Вопрос в том, что именно ей сказать, точнее, о чём умолчать. Ведь правда в больших дозах - весьма сильнодействующее средство с кучей побочных эффектов в виде непредсказуемых реакций и действий собеседника.
- Послушайте, я не собираюсь играть в вашем нелепом спектакле, не зная в чём его смысл! - упрямо повторила помощница. - Я ничего не буду делать вслепую. Откуда мне знать, что это законно и безопасно?
- Значит, ты не доверяешь Антону Прекрасному, с которого часами не сводишь глаз? - насмешливо поддел Май.
Ангелина вспыхнула от столь непрозрачного намёка и поспешила возразить:
- Я не доверяю вам!
- Зря, мы теперь одна команда.
- Тогда расскажите мне всё!
- Рассказывать особенно нечего, просто нужно проверить одно самоубийство.
- Самоубийство Заряны? - тихо уточнила девушка, оглушённая собственным, неестественно участившимся сердцебиением.
- Да. - Арбенин удивлённо вскинул брови, но спрашивать ничего не стал. - Теперь ты довольна? Можно мне, наконец, поработать?
- А что значит проверить самоубийство? Вы хотите сказать, что её могли….
- Стоп, ничего такого я не говорил! Просто любому действию предшествует причина, вот её нам и нужно выяснить. Но если ты и дальше будешь мне мешать и соваться под руку с дурацкими вопросами…
- Не буду! - горячо заверила Скворцова. Она поправила волосы и серьёзно, даже немного торжественно сказала: - Наоборот, обещаю вам во всём помогать, можете на меня рассчитывать.
Май недоверчиво покачал головой:
- Ух, ты, звучит как клятва верности, что, даже огрызаться не будешь?
- Не буду, если перестанете хамить.
- А кто хамит?! Лично я даже слова такого не знаю, - усмехнулся Арбенин.
Он не спеша, подошёл к одному из подъездов нового двадцатиэтажного дома и уверенно набрал код на бронированной двери, она плавно открылась.
- Вперёд, Скворцова, нас ждут великие дела и большие гонорары! Ну, во всяком случае, меня!
Антон удручённо разглядывал предполагаемое местожительство Виктора Товкаленко - коммуналка, к тому же совершенно допотопная. Подобные места почему-то всегда нагоняли на детектива тоску и вызывали смутное чувство вины. Сам он с детства был окружён роскошью и не представлял, как можно жить иначе.
- Надо было сюда Арбенина послать, - вздохнул он, неохотно выбираясь из машины.
Его новенький алый «Бентли» смотрелся здесь совершенно неуместно, как нечто чужеродное. Впрочем, для обитателей этого здания он и был вещью из другого мира.
Нерешительно потоптавшись на пороге, детектив открыл некогда зелёную, а теперь совершенно облупившуюся дверь, и оказался в узком тускло-освещённом коридоре. В лицо сразу пахнуло сыростью, подгоревшей картошкой, неисправной канализацией и ещё целой смесью далеко не изысканных ароматов - ароматов бедности и безысходности. Холмс невольно поморщился и пожалел, что не переоделся во что-нибудь более скромное, подходящее для посещения подобных мест.
Нет, дело было не в брезгливости, хотя и она имела место, просто у людей, живущих в подобных условиях, всё дорогое, но не принадлежащее им, вызывает, как правило, зависть и злобу. А эти чувства отнюдь не способствует спокойной, доверительной беседе, на которую рассчитывал Холмс. С другой стороны, он ведь не знал куда едет.
Скрипнула одна из многочисленных полурассохшихся дверей, выпуская толстого неопрятно одетого мальчишку лет пяти и дородную женщину с фигурой летающей тарелки, несущую огромный таз с мокрым бельём. Увидев Антона, она остановилась, придирчиво оглядела его с ног до головы и сердито спросила:
- Кто вы и как сюда вошли? Что-то я не слышала звонка домофона.
Под этим пристальным недовольным взглядом детектив почувствовал себя неуютно.
- Простите, мне не пришлось звонить - дверь была открыта.
- Опять этот алкоголик не закрыл, - устало проворчала женщина, поставив таз на стол в коридоре. - И всё равно нужно было позвонить. Думаете, если коммуналка - всё можно? А здесь, между прочим, такие же люди живут!
- Простите, не хотел никого обидеть! - виновато пробормотал Холмс. - Я ищу Товкаленко Виктора Петровича.
- Петрович! Ну, надо же! - презрительно фыркнула «летающая тарелка» и, подтолкнув глазеющего на Холмса мальчика к выходу, велела ему идти погулять.
- Судя по вашей реакции, вы с ним знакомы?
- Ещё бы! Десять лет за одним столом - кухня-то общая. Правда, он всё больше под столом валялся, да и здесь в коридоре частенько храпел.
- Э... извините, как вас зовут?
Женщина усмехнулась:
- Ну, если даже он - Виктор Петрович, то я - Анастасия Филипповна! А вы, мужчина, вообще кто? Приходите без приглашения, вопросы странные задаёте, на полицейского вроде не похожи. Документы покажите.
Антон мысленно чертыхнулся, но достал красную корочку.
- Да, конечно, вот моё удостоверение, я частный детектив и хотел бы поговорить с господином Товкаленко. Не подскажите, где его найти?
Анастасия Филипповна залилась неожиданно звонким смехом:
- Ой, не могу, держите меня семеро! Эта пьянь и рвань подзаборная господин?! Ну а я тогда - английская королева!
Антон стоял то, бледнея, то краснея от раздражения в ожидании более вразумительного ответа, а когда его не последовало настойчиво повторил вопрос.
- Да откуда же я знаю, где этого наркомана носит? Он здесь, слава богу, уже месяца два не появлялся. Надеюсь, и дальше не появится! Весьма неприятный тип! А почему вы его ищите? Вас мамаша его наняла?
- Какая мамаша? - не понял детектив.
- Не она? Кто тогда?
- Подождите, Анастасия Филипповна, вы разве никогда не смотрели сериалы про детективов? Задавать вопросы - это моя привилегия. - Антон послал тучной даме одну из своих самых очаровательных улыбок, но она её стойко проигнорировала. - Пожалуйста, расскажите мне о Товкаленко всё что знаете.
Ещё одна ослепительная улыбка и снова мимо. Анастасия Филипповна нахмурилась и направилась к своему белью, проворчав:
- У меня на болтовню времени нет, уж, извините! Вещи надо развесить, ужин приготовить, квартиру убрать. У меня, знаете ли, домработницы нет, помогать некому!
Антон опередил её и достал новенький, черный, туго-набитый бумажник.
- Вы меня не поняли. Я говорил о взаимопомощи: вы поможете мне, а я оплачу вам, скажем, ужин в кафе и можете сегодня не готовить.
Женщина смерила собеседника недоверчивым взглядом и заявила:
- Ужин в кафе стоит дорого, а у меня в семье пять человек.
- Не вопрос, особенно если вы поможете мне осмотреть комнату Виктора Петровича.
Анастасия Филипповна явно колебалась. Не сводя глаз с бумажника, она нервно облизнула пересохшие от волнения губы, и почему-то перейдя на шёпот, сказала:
- Запасные ключи есть у Зои Семёновны, она у нас вместо коменданта, вот только вряд ли отдаст их без повода. Даже не знаю, что ей сказать.
Холмс медленно отсчитал несколько купюр и протянул терзаемой сомнениями даме.
- Вы ведь умная женщина, это сразу видно. Полагаю, найдёте нужные слова.
Анастасия Филипповна, воровато оглядевшись по сторонам, схватила деньги и, отвернувшись, быстро разместила их под платьем на своей пышной груди.
- Хорошо, я скажу ей, что звонила мать этого дебила, пардон, господина и просила принести какую-нибудь вещицу из квартиры.
- Отличная идея. А она здесь раньше жила?
- Да, это же её квартира.
- Тогда где она сейчас?
- Понятия не имею. Года два назад она устроилась домработницей к каким-то богачам, а потом, когда от сына совсем житья не стало, она к ним перебралась. Устроилась, так сказать, с проживанием.
- Давно?
- Месяцев восемь назад.
- А сын?
- К сожалению, остался. Днём пьяный и обкуренный в хлам в коридоре валялся, а по ночам с дружками в квартире кутил. Да так, что несколько раз полицию вызывали. Теперь, слава богу, исчез, так мы тут все не нарадуемся! Подождите здесь, я сейчас.
Женщина, предварительно постучав, скрылась за одной из дверей и буквально через пару минут вернулась, торжествующе помахивая ключом.
Холмс облегчённо вздохнул - возможно, время и деньги потрачены всё же не напрасно. Увы, эта надежда разбилась о серые обшарпанные стены пустой комнатушки. По-другому эти пятнадцать квадратов назвать язык не поворачивался. Из мебели здесь присутствовали лишь потрепанная раскладушка да старый трельяж. Стёкло в единственном окне было разбито. На грязном, покрытом толстым слоем пыли полу валялись промасленные газеты, окурки и пустые бутылки. А на стене, из последних сил цепляясь за единственную ржавую кнопку, висел календарь двухлетней давности с изображением певицы Ирмы. Вот и весь интерьер - никаких зацепок, записок, адресов и паролей.
Антон тяжело вздохнул. Он, конечно, не ожидал, что найдёт здесь телефон Товкаленко, сохранивший текст отправленных эсэмэсок, тем более что, судя по рассказам женщины, тот был просто не в состоянии их набирать, но и на полный тупик тоже не рассчитывал.
- И это всё? - разочарованно спросил детектив.
- Ну да, а вы чего хотели? Он же всё, что только можно было сразу пропил!
- А телефон у него есть? - ещё один глупый вопрос.
Женщина пожала плечами.
- Когда я Витьку видела в последний раз - был, а теперь уже пропил, наверное. Только номер я не знаю, он разве что у его матери есть, кому ещё этот забулдыга нужен?
- А где искать мать вы тоже не знаете?
- Нет.
- А кто знает? У неё были здесь подруги, приятели?
- Была подруга - Верка из пятой квартиры, но она умерла ещё в прошлом году. А так с ней мало кто общался - Витьку боялись, он и трезвый дурной был, а пьяный так вообще зверь зверем!
- Понятно.
Антон ещё раз внимательно осмотрел помещение и неторопливо вышел в коридор.
- А что с ним случилось, с Витькой-то? Он хоть жив? - без каких либо признаков тревоги, скорее просто из любопытства спросила женщина.
- Не знаю, - честно признался детектив, - я надеялся получить от него кое-какую информацию, но не вышло. Кстати, вот моя визитка, если он вдруг появится, сообщите мне, пожалуйста.
- Хорошо, сообщу.
- Что ж, до свидания и спасибо за помощь, Анастасия Филипповна. Кстати, имя у вас красивое - литературное, знаете, у Достоевского была такая героиня.
Анастасия Филипповна горько усмехнулась.
- Конечно, знаю. Думаете, если я в такой дыре живу «Идиота» не читала? Я, между прочим, в МГУ училась, журналисткой мечтала стать, а потом ушла на втором курсе в академический отпуск, по семейным обстоятельствам, да так больше и не вышла - не судьба!
Тяжело вздохнув, женщина взяла таз с бельём и скрылась в своей комнате.
Антон проводил её задумчивым взглядом, чувствуя, как в душе зреет и поднимается росток тягучей тёмной жалости. Усилием воли детектив поспешил его раздавить, вспомнив одно из напутствий отца: «никогда никого не жалей, сын, это оскорбляет и унижает. Запомни, люди способны простить друг другу многое, но только не жалость!»
***
Игорь Шинский нервно расхаживал по комнате, нетерпеливо поглядывая на часы. Он не любил ждать. Не любил и не умел, а уж когда предстоящее событие не обещало ничего кроме проблем, как сейчас, ожидание становилось просто невыносимым.
- Ну, где же он?! Скорее бы уже со всем этим разделаться! - думал парень, продолжая гипнотизировать взглядом стрелки часов.
Зарецкий предупредил, что сегодня придёт частный детектив или его помощник, но пока ни того, ни другого не было и Игорь нервничал.
Он основательно подготовился к беседе: собрался с мыслями и хорошо продумал последовательность своего рассказа, чтобы ненавязчиво подвести слушателя к нужному логическому выводу. Только бы всё прошло гладко! Только бы не проколоться! Этот Холмс, говорят, в своём деле дока. А что будет, если он всё узнает?! Нет! Этого ни в коем случае нельзя допустить, ведь тогда у него, у Игоря, будут очень большие проблемы!
- Стоп! - усилием воли парень остановил внутренний диалог и, глубоко вздохнув, попытался собраться с мыслями.
Хватит паниковать, от этого только хуже. Всё продумано и никаких если быть не должно и не будет! Только скорее бы он уже пришёл, а то мысли снова начинают путаться.
Игорь поискал взглядом свой наполовину пустой стакан, взял его, неторопливо повертел и решительно поставил обратно. Нет, хватит! Необходимую для создания видимости похмелья дозу спиртного он уже принял. Сейчас нужна ясная голова, ведь от этой встречи зависит его будущее. Наконец раздался настойчивый звонок в дверь. Игорь ждал его с восьми утра и всё равно непроизвольно вздрогнул.
- А вот и он! Точнее они, - проворчал Шинский, разглядев в глазок довольно странную пару: высокого брюнета в длинной клетчатой рубашке и чёрных джинсах, с небольшой спортивной сумкой через плечо и симпатичную длинноволосую девчонку с очень серьёзным и немного испуганным выражением лица.
Правда, Зарецкий говорил о посетителе в единственном числе и, возможно, эти двое просто очередные представители второй древнейшей профессии. Он бы не удивился. Труп звезды для представителей жёлтой прессы - всё равно, что падаль для мух - слетаются тучами.
Игорь, поколебавшись секунду, приоткрыл дверь на четверть длины удерживающей её цепочки, и поинтересовался целью визита незнакомцев.
Арбенин показал удостоверение, представив себя и свою юную спутницу как помощников Антона Леонидовича Холмса, и Шинский со вздохом впустил посетителей в небольшую, уютную, богато обставленную двухкомнатную квартиру, которую они с Заряной снимали последние десять месяцев.
Арбенину понадобилось не больше двух минут, чтобы оценить как само жилище, так и его хозяина. Выглядел Шинский неважно: небрит, одет неаккуратно, волосы растрёпаны, под глазами круги, а в радиусе двадцати сантиметров - амбре из устойчивых запахов алкоголя от лучших производителей, что подтверждала почти наполовину пустая бутылка водки на столе. Что ж, пока его образ вполне соответствовал сложившейся ситуации и описанию Зарецкого. Было бы странно увидеть его трезвым и одетым с иголочки.
А квартирка ничего себе! Похоже, девочка неплохо зарабатывала. Интересно, как себя чувствовал жених, зная, что его будущая жена за один концерт получает в десять раз больше, чем он за месяц работы, кстати, в качестве её же телохранителя? Какому мужику такое понравится, если он не жигало, разумеется? Этот вроде на профессионального иждивенца не похож. А нервничает-то как! Впрочем, в его состоянии простительно, если, конечно, дело только в этом.
Ангелину внешний вид Шинского вполне убедил и даже растрогал. Именно так, по её мнению, и должен выглядеть безутешный жених, потерявший смысл жизни, разве что следов непросохших слёз не хватало. Она кинула в его сторону пару искренних глубоко сочувствующих взглядов и, позабыв обо всём, погрузилась в созерцание последнего пристанища любимой певицы.
Девушку интересовало всё: обои, мебель, безделушки на шкафах и комодах, фотографии на стенах, цветы на окнах, марка компьютера и даже названия книг, украшающих полки большого шкафа. Засмотревшись по сторонам, Ангелина запуталась в чём-то звенящем, длинном, разноцветном, струящемся прямо с потолка.
- Это у вас что, внутренняя сигнализация? - Арбенин помог сотруднице выпутаться из сети тоненьких стеклянных трубочек, не забыв одарить её своим фирменным тяжёлым взглядом.
Шинский обернулся и хотел что-то сказать, но девушка его опередила:
- Послушайте, я не собираюсь играть в вашем нелепом спектакле, не зная в чём его смысл! - упрямо повторила помощница. - Я ничего не буду делать вслепую. Откуда мне знать, что это законно и безопасно?
- Значит, ты не доверяешь Антону Прекрасному, с которого часами не сводишь глаз? - насмешливо поддел Май.
Ангелина вспыхнула от столь непрозрачного намёка и поспешила возразить:
- Я не доверяю вам!
- Зря, мы теперь одна команда.
- Тогда расскажите мне всё!
- Рассказывать особенно нечего, просто нужно проверить одно самоубийство.
- Самоубийство Заряны? - тихо уточнила девушка, оглушённая собственным, неестественно участившимся сердцебиением.
- Да. - Арбенин удивлённо вскинул брови, но спрашивать ничего не стал. - Теперь ты довольна? Можно мне, наконец, поработать?
- А что значит проверить самоубийство? Вы хотите сказать, что её могли….
- Стоп, ничего такого я не говорил! Просто любому действию предшествует причина, вот её нам и нужно выяснить. Но если ты и дальше будешь мне мешать и соваться под руку с дурацкими вопросами…
- Не буду! - горячо заверила Скворцова. Она поправила волосы и серьёзно, даже немного торжественно сказала: - Наоборот, обещаю вам во всём помогать, можете на меня рассчитывать.
Май недоверчиво покачал головой:
- Ух, ты, звучит как клятва верности, что, даже огрызаться не будешь?
- Не буду, если перестанете хамить.
- А кто хамит?! Лично я даже слова такого не знаю, - усмехнулся Арбенин.
Он не спеша, подошёл к одному из подъездов нового двадцатиэтажного дома и уверенно набрал код на бронированной двери, она плавно открылась.
- Вперёд, Скворцова, нас ждут великие дела и большие гонорары! Ну, во всяком случае, меня!
Глава 7
Антон удручённо разглядывал предполагаемое местожительство Виктора Товкаленко - коммуналка, к тому же совершенно допотопная. Подобные места почему-то всегда нагоняли на детектива тоску и вызывали смутное чувство вины. Сам он с детства был окружён роскошью и не представлял, как можно жить иначе.
- Надо было сюда Арбенина послать, - вздохнул он, неохотно выбираясь из машины.
Его новенький алый «Бентли» смотрелся здесь совершенно неуместно, как нечто чужеродное. Впрочем, для обитателей этого здания он и был вещью из другого мира.
Нерешительно потоптавшись на пороге, детектив открыл некогда зелёную, а теперь совершенно облупившуюся дверь, и оказался в узком тускло-освещённом коридоре. В лицо сразу пахнуло сыростью, подгоревшей картошкой, неисправной канализацией и ещё целой смесью далеко не изысканных ароматов - ароматов бедности и безысходности. Холмс невольно поморщился и пожалел, что не переоделся во что-нибудь более скромное, подходящее для посещения подобных мест.
Нет, дело было не в брезгливости, хотя и она имела место, просто у людей, живущих в подобных условиях, всё дорогое, но не принадлежащее им, вызывает, как правило, зависть и злобу. А эти чувства отнюдь не способствует спокойной, доверительной беседе, на которую рассчитывал Холмс. С другой стороны, он ведь не знал куда едет.
Скрипнула одна из многочисленных полурассохшихся дверей, выпуская толстого неопрятно одетого мальчишку лет пяти и дородную женщину с фигурой летающей тарелки, несущую огромный таз с мокрым бельём. Увидев Антона, она остановилась, придирчиво оглядела его с ног до головы и сердито спросила:
- Кто вы и как сюда вошли? Что-то я не слышала звонка домофона.
Под этим пристальным недовольным взглядом детектив почувствовал себя неуютно.
- Простите, мне не пришлось звонить - дверь была открыта.
- Опять этот алкоголик не закрыл, - устало проворчала женщина, поставив таз на стол в коридоре. - И всё равно нужно было позвонить. Думаете, если коммуналка - всё можно? А здесь, между прочим, такие же люди живут!
- Простите, не хотел никого обидеть! - виновато пробормотал Холмс. - Я ищу Товкаленко Виктора Петровича.
- Петрович! Ну, надо же! - презрительно фыркнула «летающая тарелка» и, подтолкнув глазеющего на Холмса мальчика к выходу, велела ему идти погулять.
- Судя по вашей реакции, вы с ним знакомы?
- Ещё бы! Десять лет за одним столом - кухня-то общая. Правда, он всё больше под столом валялся, да и здесь в коридоре частенько храпел.
- Э... извините, как вас зовут?
Женщина усмехнулась:
- Ну, если даже он - Виктор Петрович, то я - Анастасия Филипповна! А вы, мужчина, вообще кто? Приходите без приглашения, вопросы странные задаёте, на полицейского вроде не похожи. Документы покажите.
Антон мысленно чертыхнулся, но достал красную корочку.
- Да, конечно, вот моё удостоверение, я частный детектив и хотел бы поговорить с господином Товкаленко. Не подскажите, где его найти?
Анастасия Филипповна залилась неожиданно звонким смехом:
- Ой, не могу, держите меня семеро! Эта пьянь и рвань подзаборная господин?! Ну а я тогда - английская королева!
Антон стоял то, бледнея, то краснея от раздражения в ожидании более вразумительного ответа, а когда его не последовало настойчиво повторил вопрос.
- Да откуда же я знаю, где этого наркомана носит? Он здесь, слава богу, уже месяца два не появлялся. Надеюсь, и дальше не появится! Весьма неприятный тип! А почему вы его ищите? Вас мамаша его наняла?
- Какая мамаша? - не понял детектив.
- Не она? Кто тогда?
- Подождите, Анастасия Филипповна, вы разве никогда не смотрели сериалы про детективов? Задавать вопросы - это моя привилегия. - Антон послал тучной даме одну из своих самых очаровательных улыбок, но она её стойко проигнорировала. - Пожалуйста, расскажите мне о Товкаленко всё что знаете.
Ещё одна ослепительная улыбка и снова мимо. Анастасия Филипповна нахмурилась и направилась к своему белью, проворчав:
- У меня на болтовню времени нет, уж, извините! Вещи надо развесить, ужин приготовить, квартиру убрать. У меня, знаете ли, домработницы нет, помогать некому!
Антон опередил её и достал новенький, черный, туго-набитый бумажник.
- Вы меня не поняли. Я говорил о взаимопомощи: вы поможете мне, а я оплачу вам, скажем, ужин в кафе и можете сегодня не готовить.
Женщина смерила собеседника недоверчивым взглядом и заявила:
- Ужин в кафе стоит дорого, а у меня в семье пять человек.
- Не вопрос, особенно если вы поможете мне осмотреть комнату Виктора Петровича.
Анастасия Филипповна явно колебалась. Не сводя глаз с бумажника, она нервно облизнула пересохшие от волнения губы, и почему-то перейдя на шёпот, сказала:
- Запасные ключи есть у Зои Семёновны, она у нас вместо коменданта, вот только вряд ли отдаст их без повода. Даже не знаю, что ей сказать.
Холмс медленно отсчитал несколько купюр и протянул терзаемой сомнениями даме.
- Вы ведь умная женщина, это сразу видно. Полагаю, найдёте нужные слова.
Анастасия Филипповна, воровато оглядевшись по сторонам, схватила деньги и, отвернувшись, быстро разместила их под платьем на своей пышной груди.
- Хорошо, я скажу ей, что звонила мать этого дебила, пардон, господина и просила принести какую-нибудь вещицу из квартиры.
- Отличная идея. А она здесь раньше жила?
- Да, это же её квартира.
- Тогда где она сейчас?
- Понятия не имею. Года два назад она устроилась домработницей к каким-то богачам, а потом, когда от сына совсем житья не стало, она к ним перебралась. Устроилась, так сказать, с проживанием.
- Давно?
- Месяцев восемь назад.
- А сын?
- К сожалению, остался. Днём пьяный и обкуренный в хлам в коридоре валялся, а по ночам с дружками в квартире кутил. Да так, что несколько раз полицию вызывали. Теперь, слава богу, исчез, так мы тут все не нарадуемся! Подождите здесь, я сейчас.
Женщина, предварительно постучав, скрылась за одной из дверей и буквально через пару минут вернулась, торжествующе помахивая ключом.
Холмс облегчённо вздохнул - возможно, время и деньги потрачены всё же не напрасно. Увы, эта надежда разбилась о серые обшарпанные стены пустой комнатушки. По-другому эти пятнадцать квадратов назвать язык не поворачивался. Из мебели здесь присутствовали лишь потрепанная раскладушка да старый трельяж. Стёкло в единственном окне было разбито. На грязном, покрытом толстым слоем пыли полу валялись промасленные газеты, окурки и пустые бутылки. А на стене, из последних сил цепляясь за единственную ржавую кнопку, висел календарь двухлетней давности с изображением певицы Ирмы. Вот и весь интерьер - никаких зацепок, записок, адресов и паролей.
Антон тяжело вздохнул. Он, конечно, не ожидал, что найдёт здесь телефон Товкаленко, сохранивший текст отправленных эсэмэсок, тем более что, судя по рассказам женщины, тот был просто не в состоянии их набирать, но и на полный тупик тоже не рассчитывал.
- И это всё? - разочарованно спросил детектив.
- Ну да, а вы чего хотели? Он же всё, что только можно было сразу пропил!
- А телефон у него есть? - ещё один глупый вопрос.
Женщина пожала плечами.
- Когда я Витьку видела в последний раз - был, а теперь уже пропил, наверное. Только номер я не знаю, он разве что у его матери есть, кому ещё этот забулдыга нужен?
- А где искать мать вы тоже не знаете?
- Нет.
- А кто знает? У неё были здесь подруги, приятели?
- Была подруга - Верка из пятой квартиры, но она умерла ещё в прошлом году. А так с ней мало кто общался - Витьку боялись, он и трезвый дурной был, а пьяный так вообще зверь зверем!
- Понятно.
Антон ещё раз внимательно осмотрел помещение и неторопливо вышел в коридор.
- А что с ним случилось, с Витькой-то? Он хоть жив? - без каких либо признаков тревоги, скорее просто из любопытства спросила женщина.
- Не знаю, - честно признался детектив, - я надеялся получить от него кое-какую информацию, но не вышло. Кстати, вот моя визитка, если он вдруг появится, сообщите мне, пожалуйста.
- Хорошо, сообщу.
- Что ж, до свидания и спасибо за помощь, Анастасия Филипповна. Кстати, имя у вас красивое - литературное, знаете, у Достоевского была такая героиня.
Анастасия Филипповна горько усмехнулась.
- Конечно, знаю. Думаете, если я в такой дыре живу «Идиота» не читала? Я, между прочим, в МГУ училась, журналисткой мечтала стать, а потом ушла на втором курсе в академический отпуск, по семейным обстоятельствам, да так больше и не вышла - не судьба!
Тяжело вздохнув, женщина взяла таз с бельём и скрылась в своей комнате.
Антон проводил её задумчивым взглядом, чувствуя, как в душе зреет и поднимается росток тягучей тёмной жалости. Усилием воли детектив поспешил его раздавить, вспомнив одно из напутствий отца: «никогда никого не жалей, сын, это оскорбляет и унижает. Запомни, люди способны простить друг другу многое, но только не жалость!»
***
Игорь Шинский нервно расхаживал по комнате, нетерпеливо поглядывая на часы. Он не любил ждать. Не любил и не умел, а уж когда предстоящее событие не обещало ничего кроме проблем, как сейчас, ожидание становилось просто невыносимым.
- Ну, где же он?! Скорее бы уже со всем этим разделаться! - думал парень, продолжая гипнотизировать взглядом стрелки часов.
Зарецкий предупредил, что сегодня придёт частный детектив или его помощник, но пока ни того, ни другого не было и Игорь нервничал.
Он основательно подготовился к беседе: собрался с мыслями и хорошо продумал последовательность своего рассказа, чтобы ненавязчиво подвести слушателя к нужному логическому выводу. Только бы всё прошло гладко! Только бы не проколоться! Этот Холмс, говорят, в своём деле дока. А что будет, если он всё узнает?! Нет! Этого ни в коем случае нельзя допустить, ведь тогда у него, у Игоря, будут очень большие проблемы!
- Стоп! - усилием воли парень остановил внутренний диалог и, глубоко вздохнув, попытался собраться с мыслями.
Хватит паниковать, от этого только хуже. Всё продумано и никаких если быть не должно и не будет! Только скорее бы он уже пришёл, а то мысли снова начинают путаться.
Игорь поискал взглядом свой наполовину пустой стакан, взял его, неторопливо повертел и решительно поставил обратно. Нет, хватит! Необходимую для создания видимости похмелья дозу спиртного он уже принял. Сейчас нужна ясная голова, ведь от этой встречи зависит его будущее. Наконец раздался настойчивый звонок в дверь. Игорь ждал его с восьми утра и всё равно непроизвольно вздрогнул.
- А вот и он! Точнее они, - проворчал Шинский, разглядев в глазок довольно странную пару: высокого брюнета в длинной клетчатой рубашке и чёрных джинсах, с небольшой спортивной сумкой через плечо и симпатичную длинноволосую девчонку с очень серьёзным и немного испуганным выражением лица.
Правда, Зарецкий говорил о посетителе в единственном числе и, возможно, эти двое просто очередные представители второй древнейшей профессии. Он бы не удивился. Труп звезды для представителей жёлтой прессы - всё равно, что падаль для мух - слетаются тучами.
Игорь, поколебавшись секунду, приоткрыл дверь на четверть длины удерживающей её цепочки, и поинтересовался целью визита незнакомцев.
Арбенин показал удостоверение, представив себя и свою юную спутницу как помощников Антона Леонидовича Холмса, и Шинский со вздохом впустил посетителей в небольшую, уютную, богато обставленную двухкомнатную квартиру, которую они с Заряной снимали последние десять месяцев.
Арбенину понадобилось не больше двух минут, чтобы оценить как само жилище, так и его хозяина. Выглядел Шинский неважно: небрит, одет неаккуратно, волосы растрёпаны, под глазами круги, а в радиусе двадцати сантиметров - амбре из устойчивых запахов алкоголя от лучших производителей, что подтверждала почти наполовину пустая бутылка водки на столе. Что ж, пока его образ вполне соответствовал сложившейся ситуации и описанию Зарецкого. Было бы странно увидеть его трезвым и одетым с иголочки.
А квартирка ничего себе! Похоже, девочка неплохо зарабатывала. Интересно, как себя чувствовал жених, зная, что его будущая жена за один концерт получает в десять раз больше, чем он за месяц работы, кстати, в качестве её же телохранителя? Какому мужику такое понравится, если он не жигало, разумеется? Этот вроде на профессионального иждивенца не похож. А нервничает-то как! Впрочем, в его состоянии простительно, если, конечно, дело только в этом.
Ангелину внешний вид Шинского вполне убедил и даже растрогал. Именно так, по её мнению, и должен выглядеть безутешный жених, потерявший смысл жизни, разве что следов непросохших слёз не хватало. Она кинула в его сторону пару искренних глубоко сочувствующих взглядов и, позабыв обо всём, погрузилась в созерцание последнего пристанища любимой певицы.
Девушку интересовало всё: обои, мебель, безделушки на шкафах и комодах, фотографии на стенах, цветы на окнах, марка компьютера и даже названия книг, украшающих полки большого шкафа. Засмотревшись по сторонам, Ангелина запуталась в чём-то звенящем, длинном, разноцветном, струящемся прямо с потолка.
- Это у вас что, внутренняя сигнализация? - Арбенин помог сотруднице выпутаться из сети тоненьких стеклянных трубочек, не забыв одарить её своим фирменным тяжёлым взглядом.
Шинский обернулся и хотел что-то сказать, но девушка его опередила:
