Последняя нелестная характеристика относилась к младшим сёстрам погибшей - Жене и Свете. Полчаса назад девушки открыто и, можно сказать, гордо демонстрировали своё отчаяние, позируя перед камерами журналистов и рассказывая трогательные истории о тёплой сестринской дружбе. Антон довольно долго наблюдал за этим шоу, прячась за углом гостиницы, перед которой всё происходило.
Дождавшись, когда охотники за сенсациями разбегутся готовить материал, мужчина вышел из укрытия и представился очередным журналистом. Он решил, что в данном случае лучше сохранить инкогнито, ведь эти любительницы давать интервью сразу всё выложат жёлтой прессе, которая о ведущемся расследовании ничего знать не должна. Антон без труда напросился в гости к девицам, где скучающий по причине безвременно опустевшей бутылки отец семейства, тут же оросил его фонтаном своего красноречия и ароматом трёхдневного перегара.
Девушки, одетые в стиле принятом на Тверской, с готовностью повторили свою душещипательную историю, сопровождая её откровенно заигрывающими взглядами. Антон с трудом сдерживал раздражение. Да, девушки в его присутствии почти всегда начинали кокетничать, и ему это нравилось потому как льстило, но сложившаяся ситуация вызывала у детектива лишь чувство брезгливости и дискомфорта.
Могли бы для приличия… впрочем, нет, похоже, в этой семье даже слова такого не знали! Как-то не верилось, что обаятельная и интеллигентная Заряна связана с этими людьми кровным родством. Он с трудом заставил себя выдавить пару улыбок, и был «вознаграждён» удвоенной порцией кокетства. Зато заученная история для газетчиков, наконец, закончилась и Холмс узнал, что «на самом деле Зойка была порядочной стервой и однажды украла из дома все деньги, чтобы купить билет до Москвы».
О том, что эта «стерва» потом четыре года полностью обеспечивала их всех, сёстрами не было сказано ни слова. Только отец рыдал в голос, правда, и он оплакивал не дочь, а утраченные возможности. Ведь теперь на закуску и выпивку придётся зарабатывать самому.
Антон понял, что теряет время зря. Ничего стоящего эти трое сказать не могут, ведь их единственная связь с Зоей ограничивалась получением денег. Он с самого начала предполагал, что примерно так всё и будет, но Арбенин, вкратце пересказав свои приключения, настоятельно посоветовал осмотреть личные вещи певицы, в которых она поступила в больницу. Там выяснилось, что их поспешили забрать родственники, видимо понадеявшиеся получить дополнительную выгоду.
Антон осторожно намекнул, что для эксклюзивного материала ему необходимо осмотреть вещи погибшей. Увидев, как сразу замолчали и насторожились все трое, детектив испугался, что они уже успели их продать или выбросили за ненадобностью.
Сёстры долго переглядывались, наконец, Женя сказала:
- А зачем вам это? Там просто шмотки и сумочка, я её себе хотела оставить.
- Говорю же - для создания более красочного образа: опишу, что находилось в сумочке девушки, когда она умирала. Читателям это интересно. А сумочку, конечно, оставьте себе, Евгения.
- Почему это всё тебе? - набросилась на сестру Света. - Я тоже такую хочу!
- Девочки не ссорьтесь! Давайте сделаем так: вот вам деньги, купите себе каждая по новой сумочке, а эту отдайте мне.
Холмс отсчитал несколько купюр, подумав, что если не найдёт ничего полезного обязательно удержит эту сумму из гонорара Арбенина. Сколько можно тратить деньги впустую! Света жадно схватила банкноты и быстро пересчитала:
- Круто! Женька, смотри. Как хорошо, что мы шмотки этому придурку не отдали!
- Простите, о ком идёт речь? - заинтересовался Антон.
- Да Игорёк-подкаблучник приходил, требовал ему всё отдать. Как бы ни так! Я ей сестра, а он кто?
- Подождите, это вы сейчас о Зоином женихе говорите?
- Ага, вечный жених! - захихикала Женя. - Он как в первом классе за ней бегать начал, так и до сих пор в женихах ходит. Орал на меня, угрожал, псих, короче!
- Вообще-то он любимую девушку потерял, - осторожно напомнил Холмс.
- А я - родную сестру! - безапелляционно парировала Света. Детектив не стал спорить.
- И когда он к вам приходил?
- Да вчера, прямо с утра припёрся, кричал: «Отдавай вещи или хуже будет!» Потом тоже денег предлагал, но я девушка гордая, - игриво хихикнула Света, - обиделась и послала его подальше. Жень, ну чего стоишь, тащи шмотки - продано!
Оказавшись в салоне Бентли, Антон облегчённо вздохнул и принялся тщательно осматривать выкупленные вещи Зои: платье, кардиган, туфли и сумочку. Золотую цепочку, браслет и дорогое нижнее бельё сёстры решительно оставили себе, но он на них и не претендовал.
Искать долго не пришлось: в одном из внутренних карманов сумочки лежал листок, переданный ей Бодровым. Тот самый - с электронным адресом заказчика анонимок.
***
- Абонент временно недоступен, попробуйте перезвонить позже, - с механической вежливостью повторил приятный женский голос, и Май сердито выругался.
Где её носит, эту Скворцову? Мало того, что не появилась вовремя, так ещё и телефон отключила. Вот и отпускай её на обед! Посмотрев на часы, Арбенин вздохнул, испытав сильнейшее желание устроить девчонке профилактическую головомойку, но время действительно поджимало и к приятелю Шинского, якобы имеющему доступ к рицину, мужчина поехал один.
Поездка отняла всего пятнадцать минут, но побеседовать с Голицыным не пришлось. Его просто не было дома. Такой вполне логичный вывод Май сделал, наблюдая за тем, как в дверь нужной квартиры звонила, стучала и просто молотила кулаками невысокая молодая женщина. Она проявила завидную настойчивость, мучая дверь и звонок на протяжении десяти минут. Несколько раз даже пыталась стучать ногами - ответа всё равно не последовало.
Тогда, резко развернувшись, женщина стремительно помчалась вниз по лестнице, проигнорировав вовремя освободившийся лифт. Она неслась со скоростью штормового ветра, лицо скрывали тёмные очки и разметавшиеся чёрные волосы, но Арбенину хватило и двух секунд, чтобы узнать в рассерженной незнакомке Нину Костенко - маникюршу из салона «Орхидея VIP».
***
- Я тебе уже всё объяснила, сколько раз можно повторять?! Всё хватит, дома поговорим! - Ирма сочно выругалась и в сердцах швырнула телефон в чёрное кожаное кресло. Аппарат удачно приземлился и тут же зазвонил снова.
- Достал! Разобью к чёртовой матери! - женщина метнулась к креслу, но Зарецкий перехватил её и, мягко обняв за плечи, заставил сесть.
- Расслабься, у нас через час прямой эфир, а ты такая взвинченная.
- А чего он названивает без конца - сил уже нет гавкаться! Вот опять, ну сделай что-нибудь!
- С телефоном или с твоим юным возлюбленным? - насмешливо уточнил Леонид Егорович. - Это ведь он звонит?
- Да, это Мартин. Хочет, чтобы я уговорила тебя позволить ему участвовать в экзаменационном концерте, - устало призналась певица.
Зарецкий, нахмурившись, отключил телефон.
- А больше он ничего не хочет? Ириш, я тебя не узнаю! Ты же всегда из мужиков верёвки вила, крутила ими, как хотела, а теперь позволяешь какому-то сопляку выставлять себя на посмешище. Он ведь натуральный жигало, а ты…
- А я богатая стерва, которой за сорок, - горько усмехнулась женщина, - вот и все заслуги! Даже петь больше не могу, за что же меня любить, если не за деньги и связи?!
Зарецкий продолжал хмуриться, ему не нравилось её состояние.
- Брось его, добром это не кончится, - посоветовал он.
Женщина отрицательно покачала головой.
- Ты преувеличиваешь. Конечно, он меня нервирует, но всё не так плохо. Мальчика можно понять - он мечтал о сцене, а оказался в моей постели.
- Можно подумать, ты его туда силой тащила, а он упирался! Ладно, я понял - любовь зла полюбишь и козла. До чего же вам, женщинам, мало нужно: смазливая внешность, прямые извилины, максимум неуважения и готовность трахаться в любой момент. Надеюсь, он хоть с этим справляется?!
- Вполне, - женщина посмотрела на него из-под опущенных ресниц и игриво улыбнулась, изображая кокетство, - Лёня, да ты ревнуешь?
- Нет, я злюсь, - уже спокойнее объяснил Зарецкий. - Противно смотреть, как ты превращаешься в обычную глупую бабу. От тебя прежней уже мало что осталось.
Лицо Ирмы перекосилось от боли. Она вскочила, пылая от гнева, и закричала:
- Ошибаешься, дорогой! Обычной бабой мне не стать никогда! А знаешь почему? Потому что у обычных баб бывают дети, а у меня их быть не может, кстати, благодаря тебе! Помнишь, как мы снимали тот чёртов клип на песню «Русалка»?! Три часа в холодной воде и всё - прощайте детки!
- Ты прекрасно знаешь, в каких условиях мы тогда работали! Сроки не просто поджимали - душили, ждать бархатного сезона, извини, не было возможности! И на что идёшь, ты тоже знала, не нужно сейчас перекладывать всю ответственность на меня. К тому же до тех съёмок у тебя уже было несколько абортов, что-то тогда ты о детях не очень беспокоилась. Кстати, именно благодаря тому клипу ты и стала звездой! - холодно напомнил продюсер.
- Разумеется, ты как всегда прав и как всегда не причём, - насмешливо констатировала Ирма, снова опускаясь в кресло. Она почти успокоилась, только в зелёных глазах блестели невыплаканные слёзы. - Да, я думала только о карьере, но тогда у меня была сцена, а сейчас - ничего!
Ирма порывисто встала и подошла к шкафу, испытывая непреодолимое желание принять хоть немного алкоголя. Именно принять, ведь в последнее время это было единственное средство, которое помогало хоть немного снять напряжение. Зарецкий понял всё без слов и в ту же секунду оказался рядом, перекрывая доступ к спиртному.
- Не смей пить, сколько можно повторять?! Сцена от тебя никуда не денется, - продюсер понизил голос, - я ведь уже говорил, осталось утрясти некоторые моменты, и будем готовиться к твоему триумфальному возвращению!
- Какому возвращению? - горько усмехнулась женщина. - С чем я буду возвращаться? Для публики Ирма - прежде всего голос, фантастический голос, а его-то как раз и нет! Всем известно, что после той аварии как певица я погибла!
- Не ты, а голос, но в наше время возможно всё. Полежишь в клинике, подлечишь связки и…
- Какая к чёрту клиника, ты издеваешься? - возмутилась женщина, пылая от гнева.
- Тихо, тихо, - Зарецкий с лукавой улыбкой приложил палец к губам, - в Швейцарии есть очень хорошая клиника, в которой тебе вернут голос. После лечения он станет даже лучше. Именно эту трогательную историю мы и будем рассказывать журналистам. Так сказать - официальная версия.
- А неофициальная какая? - тихо спросила Ирма внезапно охрипшим голосом, она всё ёщё боялась открывать сердце надежде. Уж слишком больно её потом терять.
- Та же, что и раньше, кажется, я нашёл подходящий вариант.
- Кажется?
- Уверен. То, что надо, но тебе придётся здорово поработать над собой: завязать с выпивкой, с истериками и с этим своим Мартином.
- Но…
- Когда ты вернёшься на сцену, твои поклонники его присутствию не обрадуются. О, Холмс звонит, уже подъехал, наверное. Ладно, о нашем деле поговорим потом, а я пока пообщаюсь с детективом.
Ирма молча кинула. Она по-прежнему держалась отстранённо, не позволяя себе радоваться раньше времени. Сколько раз так бывало: ждёшь, надеешься, живёшь этим ожиданием, а потом раз - и всё срывается. Уж лучше не ждать, а радоваться она будет потом, когда всё действительно получится, если получится…
***
- Вот, собственно, и всё, что нам пока известно, - закончил отчитываться Антон, подробно пересказав имеющуюся информацию Зарецкому.
Продюсер задумчиво пожал плечами и уточнил:
- Какая-то непонятная история с этими анонимками, значит, их писал не Бодров?
- Писал Бодров, но не по своей инициативе. Заказчика мы ещё не вычислили. А Заряна не говорила вам об этих письмах?
- Нет, говорил Игорь и даже показывал пару записок, но ничего опасного я в них не заметил. Очередной бред экзальтированного, возможно неадекватного поклонника. Вы поговорите с любым известным человеком - каждый хоть раз в жизни получал нечто подобное, правда, Ирма? Это не фатально.
Женщина, настоявшая на своём присутствии во время этой беседы, передёрнулась от неприятных воспоминаний и, не спрашивая разрешения, закурила любимый «Житан».
- Не фатально, но ужасно неприятно и вполне может довести до нервного срыва.
- А до самоубийства, стало быть, нет?
- Что, простите?
- Видите ли, в отличие от вас, Леонид Егорович, Игорь Шинский уверен, что его невеста свела счёты с жизнью сама, - объяснил Холмс, внимательно наблюдая за реакцией Зарецкого. Тот ничуть не удивился, только пренебрежительно пожал плечами:
- Пьяный бред! Я же просил его хоть сегодня не пить. Опять с утра набрался!
- По словам моего помощника, он был вполне трезв.
- Тогда не знаю, что и сказать. Значит, Игорь считает, что она отравилась из-за этих записок? Ещё раз - бред!
- Не забывайте о посылках - зрелище не для слабонервных.
- Об этом я действительно не знал, - нахмурился продюсер, - Зоя мне ничего не рассказывала.
- А что бы это изменило? - скептически спросила Ирма. - Что бы ты сделал, Лёня? Сказал бы ей, как мне когда-то: «Не обращай внимания, детка, это и есть слава!»
- Милая, не сравнивай, ты получала всего лишь пошлые стишки, а здесь дело серьёзнее, я бы принял меры.
Ирма нервно расхохоталась в ответ:
- Конечно! Ты бы принял меры: позволил бы смаковать эту историю на каждом углу, в каждой пошлой газетёнке, как в моём случае! А то что я в результате чуть в психушке не оказалась - этот так, ерунда, издержки профессии, как ты любишь повторять!
- Ирма, тебе стоит принять успокоительное, - спокойно сказал Зарецкий, - пойдём, отведу тебя к Марине.
- Никуда я не пойду! - певица решительно подошла к шкафу, достала бутылку «Hennessey» и обыкновенный граненый стакан. - Джентльмены, давайте помянем Заряну и других безвременно погасших звёзд шоу-бизнеса, меня, например. Не хотите, ну тогда я сама!
Она наполнила стакан и сделала несколько больших глотков.
- Ирма, хватит! У нас скоро эфир! - Леонид Егорович решительно отобрал у неё бутылку.
- Я, пожалуй, пойду, другой информации всё равно пока нет. - Антон поднялся. Он слишком уважал этих людей, чтобы позволить себе стать свидетелем намечающейся некрасивой сцены. - Вот отчёт, здесь всё изложено более подробно.
Холмс протянул бумаги Зарецкому, но их ловко перехватила Ирма.
- Не возражаете? Почитаю перед сном вместо детектива!
Она перевернула страницу и вдруг, резко побледнев, задрожала всем телом, словно смертельно раненое животное.
- Ира, что с тобой?! - Зарецкий едва успел подхватить, готовую упасть женщину. - Тебе плохо?
Певица посмотрела на него взглядом затравленного зверя, молча протянула отчёт и снова наполнила стакан.
- Узнаёшь? Похоже, теперь у меня появился вполне уважительный повод выпить, - сказала она хриплым голосом.
Зарецкий, нахмурившись, прочитал знакомые строки и, наконец, вспомнил то, что так настойчиво скрывала память в далёких глубинах подсознания.
- А почему вы вот об этом ничего не сказали?! - он бросил на Холмса недовольный взгляд. - О каком-то ненормальном все уши прожужжали, а о самом главном даже не упомянули!
- Простите, не понял, о чём же таком важном я не сказал? - искренне удивился детектив. Он подошёл к продюсеру и, ничего не понимая, заглянул в свои бумаги. - Что вы имеете в виду?
Дождавшись, когда охотники за сенсациями разбегутся готовить материал, мужчина вышел из укрытия и представился очередным журналистом. Он решил, что в данном случае лучше сохранить инкогнито, ведь эти любительницы давать интервью сразу всё выложат жёлтой прессе, которая о ведущемся расследовании ничего знать не должна. Антон без труда напросился в гости к девицам, где скучающий по причине безвременно опустевшей бутылки отец семейства, тут же оросил его фонтаном своего красноречия и ароматом трёхдневного перегара.
Девушки, одетые в стиле принятом на Тверской, с готовностью повторили свою душещипательную историю, сопровождая её откровенно заигрывающими взглядами. Антон с трудом сдерживал раздражение. Да, девушки в его присутствии почти всегда начинали кокетничать, и ему это нравилось потому как льстило, но сложившаяся ситуация вызывала у детектива лишь чувство брезгливости и дискомфорта.
Могли бы для приличия… впрочем, нет, похоже, в этой семье даже слова такого не знали! Как-то не верилось, что обаятельная и интеллигентная Заряна связана с этими людьми кровным родством. Он с трудом заставил себя выдавить пару улыбок, и был «вознаграждён» удвоенной порцией кокетства. Зато заученная история для газетчиков, наконец, закончилась и Холмс узнал, что «на самом деле Зойка была порядочной стервой и однажды украла из дома все деньги, чтобы купить билет до Москвы».
О том, что эта «стерва» потом четыре года полностью обеспечивала их всех, сёстрами не было сказано ни слова. Только отец рыдал в голос, правда, и он оплакивал не дочь, а утраченные возможности. Ведь теперь на закуску и выпивку придётся зарабатывать самому.
Антон понял, что теряет время зря. Ничего стоящего эти трое сказать не могут, ведь их единственная связь с Зоей ограничивалась получением денег. Он с самого начала предполагал, что примерно так всё и будет, но Арбенин, вкратце пересказав свои приключения, настоятельно посоветовал осмотреть личные вещи певицы, в которых она поступила в больницу. Там выяснилось, что их поспешили забрать родственники, видимо понадеявшиеся получить дополнительную выгоду.
Антон осторожно намекнул, что для эксклюзивного материала ему необходимо осмотреть вещи погибшей. Увидев, как сразу замолчали и насторожились все трое, детектив испугался, что они уже успели их продать или выбросили за ненадобностью.
Сёстры долго переглядывались, наконец, Женя сказала:
- А зачем вам это? Там просто шмотки и сумочка, я её себе хотела оставить.
- Говорю же - для создания более красочного образа: опишу, что находилось в сумочке девушки, когда она умирала. Читателям это интересно. А сумочку, конечно, оставьте себе, Евгения.
- Почему это всё тебе? - набросилась на сестру Света. - Я тоже такую хочу!
- Девочки не ссорьтесь! Давайте сделаем так: вот вам деньги, купите себе каждая по новой сумочке, а эту отдайте мне.
Холмс отсчитал несколько купюр, подумав, что если не найдёт ничего полезного обязательно удержит эту сумму из гонорара Арбенина. Сколько можно тратить деньги впустую! Света жадно схватила банкноты и быстро пересчитала:
- Круто! Женька, смотри. Как хорошо, что мы шмотки этому придурку не отдали!
- Простите, о ком идёт речь? - заинтересовался Антон.
- Да Игорёк-подкаблучник приходил, требовал ему всё отдать. Как бы ни так! Я ей сестра, а он кто?
- Подождите, это вы сейчас о Зоином женихе говорите?
- Ага, вечный жених! - захихикала Женя. - Он как в первом классе за ней бегать начал, так и до сих пор в женихах ходит. Орал на меня, угрожал, псих, короче!
- Вообще-то он любимую девушку потерял, - осторожно напомнил Холмс.
- А я - родную сестру! - безапелляционно парировала Света. Детектив не стал спорить.
- И когда он к вам приходил?
- Да вчера, прямо с утра припёрся, кричал: «Отдавай вещи или хуже будет!» Потом тоже денег предлагал, но я девушка гордая, - игриво хихикнула Света, - обиделась и послала его подальше. Жень, ну чего стоишь, тащи шмотки - продано!
Оказавшись в салоне Бентли, Антон облегчённо вздохнул и принялся тщательно осматривать выкупленные вещи Зои: платье, кардиган, туфли и сумочку. Золотую цепочку, браслет и дорогое нижнее бельё сёстры решительно оставили себе, но он на них и не претендовал.
Искать долго не пришлось: в одном из внутренних карманов сумочки лежал листок, переданный ей Бодровым. Тот самый - с электронным адресом заказчика анонимок.
***
- Абонент временно недоступен, попробуйте перезвонить позже, - с механической вежливостью повторил приятный женский голос, и Май сердито выругался.
Где её носит, эту Скворцову? Мало того, что не появилась вовремя, так ещё и телефон отключила. Вот и отпускай её на обед! Посмотрев на часы, Арбенин вздохнул, испытав сильнейшее желание устроить девчонке профилактическую головомойку, но время действительно поджимало и к приятелю Шинского, якобы имеющему доступ к рицину, мужчина поехал один.
Поездка отняла всего пятнадцать минут, но побеседовать с Голицыным не пришлось. Его просто не было дома. Такой вполне логичный вывод Май сделал, наблюдая за тем, как в дверь нужной квартиры звонила, стучала и просто молотила кулаками невысокая молодая женщина. Она проявила завидную настойчивость, мучая дверь и звонок на протяжении десяти минут. Несколько раз даже пыталась стучать ногами - ответа всё равно не последовало.
Тогда, резко развернувшись, женщина стремительно помчалась вниз по лестнице, проигнорировав вовремя освободившийся лифт. Она неслась со скоростью штормового ветра, лицо скрывали тёмные очки и разметавшиеся чёрные волосы, но Арбенину хватило и двух секунд, чтобы узнать в рассерженной незнакомке Нину Костенко - маникюршу из салона «Орхидея VIP».
***
- Я тебе уже всё объяснила, сколько раз можно повторять?! Всё хватит, дома поговорим! - Ирма сочно выругалась и в сердцах швырнула телефон в чёрное кожаное кресло. Аппарат удачно приземлился и тут же зазвонил снова.
- Достал! Разобью к чёртовой матери! - женщина метнулась к креслу, но Зарецкий перехватил её и, мягко обняв за плечи, заставил сесть.
- Расслабься, у нас через час прямой эфир, а ты такая взвинченная.
- А чего он названивает без конца - сил уже нет гавкаться! Вот опять, ну сделай что-нибудь!
- С телефоном или с твоим юным возлюбленным? - насмешливо уточнил Леонид Егорович. - Это ведь он звонит?
- Да, это Мартин. Хочет, чтобы я уговорила тебя позволить ему участвовать в экзаменационном концерте, - устало призналась певица.
Зарецкий, нахмурившись, отключил телефон.
- А больше он ничего не хочет? Ириш, я тебя не узнаю! Ты же всегда из мужиков верёвки вила, крутила ими, как хотела, а теперь позволяешь какому-то сопляку выставлять себя на посмешище. Он ведь натуральный жигало, а ты…
- А я богатая стерва, которой за сорок, - горько усмехнулась женщина, - вот и все заслуги! Даже петь больше не могу, за что же меня любить, если не за деньги и связи?!
Зарецкий продолжал хмуриться, ему не нравилось её состояние.
- Брось его, добром это не кончится, - посоветовал он.
Женщина отрицательно покачала головой.
- Ты преувеличиваешь. Конечно, он меня нервирует, но всё не так плохо. Мальчика можно понять - он мечтал о сцене, а оказался в моей постели.
- Можно подумать, ты его туда силой тащила, а он упирался! Ладно, я понял - любовь зла полюбишь и козла. До чего же вам, женщинам, мало нужно: смазливая внешность, прямые извилины, максимум неуважения и готовность трахаться в любой момент. Надеюсь, он хоть с этим справляется?!
- Вполне, - женщина посмотрела на него из-под опущенных ресниц и игриво улыбнулась, изображая кокетство, - Лёня, да ты ревнуешь?
- Нет, я злюсь, - уже спокойнее объяснил Зарецкий. - Противно смотреть, как ты превращаешься в обычную глупую бабу. От тебя прежней уже мало что осталось.
Лицо Ирмы перекосилось от боли. Она вскочила, пылая от гнева, и закричала:
- Ошибаешься, дорогой! Обычной бабой мне не стать никогда! А знаешь почему? Потому что у обычных баб бывают дети, а у меня их быть не может, кстати, благодаря тебе! Помнишь, как мы снимали тот чёртов клип на песню «Русалка»?! Три часа в холодной воде и всё - прощайте детки!
- Ты прекрасно знаешь, в каких условиях мы тогда работали! Сроки не просто поджимали - душили, ждать бархатного сезона, извини, не было возможности! И на что идёшь, ты тоже знала, не нужно сейчас перекладывать всю ответственность на меня. К тому же до тех съёмок у тебя уже было несколько абортов, что-то тогда ты о детях не очень беспокоилась. Кстати, именно благодаря тому клипу ты и стала звездой! - холодно напомнил продюсер.
- Разумеется, ты как всегда прав и как всегда не причём, - насмешливо констатировала Ирма, снова опускаясь в кресло. Она почти успокоилась, только в зелёных глазах блестели невыплаканные слёзы. - Да, я думала только о карьере, но тогда у меня была сцена, а сейчас - ничего!
Ирма порывисто встала и подошла к шкафу, испытывая непреодолимое желание принять хоть немного алкоголя. Именно принять, ведь в последнее время это было единственное средство, которое помогало хоть немного снять напряжение. Зарецкий понял всё без слов и в ту же секунду оказался рядом, перекрывая доступ к спиртному.
- Не смей пить, сколько можно повторять?! Сцена от тебя никуда не денется, - продюсер понизил голос, - я ведь уже говорил, осталось утрясти некоторые моменты, и будем готовиться к твоему триумфальному возвращению!
- Какому возвращению? - горько усмехнулась женщина. - С чем я буду возвращаться? Для публики Ирма - прежде всего голос, фантастический голос, а его-то как раз и нет! Всем известно, что после той аварии как певица я погибла!
- Не ты, а голос, но в наше время возможно всё. Полежишь в клинике, подлечишь связки и…
- Какая к чёрту клиника, ты издеваешься? - возмутилась женщина, пылая от гнева.
- Тихо, тихо, - Зарецкий с лукавой улыбкой приложил палец к губам, - в Швейцарии есть очень хорошая клиника, в которой тебе вернут голос. После лечения он станет даже лучше. Именно эту трогательную историю мы и будем рассказывать журналистам. Так сказать - официальная версия.
- А неофициальная какая? - тихо спросила Ирма внезапно охрипшим голосом, она всё ёщё боялась открывать сердце надежде. Уж слишком больно её потом терять.
- Та же, что и раньше, кажется, я нашёл подходящий вариант.
- Кажется?
- Уверен. То, что надо, но тебе придётся здорово поработать над собой: завязать с выпивкой, с истериками и с этим своим Мартином.
- Но…
- Когда ты вернёшься на сцену, твои поклонники его присутствию не обрадуются. О, Холмс звонит, уже подъехал, наверное. Ладно, о нашем деле поговорим потом, а я пока пообщаюсь с детективом.
Ирма молча кинула. Она по-прежнему держалась отстранённо, не позволяя себе радоваться раньше времени. Сколько раз так бывало: ждёшь, надеешься, живёшь этим ожиданием, а потом раз - и всё срывается. Уж лучше не ждать, а радоваться она будет потом, когда всё действительно получится, если получится…
***
- Вот, собственно, и всё, что нам пока известно, - закончил отчитываться Антон, подробно пересказав имеющуюся информацию Зарецкому.
Продюсер задумчиво пожал плечами и уточнил:
- Какая-то непонятная история с этими анонимками, значит, их писал не Бодров?
- Писал Бодров, но не по своей инициативе. Заказчика мы ещё не вычислили. А Заряна не говорила вам об этих письмах?
- Нет, говорил Игорь и даже показывал пару записок, но ничего опасного я в них не заметил. Очередной бред экзальтированного, возможно неадекватного поклонника. Вы поговорите с любым известным человеком - каждый хоть раз в жизни получал нечто подобное, правда, Ирма? Это не фатально.
Женщина, настоявшая на своём присутствии во время этой беседы, передёрнулась от неприятных воспоминаний и, не спрашивая разрешения, закурила любимый «Житан».
- Не фатально, но ужасно неприятно и вполне может довести до нервного срыва.
- А до самоубийства, стало быть, нет?
- Что, простите?
- Видите ли, в отличие от вас, Леонид Егорович, Игорь Шинский уверен, что его невеста свела счёты с жизнью сама, - объяснил Холмс, внимательно наблюдая за реакцией Зарецкого. Тот ничуть не удивился, только пренебрежительно пожал плечами:
- Пьяный бред! Я же просил его хоть сегодня не пить. Опять с утра набрался!
- По словам моего помощника, он был вполне трезв.
- Тогда не знаю, что и сказать. Значит, Игорь считает, что она отравилась из-за этих записок? Ещё раз - бред!
- Не забывайте о посылках - зрелище не для слабонервных.
- Об этом я действительно не знал, - нахмурился продюсер, - Зоя мне ничего не рассказывала.
- А что бы это изменило? - скептически спросила Ирма. - Что бы ты сделал, Лёня? Сказал бы ей, как мне когда-то: «Не обращай внимания, детка, это и есть слава!»
- Милая, не сравнивай, ты получала всего лишь пошлые стишки, а здесь дело серьёзнее, я бы принял меры.
Ирма нервно расхохоталась в ответ:
- Конечно! Ты бы принял меры: позволил бы смаковать эту историю на каждом углу, в каждой пошлой газетёнке, как в моём случае! А то что я в результате чуть в психушке не оказалась - этот так, ерунда, издержки профессии, как ты любишь повторять!
- Ирма, тебе стоит принять успокоительное, - спокойно сказал Зарецкий, - пойдём, отведу тебя к Марине.
- Никуда я не пойду! - певица решительно подошла к шкафу, достала бутылку «Hennessey» и обыкновенный граненый стакан. - Джентльмены, давайте помянем Заряну и других безвременно погасших звёзд шоу-бизнеса, меня, например. Не хотите, ну тогда я сама!
Она наполнила стакан и сделала несколько больших глотков.
- Ирма, хватит! У нас скоро эфир! - Леонид Егорович решительно отобрал у неё бутылку.
- Я, пожалуй, пойду, другой информации всё равно пока нет. - Антон поднялся. Он слишком уважал этих людей, чтобы позволить себе стать свидетелем намечающейся некрасивой сцены. - Вот отчёт, здесь всё изложено более подробно.
Холмс протянул бумаги Зарецкому, но их ловко перехватила Ирма.
- Не возражаете? Почитаю перед сном вместо детектива!
Она перевернула страницу и вдруг, резко побледнев, задрожала всем телом, словно смертельно раненое животное.
- Ира, что с тобой?! - Зарецкий едва успел подхватить, готовую упасть женщину. - Тебе плохо?
Певица посмотрела на него взглядом затравленного зверя, молча протянула отчёт и снова наполнила стакан.
- Узнаёшь? Похоже, теперь у меня появился вполне уважительный повод выпить, - сказала она хриплым голосом.
Зарецкий, нахмурившись, прочитал знакомые строки и, наконец, вспомнил то, что так настойчиво скрывала память в далёких глубинах подсознания.
- А почему вы вот об этом ничего не сказали?! - он бросил на Холмса недовольный взгляд. - О каком-то ненормальном все уши прожужжали, а о самом главном даже не упомянули!
- Простите, не понял, о чём же таком важном я не сказал? - искренне удивился детектив. Он подошёл к продюсеру и, ничего не понимая, заглянул в свои бумаги. - Что вы имеете в виду?
