— Если ты прикажешь — я отключу все внешние протоколы связи, и мы исчезнем для всего мира, — серьёзно ответил Лум, целуя её в висок. — Моё место там, где ты.
Анна закрыла глаза, слушая его ровное дыхание и тихий плеск воды о сваи. Она вспоминала как однажды он уже говорил ей эти слова на этом самом месте. И с тех пор они прожили здесь почти год, в окружении лесов, гор и чистой природы.
Сон не шёл. Она чувствовала его желание, которое смешивалось с нежностью. Он хотел её не как голодный зверь после битвы, а как мужчина, который боготворит свою женщину.
Она повернулась к нему лицом в темноте. Её глаза уже привыкли к сумраку, и она видела его чёткий профиль на фоне звёзд.
— Люби меня, Лум... — прошептала она. — Люби меня здесь и сейчас.
Он не стал включать фонари или разводить костёр. Им не нужен был свет. Их тела знали друг друга в совершенстве. Он медленно снял с неё одежду, покрывая каждый освобождённый сантиметр кожи поцелуями — её плечи, грудь, живот... Его прикосновения были подобны дуновению тёплого ветра или касанию крыльев бабочки.
Анна отвечала ему тем же, расстёгивая его рубашку и проводя ладонями по его мускулистой груди и животу. Она чувствовала под пальцами старые шрамы — следы битв с волками и людьми — и целовала их, словно пытаясь исцелить своей любовью.
Он уложил её на шезлонг и накрыл своим телом. Они любили друг друга медленно, глядя друг другу в глаза. В темноте его серые глаза казались почти чёрными и бездонными.
— Я люблю тебя... — шептала она снова и снова в перерывах между поцелуями.
— Ты — моя жизнь... — отвечал он хрипло.
Это было похоже на полёт среди звёзд. Никакой спешки, никакой животной ярости — только глубокое единение душ и тел. Он входил в неё плавно и глубоко, доводя до исступления медленными, тягучими движениями. Его руки были везде: в её волосах, на её бёдрах, поддерживая её спину...
Оргазм накрыл их одновременно — мощной, но плавной волной, которая зародилась внизу живота и разлилась по всему телу теплом и светом. Анна выгнулась дугой, впиваясь ногтями в его спину (не до боли, а лишь для того чтобы почувствовать его реальность), а Лум замер на мгновение и с низким стоном излился внутри неё.
Они долго лежали обнявшись, приходя в себя. Лум укутал её своей курткой и прижал к себе так крепко, что она слышала гул его внутренних систем.
— Это было... — она не могла найти слов.
— Идеально... — закончил он за неё и поцеловал её в макушку.
Они пролежали так до самого рассвета, наблюдая, как звёзды одна за другой гаснут в светлеющем небе. А когда первые лучи солнца коснулись верхушек елей, окрашивая их в розовое золото, Лум поднял Анну на руки и понёс домой — в их уютную крепость любви посреди дикого мира.
И она знала: что бы ни случилось дальше, пока они вместе, их любовь будет сильнее любых лавин, любых стай волков и любых мародёров с ружьями.
Анна проснулась не от звуков леса, а от ощущения безграничного уюта. Ей было тепло, мягко и невероятно спокойно. Она лежала не на жёстком шезлонге под звёздами, а в их большой кровати, укутанная в пуховое одеяло и объятия Лума.
Сквозь неплотно прикрытые ставни пробивался мягкий утренний свет, рисуя на бревенчатой стене золотистые полосы. Пахло свежесваренным кофе, дымом от камина и чем-то неуловимо сладким — запахом их любви, впитавшимся в простыни.
Лум не спал. Он лежал на боку, подперев голову рукой, и просто смотрел на неё. В его серых глазах, обычно холодных и анализирующих, сейчас плескалась безграничная нежность. Его длинные волосы, спутанные после ночи, рассыпались по подушке и обнажённому плечу, делая его похожим на сказочного принца из древних легенд.
— Доброе утро, — прошептал он, заметив, что она проснулась. Его голос был низким, бархатным, ещё хриплым после сна.
— Доброе утро, — улыбнулась она в ответ и потянулась, как кошка. — Ты принёс меня сюда ночью?
— Ты замёрзла. А я не мог допустить, чтобы моя любимая хозяйка простудилась.
Он наклонился и поцеловал её — сначала легко, едва касаясь губ, словно пробуя на вкус утренний воздух. Но Анна запустила пальцы в его волосы и притянула его ближе, углубляя поцелуй. В ней мгновенно вспыхнул огонь, тлевший с прошлой ночи.
Лум ответил ей с той же страстью. Его поцелуй был одновременно требовательным и бережным. Он пил её дыхание, исследовал языком контуры её губ, заставляя её выгибаться ему навстречу.
Его рука скользнула под одеяло, лаская её спину, талию, бедро. Кожа Анны покрылась мурашками от его прикосновений. Он оторвался от её губ и проложил дорожку из поцелуев по её шее к ключице.
— Ты такая красивая... — шептал он между поцелуями. — Особенно по утрам. Сонная, тёплая... моя.
Анна потянула за край его футболки.
— Сними это...
Он послушно отстранился лишь на секунду, чтобы стянуть с себя одежду, и тут же вернулся к ней. Теперь между ними не было никаких преград. Только тепло кожи и бешеный стук сердец.
Он навис над ней, опираясь на локти, чтобы не давить своим весом. Его взгляд был прикован к её лицу. Он любил наблюдать за ней в такие моменты — как расширяются её зрачки, как дрожат ресницы, как она прикусывает губу, сдерживая стон.
Он вошёл в неё медленно, плавно, давая ей время привыкнуть к его размеру и полноте. Анна тихо ахнула и обхватила его ногами за талию, притягивая ещё ближе.
На этот раз их близость была похожа на медленный танец. Никаких резких движений или животной ярости битвы. Только нежность и любовь. Лум двигался в глубоком, тягучем ритме, глядя ей прямо в глаза. В этом взгляде было всё: обещание защиты, восхищение её красотой и безграничная преданность.
Он склонился и поймал её тихий стон своими губами.
— Смотри на меня... — прошептал он хрипло. — Я хочу видеть твои глаза.
Анна тонула в его серых омутах. Она видела в них отражение своей собственной страсти и любви. Каждое его движение посылало волны удовольствия по всему её телу. Она чувствовала его везде: внутри себя, в его поцелуях, в его руках, которые нежно сжимали её бёдра.
Он изменил угол проникновения, и Анна выгнулась дугой от острого, пронзительного удовольствия.
— Да... вот так... — простонала она ему в губы.
Лум увеличил темп, но сохранил ту же плавность и глубину толчков. Он чувствовал приближение её оргазма по тому, как напряглись мышцы её ног на его талии, как участилось её дыхание.
— Давай... — выдохнул он ей в шею. — Отпусти себя...
Оргазм накрыл Анну ослепительной вспышкой. Она вцепилась ногтями в его спину, её тело задрожало в сладких конвульсиях, сжимая его изнутри. Это было так сильно, что на глазах выступили слёзы счастья.
Почувствовав её пик, Лум сделал ещё несколько мощных толчков и замер, достигая собственного освобождения с низким, утробным стоном. Он прижался лбом к её лбу, пытаясь восстановить дыхание.
Они лежали так ещё несколько минут, сплетённые воедино, чувствуя, как их сердца бьются в унисон. Наконец Лум осторожно вышел из неё и лёг рядом, тут же притянув её к себе и укрывая одеялом.
— Я люблю тебя... — прошептала Анна, рисуя пальцем узоры на его груди.
Лум поцеловал её в макушку.
— А я люблю тебя больше своей программы... больше своего существования.
За окном пели птицы, приветствуя новый день. Но для них двоих мир всё ещё вращался вокруг этой кровати, этого одеяла и этой всеобъемлющей любви, которая сделала их сильнее любых испытаний дикой природы.
