- Нет, зато видел, с кем встречалась она! Ты знаешь, не в моих правилах плохо говорить о женщинах, но эта чёртова баба… она меня провела, как какого-то дилетанта! Такого в моей практике ещё не было!
Арбенин, по-прежнему распластавшись в кресле, с ленивым интересом наблюдал за начальником. Ему действительно до сих пор не приходилось слышать из уст последнего оскорблений в адрес слабого пола.
- И с кем она встречалась?
- Угадай с трёх раз: с Ларисой Игоревной Мироновой, помнишь такую?
- Ещё бы - жена последнего клиента, за которой я почти две недели в эту грёбанную «Орхидею» таскался! И зачем они пересеклись? Мужика не поделили?
- Если бы! О нём они даже не вспоминали!
- Не понял.
- Чего ты не понял? Встречаются они, ясно тебе?! - выдал Холмс, краснея от гнева. - Сначала в кафе сидели, болтали, потом поехали прямиком на квартиру к этой Костенко и два часа там кувыркались!
- Это вы с помощью дедуктивного метода установили, мистер Холмс? - ехидно уточнил Арбенин.
Антон одарил его свирепым взглядом и снизошёл до ответа:
- Нет, Ватсон, с помощью жучка! Проходя мимо их столика, я незаметно пристроил его к сумке Костенко, а когда они уединились, такого наслушался - «Плейбой» отдыхает!
Арбенин, не удержавшись, затрясся от беззвучного смеха, чем ещё больше разозлил начальника.
- Тебе смешно, да?! А, между прочим, это ты во всём виноват! Чем ты две недели занимался, почему сразу их не вычислил?! Получается, я клиента обманул, заверив, что жена ему не изменяет!
- Почему же обманул, он ведь наличием соперника интересовался, а о сопернице речи не шло. - Арбенин с трудом сдержал очередной приступ веселья. - Ладно, виноват. Я как-то упустил из вида возможность однополой любви, вот и не проверил, чем она в маникюрном кабинете занималась.
- Ты ничего не должен упускать из вида! За что я тебе плачу?!
- Понял, исправлюсь. А наши дамы пока… э… кувыркались, ничего интересного не сказали, в смысле по делу?
Антон закатил глаза.
- Какое там по делу! Они вообще не разговаривали, одни охи да вздохи - я чуть не оглох! Правда, мне, представившись журналистом, удалось поговорить с её соседкой - очаровательной, болтливой бабулей. Она обеих сестёр с детства знает. Рассказала, что отец у них спился, а мать погибла несколько лет назад, и Нина младшей девочке обеих родителей заменила. В общем, там любовь и полное взаимопонимание царили, а когда после передозировке оказалась в клинике, старшая сестра была вне себя от горя и на каждом углу кричала, что отомстит за неё.
- Кому?
- А вот это выяснишь сам. Костенко у нас на данный момент главная подозреваемая, поэтому продолжишь за ней следить. И смотри мне, Ватсон, ещё раз что-нибудь упустишь - станешь Лейстредом, а в полиции сам знаешь, какая зарплата.
Май знал это слишком хорошо, поэтому возражать не стал и молча вышел из кабинета.
***
- Привет, Золушка, как тебе работается? - поприветствовал Арбенин помощницу, придирчиво оглядевшись по сторонам.
Особых изменений в лучшую сторону он пока не заметил, разве что пыли меньше стало.
- Ошибаетесь, Золушка по сравнению со мной - белоручка! - сердито заявила девушка. - У неё работы поменьше было. Как вы умудрились превратить квартиру в комнату страха? Здесь ведь жить невозможно!
- А я и не живу. Только ночую иногда. Ну и как трудовые успехи? Что-то я особых сдвигов не вижу.
Ангелина вспыхнула от обиды. Она уже успела испортить вчерашний маникюр и испачкать одежду.
- Я пыль везде вытерла и паутину смела. Евроремонт сделать, извините, не успела!
- А здесь, почему грязно? - Арбенин подвёл девушку к большому громоздкому комоду. - Нужно было отодвинуть и убрать.
- Ещё чего! Не буду я ничего двигать!
- Это почему? - насмешливо поинтересовался Май.
Он вообще-то не рассчитывал на генеральную уборку квартиры, просто хотел преподать мисс зазнайке урок, ну и подразнить лишний раз - очень уж ему нравилось наблюдать за её реакцией. В чёрно-белой, расписанной по минутам жизни помощника детектива не было места беззаботному беспечному веселью, а эта девчонка забавляла его, как может забавлять говорящий попугай или диковинная зверюшка.
- Я не собираюсь двигать тяжести!
- Почему? - настаивал Май.
- Потому что я - девушка! - с достоинством объяснила Ангелина, не понимая, почему помощник Холмса вдруг затрясся от смеха.
- Ого, это веская причина! Нет, бывает же такое: москвичка в двадцать лет и девушка! Скворцова, тебя в книгу рекордов занести надо!
- Не цепляйтесь к словам! Я не в этом смысле! - Ангелина залилась горячим помидорным румянцем, мечтая придушить нахала.
К сожалению, силы были не равны, да и верёвки поблизости не наблюдалось.
- Жаль. Значит, если в этом смысле - не девушка? - продолжал веселиться Май, и дочь генерала Романова, никогда не отличавшаяся безграничным терпением, не выдержав, запустила в наглеца только что вымытым стаканом, который попал прямо в цель.
Май, охнув, схватился за голову и, кинувшись к девушке, рывком прижал её к стене, прошипев:
- С ума сошла! Вот бешеная, у тебя же выраженная склонность к насилию - ты опасна для общества!
- Это вы опасны! - в тон ему возразила Ангелина, с вызовом глядя на обидчика. - Кто вам дал право меня оскорблять? Что я вам сделала?! Почему вы постоянно надо мной издеваетесь!
Май, не ожидавший подобного натиска, слегка растерялся.
- Да кто тебя оскорблял? Тоже мне принцесса на горошине - слова сказать нельзя! Я же просто пошутил, а ты сразу врукопашную!
- Меня достали ваши грязные, пошлые шутки! Да, я согласилась работать с вами, но только работать, а не выслушивать бесконечные издёвки. Я, между прочим, живой человек, если вы не заметили!
За жарким блеском праведного гнева в больших глазах девчонки таилось неподдельное отчаяние, и Май сдержался, почувствовав лёгкий, но вполне ощутимый, пинок совести, которая проснулась, пожалуй, впервые за несколько лет.
- Ладно, остынь, а то закипишь! - Арбенин отпустил Ангелину, и, устало прислонившись к стене, терпеливо объяснил: - Тебе пора научиться смотреть на жизнь не через призму своих иллюзий, потому что реальность от них несколько отличается. Я понимаю, ты выросла в теплично-оранжерейных условиях тётушкиной заботы и все двадцать лет вращалась в очень узком кругу избранных и одобренных ею особ. Ты даже работала исключительно дома, давая уроки музыки опять же под чутким присмотром тёти. А теперь вдруг сразу попала в большую взрослую жизнь, где всё не так как дома и в романах. Не все мужчины здесь похожи на благородных рыцарей, а красавицы - на прекрасных фей. Но, поверь, я веду себя вполне прилично. Другой на моём месте, возможно, не ограничился бы одними шутками и перёшел к более решительным действиям.
- К каким, например? - уточнила девушка, почти успокоившись.
Май невольно залюбовался её вздёрнутым носиком, разметавшейся русой чёлкой, пушистыми ресницами, настороженным, но доверчивым взглядом. Такой взгляд бывает только у начинающих взрослеть детей, тех, которые уже успели разочароваться во взрослых, но в глубине души всё ещё верят в Деда Мороза. И, похоже, разрушить эту веру придётся именно ему. Чёрт, с попугаем всё же проще! Мужчина шумно вздохнул, отгоняя наваждение, и скрылся в спальне, бросив на ходу:
- Например, затащил бы тебя в постель!
Ангелина вспыхнула, но, подумав, признала правоту начальника.
- Ладно, допустим, вы меня убедили, и всё равно могли бы вести себя более вежливо, - сказала она примирительным тоном.
- Это ещё почему? Ах да, чуть не забыл, ты ведь у нас - девушка! - усмехнулся Май, выходя в коридор с небольшой спортивной сумкой через плечо. - Хорошо, постараюсь не забыть об этой твоей особенности.
- Ну вот, опять! - возмутилась Ангелина, убедившись, что пословица «горбатого могила исправит» - не пустой звук, а действительно народная мудрость.
- А что я такого сказал? - искренне удивился Май. - Не слишком ли ты привередлива, малышка?
- Я вам не малышка, у меня имя есть!
- Помню я твоё имя, оно мне не нравится - долго выговаривать, а время - деньги. Давай как-нибудь покороче.
- А мы с вами, Май Всеволодович, на брудершафт не пили, чтобы покороче было! - с достоинством заявила Скворцова.
- Чего?! - Арбенин посмотрел на неё с нескрываемым интересом, так словно впервые увидел. - А ты, Скворцова, надо признать, редкий экземпляр!
Фраза прозвучала довольно двусмысленно.
- Это комплимент или оскорбление? - на всякий случай уточнила Ангелина.
- Комплимент, - помолчав, признался Май. - Но служебные романы у нас в агентстве не приветствуются, поэтому с брудершафтом спешить не будем.
- Я и не собиралась! - снова зарделась Ангелина.
Карие глаза начальника насмешливо блеснули.
- Но напрашивалась.
- Я просто хочу, чтобы вы называли меня по имени, а не придумывали пошлые прозвища!
- Да что в них пошлого? - Май скорчил обиженную гримасу. - До сих пор никто не жаловался. Нормальным девушкам обычно нравится, когда их называют детками, зайками и малышками. Вот, кстати, полчаса назад общался с незнакомой медсестрой в одной элитной клинике, пару раз назвал её зайкой, потом солнышком и всю нужную информацию она преподнесла мне на блюдечке с голубой каёмочкой!
- Не знаю, каким девушкам могут нравиться избитые, пустые словечки! - горячо возразила Ангелина - Разве что тем, кто себя совсем не уважает. Не понимаю, как можно испытывать симпатию к человеку, который не нашёл для тебя слов лучше чем «зайка» и «солнышко»!
Май уже не пытался сдержать веселье:
- Увы, диагноз очевиден: мания величия отягощённая звёздной болезнью! Вот послал бог помощницу.
- При чём здесь бог! Вас мне он точно не мог послать - не такая уж я великая грешница!
- Точно, ты ведь у нас святая: совершеннолетняя, почти звезда и всё ещё девушка! - Май понимал, что снова перегибает палку, но сдержаться просто не смог.
- Ой! - Он снова схватился за голову, в которую врезался четвёртый том «Войны и мира», а разъярённая Ангелина уже готовилась запустить в него первую и вторую части эпопеи Льва Толстого.
- Стоп, хватит! Пожалей Наташу Ростову, я больше не буду! - мужчина примирительно поднял руки вверх, признавая поражение.
Удар был не слишком сильным, к тому же он понимал, что сам его спровоцировал, никто ведь за язык не тянул.
- Не буду я жалеть вашу Ростову, мне за неё двойку в восьмом классе поставили! - Скворцова, всё ещё пылая от негодования, снова замахнулась, и Арбенин едва успел юркнуть за кресло, в котором книга и нашла пристанище.
- Ну, хоть Безухова пожалейте, Ангелина Сергеевна! - взмолился Май, с трудом сдерживая смех.
Казалось бы, сложившаяся ситуация должна была вывести его из себя или хотя бы разозлить, но ничего подобного он не испытывал, наоборот, Май пытался вспомнить когда в последний раз ему было так весело и не мог - в этом смысле девчонка всё же лучше попугая!
- Вы успокоились, Ангелина Сергеевна, может, валерьяночки? - помощник детектива выглянул из-за кресла. - Такое обращение тебя устроит, гордячка?
- Вполне, - удовлетворённо кивнула девушка, сдувая со лба прилипший локон.
Если честно, она уже успела остыть и теперь со страхом ожидала ответной реакции в виде ещё более сурового наказания, но её почему-то не последовало.
- И всё-таки ты бешеная, - беззлобно констатировал Май. - Собирайся, для тебя есть работа - поедешь со мной.
- Куда? У ваших родственников убираться? - не удержавшись, съязвила всё ещё обиженная Скворцова.
Арбенин смерил её холодным взглядом и строго сказал:
- Не перегибай палку, помощница! Да, я позволил тебе немного отвести душу, пару раз съездив мне по морде, но это не значит, что теперь ты можешь сесть мне на шею и свесить ножки. Впредь я постараюсь выражаться более аккуратно, но и ты тоже, изволь, фильтровать базар. Ферштейн? Вот и замечательно! А насчёт родственников не беспокойся - их у меня нет.
- Хорошо, что я должна делать? - вздохнула девушка с видом смиреной покорности, в которую Арбенин, разумеется, не поверил.
- Сначала нужно выяснить, где находится твоя знакомая - Нина Костенко, а дальше будешь действовать по ситуации. Если она дома, выманишь её куда-нибудь подальше и задержишь на двадцать минут - больше мне не нужно. Если в квартире её нет - постоишь на стрёме, а когда появится, тоже уведёшь подальше. Поняла?
- Не совсем. Куда я должна её выманить? Зачем?
- Затем, что мне нужно осмотреть её жилплощадь, - спокойно объяснил Май, поражаясь собственному терпению, раньше он за собой подобных достоинств не замечал. - Она, разумеется, будет против. Поэтому во избежание конфликтов и недоразумений ты будешь её отвлекать, пока я проведу быстрый внеплановый обыск. Теперь понятно?
- Зачем? Она же не преступница!
- С каких пор попытка убийства не является преступлением?
- Я вам не верю, никого она не убивала! - возмутилась Ангелина.
- Вот я и хочу выяснить - убивала или нет, а ты мне поможешь.
- Влезть в чужую квартиру? Это незаконно, у вас ордера нет!
- Ух ты, какие мы словечки знаем! А говорила, детективы не смотришь. Короче, хватит болтать, едем работать. И вообще, раньше тебя это не смущало. Помнишь, у Шинского и Бодрова я делал то же самое.
- Смущало, - упрямилась девушка, - но тогда хозяева квартир были дома, а сейчас вы подбиваете меня на преступление, ведь проникнуть в чужой дом это…
- Сто тридцать девятая статья: незаконное проникновение в жилище, совершённое против воли проживающего в нём лица. Наказывается штрафом в размере до сорока тысяч рублей или в размере заработной платы, или иного дохода осужденного за период до трёх месяцев, либо обязательными работами на срок от ста двадцати до ста восьмидесяти часов, либо исправительными работами на срок до одного года, либо арестом на срок до трех месяцев. - услужливо процитировал Арбенин уголовный конкурс.
- Как вы можете? Вы же бывший следователь! - напомнила девушка, перепуганная перспективой штрафа и исправительных работ.
- Вот именно - бывший потому и могу - руки развязаны. Ну хватит препираться, давай работать!
- Нет! Я не буду участвовать в вашем криминальном спектакле.
- Вообще-то в анти криминальном, мы ведь преступников ловим, - теряя терпение, напомнил Май.
- А чем вы лучше преступников, если действуете их же методами?! - Исчерпав все аргументы, девушка в отчаянии огляделась по сторонам. - Это ваш родственник на портрете?
- Да, дед, - Арбенин озадачено посмотрел на портрет.
- Судя по звёздочкам, он был капитаном милиции!
- Ты и в звёздочках разбираешься? Ну был, и что с того?
- Это он научил вас действовать такими методами?!
Лицо Арбенина превратилось в холодную непроницаемую маску.
- Нет, он пытался играть по правилам с теми, кто играет без правил за это его и убили, - сухо признался Май.
Ангелина почувствовала себя неуютно, но отступать не собиралась. Стать соучастницей преступления ей совсем не хотелось.
- Я вам сочувствую, но всё равно так нельзя! Это нечестно!
- Нечестно? - угрожающе повторил Арбенин. Он подошёл к ней вплотную, и Ангелина невольно вздрогнула, увидев в его глазах зияющую чёрную пустоту из своих детских кошмаров. - Хочешь узнать, что бывает с теми, кто поступает честно? Мои родители проповедовали ту же истину, старались
Арбенин, по-прежнему распластавшись в кресле, с ленивым интересом наблюдал за начальником. Ему действительно до сих пор не приходилось слышать из уст последнего оскорблений в адрес слабого пола.
- И с кем она встречалась?
- Угадай с трёх раз: с Ларисой Игоревной Мироновой, помнишь такую?
- Ещё бы - жена последнего клиента, за которой я почти две недели в эту грёбанную «Орхидею» таскался! И зачем они пересеклись? Мужика не поделили?
- Если бы! О нём они даже не вспоминали!
- Не понял.
- Чего ты не понял? Встречаются они, ясно тебе?! - выдал Холмс, краснея от гнева. - Сначала в кафе сидели, болтали, потом поехали прямиком на квартиру к этой Костенко и два часа там кувыркались!
- Это вы с помощью дедуктивного метода установили, мистер Холмс? - ехидно уточнил Арбенин.
Антон одарил его свирепым взглядом и снизошёл до ответа:
- Нет, Ватсон, с помощью жучка! Проходя мимо их столика, я незаметно пристроил его к сумке Костенко, а когда они уединились, такого наслушался - «Плейбой» отдыхает!
Арбенин, не удержавшись, затрясся от беззвучного смеха, чем ещё больше разозлил начальника.
- Тебе смешно, да?! А, между прочим, это ты во всём виноват! Чем ты две недели занимался, почему сразу их не вычислил?! Получается, я клиента обманул, заверив, что жена ему не изменяет!
- Почему же обманул, он ведь наличием соперника интересовался, а о сопернице речи не шло. - Арбенин с трудом сдержал очередной приступ веселья. - Ладно, виноват. Я как-то упустил из вида возможность однополой любви, вот и не проверил, чем она в маникюрном кабинете занималась.
- Ты ничего не должен упускать из вида! За что я тебе плачу?!
- Понял, исправлюсь. А наши дамы пока… э… кувыркались, ничего интересного не сказали, в смысле по делу?
Антон закатил глаза.
- Какое там по делу! Они вообще не разговаривали, одни охи да вздохи - я чуть не оглох! Правда, мне, представившись журналистом, удалось поговорить с её соседкой - очаровательной, болтливой бабулей. Она обеих сестёр с детства знает. Рассказала, что отец у них спился, а мать погибла несколько лет назад, и Нина младшей девочке обеих родителей заменила. В общем, там любовь и полное взаимопонимание царили, а когда после передозировке оказалась в клинике, старшая сестра была вне себя от горя и на каждом углу кричала, что отомстит за неё.
- Кому?
- А вот это выяснишь сам. Костенко у нас на данный момент главная подозреваемая, поэтому продолжишь за ней следить. И смотри мне, Ватсон, ещё раз что-нибудь упустишь - станешь Лейстредом, а в полиции сам знаешь, какая зарплата.
Май знал это слишком хорошо, поэтому возражать не стал и молча вышел из кабинета.
***
- Привет, Золушка, как тебе работается? - поприветствовал Арбенин помощницу, придирчиво оглядевшись по сторонам.
Особых изменений в лучшую сторону он пока не заметил, разве что пыли меньше стало.
- Ошибаетесь, Золушка по сравнению со мной - белоручка! - сердито заявила девушка. - У неё работы поменьше было. Как вы умудрились превратить квартиру в комнату страха? Здесь ведь жить невозможно!
- А я и не живу. Только ночую иногда. Ну и как трудовые успехи? Что-то я особых сдвигов не вижу.
Ангелина вспыхнула от обиды. Она уже успела испортить вчерашний маникюр и испачкать одежду.
- Я пыль везде вытерла и паутину смела. Евроремонт сделать, извините, не успела!
- А здесь, почему грязно? - Арбенин подвёл девушку к большому громоздкому комоду. - Нужно было отодвинуть и убрать.
- Ещё чего! Не буду я ничего двигать!
- Это почему? - насмешливо поинтересовался Май.
Он вообще-то не рассчитывал на генеральную уборку квартиры, просто хотел преподать мисс зазнайке урок, ну и подразнить лишний раз - очень уж ему нравилось наблюдать за её реакцией. В чёрно-белой, расписанной по минутам жизни помощника детектива не было места беззаботному беспечному веселью, а эта девчонка забавляла его, как может забавлять говорящий попугай или диковинная зверюшка.
- Я не собираюсь двигать тяжести!
- Почему? - настаивал Май.
- Потому что я - девушка! - с достоинством объяснила Ангелина, не понимая, почему помощник Холмса вдруг затрясся от смеха.
- Ого, это веская причина! Нет, бывает же такое: москвичка в двадцать лет и девушка! Скворцова, тебя в книгу рекордов занести надо!
- Не цепляйтесь к словам! Я не в этом смысле! - Ангелина залилась горячим помидорным румянцем, мечтая придушить нахала.
К сожалению, силы были не равны, да и верёвки поблизости не наблюдалось.
- Жаль. Значит, если в этом смысле - не девушка? - продолжал веселиться Май, и дочь генерала Романова, никогда не отличавшаяся безграничным терпением, не выдержав, запустила в наглеца только что вымытым стаканом, который попал прямо в цель.
Май, охнув, схватился за голову и, кинувшись к девушке, рывком прижал её к стене, прошипев:
- С ума сошла! Вот бешеная, у тебя же выраженная склонность к насилию - ты опасна для общества!
- Это вы опасны! - в тон ему возразила Ангелина, с вызовом глядя на обидчика. - Кто вам дал право меня оскорблять? Что я вам сделала?! Почему вы постоянно надо мной издеваетесь!
Май, не ожидавший подобного натиска, слегка растерялся.
- Да кто тебя оскорблял? Тоже мне принцесса на горошине - слова сказать нельзя! Я же просто пошутил, а ты сразу врукопашную!
- Меня достали ваши грязные, пошлые шутки! Да, я согласилась работать с вами, но только работать, а не выслушивать бесконечные издёвки. Я, между прочим, живой человек, если вы не заметили!
За жарким блеском праведного гнева в больших глазах девчонки таилось неподдельное отчаяние, и Май сдержался, почувствовав лёгкий, но вполне ощутимый, пинок совести, которая проснулась, пожалуй, впервые за несколько лет.
- Ладно, остынь, а то закипишь! - Арбенин отпустил Ангелину, и, устало прислонившись к стене, терпеливо объяснил: - Тебе пора научиться смотреть на жизнь не через призму своих иллюзий, потому что реальность от них несколько отличается. Я понимаю, ты выросла в теплично-оранжерейных условиях тётушкиной заботы и все двадцать лет вращалась в очень узком кругу избранных и одобренных ею особ. Ты даже работала исключительно дома, давая уроки музыки опять же под чутким присмотром тёти. А теперь вдруг сразу попала в большую взрослую жизнь, где всё не так как дома и в романах. Не все мужчины здесь похожи на благородных рыцарей, а красавицы - на прекрасных фей. Но, поверь, я веду себя вполне прилично. Другой на моём месте, возможно, не ограничился бы одними шутками и перёшел к более решительным действиям.
- К каким, например? - уточнила девушка, почти успокоившись.
Май невольно залюбовался её вздёрнутым носиком, разметавшейся русой чёлкой, пушистыми ресницами, настороженным, но доверчивым взглядом. Такой взгляд бывает только у начинающих взрослеть детей, тех, которые уже успели разочароваться во взрослых, но в глубине души всё ещё верят в Деда Мороза. И, похоже, разрушить эту веру придётся именно ему. Чёрт, с попугаем всё же проще! Мужчина шумно вздохнул, отгоняя наваждение, и скрылся в спальне, бросив на ходу:
- Например, затащил бы тебя в постель!
Ангелина вспыхнула, но, подумав, признала правоту начальника.
- Ладно, допустим, вы меня убедили, и всё равно могли бы вести себя более вежливо, - сказала она примирительным тоном.
- Это ещё почему? Ах да, чуть не забыл, ты ведь у нас - девушка! - усмехнулся Май, выходя в коридор с небольшой спортивной сумкой через плечо. - Хорошо, постараюсь не забыть об этой твоей особенности.
- Ну вот, опять! - возмутилась Ангелина, убедившись, что пословица «горбатого могила исправит» - не пустой звук, а действительно народная мудрость.
- А что я такого сказал? - искренне удивился Май. - Не слишком ли ты привередлива, малышка?
- Я вам не малышка, у меня имя есть!
- Помню я твоё имя, оно мне не нравится - долго выговаривать, а время - деньги. Давай как-нибудь покороче.
- А мы с вами, Май Всеволодович, на брудершафт не пили, чтобы покороче было! - с достоинством заявила Скворцова.
- Чего?! - Арбенин посмотрел на неё с нескрываемым интересом, так словно впервые увидел. - А ты, Скворцова, надо признать, редкий экземпляр!
Фраза прозвучала довольно двусмысленно.
- Это комплимент или оскорбление? - на всякий случай уточнила Ангелина.
- Комплимент, - помолчав, признался Май. - Но служебные романы у нас в агентстве не приветствуются, поэтому с брудершафтом спешить не будем.
- Я и не собиралась! - снова зарделась Ангелина.
Карие глаза начальника насмешливо блеснули.
- Но напрашивалась.
- Я просто хочу, чтобы вы называли меня по имени, а не придумывали пошлые прозвища!
- Да что в них пошлого? - Май скорчил обиженную гримасу. - До сих пор никто не жаловался. Нормальным девушкам обычно нравится, когда их называют детками, зайками и малышками. Вот, кстати, полчаса назад общался с незнакомой медсестрой в одной элитной клинике, пару раз назвал её зайкой, потом солнышком и всю нужную информацию она преподнесла мне на блюдечке с голубой каёмочкой!
- Не знаю, каким девушкам могут нравиться избитые, пустые словечки! - горячо возразила Ангелина - Разве что тем, кто себя совсем не уважает. Не понимаю, как можно испытывать симпатию к человеку, который не нашёл для тебя слов лучше чем «зайка» и «солнышко»!
Май уже не пытался сдержать веселье:
- Увы, диагноз очевиден: мания величия отягощённая звёздной болезнью! Вот послал бог помощницу.
- При чём здесь бог! Вас мне он точно не мог послать - не такая уж я великая грешница!
- Точно, ты ведь у нас святая: совершеннолетняя, почти звезда и всё ещё девушка! - Май понимал, что снова перегибает палку, но сдержаться просто не смог.
- Ой! - Он снова схватился за голову, в которую врезался четвёртый том «Войны и мира», а разъярённая Ангелина уже готовилась запустить в него первую и вторую части эпопеи Льва Толстого.
- Стоп, хватит! Пожалей Наташу Ростову, я больше не буду! - мужчина примирительно поднял руки вверх, признавая поражение.
Удар был не слишком сильным, к тому же он понимал, что сам его спровоцировал, никто ведь за язык не тянул.
- Не буду я жалеть вашу Ростову, мне за неё двойку в восьмом классе поставили! - Скворцова, всё ещё пылая от негодования, снова замахнулась, и Арбенин едва успел юркнуть за кресло, в котором книга и нашла пристанище.
- Ну, хоть Безухова пожалейте, Ангелина Сергеевна! - взмолился Май, с трудом сдерживая смех.
Казалось бы, сложившаяся ситуация должна была вывести его из себя или хотя бы разозлить, но ничего подобного он не испытывал, наоборот, Май пытался вспомнить когда в последний раз ему было так весело и не мог - в этом смысле девчонка всё же лучше попугая!
- Вы успокоились, Ангелина Сергеевна, может, валерьяночки? - помощник детектива выглянул из-за кресла. - Такое обращение тебя устроит, гордячка?
- Вполне, - удовлетворённо кивнула девушка, сдувая со лба прилипший локон.
Если честно, она уже успела остыть и теперь со страхом ожидала ответной реакции в виде ещё более сурового наказания, но её почему-то не последовало.
- И всё-таки ты бешеная, - беззлобно констатировал Май. - Собирайся, для тебя есть работа - поедешь со мной.
- Куда? У ваших родственников убираться? - не удержавшись, съязвила всё ещё обиженная Скворцова.
Арбенин смерил её холодным взглядом и строго сказал:
- Не перегибай палку, помощница! Да, я позволил тебе немного отвести душу, пару раз съездив мне по морде, но это не значит, что теперь ты можешь сесть мне на шею и свесить ножки. Впредь я постараюсь выражаться более аккуратно, но и ты тоже, изволь, фильтровать базар. Ферштейн? Вот и замечательно! А насчёт родственников не беспокойся - их у меня нет.
- Хорошо, что я должна делать? - вздохнула девушка с видом смиреной покорности, в которую Арбенин, разумеется, не поверил.
- Сначала нужно выяснить, где находится твоя знакомая - Нина Костенко, а дальше будешь действовать по ситуации. Если она дома, выманишь её куда-нибудь подальше и задержишь на двадцать минут - больше мне не нужно. Если в квартире её нет - постоишь на стрёме, а когда появится, тоже уведёшь подальше. Поняла?
- Не совсем. Куда я должна её выманить? Зачем?
- Затем, что мне нужно осмотреть её жилплощадь, - спокойно объяснил Май, поражаясь собственному терпению, раньше он за собой подобных достоинств не замечал. - Она, разумеется, будет против. Поэтому во избежание конфликтов и недоразумений ты будешь её отвлекать, пока я проведу быстрый внеплановый обыск. Теперь понятно?
- Зачем? Она же не преступница!
- С каких пор попытка убийства не является преступлением?
- Я вам не верю, никого она не убивала! - возмутилась Ангелина.
- Вот я и хочу выяснить - убивала или нет, а ты мне поможешь.
- Влезть в чужую квартиру? Это незаконно, у вас ордера нет!
- Ух ты, какие мы словечки знаем! А говорила, детективы не смотришь. Короче, хватит болтать, едем работать. И вообще, раньше тебя это не смущало. Помнишь, у Шинского и Бодрова я делал то же самое.
- Смущало, - упрямилась девушка, - но тогда хозяева квартир были дома, а сейчас вы подбиваете меня на преступление, ведь проникнуть в чужой дом это…
- Сто тридцать девятая статья: незаконное проникновение в жилище, совершённое против воли проживающего в нём лица. Наказывается штрафом в размере до сорока тысяч рублей или в размере заработной платы, или иного дохода осужденного за период до трёх месяцев, либо обязательными работами на срок от ста двадцати до ста восьмидесяти часов, либо исправительными работами на срок до одного года, либо арестом на срок до трех месяцев. - услужливо процитировал Арбенин уголовный конкурс.
- Как вы можете? Вы же бывший следователь! - напомнила девушка, перепуганная перспективой штрафа и исправительных работ.
- Вот именно - бывший потому и могу - руки развязаны. Ну хватит препираться, давай работать!
- Нет! Я не буду участвовать в вашем криминальном спектакле.
- Вообще-то в анти криминальном, мы ведь преступников ловим, - теряя терпение, напомнил Май.
- А чем вы лучше преступников, если действуете их же методами?! - Исчерпав все аргументы, девушка в отчаянии огляделась по сторонам. - Это ваш родственник на портрете?
- Да, дед, - Арбенин озадачено посмотрел на портрет.
- Судя по звёздочкам, он был капитаном милиции!
- Ты и в звёздочках разбираешься? Ну был, и что с того?
- Это он научил вас действовать такими методами?!
Лицо Арбенина превратилось в холодную непроницаемую маску.
- Нет, он пытался играть по правилам с теми, кто играет без правил за это его и убили, - сухо признался Май.
Ангелина почувствовала себя неуютно, но отступать не собиралась. Стать соучастницей преступления ей совсем не хотелось.
- Я вам сочувствую, но всё равно так нельзя! Это нечестно!
- Нечестно? - угрожающе повторил Арбенин. Он подошёл к ней вплотную, и Ангелина невольно вздрогнула, увидев в его глазах зияющую чёрную пустоту из своих детских кошмаров. - Хочешь узнать, что бывает с теми, кто поступает честно? Мои родители проповедовали ту же истину, старались
