Наконец-то я смогла встать, хотя колени все еще подгибались. На всякий случай я отошла подальше от края. Вдруг его величество снова захочется позабавиться и подержать меня над бездной на весу.
- Тебе не кажется странным, что тут нет рыбацких лодок? – продолжал спрашивать король.
Я задумалась и только теперь поняла, что удивило меня в первый день – здесь слишком тихо для портового города. Такое благодатное побережье – и никто не ловит рыбу, не маневрирует под парусами, мальчишки не собирают ракушки, не плещутся в воде. Но почему?
- Мне надо, чтобы ты следила за младшим ди Амато, - король говорил, не глядя на меня. Он смотрел на море, заложив за спину руки. – Я хочу знать, что он делает, с кем разговаривает, куда ходит, что ест, чем развлекается. Я хочу знать все.
- То есть я должна стать шпионкой? – спросила я, помедлив. - Но зачем? Ведь он ваш родственник…
- Если я решил, значит, есть причины, - он сказал это таким тоном, что я сразу замолчала.
- Попробуй узнать его тайные мысли и желания. Только молчи, что работаешь по моему приказу. Это одно из условий.
Король все больше удивлял меня, а его просьба все больше беспокоила, потому что одно дело – быть сиделкой, а другое…
- А если родишь ему ребенка, - король Рихард наконец-то соизволил оглянуться, - подарю тебе не только лавандовые поля, но и сундук золота в придачу.
Но щедрость его меня совсем не обрадовала.
- Родить незаконнорожденного от бастарда? Вы за кого меня принимаете? – бросила я ему в лицо.
- А ведь если он тебя захочет, то ты даже не сможешь пожаловаться королю, - поддел меня дракон, мой гнев разозлил его и позабавил. – Ведь король – это я, а я дам ему разрешение делать с тобой все, что заблагорассудиться.
- Тогда лучше умереть прямо здесь, - отрезала я.
– Это как ты сама решишь, - он очень нехорошо усмехнулся. - Все зависит от тебя, Лален. Не понравится – всегда можешь прыгнуть в море. Там тебе ни злобных драконов, ни монастырей.
- Вы необыкновенно любезны.
- Просто я думаю не о себе, а о своих родичах, - сказал он, и лицо его вдруг изменилось – стало не таким жестким, и он будто бы стал похож… на обыкновенного человека. - Их жизни для меня важнее всего, и я буду защищать их, чего бы мне это ни стоило.
Его слова не произвели на меня впечатления. Потому что совсем недавно я слышала подобное от своего дядюшки.
- Жаль, что у меня нет родственников, - сказала я сквозь зубы. – Которые думали бы обо мне и не позволили использовать в чужих интересах. Ведь моего отца вы казнили.
- По закону! – загремел король. – Казнил по закону! За мятеж против короны!
Некоторое время мы смотрели друг на друга, стиснув кулаки. Потом я одумалась и отвела глаза.
- Вот и хорошо, - буркнул король. – Значит, договорились, - он помолчал, дожидаясь ответа, а потом повысил голос: - Договорились?
- Да, - выдавила я.
- Значит, решено. Теперь ты молчишь и подчиняешься. Сегодня же мы пойдем к младшему ди Амато, а потом я поговорю с твоим «отцом». Думаю, он будет в восторге. Такая честь…
Скрестив на груди руки, я смотрела на лунное море. Сомнительная честь. И я – всего лишь шахматная фигурка, которую игрок двигает по доске в угоду своим планам. И кому какое дело – срубят меня или я дойду до конца игрового поля. Наверное, король угадал мое состояние, потому что вдруг сказал:
- Я не люблю ночное море. – Оно коварное. Темное. Никогда не знаешь, кто вылезет из глубин. Мне больше по душе, когда закат. Когда солнце тонет в море, море прозрачное – до донышка. Говорят, последний луч всегда зеленый. Я иногда смотрю на закатное солнце, но ни разу не видел зеленого луча. Мне тоже не везет, Лален, - он подошел ко мне вплотную, и я ощутила его дыхание на плече, с которого полуоторванный рукав свалился почти до локтя. - У меня нет детей, нет наследника, который продолжил бы мое дело.
- Все знают, что драконы прокляты за их злые дела, - сказала я непреклонно.
- Нет, - возразил он, - все дело в женщинах. Это они измельчали. Я не получил ни одной достойной. Была одна, да и та выбрала другого. Но ты мне нравишься…
Я оглянулась, и, наверное, в моих глазах отразился такой ужас, что король хмыкнул и отошел:
- Будь ты породовитее, я бы тебя взял, - сказал он без обиняков. – Но зачем королю дочка каких-то пустородных графов?
- Благодарю вас за это, - сказала я совершенно искренне.
- Не стоит, - ответил он. – Ты же монашка? Лучше помолись, чтобы небеса послали мне плодовитую жену, благородной крови и красотку.
В голосе его сейчас не было властных ноток, а только лишь горечь, и это было еще удивительнее того задания, что он мне поручил.
- По-моему, вы слишком многого хотите, - сказала я, испытывая и жалость, и отвращение к этому бесчувственному и бессердечному животному. – Не в женщинах дело. Пока вы не найдете причины в себе, небеса вам точно не помогут. Скорее, вы увидите зеленый солнечный луч на закате.
Мои слова произвели впечатление. Несколько секунд король смотрел на меня, и глаза его горели такой яростью, что я едва не попятилась, испугавшись, что он убьет меня прямо здесь.
- Я бы тебя утопил тут же, у скал, - сказал король почти ласково, и я вздрогнула, потому что обещание очень походило на правду. – Но жаль терять такого талантливого шпиона.
Значит, все таки шпион…
Вот кем привелось стать дочери графа де Лален.
Сначала прозябание в монастыре, а потом игрушка для дракона. Если лорд Тристан хоть немного похож на старшего брата, мне и правда придется выбирать между позором и смертью.
Разве я не думала, что смерть лучше позора?
Я пересилила себя, подошла к краю и посмотрела с обрыва вниз, где о камни с яростью бились морские волны, вспениваясь белыми шапками.
Гордость и страх за собственную жизнь боролись во мне. Казалось так легко – шагнуть со скалы, и никто больше не посмеет унизить меня. Но это «легко» означает черноту, забвение, холод. Я не верила, что попаду в рай. Я ничего не совершила, чтобы попасть туда, даже в молитвах не была достаточно усердной. Вот так отказаться от жизни, к которой я стремилась три года? От моря, от лавандовых полей?..
- Вы для этого привели меня сюда, ваше величество? – спросила я. – Чтобы припугнуть, а потом отправить шпионить за вашим родственником? Все это можно было сделать и во дворце. К чему было утруждать коней?
- Не только для этого, - король опять приблизился и положил мне на плечо тяжелую, как камень, руку. – Вот там, - он указал вперед, где в море, почти у горизонта, темнела скала, - стоит дом, где живёт мой племянник, и там есть дерево. Если разузнаешь что-нибудь, повесь на него в полдень красный шарф.
- Но у меня нет красного шарфа, - покачала я головой.
И тут же мое плечо прикрыла легкая, почти невесомая ткань. Длинный газовый шарф лился с моего плеча до самых колен.
- Теперь есть, - сказал король.
Он прихватил даже красный шарф. Знал, что я не откажусь.
Я медленно стянула с плеча подарок, комкая нежную ткань безо всякой жалости.
- Если договорились, то идем вниз, - сказал король. – А то можешь остаться.
Разумеется, оставаться я не пожелала, и поехала вниз так же, как прибыла сюда – на королевском плече.
1 Об этих событиях рассказано в романе «Монашка и дракон».
Слепому лорду Тристану были отведены комнаты на третьем этаже. Здесь не было охраны, и дверь нам с королем открыла Милдрют. Она поклонилась без подобострастия и взглянула на меня недовольно, но повела рукой, приглашая, и король первым прошел в смежную комнату, откинув легкую занавесь, повешенную в дверном проеме.
Я вошла следом и огляделась. В этой комнате все было устроено непривычно, но так, видимо, было удобно хозяину комнаты. Не было столов, стульев и лавок, и даже постель располагалась на полу, а вместо подушки был твердый валик. На постели полулежал лорд Тристан, при нашем появлении он повернул голову на звук шагов, и я вздрогнула, когда его белесые глаза остановились на мне. Он был одет странно, но очень удобно – в белую длинную рубашку, какие одевают, отправляясь спать, но из-под нее виднелись шелковые синие штаны с тесемками у щиколоток. Поверх рубашки был наброшен шелковый халат с длинными широкими рукавами, без пояса. Халат был пурпурный, и этот цвет еще больше подчеркивал странность и необычность и этой комнаты, и этого человека.
- Здесь его величество, - сказала Милдрют, - и одна из невест вашего брата.
- Здравствуй, племянничек, - сказал король и плюхнулся на низкий диванчик напротив постели. – Можешь не вставать, я нанес визит по-родственному, - он тут же сгреб все подушки себе под локоть и указал мне сесть рядом.
Я села, облизнув пересохшие губы.
Непростое дело – предложиться сиделкой брату герцога. Как будто он нуждался в сиделке!
- Здравствуйте, дядя, - лорд Тристан кивнул, чуть улыбаясь и глядя перед собой – то есть в пустое пространство между мною и королем.
Улыбка лорда Тристана была совершенно неуловима – вот она притаилась в уголках губ, вот исчезла, а вот опять появилась, обозначив ямочки на щеках. Я поймала себя на мысли, что слишком пристально смотрю на мужчину. Пусть он и слепой – все равно не следует разглядывать его так беззастенчиво. Тем более, Милдрют, заметившая мое внимание, подозрительно прищурилась. Она села прямо на ковер, на пятки, и сложила руки на коленях, ладонями вниз. Все это напоминало какой-то странный ритуал.
- Вы прибыли не один, - продолжал тем временем лорд Тристан. – Милдрют сказала, с вами девушка?
- Изабелла де Корн, - пояснил король и налил в бокал вина, не дожидаясь, пока предложат, и залпом выпил, крякнув от удовольствия. – Привез ее тебе в подарок. Леди умна, благородна, образована, умеет готовить, даже в травах разбирается. Лучшей сиделки не найти. Притом, девица, - добавил он многозначительно. - Если решишь использовать ее не только как сиделку, она будет рада.
Я так и подскочила, но промолчала. Ведь об этом и был уговор – молчать и подчиняться. Милдрют тоже промолчала, но стала красная, как вареный рак, и только лорд Тристан не изменился в лице, удерживая легкую улыбку, да король смотрел на него поверх бокала.
- Это имя мне знакомо, - сказал младший дракон мягко. – Но разве брат выбрал не ее? Мне казалось, девушка очень понравилась Ланчетто, - слово «очень» он выделил особо.
Было ли это намеком на то, как герцог утащил меня, намереваясь изнасиловать? Или лорд Тристан считал, что я сама решила уединиться с герцогом, позволив ему слишком многое?
Король осклабился, как будто похожие мысли посетили и его, и ответил:
- Ланчетто передумал. Сказал, что девица слишком дерзкая, слишком горячая, как норовистая лошадка. А ему некогда ее объезжать. Она и рыжая притом, - король бросил на меня взгляд и усмехнулся. – Сразу видно, что не монашка – огонь!
Я стиснула зубы, чтобы не ответить колкостью. Сидеть вот так и слушать, как тебя расхваливают, словно кобылу на продажу? Пусть даже это король. Я не кобыла, и не подарок. И не монашка.
- Значит, вы решили отдать мне то, что не понадобилось Ланчетто? – спросил лорд Тристан, и что-то в его голосе заставило короля подобраться, как перед схваткой.
- Если честно, я немного его вразумил, - сказал его величество. – Де Корн слишком уж ему понравилась. Но я приберег ее для тебя.
Мне пришлось призвать на помощь всю свою выдержку, чтобы не встрять в разговор. Но лорд Тристан повернул голову в мою сторону и склонил голову к плечу, прислушиваясь:
- Девушка молчит, - сказал он, - она здесь? Вы говорите так при ней?
- Конечно, здесь, - подтвердил король. – Слышит все от первого до последнего слова. Но не возражает. Она сама просилась к тебе, можешь не волноваться…
- Просилась сама? – перебил его лорд Тристан. – Леди, вы и в самом деле пришли ко мне по собственному желанию?
Король толкнул меня ладонью в плечо, жестами и мимикой подсказывая, что с молчанием пора заканчивать.
Я заставила себя посмотреть в слепые глаза младшего дракона и сказала, стараясь говорить ровно:
- Да, господин, это было мое желание.
- Ваш голос мне знаком, - сказал он и вдруг еле заметно усмехнулся. – Цветочный горшок на балконе, верно?
Я покраснела так быстро и сильно, что король Рихард, заметив это, удивленно поднял брови.
- Это именно та девушка, - вмешалась в разговор Милдрют. – И она же толкнула вас на празднике в честь его величества.
- Совершенно неумышленно, - запротестовала я.
- Успокойтесь, никто вас и не обвиняет, - остановил меня лорд Тристан. – Но почему, леди Изабелла? Насколько мне известно, ваш отец богат, а вы сами, как я слышал, молоды и красивы… Зачем вы здесь? Я прекрасно обхожусь без чужой помощи, за мной присматривает Милдрют, вам нет необходимости быть рядом со слепцом.
Король хотел говорить, но я опередила его.
- Милорд Рихард сказал обо мне много обидного, - сказала я твердо, и королю оставалось только досадливо поморщиться. – Но я не подарок, что бы он вам ни сказал. Я – свободная женщина, и никто не вправе распоряжаться мной. Мое появление здесь – всего лишь уважение и милосердие. Я совсем недавно из монастыря, мой господин, и, увидев вас, была исполнена жалости. Если вы позволите, я стану ухаживать за вами. Я не слишком опытна в подобном, но немного умею готовить и немного знаю травы… - от меня не укрылось, как Милдрют на секунду вскинула на меня взгляд, но тут же снова уставилась в пол. – Надеюсь, мои знания окажутся полезны для вас. Все остальное, о чем было сказано – это против моего желания. Но я надеюсь, что вы – настоящий рыцарь и не причините вреда женщине, которая решила позаботиться о вас.
- По-моему, леди забывается, - сказала Милдрют с откровенным презрением, но я решила не отступать.
- Вы считаете, что мне нечего бояться домогательств мужчин, потому что я недостаточно красива, госпожа Милдрют? – спросила я мягко, копируя интонацию слепого Тристана. – Да, возможно, моя миловидность объясняется лишь моими юными годами, и с возрастом я вовсе утрачу это качество, подобно… большинству женщин, - тут я посмотрела на нее с сочувствием и жалостью, намекая, что мои слова относятся так же и к ней.
Милдрют задохнулась от негодования, король Рихард закусил губу, чтобы не засмеяться, а Тристан склонил голову к плечу, пытаясь понять, почему в разговоре случилась пауза.
- Но мужчины не слишком разборчивы, - продолжала я. – И мне не хотелось бы стать жертвой собственной доброты.
- Подойдите ко мне, пожалуйста, - сказал вдруг лорд Тристан и сел на пятки, совсем как Милдрют. – Я хотел бы знать, как вы выглядите. Надеюсь, моя просьба не покажется вам оскорбительной? Это всего лишь любопытство.
- Надеюсь на ваше благородство, господин, - сказала я и встала на колени перед его постелью.
Он протянул перед собой руку, шаря в воздухе, и я взяла ее и подвела к своему лицу.
- Благодарю, - сказал он тихо.
Пальцы его коснулись моей щеки – быстрые, прохладные. Как будто газовая легкая ткань скользнула по коже. Он огладил мой лоб, провел по носу и бровям, и я закрыла глаза, задев руку мужчины ресницами. Потом он невесомо прочертил по подбородку и коснулся губ. Прикосновения его не были мне противны, как ни удивительно. Они были нежны, деликатны, и я не почувствовала себя униженной.
- Подбородок упрямый, а нос немного толстоват, - сказал лорд Тристан. – Нижняя губа пухлая, но вы так сурово ее поджимаете… Вы не красавица, леди, но весьма милы. И скромны, если считаете, что это всего лишь заслуга юности.
- Тебе не кажется странным, что тут нет рыбацких лодок? – продолжал спрашивать король.
Я задумалась и только теперь поняла, что удивило меня в первый день – здесь слишком тихо для портового города. Такое благодатное побережье – и никто не ловит рыбу, не маневрирует под парусами, мальчишки не собирают ракушки, не плещутся в воде. Но почему?
- Мне надо, чтобы ты следила за младшим ди Амато, - король говорил, не глядя на меня. Он смотрел на море, заложив за спину руки. – Я хочу знать, что он делает, с кем разговаривает, куда ходит, что ест, чем развлекается. Я хочу знать все.
- То есть я должна стать шпионкой? – спросила я, помедлив. - Но зачем? Ведь он ваш родственник…
- Если я решил, значит, есть причины, - он сказал это таким тоном, что я сразу замолчала.
- Попробуй узнать его тайные мысли и желания. Только молчи, что работаешь по моему приказу. Это одно из условий.
Король все больше удивлял меня, а его просьба все больше беспокоила, потому что одно дело – быть сиделкой, а другое…
- А если родишь ему ребенка, - король Рихард наконец-то соизволил оглянуться, - подарю тебе не только лавандовые поля, но и сундук золота в придачу.
Но щедрость его меня совсем не обрадовала.
- Родить незаконнорожденного от бастарда? Вы за кого меня принимаете? – бросила я ему в лицо.
- А ведь если он тебя захочет, то ты даже не сможешь пожаловаться королю, - поддел меня дракон, мой гнев разозлил его и позабавил. – Ведь король – это я, а я дам ему разрешение делать с тобой все, что заблагорассудиться.
- Тогда лучше умереть прямо здесь, - отрезала я.
– Это как ты сама решишь, - он очень нехорошо усмехнулся. - Все зависит от тебя, Лален. Не понравится – всегда можешь прыгнуть в море. Там тебе ни злобных драконов, ни монастырей.
- Вы необыкновенно любезны.
- Просто я думаю не о себе, а о своих родичах, - сказал он, и лицо его вдруг изменилось – стало не таким жестким, и он будто бы стал похож… на обыкновенного человека. - Их жизни для меня важнее всего, и я буду защищать их, чего бы мне это ни стоило.
Его слова не произвели на меня впечатления. Потому что совсем недавно я слышала подобное от своего дядюшки.
- Жаль, что у меня нет родственников, - сказала я сквозь зубы. – Которые думали бы обо мне и не позволили использовать в чужих интересах. Ведь моего отца вы казнили.
- По закону! – загремел король. – Казнил по закону! За мятеж против короны!
Некоторое время мы смотрели друг на друга, стиснув кулаки. Потом я одумалась и отвела глаза.
- Вот и хорошо, - буркнул король. – Значит, договорились, - он помолчал, дожидаясь ответа, а потом повысил голос: - Договорились?
- Да, - выдавила я.
- Значит, решено. Теперь ты молчишь и подчиняешься. Сегодня же мы пойдем к младшему ди Амато, а потом я поговорю с твоим «отцом». Думаю, он будет в восторге. Такая честь…
Скрестив на груди руки, я смотрела на лунное море. Сомнительная честь. И я – всего лишь шахматная фигурка, которую игрок двигает по доске в угоду своим планам. И кому какое дело – срубят меня или я дойду до конца игрового поля. Наверное, король угадал мое состояние, потому что вдруг сказал:
- Я не люблю ночное море. – Оно коварное. Темное. Никогда не знаешь, кто вылезет из глубин. Мне больше по душе, когда закат. Когда солнце тонет в море, море прозрачное – до донышка. Говорят, последний луч всегда зеленый. Я иногда смотрю на закатное солнце, но ни разу не видел зеленого луча. Мне тоже не везет, Лален, - он подошел ко мне вплотную, и я ощутила его дыхание на плече, с которого полуоторванный рукав свалился почти до локтя. - У меня нет детей, нет наследника, который продолжил бы мое дело.
- Все знают, что драконы прокляты за их злые дела, - сказала я непреклонно.
- Нет, - возразил он, - все дело в женщинах. Это они измельчали. Я не получил ни одной достойной. Была одна, да и та выбрала другого. Но ты мне нравишься…
Я оглянулась, и, наверное, в моих глазах отразился такой ужас, что король хмыкнул и отошел:
- Будь ты породовитее, я бы тебя взял, - сказал он без обиняков. – Но зачем королю дочка каких-то пустородных графов?
- Благодарю вас за это, - сказала я совершенно искренне.
- Не стоит, - ответил он. – Ты же монашка? Лучше помолись, чтобы небеса послали мне плодовитую жену, благородной крови и красотку.
В голосе его сейчас не было властных ноток, а только лишь горечь, и это было еще удивительнее того задания, что он мне поручил.
- По-моему, вы слишком многого хотите, - сказала я, испытывая и жалость, и отвращение к этому бесчувственному и бессердечному животному. – Не в женщинах дело. Пока вы не найдете причины в себе, небеса вам точно не помогут. Скорее, вы увидите зеленый солнечный луч на закате.
Мои слова произвели впечатление. Несколько секунд король смотрел на меня, и глаза его горели такой яростью, что я едва не попятилась, испугавшись, что он убьет меня прямо здесь.
- Я бы тебя утопил тут же, у скал, - сказал король почти ласково, и я вздрогнула, потому что обещание очень походило на правду. – Но жаль терять такого талантливого шпиона.
Значит, все таки шпион…
Вот кем привелось стать дочери графа де Лален.
Сначала прозябание в монастыре, а потом игрушка для дракона. Если лорд Тристан хоть немного похож на старшего брата, мне и правда придется выбирать между позором и смертью.
Разве я не думала, что смерть лучше позора?
Я пересилила себя, подошла к краю и посмотрела с обрыва вниз, где о камни с яростью бились морские волны, вспениваясь белыми шапками.
Гордость и страх за собственную жизнь боролись во мне. Казалось так легко – шагнуть со скалы, и никто больше не посмеет унизить меня. Но это «легко» означает черноту, забвение, холод. Я не верила, что попаду в рай. Я ничего не совершила, чтобы попасть туда, даже в молитвах не была достаточно усердной. Вот так отказаться от жизни, к которой я стремилась три года? От моря, от лавандовых полей?..
- Вы для этого привели меня сюда, ваше величество? – спросила я. – Чтобы припугнуть, а потом отправить шпионить за вашим родственником? Все это можно было сделать и во дворце. К чему было утруждать коней?
- Не только для этого, - король опять приблизился и положил мне на плечо тяжелую, как камень, руку. – Вот там, - он указал вперед, где в море, почти у горизонта, темнела скала, - стоит дом, где живёт мой племянник, и там есть дерево. Если разузнаешь что-нибудь, повесь на него в полдень красный шарф.
- Но у меня нет красного шарфа, - покачала я головой.
И тут же мое плечо прикрыла легкая, почти невесомая ткань. Длинный газовый шарф лился с моего плеча до самых колен.
- Теперь есть, - сказал король.
Он прихватил даже красный шарф. Знал, что я не откажусь.
Я медленно стянула с плеча подарок, комкая нежную ткань безо всякой жалости.
- Если договорились, то идем вниз, - сказал король. – А то можешь остаться.
Разумеется, оставаться я не пожелала, и поехала вниз так же, как прибыла сюда – на королевском плече.
1 Об этих событиях рассказано в романе «Монашка и дракон».
Глава 6. Подарок особого назначения
Слепому лорду Тристану были отведены комнаты на третьем этаже. Здесь не было охраны, и дверь нам с королем открыла Милдрют. Она поклонилась без подобострастия и взглянула на меня недовольно, но повела рукой, приглашая, и король первым прошел в смежную комнату, откинув легкую занавесь, повешенную в дверном проеме.
Я вошла следом и огляделась. В этой комнате все было устроено непривычно, но так, видимо, было удобно хозяину комнаты. Не было столов, стульев и лавок, и даже постель располагалась на полу, а вместо подушки был твердый валик. На постели полулежал лорд Тристан, при нашем появлении он повернул голову на звук шагов, и я вздрогнула, когда его белесые глаза остановились на мне. Он был одет странно, но очень удобно – в белую длинную рубашку, какие одевают, отправляясь спать, но из-под нее виднелись шелковые синие штаны с тесемками у щиколоток. Поверх рубашки был наброшен шелковый халат с длинными широкими рукавами, без пояса. Халат был пурпурный, и этот цвет еще больше подчеркивал странность и необычность и этой комнаты, и этого человека.
- Здесь его величество, - сказала Милдрют, - и одна из невест вашего брата.
- Здравствуй, племянничек, - сказал король и плюхнулся на низкий диванчик напротив постели. – Можешь не вставать, я нанес визит по-родственному, - он тут же сгреб все подушки себе под локоть и указал мне сесть рядом.
Я села, облизнув пересохшие губы.
Непростое дело – предложиться сиделкой брату герцога. Как будто он нуждался в сиделке!
- Здравствуйте, дядя, - лорд Тристан кивнул, чуть улыбаясь и глядя перед собой – то есть в пустое пространство между мною и королем.
Улыбка лорда Тристана была совершенно неуловима – вот она притаилась в уголках губ, вот исчезла, а вот опять появилась, обозначив ямочки на щеках. Я поймала себя на мысли, что слишком пристально смотрю на мужчину. Пусть он и слепой – все равно не следует разглядывать его так беззастенчиво. Тем более, Милдрют, заметившая мое внимание, подозрительно прищурилась. Она села прямо на ковер, на пятки, и сложила руки на коленях, ладонями вниз. Все это напоминало какой-то странный ритуал.
- Вы прибыли не один, - продолжал тем временем лорд Тристан. – Милдрют сказала, с вами девушка?
- Изабелла де Корн, - пояснил король и налил в бокал вина, не дожидаясь, пока предложат, и залпом выпил, крякнув от удовольствия. – Привез ее тебе в подарок. Леди умна, благородна, образована, умеет готовить, даже в травах разбирается. Лучшей сиделки не найти. Притом, девица, - добавил он многозначительно. - Если решишь использовать ее не только как сиделку, она будет рада.
Я так и подскочила, но промолчала. Ведь об этом и был уговор – молчать и подчиняться. Милдрют тоже промолчала, но стала красная, как вареный рак, и только лорд Тристан не изменился в лице, удерживая легкую улыбку, да король смотрел на него поверх бокала.
- Это имя мне знакомо, - сказал младший дракон мягко. – Но разве брат выбрал не ее? Мне казалось, девушка очень понравилась Ланчетто, - слово «очень» он выделил особо.
Было ли это намеком на то, как герцог утащил меня, намереваясь изнасиловать? Или лорд Тристан считал, что я сама решила уединиться с герцогом, позволив ему слишком многое?
Король осклабился, как будто похожие мысли посетили и его, и ответил:
- Ланчетто передумал. Сказал, что девица слишком дерзкая, слишком горячая, как норовистая лошадка. А ему некогда ее объезжать. Она и рыжая притом, - король бросил на меня взгляд и усмехнулся. – Сразу видно, что не монашка – огонь!
Я стиснула зубы, чтобы не ответить колкостью. Сидеть вот так и слушать, как тебя расхваливают, словно кобылу на продажу? Пусть даже это король. Я не кобыла, и не подарок. И не монашка.
- Значит, вы решили отдать мне то, что не понадобилось Ланчетто? – спросил лорд Тристан, и что-то в его голосе заставило короля подобраться, как перед схваткой.
- Если честно, я немного его вразумил, - сказал его величество. – Де Корн слишком уж ему понравилась. Но я приберег ее для тебя.
Мне пришлось призвать на помощь всю свою выдержку, чтобы не встрять в разговор. Но лорд Тристан повернул голову в мою сторону и склонил голову к плечу, прислушиваясь:
- Девушка молчит, - сказал он, - она здесь? Вы говорите так при ней?
- Конечно, здесь, - подтвердил король. – Слышит все от первого до последнего слова. Но не возражает. Она сама просилась к тебе, можешь не волноваться…
- Просилась сама? – перебил его лорд Тристан. – Леди, вы и в самом деле пришли ко мне по собственному желанию?
Король толкнул меня ладонью в плечо, жестами и мимикой подсказывая, что с молчанием пора заканчивать.
Я заставила себя посмотреть в слепые глаза младшего дракона и сказала, стараясь говорить ровно:
- Да, господин, это было мое желание.
- Ваш голос мне знаком, - сказал он и вдруг еле заметно усмехнулся. – Цветочный горшок на балконе, верно?
Я покраснела так быстро и сильно, что король Рихард, заметив это, удивленно поднял брови.
- Это именно та девушка, - вмешалась в разговор Милдрют. – И она же толкнула вас на празднике в честь его величества.
- Совершенно неумышленно, - запротестовала я.
- Успокойтесь, никто вас и не обвиняет, - остановил меня лорд Тристан. – Но почему, леди Изабелла? Насколько мне известно, ваш отец богат, а вы сами, как я слышал, молоды и красивы… Зачем вы здесь? Я прекрасно обхожусь без чужой помощи, за мной присматривает Милдрют, вам нет необходимости быть рядом со слепцом.
Король хотел говорить, но я опередила его.
- Милорд Рихард сказал обо мне много обидного, - сказала я твердо, и королю оставалось только досадливо поморщиться. – Но я не подарок, что бы он вам ни сказал. Я – свободная женщина, и никто не вправе распоряжаться мной. Мое появление здесь – всего лишь уважение и милосердие. Я совсем недавно из монастыря, мой господин, и, увидев вас, была исполнена жалости. Если вы позволите, я стану ухаживать за вами. Я не слишком опытна в подобном, но немного умею готовить и немного знаю травы… - от меня не укрылось, как Милдрют на секунду вскинула на меня взгляд, но тут же снова уставилась в пол. – Надеюсь, мои знания окажутся полезны для вас. Все остальное, о чем было сказано – это против моего желания. Но я надеюсь, что вы – настоящий рыцарь и не причините вреда женщине, которая решила позаботиться о вас.
- По-моему, леди забывается, - сказала Милдрют с откровенным презрением, но я решила не отступать.
- Вы считаете, что мне нечего бояться домогательств мужчин, потому что я недостаточно красива, госпожа Милдрют? – спросила я мягко, копируя интонацию слепого Тристана. – Да, возможно, моя миловидность объясняется лишь моими юными годами, и с возрастом я вовсе утрачу это качество, подобно… большинству женщин, - тут я посмотрела на нее с сочувствием и жалостью, намекая, что мои слова относятся так же и к ней.
Милдрют задохнулась от негодования, король Рихард закусил губу, чтобы не засмеяться, а Тристан склонил голову к плечу, пытаясь понять, почему в разговоре случилась пауза.
- Но мужчины не слишком разборчивы, - продолжала я. – И мне не хотелось бы стать жертвой собственной доброты.
- Подойдите ко мне, пожалуйста, - сказал вдруг лорд Тристан и сел на пятки, совсем как Милдрют. – Я хотел бы знать, как вы выглядите. Надеюсь, моя просьба не покажется вам оскорбительной? Это всего лишь любопытство.
- Надеюсь на ваше благородство, господин, - сказала я и встала на колени перед его постелью.
Он протянул перед собой руку, шаря в воздухе, и я взяла ее и подвела к своему лицу.
- Благодарю, - сказал он тихо.
Пальцы его коснулись моей щеки – быстрые, прохладные. Как будто газовая легкая ткань скользнула по коже. Он огладил мой лоб, провел по носу и бровям, и я закрыла глаза, задев руку мужчины ресницами. Потом он невесомо прочертил по подбородку и коснулся губ. Прикосновения его не были мне противны, как ни удивительно. Они были нежны, деликатны, и я не почувствовала себя униженной.
- Подбородок упрямый, а нос немного толстоват, - сказал лорд Тристан. – Нижняя губа пухлая, но вы так сурово ее поджимаете… Вы не красавица, леди, но весьма милы. И скромны, если считаете, что это всего лишь заслуга юности.
