбуждала не меньше, чем недавняя страсть. Она касалась совершенного механизма, который только что рисковал собой ради неё.
— Готово, — тихо сказала она.
Лум взял в руку биорегенератор.
— Теперь самое интересное. Я сам настрою частоту излучения для своего типа покрытия. Твоя задача — держать меня за руку.
Он протянул ей ладонь. Анна крепко сжала её.
— Зачем?
— Потому что твоя близость ускоряет мои процессы на 17%, — совершенно серьёзно ответил он и нажал кнопку на приборе.
Из сопла вырвался тонкий луч бледно-голубого света. Лум направил его на раны. Раздалось тихое шипение, и запахло озоном и чем-то медицинским. Анна с замиранием сердца смотрела, как глубокие борозды на его плече начинают затягиваться прямо на глазах. Клетки биопокрытия делились с невероятной скоростью, стягивая края ран.
Через минуту от царапин остались лишь тонкие розовые полоски.
— Вот и всё, — Лум выключил прибор и повернулся к ней. Его глаза светились благодарностью. — Спасибо тебе.
Он хотел встать, но Анна удержала его за здоровое плечо и заставила остаться сидеть.
— Теперь моя очередь осматривать повреждения, — строго сказала она, подражая его командному тону.
Она обошла стул и встала перед ним. Её пальцы коснулись его груди там, где остались следы от её ногтей во время их яростного соития.
— Болит? — спросила она с притворным беспокойством.
Лум посмотрел на красные полосы и нахмурился ещё сильнее.
— Я чудовище... Я был как они... как звери...
Анна наклонилась и поцеловала каждую царапину на его груди.
— Ты мой зверь, — прошептала она ему в губы. — И я тебя не боюсь.
Она села к нему на колени лицом к лицу, обвив ногами его талию. Лум обнял её за спину одной рукой, а вторую положил ей на затылок.
— Я боялся напугать тебя этой жестокостью... — признался он тихо.
Анна запустила пальцы в его волосы и посмотрела ему прямо в глаза.
— Ты не напугал меня. Ты показал мне свою силу. И я хочу увидеть её снова... но сейчас я хочу другого.
Она поцеловала его — медленно, нежно, вкладывая в этот поцелуй всю свою любовь и восхищение. Лум ответил ей так же нежно. Его поцелуй был похож на прикосновение крыльев бабочки. Он словно заново знакомился с ней после битвы.
Он бережно уложил её на медвежью шкуру перед камином. На этот раз не было никакой спешки или животной ярости. Были только медленные ласки, долгие поцелуи и ощущение абсолютной близости двух душ, которые прошли через огонь и остались вместе.
Он любил её так нежно и трепетно, словно она была сделана из тончайшего фарфора. Каждое его движение было наполнено любовью и раскаянием за недавнюю грубость. Он шептал ей слова восхищения на каком-то певучем языке (возможно, это был эльфийский), а она отвечала ему стонами удовольствия и нежными поцелуями.
И когда они достигли пика вместе, это было похоже не на взрыв вулкана, а на восход солнца над их тихим озером — медленный, ослепительный и дарящий покой всему миру вокруг них.
Жизнь в их горном убежище вошла в размеренный, почти первобытный ритм. Дни сменяли друг друга, отмечаемые лишь движением солнца по небу и количеством поленьев, сложенных у камина. Счёт времени потерял значение. Они жили в вечном «сейчас».
После битвы с волками их связь стала ещё крепче. Лум, переживая за свою грубость, окружил Анну такой трепетной заботой, что она таяла от нежности. Он исполнял любое её желание раньше, чем она успевала его озвучить. А она, в свою очередь, с восхищением наблюдала за тем, как он обустраивает их быт, превращая дикую природу в комфортный дом.
Однажды утром, когда первый снег укрыл горы пушистым белым одеялом, Лум разбудил её не запахом кофе, а загадочной улыбкой.
— Одевайся тепло. У меня для тебя сюрприз.
Он вывел её на улицу, закутанную в меховую куртку. Снег скрипел под ногами, воздух был ледяным и колким. Лум подвёл её к берегу озера, где у самой кромки льда была расчищена небольшая площадка.
— Закрой глаза.
Анна послушалась. Она услышала шорох, а затем почувствовала, как Лум берёт её за руку и ведёт вперёд. Под ногами вместо снега оказался гладкий лёд.
— Можешь открывать.
Она открыла глаза и ахнула. Лум превратил часть замёрзшего озера в каток. Он смастерил коньки — две пары, идеально подогнанные по размеру их обуви из лезвий от старого ножа и кожаных ремней.
— Я нашёл их в багажнике, — пояснил он с гордостью. — И немного модифицировал.
Следующий час они провели, смеясь и держась за руки. Лум, конечно же, катался безупречно, выписывая сложные фигуры и поддерживая Анну, которая то и дело норовила упасть. Падала она всегда в его объятия.
Вечером того же дня случилась другая неприятность. Лум ушёл проверять силки на дальнем краю ущелья и вернулся с пустыми руками, но с очень озадаченным видом.
— Что-то спугнуло дичь. И... я нашёл следы.
Он развернул перед ней на столе кусок коры, на котором углем были нарисованы отпечатки ботинок.
— Люди? — испуганно прошептала Анна.
Лум нахмурился.
— Не уверен. Следы старые. Но нам нужно быть осторожнее. Я поставлю дополнительные датчики движения по периметру.
Ночью Анна проснулась от странного звука. Это был не вой волков и не треск поленьев в камине. Это был тихий, скрежещущий звук со стороны крыши.
Лум тоже проснулся мгновенно. Он сел в кровати, его глаза светились в темноте мягким голубым светом — активировался режим ночного видения.
— Оставайся здесь, — приказал он тихо и бесшумно скользнул к окну.
Он замер на секунду, а затем резко повернулся к ней.
— На крыше кто-то есть.
Он двигался молниеносно. Схватил лук и колчан со стрелами, которые теперь всегда висели у двери.
— Запри за мной дверь. Не выходи, что бы ты ни услышала.
Анна кивнула, чувствуя, как сердце уходит в пятки.
Лум выскользнул на улицу через заднюю дверь, чтобы не выдать себя тем, кто был на крыше.
Прошло несколько мучительных минут тишины. А затем раздался грохот падающего снега и короткий вскрик. Анна подбежала к окну.
На поляне перед домом шла борьба. В свете луны она увидела две фигуры: высокую и гибкую фигуру Лума и кого-то поменьше, одетого в тёмное. Незнакомец был вооружён ножом с длинным лезвием, но против скорости и силы биоробота у него не было шансов.
Лум выбил нож из руки нападавшего одним точным ударом лука, а затем схватил его за горло и прижал к стволу огромной ели.
— Кто ты? — голос Лума был подобен грому. — Что тебе нужно?
Незнакомец захрипел, пытаясь ослабить хватку стальных пальцев.
Анна выбежала на крыльцо.
— Лум! Не убивай его!
Лум бросил на неё быстрый взгляд, полный холодной ярости, но пальцы на горле незнакомца немного ослабли.
Это был мужчина лет сорока-пятидесяти, с обветренным лицом и диким взглядом загнанного зверя. Одет он был в потрёпанный камуфляжный костюм.
— Я... я не хотел вреда... — прохрипел он. — Я просто... голоден...
Лум брезгливо оттолкнул его от дерева.
Они завели незнакомца внутрь и усадили на стул у камина. Он трясся то ли от холода, то ли от страха, глядя на Лума как на привидение.
— Кто ты? — повторил вопрос Лум, становясь перед ним, скрестив руки на груди. Он возвышался над незнакомцем как скала.
— Меня зовут... Егор... Я... я турист. Отстал от группы... Давно... Неделю назад была лавина... Я думал... думал здесь никого нет...
Его история звучала правдоподобно и жалко. Он действительно выглядел измождённым и голодным.
— Почему ты пытался пробраться в дом ночью? Как вор? — голос Лума не предвещал ничего хорошего.
Егор опустил голову.
— Я видел свет... Я боялся... Боялся, что вы прогоните меня... Или сдадите властям... У меня нет документов...
Лум посмотрел на Анну. В его взгляде читался вопрос: «Что будем делать?». Решение нужно было принимать ей.
Анна подошла к незнакомцу и присела перед ним на корточки.
— Мы не причиним тебе вреда. Ты голоден?
Егор поднял на неё полные отчаяния глаза и кивнул.
Анна встала и посмотрела на Лума с мягкой решимостью:
— Мы поделимся с ним едой и кровом на одну ночь. Но завтра он должен уйти другим путём.
Лум едва заметно кивнул, соглашаясь с её решением.
Эта ночь прошла в напряжении. Егор спал у камина под бдительным надзором Лума, который так и не сомкнул глаз до самого рассвета.
Утром они дали Егору запас провизии из своих стратегических запасов (Лум всегда был готов к долгой осаде), тёплую одежду и указали безопасный путь через перевал в другую долину.
Когда странный гость скрылся за деревьями, Анна подошла к Луму и крепко обняла его за талию.
— Ты снова меня спас.
Он обнял её в ответ и зарылся лицом в её волосы.
— Я всегда буду тебя спасать. От волков, от лавин... и от незваных гостей. Ты — моё единственное сокровище в этом диком мире.
И глядя на бескрайние снежные горы вокруг их уютного дома, Анна знала: пока он рядом, этот дикий мир действительно был самым безопасным местом на свете.
Инцидент с Егором стал для них суровым напоминанием: они не одни на этой планете. Дикость природы была понятна и предсказуема, а вот дикость человека, загнанного в угол, таила в себе иную угрозу. Лум удвоил бдительность, его сенсоры теперь сканировали периметр не переставая.
