Он подхватил меня и усадил на стол, вклинившись мне между ног. Руками я пыталась его оттолкнуть, но моих пятидесяти килограмм явно было маловато, чтобы с ним справиться. Борис, и когда был младше, отличался крепким телосложением. А теперь в нем было метр девяносто роста и килограмм восемьдесят-восемьдесят пять мышечной массы. Его руки скользнули мне на ягодицы и вдавили меня в его тело.
-Алис, ну, правда, что ты, как маленькая... Будь поласковей, а я деньжат тебе подкину. Тебе ж хочется новые сапоги? А дубленку? Может, шубу?
В таком положении все, о чем я могла думать, это то, что он трется о мою промежность своим телом. И даже через слои одежды я чувствую... Волна жара опалила лицо и уши. Я знала, что я чувствую. Но... Как же стыдно!
-Пусти меня! Прекрати! - я замолотила ладонями по крепким плечам.
-Чего ты? Тише, Алис. Тебе самой понравится...
И он прижался ко мне губами. Меня никто никогда не целовал. А тут... Я стиснула зубы и постаралась отвернуться. Меня перехватили за затылок, не давая двигаться. Борис лизал и посасывал мои губы, а потом попытался протиснуться языком мне в рот. Я сжала зубы сильнее и рукой нашарила на столе какую-то толстую книжку, которой со всего маху зарядила Харламову в лоб. Ударила неудачно, острыми краями обложки рассекла ему кожу. Закапала кровь. Мне стало дурно.
Он зажал царапину рукой и заорал:
-Ты, чё, ненормальная?! Я ж по-хорошему хотел!
Я спрыгнула со стола.
-Это ты - дурак! Не лезь ко мне, понял?! А шубу себе купи!
Я взяла макет и поспешила сбежать, пользуясь тем, что он пытался остановить кровотечение. Помогать ему не стала, справедливо рассудив, что мне может и достаться за проявленное великодушие. Пока бежала в класс, губы горели от украденного Борисом поцелуя. Как ни странно, противно мне не было. Если бы он не делал это против моей воли, то... мне могло бы понравиться. Я... У меня не было никакого опыта общения с мальчиками. Но всего лишь на секунду мне захотелось позволить Борису меня поцеловать. Если бы не вся его чушь про сапоги, дубленку и шубу.
Это было какое-то странное состояние - когда одновременно хотелось вырваться, потому что было дико страшно. И стыдно тоже было. Но и... я не знаю, как это объяснить. Я чувствовала сильные руки, что обнимали меня, горячее тело, что прижималось к моему близко, чересчур близко, приятный запах парфюма и тела парня. И... мне захотелось подчиниться ему, сдаться.
Меня спасло только то, что голова продолжала работать. Зачем ему я? У него не было недостатка в подружках. Причем из его же круга. А я? Посмеяться надо мной? Поиздеваться в очередной раз?
Он со мной так поступил в прошлом! Как вообще можно думать о том, чтобы целоваться с ним? И чтобы это нравилось? Я сама себя не понимала. Но точно знала - от Харламова мне нужно держаться подальше.
Несколько дней прошло спокойно. Борис ходил с пластырем на лбу и хмуро на меня поглядывал. Я же старалась превратиться в привидение. Вроде и есть я, но лучше, когда меня нет.
Плюсом элитного учебного заведения были душевые, которыми пользовались все без исключения ученики, так как учителя физкультуры усердно следили за нашей физической формой. Я пришла мыться одной из последних, в итоги все кабинки оказались заняты. Пришлось ждать, когда хоть какая-то освободиться. Встав под горячую воду, я расслабилась. Я, конечно, слышала, что девочки собираются и уходят, но подумала, что ничего страшного не случится, если я уйду попозже. Я так думала ровно до того момента, как защелка в двери душевой кабинки начала поворачиваться. Снаружи.
Я застыла на секунду. Этого хватило, чтобы дверь открыли. А потом резко захлопнули, запираясь изнутри.
Я успела схватить полотенце, но уронила его в воду. И теперь все, чего я хотела - это провалиться сквозь землю. Прямо к самому ядру.
Потому что Харламов разглядывал меня, голую, совершенно не стесняясь. И смотрел на меня каким-то диким, безумным взглядом.
Я подняла полотенце и попыталась им прикрыться. Но Борис выдернул его из моих рук. И стал под душ, из которого продолжала бежать вода. Рядом со мной.
Прода от 11.07.2022, 12:02
Глава 17
Алиса. Школа.
-Ты такая красивая, Алис, - шепот парня казался громом в небольшом пространстве душевой кабинки.
Вода лилась на нас обоих. Только я была без одежды, а Борис - в ней. В этот раз я просто онемела от того, что происходит. Он вообще берегов не видит?! Несмотря на горячую воду, ноги и руки покрылись крупными мурашками. Сердце в грудной клетке вытворяло странные кульбиты. Мне чудилось, что оно перестало биться. А уже в следующую секунду его стук грохотал в моих собственных ушах.
Борис стоял рядом и смотрел. Как же он смотрел на меня! Я сгорала под его взглядом. До пепла.
Потом он пальцами коснулся моей руки у запястья и стал подниматься вверх. До плеча. Затем заскользил по ключице. Мои соски сжались и теперь царапались об его одежду. Внутри странно заныло. Будто мне чего-то не хватает. Или кого-то.
-Можно я тебя поцелую? - все тот же шепот. Все тот же взгляд.
И я... Да, я собиралась согласно кивнуть. Но в память вклинился ядовитый голос Холодова: "он потом руки три раза мыл. С мылом".
Между мной и Борисом ничего не может быть по-настоящему.
А то, что он сейчас здесь - так это какая-то прихоть, игра, развлечение. Может, спор. Этого тоже нельзя исключать. Эти люди слишком жестоки, чтобы думать о чувствах других. На остальных людей Борису и таким, как он, плевать.
-Я не знаю, зачем ты это делаешь. Но если ты сейчас немедленно не выйдешь, я пойду к директору в кабинет и устрою скандал. Ты переходишь все границы, - мой хриплый голос не убедил даже саму себя.
А вот Харламова разозлил. У него засверкали глаза, раздулись крылья носа и запульсировала венка на виске.
-Сходи. Только имей в виду, виноватой окажешься ты. Девчонки, с которыми ты в душевую заходила, все, как одна, будут утверждать, что это ты ко мне в кабинку заперлась. Как тебе такой расклад? - теперь юноша говорил громко, во весь голос, с изрядной долей яда.
Я молчала, прожигая его взглядом. Теперь я его ненавидела. С такой силой, что это меня пугало.
-Что ты строишь из себя, а? Думаешь, ты какая-то особенная? Обычная... Я с тобой по-хорошему хотел. Но раз ты против...
Он резко разворачивается и уже на ходу бросает:
-Пожалеешь! Дворняжка...
Дверь за ним захлопнулась. Я осталась в одиночестве. Было очень обидно. Может еще обиднее из-за того, что мне хотелось верить в это "ты такая красивая", несмотря на то, что я всегда знала, как Борис ко мне относится на самом деле. Слезы потекли вместе с водой из лейки, а я даже не пыталась их остановить. Что же это такое? Неужели меня и полюбить нельзя? Если у меня нет богатых родителей...
В конце концов, я устала от слез. Ведь они ничего не меняют. Все осталось таким, как и было. Я смахнула их рукой. Смахнула зло, стараясь прийти в себя. Черт с ним, с этим Харламовым. Я много добьюсь. А он еще сам пожалеет. Обо всем.
Но жалеть пришлось мне. Меня поймали возле спортзала. Их было трое Борис, Артем Холодов и Харитон Панков. Сначала я думала, что просто будут задирать, но на этот раз все было гораздо страшнее.
Дорогу мне перегородил Харламов. У Панкова был руках телефон.
-Привет, Алисонька. А расстегни нам кофточку, - противно заржал Панков.
Я дернулась, чтобы проскочить между ними, но Борис схватил меня. А потом разорвал на мне блузку.
-Давай, детка жги. Да не бойся ты. Не собираемся мы тебя насиловать Больно надо. Сиськи у тебя красивые. Пусть ребята в чатиках посмотрят, - Панков глумился, снимая все, что происходит.
-Борь, не надо! - попросила я, продолжая плакать. Но это только разозлило его.
Харламов встряхнул меня за тонкие и рыкнул:
-Ты, что, идиотка, вообразила?
Харитон протянул:
-Бор, сколько можно? Пусть сиськи покажет. Что ты ее уломать никак не можешь!
Недалеко от него к стенке привалился Холодов, который наблюдал за всем происходившим со скукой. И молча.
-Не ннадо. Пожалуйста-а-а! Нне трогайте мме-е-ня, - тихонько умоляла я.
Вдруг откуда-то со стороны раздалось:
-Плейбой купи. Там сиськи и посмотришь - это сказал парень из параллельного класса.
Матвей, кажется. Я не спешила радоваться, что он вмешался. Он один, а их трое.
Харитон направился к нему:
-Слушай, новенький, вот чего ты лезешь? Ты куда шёл? Стипендию отрабатывать? Так и ступай. Не мешайся.
Я замолчала, не знаю, что сейчас будет.
-Ай-яй-яй, Харитон. Не учили тебя, что девочек обижать нельзя? Не учили... Жаль. А стипендия... Не ты ж мне её платишь. Борь, отпусти девочку, - Матвей вел себя уверенно.
Холодов не поменял положения. И не вмешался в разговор.
-А то что? - оскалился Борис, сжимая мои руки сильнее.
Мне больно. Я задержала дыхание, но почему-то не осмелилась просить помощи.
Дальше все произошло так быстро, что я не успела понять.
Матвей совершил один рывок - Харитон отлетел в сторону, а Борька согнулся от удара под дых. Я же оказалась у своего защитника за спиной.
-Ну всё, ушлёпок. Здесь ты учиться не будешь, - захрипел Харламов всё ещё из полусогнутого положения.
-А мне похрен! - раздалось бодрое в ответ.
-Что здесь происходит? - мы не заметили, как к нам подошли учителя.
На вопрос ответил Холодов.
-Белов пытался Алису изнасиловать. Мы с Харламовым и Панковым вмешались. Он кинулся драться.
И через паузу обратился ко мне:
-Так ведь, Алис?
Я его боюсь. Сильнее, чем Харламова и Панкова. Есть в нем что-то такое. Безжалостное. Артем раздавит и даже под ноги себе не посмотрит. Трясущимися руками я стянула на груди разорванную блузку.
Что мне отвечать?!
Судорожный вздох и прежде чем ответить, зажмуриваюсь:
-Артём...- голос у меня хрипит и выговорить сразу не получается, - Артём правду говорит.
Ненавижу себя. Но не могу сказать, как все было на самом деле. Слишком боюсь.
Матвей хмыкает.
-В кабинет директора. Все! Живо! - рявкает учительница.
От ужаса еле переставляю ноги. Чем же это все закончится?
Прода от 18.07.2022, 17:47
Глава 18
Алиса. Школа.
Жарикова, та учительница, что нашла нас, настолько вышла из себя, что загнала нашу процессию в кабинет к директору, даже не спросив у него разрешения.
И очень об этом пожалела.
Директор был не один. У окна в его кабинете, спиной к нам стоял отец Артема Холодова, Владислав Сергеевич, который, обернувшись к нам вполоборота, спокойно спросил:
-В чем дело, Артем?
Мне стало дурно. В кабинете установилась давящая тишина. Артем и Владислав Сергеевич смотрели друг на друга.
Директор школы, Антонов, учитель физкультуры и Жарикова замерли, чувствуя себя не в своей тарелке.
Мне показалось, что я сейчас потеряю сознание.
-Так в чем дело? - повторил свой вопрос отец Артема, на этот раз конкретно ни к кому не обращаясь.
У меня вспотели ладони и взмокла спина. Лицо пылало.
Жарикова сказала:
-Новый ученик -Белов пытался изнасиловать девушку из 11 "б" - Селиванову Алису.
Зачем я согласилась с Артемом? Ведь при взрослых они мне ничего не сделают. Но вот потом...
Матвей окатил Жарикову странным взглядом. И негромко, но четко произнес:
-Виктория Васильевна, у меня нет необходимости кого-то насиловать. Мне девушки так дают. Не устояв перед обаянием. И удовольствия от принуждения я никогда не испытывал. Не то, что ваша золотая молодежь. Которая, судя по всему, нуждается в услугах хороших психиатров.
Женщина растерялась не зная, как реагировать. Учителя не связываются с Артемом, боятся потерять работу, ведь его отец - учредитель школы.
Директор побагровел и залепетал, обращаясь к отцу Артема:
-Владислав Сергеевич, мы сейчас во всем разберемся.
Отец Артема подошел к Матвею и спросил:
-Не боишься?
Хоть и спрашивал не у меня, но мне сталл еще страшнее, чем было.
-Нет, - ответил парень ровно, - Не смотрели фильм Бодрова? Сила в правде.
Откуда у него столько смелости? Ведь с такими, как Холодовы, бесполезно бороться.
-Так что же случилось, Виктория Васильевна? - теперь отец Артема обратился напрямую к Жариковой.
Она ответила. Неправду.
-Антонов искал ученика моего класса Белова Матвея, так как у них должна быть тренировка. Не мог найти. И попросил меня помочь. Поиски привели к площадке перед запасным выходом из спортзала. Там были Белов, Селиванова, Ваш сын, Харламов, Панков. На Селивановой была разорвана блузка - тараторит она в ответ, - Ваш сын сказал, что Белов пытался изнасиловать Алису, однако он с Панкратовым и Харловым успели помешать. Белов кинулся драться. Алиса подтвердила слова Вашего сына.
Холодов-старший посмотрел на меня, а у меня душа ушла в пятки.
-Неприятная ситуация. Что произошло, Алиса? Ты мне расскажешь?
Ничего ему не могу ответить. Ни подтвердить ложь, ни рассказать правду. Молчу, чувствуя себя дурой. И подлой лгуньей.
Взрослые начи6ают оьсуждать, что делать дальше. Потом звонит телефон директора. С вахты сообщили, что приехала мать Белова.
Спустя непродолжительное время в кабинете появляется миловидная женщина. Мне кажется, она расстеряется и не будет знать, что делать.
Но мне так только кажется.
-В чем дело? - задает она уверенно вопрос директору.
Директор, посмотрев на Владислава Сергеевича, отвечает:
-Олеся Денисовна, Ваш сын чуть было не изнасиловал вот эту девочку.
И здесь мама Матвея не теряется.
-Бред! -заявляет без какой-либо заминки.
Директор продолжил обвинять.
-Это видели учащиеся нашей школы. Они вмешались. И предотвратили надругательство.
-Эти, что ли? - кивает она на парней.
Артем, Борис, Харитон еле сдерживают усмешки. Артем смотрит на меня и теперь кровь от моего лица отливает.
-Олеся, мне очень неприятно, но это так. Я там был и могу утвердждать... - это учитель физкультуры Антонов.
-Вы, что, Матвею ее насиловать помогали? - резко выговаривает она ему.
-Нет, но... - продолжает мычать он.
-Тогда ,что Вы можете утверждать?
Антонов тушуется, не знает, что дальше говорить.
-Сыновей надо лучше воспитывать, - роняет пренебрежительно отец Артема.
А сам? Он хоть представляет, кого вырастил?
-Не надо мне указывать, как своего ребенка воспитывать! Вы вообще, кто такой? - шипит в ответ мать Матвея.
-Олеся Денисовна! Это наш учредитель! - возмущенно восклицает директор.
Владислав Сергеевич чеканит, обрашаясь к женщине:
-Ваш сын совершил преступление.
Я в это время с ужасом смотрю на Холодова, Харламова и Панкова.
-В таком случае, давайте вызовем полицию, - предлагает Олеся Денисовна.
А потом говорит уже мне:
--Ты напишешь заявление. Приедут твои родители. Дашь показания в присутствии психолога и педагога. Потом будет следствие и суд. А потом моего невиновного сына посадят. Потому что он не прошел мимо. И помог тебе. М-м? А у тебя все будет хорошо.
Я отшатываюсь, вздрагиваю и делаю шаг назад, спотыкаюсь. Матвей не дает мне упасть.
Закрываю лицо руками и всхлипываю:
-Не трогал он меня. Это Борис, Харитон и Артем. Они хотели...
Но тут меня оставляет последняя выдержка. И она захожусь в громких рыданиях. Нельзя позволить из-за трусости попасть Матвею в тюрьму.
