Только заметил, что там, где не примешь сам, заставит жизнь, вот только методы у нее будут иные.
Тогда Карин лишь поблагодарил за одно, постаравшись забыть про другое, но… прав оказался старший Йорг. Сценарий происходящих событий, который вырисовывался у него, требовал жертв. Одну он уже взял, но Карин догадывался, что та не будет последней.
Свонг едва заметно кивнул, словно мысленно соглашаясь с ним. Впрочем, скорее всего тот тоже сейчас принимал решения. Лора, Мария, Карин... Карин, Мария, Лора...
Усмехнулись они практически одновременно. Был у них когда-то разговор... Если невозможно расставить приоритеты, нужно отрабатывать по максимуму.
Трудно, но когда речь шла о живых...
Дваржек все еще думал, Карин предпочел ему не мешать, перескочив на воспоминания.
Элена встретила их одна – Максима вызвали в госпиталь сразу после взрывов в космопорту. К их появлению известий от него все еще не было. Сидела в малой гостиной, забравшись с ногами на диван и закутавшись в шаль. В темноте и… тишине.
Когда они ввалились – Лору и Зои пришлось нести на руках, настолько они вымотались, медленно поднялась, подошла к Марии, провела ладонью по лицу и… отступила в сторону, давая им возможности пройти в комнату.
Потом, ни словом не обмолвившись об отсутствии еще одной своей дочери, вместе с Вари Мареску уложила девочек, без малейших эмоций выслушала слегка подкорректированный рассказ Карина о последних событиях. О базе погранцов он не упомянул.
Наверное, так было легче. Пока слова не сказаны...
- Главное? – Дваржек вновь начал с вопроса. Продолжил, как только Карин посмотрел на него. – В медицинской части анкеты в графе «ментальная сопротивляемость», стояло значение не выше девяти.
- Средний и ниже среднего, - скривился Лаэрт. – А у того, который на Приам?
- Двенадцать...
- Запомнил? – вроде как удивился Свонг.
- Мои первые контракты на этой должности, - нахмурился Дваржек. Смутило его явно не прозвучавшее в вопросе Лаэрта недоверие, а собственное прошлое. - Проверял и перепроверял.
- У Марии тоже двенадцать, - вскользь заметил Карин, не рассчитывая, что Вацлав не учел и этого момента.
Оказался прав:
- Но у тех не было сестры, которой бы ранее интересовался жрец. Да и навигатором эр четвертого никто из них тоже не значился.
- Взрывы, беспорядки... Для простой провокации слишком сложно даже для самаринян, тут должна быть цель, чтобы оправдать подобный масштаб, - опять подал голос Свонг. - Считаешь, будут вывозить? – Обращался он к Дваржеку, но наблюдал за Карином.
- Нагло, но возможных вариантов немного, чтобы исключить и этот, - не стал спорить Вацлав и, словно на что-то решившись, вытащил из разъема комма слот. – Есть у меня приятель, местный журналист из тех, кого называют акулами. Оставил на хранение, попросив не совать нос, если не прижмет.
Что ж, Карин был с ним согласен...
Прижало.
Я все чаще вспоминала Штанмар. Сходства никакого, но ассоциации...
- Не спишь?
По настоянию Карина и Вацлава, которые были единодушны в этом вопросе, мы устроились в большой гостиной. Дваржек и Свонг перенесли в комнату еще один диван и тахту, сдвинув все это в ряд, чтобы места хватило всем.
- Думаю, - так же шепотом ответила я маме. Устроилась она между мной и Лорой. Госпожа Вари и Зои легли с другого края импровизированного ложа.
- Пойдем на кухню, - тут же попросила… приказала мама, не оставив шансов отказаться. Да и стоило ли? Все разговоры мы по настоянию мужчин оставили на «после отдыха», но я не сомневалась, что было основной причиной подобной заботы: они собирались сначала сами разобраться в происходящем. Насколько это было возможно.
Отвечать я не стала, осторожно выбралась из-под одеяла, опустив ноги, нащупала домашние туфли. На улице хоть и рассвело, но плотные шторы не пропускали свет внутрь. Поднявшись, направилась ко второй двери из гостиной – о ней никто кроме домочадцев не знал. Панели идеально подходили друг к другу, в сплошном рисунке тканных обоев не разберешь.
Спать мы легли одетыми – еще одно решение Карина, который без малейшего противодействия со стороны Вацлава или Лаэрта взял старшинство на себя. При других обстоятельствах я бы радовалась – мой будущий муж от ответственности не отказывался, но в этой ситуации добавляло ненужных сейчас мыслей. Об отце, Алине и… Лете, которых не было вместе с нами.
Едва слышимое дыхание мамы догнало меня уже у самой двери. Двигалась она совершенно бесшумно, зная свой дом, как саму себя.
В коридоре, в который мы вышли, было чуть светлее – тонкая линия ночного освещения хотя бы намечала контуры помещения. Пока, молча, добирались до кухни, не отпускало ощущение, что все вокруг застыло в том же напряжении, в котором пребывала и я сама. Впрочем, для подобных выводов были все основания – в последний раз на таком уровне защита поднималась в первый год после окончания военного конфликта с Самаринией. Голодно тогда было. Отцу, как врачу, полагался повышенный продуктовый паек, но и его не хватало, чтобы не думать о еде.
- Заварить глост?
Из реальности я не выпадала – не в тех обстоятельствах, в которых мы оказались, расслабляться, уходя в воспоминания, но мамин вопрос стал неожиданностью. Я была уверена, что начнет она с другого.
- Давай, - кивнула я, радуясь пусть маленькой, но отсрочке.
Присела на стул в углу у окна... Когда-то я верила, что кухня – самое надежное место в доме. Давно уже так не считала, но… внутреннее ощущение осталось.
- Это – война? – неожиданно обернулась она ко мне. Кружку с дымящим напитком (автомат стоял уже заправленный, оставалось лишь нажать кнопку) держала в руках, но… вряд ли сама это осознавала.
- Не знаю, - качнула я головой. – Очень надеюсь, что – нет.
- Тогда тоже так начиналось... – сглотнув, прошептала она. Я опасалась слез – утешать не умела, но мама сдержалась. - Никто ничего не знал.
- Тогда на дальней орбите не висела пограничная база, - мягко поправила я, стараясь, чтобы прозвучало убедительно. – Да и средства контроля...
- Мария, - оборвала она меня, в одно мгновение вернув себе самообладание, - не надо со мной так. Я – справлюсь.
- Знаю, - поднялась я, подошла к ней. Забрав кружку, отставила ее в сторону. – Но это не значит, что я не должна о тебе заботиться.
Улыбка была едва заметной, лишь чуть дернулись уголки губ.
- У вас с Карином будут красивые дети, - вздохнула она, но тут же сменила тон: - Рассказывай!
Ох, мама, мама... И не развести руками, говоря, что и рассказывать-то нечего, и не обойтись обтекаемыми фразами, не обманув, но и не произнеся всей правды.
Взъерошив волосы – не столько слабость, сколько возможность собраться с мыслями, начала, стараясь не тушеваться под ее нетерпеливым взглядом:
- Если коротко, то взлетели антигравы в космопорту. Потом был взрыв в районе наземной базы погранцов. Что именно – не понять, но, похоже, шло каскадом. Когда возвращались, без энергоподдержки оказался весь новый город. Транспорт стоит, много аварий. На улицах неспокойно. Пока добирались до дома, несколько раз натыкались на драки.
Получилось и, правда, коротко, но за каждой фразой стояли напряженные минуты, ужас в глазах Лоры и Зои, какая-то обреченность во взгляде Вари и мрачная упертость на лицах Вацлава, Лаэрта и Карина, которую они пытались скрыть подобием невозмутимости. Вот только получалось у них не так хорошо, чтобы этого старания не заметить.
Встреча с Алином не только добавила нам дополнительных забот в виде Вари и Зои, но и предоставила возможность, как можно скорее покинуть зону коспоморта, к которой относился район небоскреба Шалона. Поздний вечер, транспортные эшелоны, кроме аварийных, разгружены. Единственное «но» - невнятное ведение диспетчерами, но и тут стоило вспомнить добрым словом Мареску, в системе управления его машиной использовался спецкод, благодаря которому мы получали приоритет при движении.
Все закончилось при подлете к деловой части города. Пространственная разметка уровней погасла в одну секунду, перестав «семафорить» на всех частотах.
Карин сориентировался мгновенно, тут же «уйдя» в слепой режим и ориентируясь лишь по отметкам собственных сканеров. Всполохи возникали неожиданно, отдаваясь противным звуком настройки оповещения о возможном столкновении. Зои вскрикивала, Лора только сильнее зажимала ладонью рот, молчание Вари напоминала скорее бесчувственность, чем спокойствие.
Но это я отмечала машинально, привыкнув абстрагироваться от всего, что мешало делать свою работу. Сидя рядом с Йоргом, коротко и четко отдавала команды, помогая ориентироваться в незнакомом ему городе.
- Отца вызвали по черному коду.
Голос мамы прозвучал глухо, я же с трудом сдержалась, чтобы не произнести что-нибудь… соответствующее сказанному. Черный код… массовые жертвы.
- Мама...
- Не надо, Мария, - перебила она меня, догадавшись, о чем я хотела сказать. – Я – мать, я знаю, что Лета – жива. Понимаю, что в это трудно поверить... – Схватив кружку со стола, она судорожно сделала глоток... Слеза скатилась по щеке, смешавшись на губе с темно-вишневым следом...
Хотелось ей помочь, признав, что не допускаю мысли о смерти сестры, но в этой боли каждая из нас был сама по себе. Принимать или не принимать... Я – не приняла, но поддерживать в ней надежду не имела права, разочарование могло быть слишком тяжелым. Пусть уж будет так, как есть… с шансом на радость.
- Хорошо, - кивнула я, стараясь не замечать, как чуть подрагивает ее рука, - но ведь ты звала меня не за этим.
- Не за этим, - тут же подобралась она. Куда только делась потерявшаяся на миг женщина, не знающая, как ей существовать дальше.
Еще одно откровение! Мама всегда оставалась в тени отца, предпочитая роль хранительницы домашнего очага. Теперь же в ее взгляде было то, что я неожиданно для себя заметила в самаринянских богинях в парке у Большого Дома. Мужество, присущее воинам.
- Ты вместе с Лорой должна покинуть этот дом, - жестко и безапелляционно заявила она, словно подтверждая мелькнувшую у меня мысль. – Будет лучше, если вы переберетесь к Катарине.
- Но ведь вы с ней... – удивленно вскинулась я, вспомнив давнюю ссору двух двоюродных сестер. Произошло это, когда я собиралась подписывать свой первый контракт. Еще здесь, в Союзе... Почти десять стандартов назад...
С тех пор они, насколько я знала, ни разу не общались.
- Это не имеет значения, - твердо заявила она, ничуть не сомневаясь в сказанном. – Катарина вас примет, наши с ней проблемы касаются только нас двоих.
- Знаешь, мама, - забрала я у нее кружку – та начала меня нервировать, и отставила на стол, - тебе не кажется, что ты чего-то не договариваешь?
- Не договариваю, - не стала спорить она со мной. Я еще думала, что бы ей ответить на подобное заявление, как она продолжила: - Недалеко от ее дома наземная ветка, ведет к ремонтным ангарам, где работает Стефан.
- Атмосферные катера, - задумчиво протянула я.
Чем дальше, тем больше мне нравилась эта идея. Если все наши страхи лишь плод мрачного воображения, просто отдохнем, если – нет, появится простор для решений. Насколько я помнила, прежде чем отправить машину заказчику, ее около декады облетывали. Было время, я частенько бывала у тети, при первой возможности напрашиваясь к ней в гости... Сектор полетов находился недалеко, в воздухе постоянно стоял гул. Взлет, посадка, виражи на самой грани... Не столько необходимость, сколько кураж пилотов, у которых не было иной возможности испытать экстрим.
Но сейчас важнее было другое.
Подняв взгляд на маму, попросила, надеясь, что не придется доказывать, насколько важной для меня может оказаться эта информация:
- Давай попробуем сначала?
- Было бы неплохо, - раздалось спокойно от двери.
Ни я, ни она не заметили, когда Карин появился на кухне.
- Извини, - вздохнула я, не испытывая ни намека на раскаяние, скорее, поминая себя не самыми ласковыми словами. Не заметить, как привычная обстановка разъедает собранность... Спец.подготовку я не проходила, лишь инструктаж перед посадкой на Штанмар, но для понимания, что в подобных ситуациях мелочей не бывает, хватило и его. Одно мгновение… чтобы погибнуть самому, а то и еще кого-нибудь потянуть за собой.
Похоже, мой жених тоже помнил об этом:
- А если бы это был не я, а какой-нибудь отморозок вроде тех, кого мы видели ночью? – подозрительно ласково поинтересовался Карин, продолжая стоять, вальяжно прислонившись к стене у самой двери. – А если бы, пока вы здесь мило беседовали, эти твари напали на остальных?
- Карин… - перебила я жениха, взглядом показывая на маму. Он был прав, но… я слишком хорошо знала своих родителей, чтобы не понять – наш разговор не был блажью. За чисто материнским желанием уберечь нас с Лорой от возможных проблем скрывалось еще что-то, и вот оно-то не давало ей покоя, разрушая привычный мне образ.
Увы, с попыткой образумить жениха я опоздала:
- Он прав, - вздохнула мама, не дав договорить и мне. – Извините, Карин, - продолжила она, подходя к Йоргу, - это я понадеялась на систему защиты, забыв, о чем меня всегда предупреждал Максим. Мы вернемся в гостиную...
- Вам придется пойти со мной и рассказать все, что вам известно. – Йорг был вежлив, но… подобной непреклонности я в его голосе раньше не слышала.
- Мне бы не хотелось… - мама сделала, тем не менее, попытку возразить.
Не получилось...
- Элена, - Карин взял маму за руки. Выполнив ее просьбу, он практически сразу опустил безликое «госпожа», называя будущую тещу просто по имени, а вот с отцом продолжал держать некоторую дистанцию, словно подчеркивая его старшинство в этом доме, - поверьте, это не тот случай, когда стоит молчать. Я бы очень не хотел, чтобы вам когда-нибудь пришлось корить себя за недомолвки.
Змей... В каждом из амплуа, которые Карин демонстрировал, он был настолько хорош, что мне уже не раз приходилось задумываться, а какой же из них он – настоящий.
Или… мысль была проста и понятна: он и был такой… разный.
Мама дернулась, пытаясь выдернуть ладонь, но тут же обмякла, словно смирившись с неизбежным.
- Хорошо, - глухо, как если бы болью сбило дыхание, прошептала она. – Катарина была права, рано или поздно...
В гостиную мы не вернулись, сразу отправились в кабинет, в котором обосновались мужчины.
Карин, Вацлав, Лаэрт... Их было трое, как и нас, сестер. То ли подарок судьбы, то ли… игра, в которой каждый шаг мог оказаться неверным.
Когда мы вошли, Дваржек, о чем-то тихо беседовавший с Лаэртом, тут же оборвал диалог. Отойдя от Свонга, развернул кресло, стоявшее рядом со столом, предлагая маме присесть. Я хотела пристроиться на подлокотнике, чтобы находиться рядом, но она категорично качнула головой, взглядом показав на стул у противоположной стены.
Еще одна подсказка, от которой внутри все сжималось нехорошим предчувствием. Она чувствовала свою вину… передо мной.
Но только ли?!
Разговор не клеился. Мама молчала, никто из нас не торопил. Не знаю, о чем думали остальные – по лицам не поймешь, все смазывала настороженная отстраненность, я же пыталась разгадать подброшенную мне загадку. Наша семья жила довольно открыто, чтобы заподозрить наличие тайн, способных встревожить маму настолько, что она «закрылась» от меня. Но они – были. И это понимала не только я, но и Карин, хмурившийся сильнее по мере того, как убегало в прошлое время.
Тогда Карин лишь поблагодарил за одно, постаравшись забыть про другое, но… прав оказался старший Йорг. Сценарий происходящих событий, который вырисовывался у него, требовал жертв. Одну он уже взял, но Карин догадывался, что та не будет последней.
Свонг едва заметно кивнул, словно мысленно соглашаясь с ним. Впрочем, скорее всего тот тоже сейчас принимал решения. Лора, Мария, Карин... Карин, Мария, Лора...
Усмехнулись они практически одновременно. Был у них когда-то разговор... Если невозможно расставить приоритеты, нужно отрабатывать по максимуму.
Трудно, но когда речь шла о живых...
Дваржек все еще думал, Карин предпочел ему не мешать, перескочив на воспоминания.
Элена встретила их одна – Максима вызвали в госпиталь сразу после взрывов в космопорту. К их появлению известий от него все еще не было. Сидела в малой гостиной, забравшись с ногами на диван и закутавшись в шаль. В темноте и… тишине.
Когда они ввалились – Лору и Зои пришлось нести на руках, настолько они вымотались, медленно поднялась, подошла к Марии, провела ладонью по лицу и… отступила в сторону, давая им возможности пройти в комнату.
Потом, ни словом не обмолвившись об отсутствии еще одной своей дочери, вместе с Вари Мареску уложила девочек, без малейших эмоций выслушала слегка подкорректированный рассказ Карина о последних событиях. О базе погранцов он не упомянул.
Наверное, так было легче. Пока слова не сказаны...
- Главное? – Дваржек вновь начал с вопроса. Продолжил, как только Карин посмотрел на него. – В медицинской части анкеты в графе «ментальная сопротивляемость», стояло значение не выше девяти.
- Средний и ниже среднего, - скривился Лаэрт. – А у того, который на Приам?
- Двенадцать...
- Запомнил? – вроде как удивился Свонг.
- Мои первые контракты на этой должности, - нахмурился Дваржек. Смутило его явно не прозвучавшее в вопросе Лаэрта недоверие, а собственное прошлое. - Проверял и перепроверял.
- У Марии тоже двенадцать, - вскользь заметил Карин, не рассчитывая, что Вацлав не учел и этого момента.
Оказался прав:
- Но у тех не было сестры, которой бы ранее интересовался жрец. Да и навигатором эр четвертого никто из них тоже не значился.
- Взрывы, беспорядки... Для простой провокации слишком сложно даже для самаринян, тут должна быть цель, чтобы оправдать подобный масштаб, - опять подал голос Свонг. - Считаешь, будут вывозить? – Обращался он к Дваржеку, но наблюдал за Карином.
- Нагло, но возможных вариантов немного, чтобы исключить и этот, - не стал спорить Вацлав и, словно на что-то решившись, вытащил из разъема комма слот. – Есть у меня приятель, местный журналист из тех, кого называют акулами. Оставил на хранение, попросив не совать нос, если не прижмет.
Что ж, Карин был с ним согласен...
Прижало.
***
Я все чаще вспоминала Штанмар. Сходства никакого, но ассоциации...
- Не спишь?
По настоянию Карина и Вацлава, которые были единодушны в этом вопросе, мы устроились в большой гостиной. Дваржек и Свонг перенесли в комнату еще один диван и тахту, сдвинув все это в ряд, чтобы места хватило всем.
- Думаю, - так же шепотом ответила я маме. Устроилась она между мной и Лорой. Госпожа Вари и Зои легли с другого края импровизированного ложа.
- Пойдем на кухню, - тут же попросила… приказала мама, не оставив шансов отказаться. Да и стоило ли? Все разговоры мы по настоянию мужчин оставили на «после отдыха», но я не сомневалась, что было основной причиной подобной заботы: они собирались сначала сами разобраться в происходящем. Насколько это было возможно.
Отвечать я не стала, осторожно выбралась из-под одеяла, опустив ноги, нащупала домашние туфли. На улице хоть и рассвело, но плотные шторы не пропускали свет внутрь. Поднявшись, направилась ко второй двери из гостиной – о ней никто кроме домочадцев не знал. Панели идеально подходили друг к другу, в сплошном рисунке тканных обоев не разберешь.
Спать мы легли одетыми – еще одно решение Карина, который без малейшего противодействия со стороны Вацлава или Лаэрта взял старшинство на себя. При других обстоятельствах я бы радовалась – мой будущий муж от ответственности не отказывался, но в этой ситуации добавляло ненужных сейчас мыслей. Об отце, Алине и… Лете, которых не было вместе с нами.
Едва слышимое дыхание мамы догнало меня уже у самой двери. Двигалась она совершенно бесшумно, зная свой дом, как саму себя.
В коридоре, в который мы вышли, было чуть светлее – тонкая линия ночного освещения хотя бы намечала контуры помещения. Пока, молча, добирались до кухни, не отпускало ощущение, что все вокруг застыло в том же напряжении, в котором пребывала и я сама. Впрочем, для подобных выводов были все основания – в последний раз на таком уровне защита поднималась в первый год после окончания военного конфликта с Самаринией. Голодно тогда было. Отцу, как врачу, полагался повышенный продуктовый паек, но и его не хватало, чтобы не думать о еде.
- Заварить глост?
Из реальности я не выпадала – не в тех обстоятельствах, в которых мы оказались, расслабляться, уходя в воспоминания, но мамин вопрос стал неожиданностью. Я была уверена, что начнет она с другого.
- Давай, - кивнула я, радуясь пусть маленькой, но отсрочке.
Присела на стул в углу у окна... Когда-то я верила, что кухня – самое надежное место в доме. Давно уже так не считала, но… внутреннее ощущение осталось.
- Это – война? – неожиданно обернулась она ко мне. Кружку с дымящим напитком (автомат стоял уже заправленный, оставалось лишь нажать кнопку) держала в руках, но… вряд ли сама это осознавала.
- Не знаю, - качнула я головой. – Очень надеюсь, что – нет.
- Тогда тоже так начиналось... – сглотнув, прошептала она. Я опасалась слез – утешать не умела, но мама сдержалась. - Никто ничего не знал.
- Тогда на дальней орбите не висела пограничная база, - мягко поправила я, стараясь, чтобы прозвучало убедительно. – Да и средства контроля...
- Мария, - оборвала она меня, в одно мгновение вернув себе самообладание, - не надо со мной так. Я – справлюсь.
- Знаю, - поднялась я, подошла к ней. Забрав кружку, отставила ее в сторону. – Но это не значит, что я не должна о тебе заботиться.
Улыбка была едва заметной, лишь чуть дернулись уголки губ.
- У вас с Карином будут красивые дети, - вздохнула она, но тут же сменила тон: - Рассказывай!
Ох, мама, мама... И не развести руками, говоря, что и рассказывать-то нечего, и не обойтись обтекаемыми фразами, не обманув, но и не произнеся всей правды.
Взъерошив волосы – не столько слабость, сколько возможность собраться с мыслями, начала, стараясь не тушеваться под ее нетерпеливым взглядом:
- Если коротко, то взлетели антигравы в космопорту. Потом был взрыв в районе наземной базы погранцов. Что именно – не понять, но, похоже, шло каскадом. Когда возвращались, без энергоподдержки оказался весь новый город. Транспорт стоит, много аварий. На улицах неспокойно. Пока добирались до дома, несколько раз натыкались на драки.
Получилось и, правда, коротко, но за каждой фразой стояли напряженные минуты, ужас в глазах Лоры и Зои, какая-то обреченность во взгляде Вари и мрачная упертость на лицах Вацлава, Лаэрта и Карина, которую они пытались скрыть подобием невозмутимости. Вот только получалось у них не так хорошо, чтобы этого старания не заметить.
Встреча с Алином не только добавила нам дополнительных забот в виде Вари и Зои, но и предоставила возможность, как можно скорее покинуть зону коспоморта, к которой относился район небоскреба Шалона. Поздний вечер, транспортные эшелоны, кроме аварийных, разгружены. Единственное «но» - невнятное ведение диспетчерами, но и тут стоило вспомнить добрым словом Мареску, в системе управления его машиной использовался спецкод, благодаря которому мы получали приоритет при движении.
Все закончилось при подлете к деловой части города. Пространственная разметка уровней погасла в одну секунду, перестав «семафорить» на всех частотах.
Карин сориентировался мгновенно, тут же «уйдя» в слепой режим и ориентируясь лишь по отметкам собственных сканеров. Всполохи возникали неожиданно, отдаваясь противным звуком настройки оповещения о возможном столкновении. Зои вскрикивала, Лора только сильнее зажимала ладонью рот, молчание Вари напоминала скорее бесчувственность, чем спокойствие.
Но это я отмечала машинально, привыкнув абстрагироваться от всего, что мешало делать свою работу. Сидя рядом с Йоргом, коротко и четко отдавала команды, помогая ориентироваться в незнакомом ему городе.
- Отца вызвали по черному коду.
Голос мамы прозвучал глухо, я же с трудом сдержалась, чтобы не произнести что-нибудь… соответствующее сказанному. Черный код… массовые жертвы.
- Мама...
- Не надо, Мария, - перебила она меня, догадавшись, о чем я хотела сказать. – Я – мать, я знаю, что Лета – жива. Понимаю, что в это трудно поверить... – Схватив кружку со стола, она судорожно сделала глоток... Слеза скатилась по щеке, смешавшись на губе с темно-вишневым следом...
Хотелось ей помочь, признав, что не допускаю мысли о смерти сестры, но в этой боли каждая из нас был сама по себе. Принимать или не принимать... Я – не приняла, но поддерживать в ней надежду не имела права, разочарование могло быть слишком тяжелым. Пусть уж будет так, как есть… с шансом на радость.
- Хорошо, - кивнула я, стараясь не замечать, как чуть подрагивает ее рука, - но ведь ты звала меня не за этим.
- Не за этим, - тут же подобралась она. Куда только делась потерявшаяся на миг женщина, не знающая, как ей существовать дальше.
Еще одно откровение! Мама всегда оставалась в тени отца, предпочитая роль хранительницы домашнего очага. Теперь же в ее взгляде было то, что я неожиданно для себя заметила в самаринянских богинях в парке у Большого Дома. Мужество, присущее воинам.
- Ты вместе с Лорой должна покинуть этот дом, - жестко и безапелляционно заявила она, словно подтверждая мелькнувшую у меня мысль. – Будет лучше, если вы переберетесь к Катарине.
- Но ведь вы с ней... – удивленно вскинулась я, вспомнив давнюю ссору двух двоюродных сестер. Произошло это, когда я собиралась подписывать свой первый контракт. Еще здесь, в Союзе... Почти десять стандартов назад...
С тех пор они, насколько я знала, ни разу не общались.
- Это не имеет значения, - твердо заявила она, ничуть не сомневаясь в сказанном. – Катарина вас примет, наши с ней проблемы касаются только нас двоих.
- Знаешь, мама, - забрала я у нее кружку – та начала меня нервировать, и отставила на стол, - тебе не кажется, что ты чего-то не договариваешь?
- Не договариваю, - не стала спорить она со мной. Я еще думала, что бы ей ответить на подобное заявление, как она продолжила: - Недалеко от ее дома наземная ветка, ведет к ремонтным ангарам, где работает Стефан.
- Атмосферные катера, - задумчиво протянула я.
Чем дальше, тем больше мне нравилась эта идея. Если все наши страхи лишь плод мрачного воображения, просто отдохнем, если – нет, появится простор для решений. Насколько я помнила, прежде чем отправить машину заказчику, ее около декады облетывали. Было время, я частенько бывала у тети, при первой возможности напрашиваясь к ней в гости... Сектор полетов находился недалеко, в воздухе постоянно стоял гул. Взлет, посадка, виражи на самой грани... Не столько необходимость, сколько кураж пилотов, у которых не было иной возможности испытать экстрим.
Но сейчас важнее было другое.
Подняв взгляд на маму, попросила, надеясь, что не придется доказывать, насколько важной для меня может оказаться эта информация:
- Давай попробуем сначала?
- Было бы неплохо, - раздалось спокойно от двери.
Ни я, ни она не заметили, когда Карин появился на кухне.
***
- Извини, - вздохнула я, не испытывая ни намека на раскаяние, скорее, поминая себя не самыми ласковыми словами. Не заметить, как привычная обстановка разъедает собранность... Спец.подготовку я не проходила, лишь инструктаж перед посадкой на Штанмар, но для понимания, что в подобных ситуациях мелочей не бывает, хватило и его. Одно мгновение… чтобы погибнуть самому, а то и еще кого-нибудь потянуть за собой.
Похоже, мой жених тоже помнил об этом:
- А если бы это был не я, а какой-нибудь отморозок вроде тех, кого мы видели ночью? – подозрительно ласково поинтересовался Карин, продолжая стоять, вальяжно прислонившись к стене у самой двери. – А если бы, пока вы здесь мило беседовали, эти твари напали на остальных?
- Карин… - перебила я жениха, взглядом показывая на маму. Он был прав, но… я слишком хорошо знала своих родителей, чтобы не понять – наш разговор не был блажью. За чисто материнским желанием уберечь нас с Лорой от возможных проблем скрывалось еще что-то, и вот оно-то не давало ей покоя, разрушая привычный мне образ.
Увы, с попыткой образумить жениха я опоздала:
- Он прав, - вздохнула мама, не дав договорить и мне. – Извините, Карин, - продолжила она, подходя к Йоргу, - это я понадеялась на систему защиты, забыв, о чем меня всегда предупреждал Максим. Мы вернемся в гостиную...
- Вам придется пойти со мной и рассказать все, что вам известно. – Йорг был вежлив, но… подобной непреклонности я в его голосе раньше не слышала.
- Мне бы не хотелось… - мама сделала, тем не менее, попытку возразить.
Не получилось...
- Элена, - Карин взял маму за руки. Выполнив ее просьбу, он практически сразу опустил безликое «госпожа», называя будущую тещу просто по имени, а вот с отцом продолжал держать некоторую дистанцию, словно подчеркивая его старшинство в этом доме, - поверьте, это не тот случай, когда стоит молчать. Я бы очень не хотел, чтобы вам когда-нибудь пришлось корить себя за недомолвки.
Змей... В каждом из амплуа, которые Карин демонстрировал, он был настолько хорош, что мне уже не раз приходилось задумываться, а какой же из них он – настоящий.
Или… мысль была проста и понятна: он и был такой… разный.
Мама дернулась, пытаясь выдернуть ладонь, но тут же обмякла, словно смирившись с неизбежным.
- Хорошо, - глухо, как если бы болью сбило дыхание, прошептала она. – Катарина была права, рано или поздно...
В гостиную мы не вернулись, сразу отправились в кабинет, в котором обосновались мужчины.
Карин, Вацлав, Лаэрт... Их было трое, как и нас, сестер. То ли подарок судьбы, то ли… игра, в которой каждый шаг мог оказаться неверным.
Когда мы вошли, Дваржек, о чем-то тихо беседовавший с Лаэртом, тут же оборвал диалог. Отойдя от Свонга, развернул кресло, стоявшее рядом со столом, предлагая маме присесть. Я хотела пристроиться на подлокотнике, чтобы находиться рядом, но она категорично качнула головой, взглядом показав на стул у противоположной стены.
Еще одна подсказка, от которой внутри все сжималось нехорошим предчувствием. Она чувствовала свою вину… передо мной.
Но только ли?!
Разговор не клеился. Мама молчала, никто из нас не торопил. Не знаю, о чем думали остальные – по лицам не поймешь, все смазывала настороженная отстраненность, я же пыталась разгадать подброшенную мне загадку. Наша семья жила довольно открыто, чтобы заподозрить наличие тайн, способных встревожить маму настолько, что она «закрылась» от меня. Но они – были. И это понимала не только я, но и Карин, хмурившийся сильнее по мере того, как убегало в прошлое время.
