- …и вообще, это частное, я бы сказал, крайне деликатное, внутреннее дело нашей школы…
Алан нетерпеливо вздохнул:
- Нам придется искать парня не для наказания, а чтобы элементарно спасти его разум, а, возможно, даже жизнь!
- Простите, господин детектив, что вмешиваюсь в ваш разговор, - вступил Марлоу. – Но пока никто не удосужился объяснить нам ситуацию… Как так – нет души? Куда она могла исчезнуть? Такое уже случалось в вашей практике? Я, конечно, совершенно не собирался забывать об этом ужасном происшествии, трагическом самоубийстве столь юной особы, и приложить все силы для его разъяснения, но… при чем тут потерянная душа и полиция?
Келли отметил: а вот дамочка, против всяких ожиданий, не закидывает его недоуменными и требовательными вопросами. Кажется, внезапно понимает больше своих озадаченных и озабоченных коллег.
…Что есть отсутствие души умершего неестественной смертью? Священнослужители самых разных конфессий, общающиеся с ду?хами спириты, и даже рядовые констебли сразу понимают, что это сулит крайние неприятности. Душа по какой-либо причине отказывается покидать этот мир вместе со своим смертным телом - горюя ли об оставленных близких, из желания ли отомстить виновнику своей смерти, или стремясь завершить нечто очень важное… В любом случае, судьба ускользнувшей от Божьего суда души весьма неприглядна: она либо растворяется окончательно, безо всякой надежды на возрождение или Жизнь Вечную, либо становится злобным и беспощадным призраком, мстящим не только обидчику, но и всему живому в округе. С последним Келли столкнулся добрый десяток лет назад и до сих пор оставался под впечатлением: волна загадочных убийств и немыслимых разрушений едва не обезлюдила целую улицу…
Директор Тьер рухнул в кресло, вцепившись в свою и без того небогатую шевелюру, словно собираясь расправиться с ее остатками, или таким образом привести измученные мозги в порядок. Простонал:
- Вы хотите сказать, что душа Бетси скитается теперь где-то рядом, чтобы отомстить ее тайному любовнику? В его доме? В школе? Может, даже в этом кабинете?!
Заразившись от него, детектив тоже взлохматил рыжеватую макушку.
- Знаете, это несколько похоже на признание…
- Да вы с ума сошли! – фальцетом вскричал директор. – Вы обвиняете меня – меня?!.
- Вы и правда переходите всяческие границы, господин инспектор! - холодно констатировал Марлоу.
Да он к этим пресловутым границам еще даже не приближался… Келли с прищуром уставился на главного попечителя - в принципе, вот еще одна возможная кандидатура! Молод, богат, наделен властью, недурен собой. Лаэрд правильно интерпретировал его взгляд: брови приподнялись, губы плотно сжатого узкого рта дернулись. Марлоу, хмыкнув, качнул головой:
- Как я понимаю, я тоже нахожусь под подозрением?
- Как и всякий достигший определенного возраста мужчина, посещающий, работающий, проживающий в этом учебном заведении! - проинформировал инспектор.
Тут уже верноподданнически возмутился директор:
- Как вы осмеливаетесь оскорблять своими подозрениями лаэрда Марлоу?! Это просто… немыслимо! Это возмутительно! Я буду жаловаться вашему суперинтенданту!
- Работа у меня такая – всех подозревать, - развел ручищами Келли. – Но воля ваша, жалуйтесь, я с большим удовольствием спрыгну с подножки этого дилижанса! А сейчас – пока меня еще не отстранили от дела, необходимо составить список мужчин…
- …кои посещают, работают и проживают в нашей школе, - закончила деловито госпожа Джонс, инспектор кивнул ей с благодарностью:
- Именно. А на сегодня разрешите откланяться!
И кивнув всем на прощание, полицейский тяжело вышел из кабинета, мечтая лишь о вожделенной постели. Отдуваясь, директор снова рухнул в кресло, с которого вскочил в своем искреннем возмущении.
- Нам и впрямь следует потребовать заменить инспектора! Лаэрд Марлоу, ведь в вашей власти переговорить с суперинтендантом, а то и комиссаром полиции, чтобы этот непочтительный субъект…
- Не стоит, - прервал его попечитель. – У инспектора Келли нет никакого пиетета перед титулом и авторитетом, потому они и не будут мешать ему в расследовании…
Учительница Джонс кивнула ему благосклонно, как правильно ответившему ученику:
- Господин Марлоу прав. Мне детектив понравился. Он, конечно, груб, подозрителен и бесцеремонен, как все люди его профессии, но, похоже, дело свое знает! Господин директор, я немедленно подготовлю требуемый список вам на утверждение. Доброй ночи, лаэрд Марлоу, господин Тьер…
Попечитель поднялся при ее уходе, директор только лишь устало отмахнулся.
- Какая удивительная девушка, - заметил Марлоу, глядя на закрывшуюся дверь. – Любая другая дама на ее месте упала бы в обморок или залила все здесь слезами…
- В некоторых отношениях учительница Джонс еще хуже, чем тот самый детектив! – в сердцах признал господин Тьер.
Вышеупомянутая госпожа тем временем сидела в классе, задумчиво покусывая перо и глядя в пространство - словно некая романтическая поэтесса в ожидании прибытия Музы или Пегаса. Или даже Музы на Пегасе. На самом деле Рэйчел перебирала сейчас в памяти всех особ мужского пола, кои могли стать причиной бедственного положения, и, в конечном счете, гибели бедняжки Бетси Рэйн. Некоторых отмела сразу: не польстится же столь юная романтическая девушка, увлекающаяся сонетами, поэмами и (из-под юбки, поскольку в школе они благонравно запрещены!) нашумевшими любовными романами, на пожилого школьного привратника или недалекого умом замарашку Флоренса! И в отношении директора Тьера очень большие сомнения: симпатии или даже уважения ученицы к нему не испытывают, обыкновенно называя занудой, подлизой и снобом.
Кто же тогда остается? Учитель географии и естествознания господин Стелс; педантичный и сухой, как сама его наука, математик Лебовски; молодой пастор Грегори, вдохновенно читающий праздничные и воскресные проповеди в школьной часовне (она и сама тайком любуется, как в пылу изречения священной Истины тот откидывает назад свои буйные каштановые кудри!). Это постоянные преподаватели. Но имеются еще и мужчины приходящие. Например, прехорошенький, как ангел, поставщик цветов Айвен. Солидный и видный врач Митчелл, навещающий школу раз в неделю. М-м-м, да и главный попечитель Марлоу тоже оказался достаточно молод и привлекателен для того чтобы нарушить душевный покой неопытной девицы, прав этот бесцеремонный рыжий инспектор!
Через некоторое время Рэйчел с унынием разглядывала список: вместо того чтобы, говоря словами авантюрных романов о бесстрашных сыщиках, «сузить круг подозреваемых», она внесла сюда каждого, кто появляется в школе более-менее регулярно. А если учесть вдобавок не слишком старых братьев, кузенов и дядюшек, навещающих своих юных родственниц… Конечно, с разрешения директора и под присмотром учителей навещающих, но мы-то (в том числе и по себе) знаем, насколько шустрыми и изворотливыми могут быть молодые влюбленные… Список угрожает разрастись до размеров египетского свитка!
Вспомнился тот невежливый рыжий детектив: каким образом полиция вообще находит преступников? Остается надеяться, что не просто не ткнув пальцем в первого попавшегося!
Рейчел потерла уставшие глаза. Да-а уж, долгожданные каникулы закончились слишком быстро!
И слишком трагически.
Как она и предсказывала, школа Святой Хильдегарды гудела долго. Восклицала, ахала, ужасалась, восторгалась… Наиболее чувствительные (или считающие себя таковыми) пускали слезу и, всхлипывая, сообщали всем желающим выслушать, как же они любили бедняжку Бетси, какой у сиротки был кроткий безобидный нрав... и вообще, тревожило их перед каникулами некое туманное, но дурное предчувствие!
А уж кандидатура «виновника» обсуждались в каждой гостиной и классной комнате – шепотом или яростно споря. Тут уже сама Рейчел прилежно прислушивалась. К тому же через невольных почти-свидетельниц гибели ученицы донесла всей школе: если кто-то что-то знает или догадывается о предмете тайной страсти Элизабет Рэйн, госпожа Джонс всегда готова выслушать или прочесть записку, ежели девушке захочется остаться неизвестной.
И все напрасно! Ученицы приходили группками - не столько рассказать, сколько узнать, не нашелся ли презренный негодяй, бросивший их подругу в такой беде. Или чтобы просто поделиться своими переживаниями по этому поводу. Рейчел даже начала подозревать, что тайна личности «презренного» волнует девочек куда больше, чем гибель соседки по парте.
А уж эти их сообщения!..
- Опять ничего? – сочувственно вопросила учительница латынского и алеманского языков госпожа Браун. Приземистая брюнетка, обыкновенно одетая в оттенки цвета своей фамилии , наблюдала, как Рейчел раздраженно сдвигает от себя ворох очередных записок.
Некоторые были торопливо нацарапаны на клочке бумаги, некоторые писались на дорогих цветных листах для писем, кое-какие еще и упакованы затейливыми ленточками, даже надушены – словно школьницы отрабатывают на учительнице собственные будущие (будем надеяться, не настоящие!) любовные послания, сердито подумала Рейчел.
- Мусор! – охарактеризовала она просмотренные сообщения. – Все просто ябедничают или сплетничают. Еще и строят фантастические теории…
- Фантастические?
- Как вам это? – Рейчел отыскала нужные записки. – Бетси вступила в тайный масонский Орден, по приказу коего и принесла себя в жертву, дабы нарушить христианские заповеди. Или что ее заманили на ведьмин шабаш, а когда несчастная поняла, что ее дитя от дьявола… Уф! Или вот имя… - она покрутила в пальцах огрызок бумаги. – Алоис… Кто таков? Если подозреваемый, то как его фамилия, приметы? Я что, должна ходить с ним как со знаменем и опрашивать всю школу? А может, этот клочок вообще попал сюда случайно?
- А я сразу говорила, - прогудела преподавательница ритмической гимнастики долговязая плечистая госпожа О Донелл, больше напоминающая переодетого в женское платье мужчину, - что все эти писульки бесполезны! Думаете, эти безмозглые девицы сумеют удержать хоть один серьезный секрет за зубами?
- Ш-ш-ш, - замахала на нее руками учительница Браун, - тише, тише, госпожа О Донелл! Вдруг кто-нибудь из учениц услышит!
- И что? – подбоченилась та. – Думаете, она откроет для себя нечто новенькое? Я на своих занятиях так это регулярно и прямо им заявляю!
- Но все же, преподавателям не подобает…
Не ввязываясь в привычный спор, Рейчел размышляла. Насчет секретов – можно не согласиться с преподавательницей ритмики и калистеники : девицы вполне успешно умудряются хранить свои мелкие тайны и кое-какие нарушения школьных правил («не от всех», - несколько самодовольно прокомментировала она собственные мысли), но такой серьезный… Действительно. Если девочка все-таки знает виновного, но продолжает упорно молчать, это означает только одно: он ей близок, возможно, даже член ее семьи… Хм, придется-таки составлять еще один список, от которого господин Тьер точно впадет в священный ужас!
Как причастной директор сообщил учительнице Джонс, что первый список «уже отработан»: видимо, это означает, что бесцеремонный детектив Келли побеседовал с каждым из «пунктов» и виновника среди них не нашел. При этом господин Тьер старался выглядеть очень огорченным неудачей полиции, но на самом деле тихо радовался, что вины администрации школы в недосмотре за преподавателями и работниками не найдено.
Со вторым, будущим, списком инспектору придется куда труднее – попробуй-ка заставь отвечать на вопросы отпрысков аристократических или нуворишских семей! Даже если у полицейского – Рейчел вспомнила характеристику, данную детективу лаэрдом Марлоу: «нет пиетета перед титулом и авторитетом»! Что ж, свою часть работы она все равно добросовестно выполнит: завтра же возьмется за книгу посещений, где каждый из визитеров, будь то родственник или приглашенный, обязан оставлять свое имя и цель визита в школу…
Время отхода ко сну уже наступило, когда Рейчел возвращалась из классной комнаты в свою маленькую спальню во флигеле: задержавшись допоздна, она обычно оставалась ночевать в школе. Пламя прикрываемой ладонью свечи все равно колебалось под действием сквозняков, привольно гуляющих по старому зданию, то отбрасывая, то наоборот притягивая щупальца темноты ближе. В таком тусклом неверном свете кажется, что идешь не по до каждой трещинки изученным школьным коридорам, а по каким-то катакомбам или средневековому замку, прибежищу лишь нетопырей и призраков. Брр! Рейчел передернула плечами и строго напомнила себе, что она совершенно не боится привидений - хотя бы потому что те не могут причинить ей никакого вреда. Опасны для нее лишь вполне конкретные и известные вещи, предметы и существа, коих в ее жизни или окрестностях пока нет и не предвидится.
Но все же когда перед входом в спальню свеча особенно сильно затрепетала и внезапно погасла, а шеи под строгим узлом волос коснулось ледяное дыхание – то ли ночного ветра… а то ли потусторонней сущности – преподавательница Джонс позволила себе застыть на месте, и, помедлив, негромко вопросить:
- Элизабет Рэйн, это ты?
Можно ли почувствовать присутствие чего-то невидимого, неслышного, неощущаемого? В данный момент Рейчел была готова поклясться, что да. И потому, стыдясь самой себя, шепнула в темноту:
- Если ты здесь, дай какой-нибудь знак!
Долгая минута тянулась в молчании и неподвижности. То ли привидение озадачил ее простой вопрос (видит бог, бедняжка Бетси при жизни была изрядной тугодумкой!), то ли рациональная часть натуры преподавательницы все-таки взяла верх: никаких больше необычных ощущений и открытий не случилось. Рейчел решительной рукой отворила дверь, но укрылась за ней с большим облегчением, в котором не постыдилась себе признаться. Что ж, пережитое за последнюю неделю - гибель ученицы, визиты полиции, «пропажа» души самоубийцы, бессонные ночи - не могли не сказаться и на ее практичном хладнокровном характере.
Каковым его Рейчел искренне считала.
По большей части.
Иногда.
( Браун – коричневый.
Калистеника – викторианская гимнастика для девушек, в основном, для рук и плеч.)
Четверо девиц уставились испуганными глазами на так не вовремя заглянувшую в дортуар учительницу. Как так?! Они же так старались, чтобы их никто не увидел, не услышал! Не застукал. Вовремя отошли ко сну. Переждали контрольный визит надзирательницы. Постарались не задремать до полуночи. Совершенно бесшумно перенесли столик меж двумя кроватями и водрузили на него все необходимое. Зажгли минимум свечей и тщательно задернули плотные занавеси, дабы ни один лучик не был заметен с улицы… Передвигались исключительно на цыпочках и разговаривали шепотом.
Но однако же с первым полуночным боем часов в холле первого этажа, который традиционно разносился по всему зданию, в дверях спальни возникла окаянная мисс Джонс! Словно уже вызванный кем-то дух, пришедший взамен того, который они только собирались призвать.
Стеклышки очков учительницы, а то и сами глаза за стеклами сверкнули, когда она окинула цепким взглядом необычную обстановку и безмолвно застывших в ней школьниц.
- О, Доска Уиджа ! – произнесла госпожа Джонс как ни в чем не бывало. – Давненько я ее не видела.
И, шагнув внутрь, аккуратно и плотно закрыла за собой дверь.
Алан нетерпеливо вздохнул:
- Нам придется искать парня не для наказания, а чтобы элементарно спасти его разум, а, возможно, даже жизнь!
- Простите, господин детектив, что вмешиваюсь в ваш разговор, - вступил Марлоу. – Но пока никто не удосужился объяснить нам ситуацию… Как так – нет души? Куда она могла исчезнуть? Такое уже случалось в вашей практике? Я, конечно, совершенно не собирался забывать об этом ужасном происшествии, трагическом самоубийстве столь юной особы, и приложить все силы для его разъяснения, но… при чем тут потерянная душа и полиция?
Келли отметил: а вот дамочка, против всяких ожиданий, не закидывает его недоуменными и требовательными вопросами. Кажется, внезапно понимает больше своих озадаченных и озабоченных коллег.
…Что есть отсутствие души умершего неестественной смертью? Священнослужители самых разных конфессий, общающиеся с ду?хами спириты, и даже рядовые констебли сразу понимают, что это сулит крайние неприятности. Душа по какой-либо причине отказывается покидать этот мир вместе со своим смертным телом - горюя ли об оставленных близких, из желания ли отомстить виновнику своей смерти, или стремясь завершить нечто очень важное… В любом случае, судьба ускользнувшей от Божьего суда души весьма неприглядна: она либо растворяется окончательно, безо всякой надежды на возрождение или Жизнь Вечную, либо становится злобным и беспощадным призраком, мстящим не только обидчику, но и всему живому в округе. С последним Келли столкнулся добрый десяток лет назад и до сих пор оставался под впечатлением: волна загадочных убийств и немыслимых разрушений едва не обезлюдила целую улицу…
Директор Тьер рухнул в кресло, вцепившись в свою и без того небогатую шевелюру, словно собираясь расправиться с ее остатками, или таким образом привести измученные мозги в порядок. Простонал:
- Вы хотите сказать, что душа Бетси скитается теперь где-то рядом, чтобы отомстить ее тайному любовнику? В его доме? В школе? Может, даже в этом кабинете?!
Заразившись от него, детектив тоже взлохматил рыжеватую макушку.
- Знаете, это несколько похоже на признание…
- Да вы с ума сошли! – фальцетом вскричал директор. – Вы обвиняете меня – меня?!.
- Вы и правда переходите всяческие границы, господин инспектор! - холодно констатировал Марлоу.
Да он к этим пресловутым границам еще даже не приближался… Келли с прищуром уставился на главного попечителя - в принципе, вот еще одна возможная кандидатура! Молод, богат, наделен властью, недурен собой. Лаэрд правильно интерпретировал его взгляд: брови приподнялись, губы плотно сжатого узкого рта дернулись. Марлоу, хмыкнув, качнул головой:
- Как я понимаю, я тоже нахожусь под подозрением?
- Как и всякий достигший определенного возраста мужчина, посещающий, работающий, проживающий в этом учебном заведении! - проинформировал инспектор.
Тут уже верноподданнически возмутился директор:
- Как вы осмеливаетесь оскорблять своими подозрениями лаэрда Марлоу?! Это просто… немыслимо! Это возмутительно! Я буду жаловаться вашему суперинтенданту!
- Работа у меня такая – всех подозревать, - развел ручищами Келли. – Но воля ваша, жалуйтесь, я с большим удовольствием спрыгну с подножки этого дилижанса! А сейчас – пока меня еще не отстранили от дела, необходимо составить список мужчин…
- …кои посещают, работают и проживают в нашей школе, - закончила деловито госпожа Джонс, инспектор кивнул ей с благодарностью:
- Именно. А на сегодня разрешите откланяться!
И кивнув всем на прощание, полицейский тяжело вышел из кабинета, мечтая лишь о вожделенной постели. Отдуваясь, директор снова рухнул в кресло, с которого вскочил в своем искреннем возмущении.
- Нам и впрямь следует потребовать заменить инспектора! Лаэрд Марлоу, ведь в вашей власти переговорить с суперинтендантом, а то и комиссаром полиции, чтобы этот непочтительный субъект…
- Не стоит, - прервал его попечитель. – У инспектора Келли нет никакого пиетета перед титулом и авторитетом, потому они и не будут мешать ему в расследовании…
Учительница Джонс кивнула ему благосклонно, как правильно ответившему ученику:
- Господин Марлоу прав. Мне детектив понравился. Он, конечно, груб, подозрителен и бесцеремонен, как все люди его профессии, но, похоже, дело свое знает! Господин директор, я немедленно подготовлю требуемый список вам на утверждение. Доброй ночи, лаэрд Марлоу, господин Тьер…
Попечитель поднялся при ее уходе, директор только лишь устало отмахнулся.
- Какая удивительная девушка, - заметил Марлоу, глядя на закрывшуюся дверь. – Любая другая дама на ее месте упала бы в обморок или залила все здесь слезами…
- В некоторых отношениях учительница Джонс еще хуже, чем тот самый детектив! – в сердцах признал господин Тьер.
***
Прода от 31.08.2025, 14:06
Вышеупомянутая госпожа тем временем сидела в классе, задумчиво покусывая перо и глядя в пространство - словно некая романтическая поэтесса в ожидании прибытия Музы или Пегаса. Или даже Музы на Пегасе. На самом деле Рэйчел перебирала сейчас в памяти всех особ мужского пола, кои могли стать причиной бедственного положения, и, в конечном счете, гибели бедняжки Бетси Рэйн. Некоторых отмела сразу: не польстится же столь юная романтическая девушка, увлекающаяся сонетами, поэмами и (из-под юбки, поскольку в школе они благонравно запрещены!) нашумевшими любовными романами, на пожилого школьного привратника или недалекого умом замарашку Флоренса! И в отношении директора Тьера очень большие сомнения: симпатии или даже уважения ученицы к нему не испытывают, обыкновенно называя занудой, подлизой и снобом.
Кто же тогда остается? Учитель географии и естествознания господин Стелс; педантичный и сухой, как сама его наука, математик Лебовски; молодой пастор Грегори, вдохновенно читающий праздничные и воскресные проповеди в школьной часовне (она и сама тайком любуется, как в пылу изречения священной Истины тот откидывает назад свои буйные каштановые кудри!). Это постоянные преподаватели. Но имеются еще и мужчины приходящие. Например, прехорошенький, как ангел, поставщик цветов Айвен. Солидный и видный врач Митчелл, навещающий школу раз в неделю. М-м-м, да и главный попечитель Марлоу тоже оказался достаточно молод и привлекателен для того чтобы нарушить душевный покой неопытной девицы, прав этот бесцеремонный рыжий инспектор!
Через некоторое время Рэйчел с унынием разглядывала список: вместо того чтобы, говоря словами авантюрных романов о бесстрашных сыщиках, «сузить круг подозреваемых», она внесла сюда каждого, кто появляется в школе более-менее регулярно. А если учесть вдобавок не слишком старых братьев, кузенов и дядюшек, навещающих своих юных родственниц… Конечно, с разрешения директора и под присмотром учителей навещающих, но мы-то (в том числе и по себе) знаем, насколько шустрыми и изворотливыми могут быть молодые влюбленные… Список угрожает разрастись до размеров египетского свитка!
Вспомнился тот невежливый рыжий детектив: каким образом полиция вообще находит преступников? Остается надеяться, что не просто не ткнув пальцем в первого попавшегося!
Рейчел потерла уставшие глаза. Да-а уж, долгожданные каникулы закончились слишком быстро!
И слишком трагически.
***
Как она и предсказывала, школа Святой Хильдегарды гудела долго. Восклицала, ахала, ужасалась, восторгалась… Наиболее чувствительные (или считающие себя таковыми) пускали слезу и, всхлипывая, сообщали всем желающим выслушать, как же они любили бедняжку Бетси, какой у сиротки был кроткий безобидный нрав... и вообще, тревожило их перед каникулами некое туманное, но дурное предчувствие!
А уж кандидатура «виновника» обсуждались в каждой гостиной и классной комнате – шепотом или яростно споря. Тут уже сама Рейчел прилежно прислушивалась. К тому же через невольных почти-свидетельниц гибели ученицы донесла всей школе: если кто-то что-то знает или догадывается о предмете тайной страсти Элизабет Рэйн, госпожа Джонс всегда готова выслушать или прочесть записку, ежели девушке захочется остаться неизвестной.
И все напрасно! Ученицы приходили группками - не столько рассказать, сколько узнать, не нашелся ли презренный негодяй, бросивший их подругу в такой беде. Или чтобы просто поделиться своими переживаниями по этому поводу. Рейчел даже начала подозревать, что тайна личности «презренного» волнует девочек куда больше, чем гибель соседки по парте.
А уж эти их сообщения!..
- Опять ничего? – сочувственно вопросила учительница латынского и алеманского языков госпожа Браун. Приземистая брюнетка, обыкновенно одетая в оттенки цвета своей фамилии , наблюдала, как Рейчел раздраженно сдвигает от себя ворох очередных записок.
Некоторые были торопливо нацарапаны на клочке бумаги, некоторые писались на дорогих цветных листах для писем, кое-какие еще и упакованы затейливыми ленточками, даже надушены – словно школьницы отрабатывают на учительнице собственные будущие (будем надеяться, не настоящие!) любовные послания, сердито подумала Рейчел.
- Мусор! – охарактеризовала она просмотренные сообщения. – Все просто ябедничают или сплетничают. Еще и строят фантастические теории…
- Фантастические?
- Как вам это? – Рейчел отыскала нужные записки. – Бетси вступила в тайный масонский Орден, по приказу коего и принесла себя в жертву, дабы нарушить христианские заповеди. Или что ее заманили на ведьмин шабаш, а когда несчастная поняла, что ее дитя от дьявола… Уф! Или вот имя… - она покрутила в пальцах огрызок бумаги. – Алоис… Кто таков? Если подозреваемый, то как его фамилия, приметы? Я что, должна ходить с ним как со знаменем и опрашивать всю школу? А может, этот клочок вообще попал сюда случайно?
- А я сразу говорила, - прогудела преподавательница ритмической гимнастики долговязая плечистая госпожа О Донелл, больше напоминающая переодетого в женское платье мужчину, - что все эти писульки бесполезны! Думаете, эти безмозглые девицы сумеют удержать хоть один серьезный секрет за зубами?
- Ш-ш-ш, - замахала на нее руками учительница Браун, - тише, тише, госпожа О Донелл! Вдруг кто-нибудь из учениц услышит!
- И что? – подбоченилась та. – Думаете, она откроет для себя нечто новенькое? Я на своих занятиях так это регулярно и прямо им заявляю!
- Но все же, преподавателям не подобает…
Не ввязываясь в привычный спор, Рейчел размышляла. Насчет секретов – можно не согласиться с преподавательницей ритмики и калистеники : девицы вполне успешно умудряются хранить свои мелкие тайны и кое-какие нарушения школьных правил («не от всех», - несколько самодовольно прокомментировала она собственные мысли), но такой серьезный… Действительно. Если девочка все-таки знает виновного, но продолжает упорно молчать, это означает только одно: он ей близок, возможно, даже член ее семьи… Хм, придется-таки составлять еще один список, от которого господин Тьер точно впадет в священный ужас!
Как причастной директор сообщил учительнице Джонс, что первый список «уже отработан»: видимо, это означает, что бесцеремонный детектив Келли побеседовал с каждым из «пунктов» и виновника среди них не нашел. При этом господин Тьер старался выглядеть очень огорченным неудачей полиции, но на самом деле тихо радовался, что вины администрации школы в недосмотре за преподавателями и работниками не найдено.
Со вторым, будущим, списком инспектору придется куда труднее – попробуй-ка заставь отвечать на вопросы отпрысков аристократических или нуворишских семей! Даже если у полицейского – Рейчел вспомнила характеристику, данную детективу лаэрдом Марлоу: «нет пиетета перед титулом и авторитетом»! Что ж, свою часть работы она все равно добросовестно выполнит: завтра же возьмется за книгу посещений, где каждый из визитеров, будь то родственник или приглашенный, обязан оставлять свое имя и цель визита в школу…
Время отхода ко сну уже наступило, когда Рейчел возвращалась из классной комнаты в свою маленькую спальню во флигеле: задержавшись допоздна, она обычно оставалась ночевать в школе. Пламя прикрываемой ладонью свечи все равно колебалось под действием сквозняков, привольно гуляющих по старому зданию, то отбрасывая, то наоборот притягивая щупальца темноты ближе. В таком тусклом неверном свете кажется, что идешь не по до каждой трещинки изученным школьным коридорам, а по каким-то катакомбам или средневековому замку, прибежищу лишь нетопырей и призраков. Брр! Рейчел передернула плечами и строго напомнила себе, что она совершенно не боится привидений - хотя бы потому что те не могут причинить ей никакого вреда. Опасны для нее лишь вполне конкретные и известные вещи, предметы и существа, коих в ее жизни или окрестностях пока нет и не предвидится.
Но все же когда перед входом в спальню свеча особенно сильно затрепетала и внезапно погасла, а шеи под строгим узлом волос коснулось ледяное дыхание – то ли ночного ветра… а то ли потусторонней сущности – преподавательница Джонс позволила себе застыть на месте, и, помедлив, негромко вопросить:
- Элизабет Рэйн, это ты?
Можно ли почувствовать присутствие чего-то невидимого, неслышного, неощущаемого? В данный момент Рейчел была готова поклясться, что да. И потому, стыдясь самой себя, шепнула в темноту:
- Если ты здесь, дай какой-нибудь знак!
Долгая минута тянулась в молчании и неподвижности. То ли привидение озадачил ее простой вопрос (видит бог, бедняжка Бетси при жизни была изрядной тугодумкой!), то ли рациональная часть натуры преподавательницы все-таки взяла верх: никаких больше необычных ощущений и открытий не случилось. Рейчел решительной рукой отворила дверь, но укрылась за ней с большим облегчением, в котором не постыдилась себе признаться. Что ж, пережитое за последнюю неделю - гибель ученицы, визиты полиции, «пропажа» души самоубийцы, бессонные ночи - не могли не сказаться и на ее практичном хладнокровном характере.
Каковым его Рейчел искренне считала.
По большей части.
Иногда.
***
( Браун – коричневый.
Калистеника – викторианская гимнастика для девушек, в основном, для рук и плеч.)
Прода от 07.09.2025, 19:23
Четверо девиц уставились испуганными глазами на так не вовремя заглянувшую в дортуар учительницу. Как так?! Они же так старались, чтобы их никто не увидел, не услышал! Не застукал. Вовремя отошли ко сну. Переждали контрольный визит надзирательницы. Постарались не задремать до полуночи. Совершенно бесшумно перенесли столик меж двумя кроватями и водрузили на него все необходимое. Зажгли минимум свечей и тщательно задернули плотные занавеси, дабы ни один лучик не был заметен с улицы… Передвигались исключительно на цыпочках и разговаривали шепотом.
Но однако же с первым полуночным боем часов в холле первого этажа, который традиционно разносился по всему зданию, в дверях спальни возникла окаянная мисс Джонс! Словно уже вызванный кем-то дух, пришедший взамен того, который они только собирались призвать.
Стеклышки очков учительницы, а то и сами глаза за стеклами сверкнули, когда она окинула цепким взглядом необычную обстановку и безмолвно застывших в ней школьниц.
- О, Доска Уиджа ! – произнесла госпожа Джонс как ни в чем не бывало. – Давненько я ее не видела.
И, шагнув внутрь, аккуратно и плотно закрыла за собой дверь.
