Пролог
Лондон. 1860 год
В ту темную зимнюю ночь метель не прекращалась. Холодный ветер стучался в окна и ревел, точно разъярённый бык. Люди кутались в пальто и шарфы. Во многих домах горел свет. На улицах иногда пахло супом или куриной похлебкой, все зависло от ветра. Да, он носился по улицам и часто заглядывал в подворотни. Именно там, среди мусора, холода и ненужной ветоши обитали люди, которые считались отбросами общества. А именно нищие бродяги. Они как могли разжигали огонь, чтобы немного погреться и порой делились едой с теми, кому повезло меньше.
– Нора, ты почему не в ночлежке? – гаркнул на ухо полноватой женщине сморщенный и тщедушный старик.
– Там уже и мест свободных не осталось, – ответила Нора.
– Не может быть, – возмутилась рыжеволосая старушка в замусоленном чепце. – У них всегда найдется уголок, уж я-то знаю.
– Тесс верно говорит, – кивнул тщедушный старик, которого все называли большой Сэм.
– Может и есть местечко, – пожала плечами Нора. – Однако у меня нет даже монетки, чтобы оплатить его.
Вся разношёрстная компания из десяти человек одновременно заголосила. Разобрать чьи-то слова было трудно, поэтому Нора лишь покачала головой и снова отправилась в ночлежку. Большой Сэм уверял, что там денег не берут, но могут за свежий хлеб найти теплый угол. Ночь обещала быть холодной, поэтому нестерпимо хотелось где-нибудь погреться, да и просто лечь на что-то более мягкое чем газеты и старое тряпье.
– Помогите, – кто-то вскрикнул за спиной.
Нора обернулась и увидела бездомного мальчишку, что склонился над замотанной в платок женщиной. Одета она была просто, хоть и бедно, но довольно опрятно. Из-под платка виднелись медные пряди блестящих волос.
«Видимо бывшая проститутка» – подумала Нора и ускорила шаг.
Люди вокруг них уже столпились, поэтому ей пришлось буквально продираться через толпу. Мальчишка тряс женщину за руку и размазывал слезы по чумазому лицу.
– Это твоя мать? – поинтересовалась у него Нора.
– Нет. Мы просто вместе просили милостыню. Немного поговорили, а потом она упала. И я очень испугался.
– Как давно вы были вместе?
– Да почти весь день, – шмыгнул носом мальчишка.
– Она что-нибудь ела?
– У нее были пирожки утром. Но в обед я проголодался, и она мне все отдала. Все до крошки.
– Пьяница, – прошипела старушка в дорогом пальто с меховым воротником.
– У нее просто голодный обморок.
– Правда? –изумленно распахнул глаза мальчишка. – Получается, что это моя вина. Надо было с ней поделиться пирожками…
– Забудь об этом, – вздохнула Нора, нащупав пульс у незнакомки с медными волосами. – Что ты о ней знаешь?
– Немного. Ее зовут Эстер. Она не замужем. Жених ее выгнал. Родственников в городе нет.
– Надо ее в тюрьму посадить, – фыркнул джентльмен с седыми усами.
– Ты давай-ка разгони толпу, – шепнула ему Нора. – А я пока позабочусь о ней.
– Благодарю вас!
Мальчишка вскочил на ноги и за пару минут всех разогнал. Люди расходились неохотно. Всем хотелось посмотреть, что же стало с женщиной в платке. Кто-то был уверен, что она пьяна, а остальные что непременно больна чем-то неизлечимым.
– Давай знакомиться. Меня зовут Нора. А тебя?
– Мэтью, миссис.
– Вообще-то, я мисс.
– О, простите, – побледнел Мэтью. – Не хотел вас обидеть.
– Давай мы ее немного приподнимем, и я дам ей попить воды.
– Настоящей воды, мисс? Не растопленный снег?
– Да, Мэтью. Есть у меня буквально пара глотков, но ей должно хватить.
– Верно. Хотя ей бы сейчас поесть.
– Не волнуйся, я вас покормлю, – заглянула ему в лицо Нора.
Вдвоем они кое-как посадили Эстер, хотя она все никак не хотела опираться о каменную стену. Попытавшись развязать платок Нора поймала испуганный взгляд мальчика и остановилась.
– В чем дело?
– Эстер его никогда не снимает.
– Почему?
– Я точно не знаю, – протянул Мэтью. – Кажется он словно бы защищает ее.
Нора кивнула, а затем полезла в свою сумку. Она достала флягу с водой и приложила к губам Эстер. Та тотчас дернулась и медленно открыла глаза.
– Где я? – она с трудом разлепила сухие губы.
– Пока на улице, – ответила Нора, помогая ей утолить жажду.
Воды оказалось чуть больше, чем она думала. Как только фляга опустела, Нора протянула им по кусочку хлеба. Запах от него шел просто изумительный. Явно свежая выпечка. Какая роскошь.
– Благодарю вас, мисс, – обрадовался Мэтью и схватил ручонками предложенную еду.
– Кто вы? – спросила Эстер не сводя тусклого взгляда с полноватой и улыбчивой женщины.
– Ее зовут Нора.
– Верно, – подтвердила та. – Я просто шла по улице и услышала крики мальчика. Не смола пройти мимо…
– Вы просто ангел, – выдавила из себя Эстер. – Но фляжку лучше сжечь.
– Почему?
– Я больна. Поэтому вы ко мне лучше не прикасайтесь.
Нора молча кивнула. Эстер принялась жевать хлеб. Белый, пышный и очень вкусный.
– Куда же вы шли, мисс? – осмелился задать вопрос Мэтью.
– В ночлежку. Мне сказали, что у них непременно есть место, надо только правильно попросить.
– И вы несли хлеб именно туда, – догадалась Эстер и в ее глазах блеснули слезы. – А теперь, из-за нас вы не найдете кров на ночь.
– Не переживайте так. Мы что-то придумаем.
– Так у Эстер непременно найдется нечто интересное, – подсказал Мэтью.
– Надо же, – удивилась Нора.
– Мэтт, принеси мою корзину, – попросила Эстер.
Мальчишка вскочил на ноги и вскоре вернулся с большой и тяжелой корзиной. Нора удивленно вскинула брови, когда Эстер выудила из корзины деревянную расческу. Красивую и почти новую.
До ночлежки они добрались втроем. Нора помогала Эстер идти всю дорогу и вскоре сама немного устала. К тому же в животе у нее было пусто. Мэтью бежал впереди, стараясь угодить старшим женщинам. Он просто не мог поверить в то, что у него будет теплая постель и возможно наваристая похлебка. Шли они довольно долго, но все потому что сильный ветер пытался не раз сбить их с ног, а мокрый снег мешал видеть окружающий мир. Эстер сильно ослабла, поэтому часто останавливалась.
– Ты как? – подошла к ней Нора. – Можешь идти?
– Да, да. Немного только постоять надо.
– У нее голова кружится, – подсказал Мэтт. – Так что надо торопиться.
– Ты ошибаешься, – нахмурилась Эстер. – У меня просто тяжелая корзина.
Мальчишка отвернулся, явно не желая слушать ложь. Он знал, что Эстер мало собрала в тот день своих побрякушек, как он их часто называл. А на самом деле в корзине порой попадались настоящие сокровища.
– Еще немного, – шепнула Нора, подхватив полупустую корзину.
– Мэтт, не убегай далеко, – попросила Эстер, но тот уже отвлекся на джентльмена в цилиндре.
Его черное пальто и белый шарф казались чем-то сказочным, почти нереальным. Едва он прошел мимо, как все ощутили аромат его сигары.
– Вы его видели? – подскочил к ним Мэтью.
– Да, – улыбнулась Нора. – Богатый господин.
– А как от него пахло! И цилиндр хороший. Вот когда я вырасту, то у меня тоже будет дорогая одежда и такой же головной убор.
Мальчишка важно прошелся, всячески стараясь изобразить джентльмена и одновременно высмеивая его чопорность. Когда же они добрались до ночлежки, то им долго не хотели открывать. Минут через двадцать дверь все-таки приоткрылась и на пороге возникла женщина с серыми волосами в которой уже блестела седина. Лицо ее больше напоминало помидор, так сильно оно раскраснелось. Судя по всему, причиной ее излишнего румянца было вино, что она выпила совсем недавно.
– Нора, – протянула женщина с серыми волосами. – Ты что-то поздно сегодня. Уже не осталось свободных мест.
– Совсем? – изобразила удивление Нора.
– Я же говорю, все занято.
– А если так…
Нора протянула ей красивую и почти целую расческу. Женщина вцепилась в нее как-то слишком страстно. Словно бы та была усыпана драгоценными камнями или вырезана из слоновой кости.
– Ого! – удивилась женщина с серыми волосами. – Украла что ли?
– Обижаете, я ее нашла, – обернулась Эстер.
– А это кто?
– Они со мной, – спрятав расческу за спину, произнесла Нора. – Но если ты нас впустишь, то точно не пожалеешь.
– Для тебя место найду, – прищурилась женщина с серыми волосами. – А их я и знать не знаю.
– Нужно помочь. Пожалуйста, Джоанна. Всем известно, как ты добра, хоть и хочешь казаться иной…
– Все-то ты знаешь, Нора, – хмыкнула Джоанна, поправив свои серые волосы.
– Они тоже могут пройти?
– Нет. Пусть тут посидят.
– Я замерз, – пробормотал Мэтью, дернув Эстер за рукав. – Какой у нас план?
– Он чей? – напряглась Джоанна, смерив строгим взглядом двух женщин.
– Это мой друг, – сообщила Эстер, пошатнувшись.
Нора и Мэтт успели вовремя ее подпереть с двух сторон, чтобы она не упала.
– Ладно, не разыгрывайте спектакль. И так понятно, что ы замерзли и проголодались.
– Значит, нам можно войти? – с надеждой спросила Нора.
– Она пусть тоже проходит, а мальчишку уложим на полу.
– О, мэм, вы так добры, – галантно поклонился Мэтью. – Благодарю вас.
– Вы идите, а я лучше на улице побуду, – пробормотала Эстер, попятившись назад.
– Она больная что ли? – Джоанна выглядела сердитой.
– Нет, просто у нее почти не осталось сил, – пояснила Нора.
Они вошли в теплое помещение и сразу повеселели. Мэтт бросился помогать Джоанне готовить для них спальные места, а Нора отправилась разузнать насчет похлебки. Есть хотелось все сильнее.
– А ты чего сидишь, белоручка? – усмехнулась Джоанна, заметив замотанную в платок Эстер возле мешков с разным тряпьем.
– Немного устала, простите, – смутилась та, но подняться у нее сил не было.
– Сиди уже. Вид у тебя измученный. Почему я тебя ни разу здесь не видела?
– Потому что мы ночуем на улице, – выпалил Мэтью, приняв на себя важный вид. – Эстер больна…
– Что у тебя? Простуда? Или что-то посерьезней? Мне здесь больные не нужны.
– Прогоните меня, – расплакалась от бессилия Эстер. – Иначе случится беда.
Нора позвала Мэтта, и тот сразу убежал. Запахло едой. Джоанна проводила мальчишку взглядом, а потом наклонилась над этой загадочной женщиной:
– Ты случайно не беременна?
– Нет, мисс.
– Уже хорошо. А то с младенцами тут не любят. Шумно от них.
– Мне лучше уйти, – попыталась встать Эстер, но у нее задрожали ноги, и она снова села на мешки возле стены.
– Поешь немного, а дальше решим. Что с тобой?
Джоанна поймала ее за руку и тотчас побледнела. Запястья молодой женщины были покрыты язвами.
– Я принесу вам беду.
– Сиди тихо. Неужели это болезнь святого Лазаря?
– О чем вы говорите? – разволновалась Нора.
– Похоже, что твоя подруга серьезно больна, – насупилась Джоанна. – Но выгнать ее на улицу я все равно не смогу…
– Я не останусь здесь без Эстер, – чуть не плача произнес Мэтт.
Джоанна знаком показала им отойти подальше, а сама снова взглянула на язвы Эстер. Потом и к платку потянулась. Лицо полностью ей не удалось увидеть, а вот заметить, что почти вся кожа на шее в плачевном состоянии получилось.
– Если позволите, я уйду на рассвете, – еле слышно произнесла Эстер.
– Сначала поешь. Я постелю тебе в другом месте, но ты будешь в тепле, так что не волнуйся. А то вдруг ты и правда, можешь кого-то разразить.
– Благодарю вас…
Джоанна сказала Норе, что отведет Эстер в другое место. Потом она взяла и для нее немного еды. После чего они вновь вышли на улицу, прошли несколько минут между домами и очутились в небольшом чуланчике без окон. Зато там было тепло. Джоанна проследила, чтобы она съела похлебку, а затем сказала, что вернется утром. Эстер впервые за ту долгую зиму спала в сухом и теплом месте, имела крышу над головой. Едва еда закончилась, как Джоанна ушла, и она осталась одна. Легла на матрас, что был набит сеном, укрылась какой-то дерюгой и почти сразу заснула. Глаза она открыла рано. Схватила корзину и отправилась на свою работу, а по дороге спешила навестить свой тайник, чтобы отблагодарить Джоанну.
– Вы не ушиблись? – мужской голос прозвучал совсем близко.
– Что? – Эстер сверкнула одним глазом, что едва выглядывал из платка.
– Мы случайно столкнулись, и кажется, я вас задел. Простите.
– Ступайте своей дорогой.
– Погодите. Я видел вас прежде.
– Нет, это ошибка.
Мужчина попытался поймать ее за локоть или край платья, но Эстер просто выскользнула и побежала вперед. А тот человек так и застыл на месте, не веря собственным глазам. Он был готов поклясться, чем угодно, что видел некогда знаменитую натурщицу Эстер Рид. Но что с ней случилось? Почему она так странно выглядит? Больше напоминает бродяжку.
Глава 1. Ослепительная красавица
Десять лет назад
На своей первой лондонской выставке Альберт Хант волновался и даже боялся выйти в зал, чтобы не испытать глубокого разочарования. Он почему-то был уверен, что к нему никто не придет и продать хотя бы пару картин будет практически невозможно. Друзья уверяли, что он ошибается, поэтому и настояли на выставке в одном из лучших выставочных залов города.
– Берти, не будь таким пессимистом, – покачал головой друг детства Роджер Смит. – У тебя отличные картины. А ты дрожишь здесь, как испуганный мальчишка, что спрятался от собственной тени.
– Умеешь ты поддержать, конечно, – скривился Альберт.
– Но все так и есть.
– Я с ним полностью согласен, – послышался голос его коллеги Чарльза Фостера. – Ты загнал себя в рамки, а сам даже не представляешь, как важно людям увидеть твои работы.
– Считаете, что у меня есть шанс?
Роджер и Чарльз переглянулись.
– Разумеется, – улыбнулся Роджер Смит. – Просто выйди в зал и сам во всем убедись…
– В чем? – Альберт шагал из угла в угол, не в силах успокоиться. – В том, что я совершенно ничему не научился?
– Идем же, – хлопнул его по плечу Чарльз. – Тебя ждут.
Альберт Хант человек по натуре стеснительный и скромный, никогда не мечтал становиться художником. На самом деле он несколько лет проработал учителем в Ливерпуле, прежде чем осознал, что может сносно рисовать. Тогда-то он и отправился в художественную студию к одному мастеру, где познакомился с Чарльзом Фостером. Альберт или как его называли друзья Берти, внешне тоже был вполне обычным и почти не примечательным человеком. Светло-русые волосы, темно-синие глаза, светлая кожа, прямой нос, высокий лоб и средний рост. Черты лица он имел правильные и довольно мягкие, поэтому многие дамы считали его приятным. Но если он пребывал в хорошем настроении или просто улыбался, то лицо его преображалось настолько, что в него можно было влюбиться без особого труда. Чарльз Фостер являлся полной противоположностью. Высокий, худощавый, брюнет с резким профилем и тонкими губами. Карие глаза смотрели часто исподлобья, поэтому его опасались и даже боялись коллеги по цеху. Роджер Смит работал доктором, имел приятную внешность и добрый нрав. От природы шатен, он с детства страдал слабым здоровьем и поэтому много времени уделял занятием спортом. Серо-голубые глаза, проницательный взгляд и мягкий, немного убаюкивающий голос.
– Мне почти тридцать лет. И это первая выставка…
– И что? – повернулся к нему Роджер. – Думаешь, что если она не вызовет восторг у публики ты бросишь писать картины?
– Придется. А иначе зачем это все?
– Только себя не обманывай, Берти, – усмехнулся Чарльз, открывая перед ним дверь. – Вперед.
