Яркая цветочная мелочь напомнила Тимуру его детство в деревне. Он словно увидел старых друзей. - А, понятно. Сейчас до реки дойду и начну фитосбор, - улыбнувшись ответил Тимур.
- Помыться хочешь? - спросил Мунави в надежде, что Тимур будет мыться в реке, чем навлечет смертоносный гнев хана.
- Хочу, но не буду. Держусь еще.У монголов нельзя воду осквернять. Мой Адгам чуть было в обморок не упал когда я флягу сполоснул в реке. Так зачем людей травмировать.
- Умно. Да, такие они, варвары - монголы. Может ночью, пока спят все? Я посторожу.
Тимур ничего не ответил, подошел к реке и набрал флягу воды. Попил не торопясь и начал собирать цветы. Погода была прекрасная. Сухо. Солнечно. Тепло. Градусов десять. Но в его монгольском шерстяном тулупе на удивление не было жарко.
Совесть молчала, и Тимур решил идти по пути, на который ступил. Как вчера ему сказал хан напоследок: "Иди вперед, а путь найдется". Вот он и идет по пути помощи Чигизхану. Потому что перед лицом мучений, страданий от пытки в колодках и страхом ужасной смерти тяжело оставаться бравым опером с пионерскими принципами.
Мунави меж тем раздумывал о том, как толкнуть Тимура к смерти. Хотя, у старца ночью родился другой план, который он будет проявлять параллельно с первым. Второй запасной план состоял в том, что надо увести внимание хана от Хорезма. Например, в сторону богатых китайских городов. Надо уверить его в том, что необходимо завоевать именно восток, а не юг, где находилась его родина. А там будь, что будет. Хан Темучин уже не молод. Всякое может в походе случиться. Хан поверит в искренность слов Мунави, потому что доверял ему и считал своим шпионом. И, конечно же, вождь монголов до сих пор не знал, что Мунави - прямой кровный родственник Хорезмшаха Мухаммеда по его матери. Ни к чему это было.
Через три часа шелковый мешочек Тимура был полон молодых цветков мать-и-мачехи. Мудрец еще копошился по берегу реки. Тимур решил подождать мудреца, сидя неподалеку на берегу, не помогать ему. Бродили они как раз в том месте, откуда Тимур пришел. Он задумчиво посмотрел на реку, мечтая увидеть туман и войти в него.Но, конечно, ничего похожего не произошло. В раздумьях Тимур не заметил, как старец подошел сзади и сел около Тимура.
- Знаешь, Тимур. Через три дня будет новая битва. С Кучлуком. Багатуры разведку провели. Хан Кучлук собрал остатки своего войска и обходит Иртыш с правого берега, чтобы ударить по Темучину. Два дня пути ему. Будет битва, ты пойдешь?
Тимур ждал и боялся этого вопроса. С тех пор как Адгам сказал ему, что будет битва скоро. Он не знал что ему делать. Не знал как правильно поступить. Он не хочет показаться трусом, и, конечно же, не хочет идти в бой на врага, который с полпинка сможет убить его первой же стрелой. Да и не враг Тимуру Кучлук и его воины.
- Нет. Не пойду. Я не воин. И не присягал хану Темучину. Потом буду с ранеными помогать и хоронить. Но воевать не буду. Темучин выиграет битву и будет реформацию армии проводить. А я ему буду помогать в реформе, пока домой не вернусь.
- Ты говоришь, как всегда мудро, Хар Татар. Вот только понравится ли это хану? И выиграет ли он бой на этот раз? - задумчиво произнес Мунави.
Тимур не успел ответить, как откуда-то сверху раздался крик. Точнее, не крик, а ор. И орал Адгам. Тимур и Мунави мгновенно встали с земли и поднялись на пригорок. Монгол скакал во весь опор на гнедой лошади и что-то орал. У Тимура похолодело в груди.
- Вахит Тимур, Вахит Тимур! Твоя лошадь растворилась. Исчезла, сгинула, Вахит Тимур!
Его узкие глаза-ниточки превратились в два широких минуса.
- Что такое, братан, что ты так орешь? Кучлук приехал что-ли? - сказал Тимур с улыбкой.
Адгам слез с лошади, отдышался и с большим волнением сказал:
- Вахит Тимур, я пошел в стойло приготовить лошадей. Свою эту взял и пошел за твоей черной. Мой родственник Угедей был там. Ты его знаешь. Мы с ним решили почистить своих коней. И твою тоже. И только подошли к твоей, как она на наших глазах исчезла. Вот только что была тут, и вдруг превратилась в серое облако и исчезла. Куда она делась то? Я начал рубить облако, но оно было пустое. Лошади там не было. Облако было большое и густое. А потом и облако исчезло. Это ты заколдовал лошадь что ли? Зачем?
- Что!? Что ты говоришь? Какое серое густое облако? Вахит Тимур был со мной все время. Не колдовал он, а цветы собирал для взвара. Как лошадь могла исчезнуть в сером облаке? И как облако может спуститься на землю то? Да и нету никаких облаков уже десять дней. Что ты придумал воин? - ошарашено заорал Мунави.
- Я сам видел. И Угедей мой и три пастуха меркита. Нас пятеро всего было. Все подтвердят, что я не вру! Хорошо, что наши лошади целые остались. Облако сожрало только черную лошадь черного татарина Тимура. Угедей пошел к хану с докладом. А пастухи решили своих лошадей считать, потому что вдруг еще других лошадей облако сожрало. Тимур, что с тобой?
Тимур почувствовал во рту кислый вкус крови и упал в обморок.
--------------------------------------------------------------------------
В то же самое время. Покои Великого Инки. Пачакамак.
Инка почувствовал, что кто-то трясет его за ногу. Была уже глубокая ночь, но в свете факела перед входом он узнал своего дядю, жреца Уму. Только он имел право войти в покои правителя без его приказа. Ума был в одной тунике. Без украшений и без головного убора. "Что-то случилось" - понял Инка. Он резко сел на кровать, а потом тут же резко встал с кровати.
- Что такое?
- О, Лучезарный! Зеркало мира показало Великого архонта Азии Коша. Он на реке Енисей у своей матери. Там сейчас полдень уже. Солнце в зените и передача изображения была великолепная. Зеркало показало Коша.
- Кош вернулся в наш мир и он во дворце матери?
- Да, Бессмертный Кош сейчас у матери, богини Морены, хотя вернее ее сейчас называть Макошь, потому что она приняла свою благостную форму в день весеннего равноденствия восемь дней назад и будет сохранять форму жизни и радости полгода. До дня осеннего равноденствия. И у нее не дворец. А дом. Большая каменная хижина, окруженная частоколом из черного болотного дуба, на которых висят тринадцать хрустальных черепов. Три из которых твои, о Великий сын солнца. То есть, не твои черепа, а твои артефакты. Ну те черепа, которые были с нашими шпионами, посланными тобой к ней в прошлом году. Зеленый, розовый и серый.
- Да понял я. Что делает Кош, как выглядит?
- Обычно выглядит. Одет во все черное. Как всегда. Странная одежда, которая обтягивает тело от подбородка до пят. Когда жрец увидел его в твоем зеркале, Бессмертный Кош говорил с красивой бледноликой молодой женщиной с волосами цвета початка священной кукурузы. Она улыбалась ему. Но это была не его мать.
- Понятно. Срочно одежду мне. Зеркало подготовь. Сейчас говорить буду с ним. Не дрожи Ума, не бойся его, все будет хорошо.
Жрец поспешил к зеркалу, перед этим дав указания хранителю покоев по поводу одевания Великого Инки.
Спустя двадцать минут в полном царском облачении правитель Пачакамак шел по подземному переходу в храм Солнца, где был установлен золотой колодец с ртутью,и обдумывал то, что скажет Кошу. Заготовленные до этого фразы вылетели из головы. Напрочь.
В помещении никого не было. Горело много факелов. Инка оставил обоих жрецов за дверью. Собравшись с мыслями, глубоко вздохнув, он пропел мантру-заклинание над зеркалом. Поверхность ртути сразу забурлила, выпуская пузырьки из своего нутра, а спустя минуту резко успокоилась и стало проявляться изображение.
С той стороны зеркала на сына солнца смотрел в упор сын смерти. Собственной персоной. Пронзительно светло голубые глаза Коша были чуть прищурены, взгляд оценивающий, полный превосходства. Бессмертный смотрел на Инку по своему обыкновению ухмыляясь и с высока.
Только сын Лучезарного открыл рот для приветствий, как Кош резко сказал:
- Чё не спится то, Великий душитель младенцев?
О, Лучезарный! Как же Инку бесило, когда Кош так называл его! Бессмертный не гнушался так к нему обращаться и на общих советах. Очень редко он называл Инку по имени. Уж кто,кто, а бессмертный архонт Азии должен понимать всю важность жертвоприношения капак хуча! Инка быстро взял себя в руки. Тихим голосом, не мигая смотря Кошу прямо в глаза, он произнес низким голосом, полным достоинства:
- Приветствую тебя, брат мой! Великий Кош, рожденный Марой, самой богиней Смерти! Я несказанно рад твоему возвращению в мир. Теперь я точно знаю, что все будет хорошо, потому что бессмертный архонт Азии решит проблему, возникшую на ее землях. Я рад видеть тебя. Твой прекрасный лик внушает мне покой и радость, брат мой.
- Послушай, Инка. Не переживай ты так. Нервишки свои старческие не тревожь понапрасну. Судьбы всех земных континентов уже расписаны давным давно. Все идет по плану. МОЕМУ плану. Мои монголы скоро покроют собой весь Дальний Восток и всю Европу. В замес пойдут гены трех человеческих рас. Черные, белые и желтые. А потом и до краснокожих дело дойдет. Перемешаются все. И в итоге я выведу супер человека, равного мне по духу. А то мне с вами скучно со всеми. До смерти, - тут Кош широко и искренне улыбнулся собеседнику. - Но ты не бойся, до тебя орда не пойдет пока. Лет через триста - четыреста до Пачакамак руки дойдут. Не раньше. Сам то как, братан? Все нормально у тебя? Ты говори, если что, помогу, чем смогу.
На последних словах взгляд Коша потеплел немного. Он опять улыбнулся, словно увидел старого друга. Инка мгновенно сообразил, что Бессмертный даже не в курсе, что произошло в день солнцестояния. Обидно - покровительские слова темного архонта Азии не тронули Инку. Он привык, что Кош так обращается с ним. И не только с ним, со всеми архонтами. Хотя, кроме Моаи, почему-то. Архонта Океании Кош явно уважал. Это читалось в его словах, в интонации Бессмертного, когда они вели общие советы архонтов планеты. Инка решил для себя, что это из-за того, что Моаи отверг богатство и власть, и живет в простой хижине на склоне древнего вулкана, из-за которого погиб огромный континет древности. Моаи живет словно святой отшельник. Без слуг, без жен и детей. Совсем один. Может в самом деле Моаи был святым отшельником.
Прожевав в уме слова Коша и глубоко наигранно вздохнув, сын солнца сказал, приподняв озабоченно брови и наклонив голову:
- Брат мой, Кош Мары, ты, я вижу, не знаешь, что произошло досадное происшествие, пока тебя не было с нами. Из далекого будущего к нам зашвырнуло два живых тела. Человек и вьючное животное в день равноденствия оказались у тебя в Азии, как раз в разгар боя твоего монгола. А ты, верно, должен знать, какая опасность кроется в...
- Ды знаю я. Я в курсе давно, - резко перебил Инку Кош, -или ты думаешь, что на планете кто-то проскочит мимо меня и что-то произойдет без моего ведома?
Взгляд Бессмертного стал опять резким и злым.
- Совет тот же. Не переживай понапрасну. Чему быть, того не миновать. Тем более, что лошадь уже вернулась на свою временную линию полтора часа назад. Остался только всадник. Если монгол убьет его, значит судьба такая. Мне по барабану.
- О, Великий Кош. Твои слова ранят мое сердце. А как же мы? Как же гнев Владыки Кармы и Времени? Гнев Сатурна разрушителен и жесток. Что будет с нами?
- Тебе не все ли равно? Тебе так и так скоро на тот свет. Чё переживаешь-то. Шпионов своих отправь к монголу, выкупи всадника, если хочешь. Мне по барабану. Так даже интереснее. Все, надоел ты мне, - сказал Кош открыто широко зевая, - меня невеста ждет. Пока, до связи. Давай.
Изображение в зеркале резко исчезло.
Сказать, что Инка был в шоке - ничего не сказать. Как он, бессмертный и бессменный архонт такого огромного континента может так безмятежно относиться к проблеме пришельцев из будущего! Конечно, ему хорошо говорить - мне по барабану. Плато Евразии выдержит любой апокалипсис. А что делать остальным то? Конечно, Инка прощает к себе дерзкое и надменное отношение, но простить то, что он так просто играется судьбами миллионов простых людей, это уже слишком! Видите ли, скучно ему! Правильно Инка решил убить его. Посмотрим, как запоет Бессмертный, когда увидит в руках сына Солнца яйцо со своей смертью! Посмотрим, как он сдохнет, когда Инка разобьет это яйцо и сломает иглу. А когда Кош будет умирать в конвульсиях, Инка скажет ему, что он, Кащей Бессмертный, не имеет права жить на этой планете! Пусть убирается на тот свет, куда только что отправлял Инку! О, да, он назовет Бессмертного его истинным именем, знание которого дает власть над носящим его. Кош будет умирать в конвульсиях своей беспомощности! Инка отомстит Кащею за все ухмылки, неуважение и глумление над ним, Великим Хранителем Всепланетного Календаря! Но самое главное то, что он, сын Лучезарного Инти, спасет весь мир от ига этого презренного скучающего деспота, который от скуки устраивает войны и которому плевать на судьбы простых людей. И, конечно же, Инка с удовольствием примет в управление Азию.
От нахлынувших эмоций, чувства патриотизма и от шока услышанного только что, у Инки на глазах навернулись слезы. Он очень гордился собой сейчас. Да, он чувствовал себя единственным достойным правителем всей планеты. Инка понял только что, что это его судьба и миссия - уничтожить Кащея Бессмертного и очистить планету от его деспотизма! Видите ли сверхчеловека он выводит, словно сорт кукурузы. Человечество будет благодарно Великому Инке. Воистину, его подвиг и слава останется в веках! Смахнув слезу, краснокожий Владыка Времени окриком подозвал своего жреца Уму.
Когда тот вошел, сын Лучезарного солнца уже окончательно пришел в себя и произнес:
- Лошадь вернулась в будущее. Остался только всадник. Бессмертный Кош очень просил меня помочь ему в этом тяжелом вопросе охраны человека из будущего. Он уверил меня в своей поддержке и любви. И дал мне абсолютную свободу действий в этом вопросе. Узнав, что я уже побеспокоился о сохранности пришельцев и отправил шпиона - монаха, он очень благодарил меня.
Жрец со страхом смотрел на Инку. Прямо в глаза.
- О, Мудрейший, а почему он вернул назад в будущее только лошадь, а человека нет. Всадник остался. Не захотел? Решил оставить при себе? ... Или не смог?
- Не смог? Как можно так говорить об архонте Азии!? Молись, чтоб твои слова не дошли до его ушей, а твой страх - до его глаз! Видимо, это не такое уж простое дело. Даже для истинного полубога. Но проблема стала меньше ровно на половину. Это уже хорошо, дядя. По моим расчетам послезавтра монах Норбу прибудет в стан Темучина. Монголы не трогают святых монахов. Дай Бог, Норбу удастся забрать всадника в безопасное и тихое место, где ему ничего не будет угрожать. А значит и всем нам тоже. Дай Бог.
- Дай Бог, - тихо повторил Ума, задумавшись о своем.
Тимур пришел в себя от того, что кто-то зажал ему нос. Он лежал на земле и увидел над собой толстое лицо товарища с широко открытыми глазами, как у ребенка во время просмотра ужастика и узкое лицо старика Мунави с прищуром, как у начальника, который почувствовал перегар от тебя с утра. Увидев, что Тимур пришел в себя, Мунави отпустил его нос.
Тимур сел на землю и закрыл лицо руками. Плечи его затряслись.
- Помыться хочешь? - спросил Мунави в надежде, что Тимур будет мыться в реке, чем навлечет смертоносный гнев хана.
- Хочу, но не буду. Держусь еще.У монголов нельзя воду осквернять. Мой Адгам чуть было в обморок не упал когда я флягу сполоснул в реке. Так зачем людей травмировать.
- Умно. Да, такие они, варвары - монголы. Может ночью, пока спят все? Я посторожу.
Тимур ничего не ответил, подошел к реке и набрал флягу воды. Попил не торопясь и начал собирать цветы. Погода была прекрасная. Сухо. Солнечно. Тепло. Градусов десять. Но в его монгольском шерстяном тулупе на удивление не было жарко.
Совесть молчала, и Тимур решил идти по пути, на который ступил. Как вчера ему сказал хан напоследок: "Иди вперед, а путь найдется". Вот он и идет по пути помощи Чигизхану. Потому что перед лицом мучений, страданий от пытки в колодках и страхом ужасной смерти тяжело оставаться бравым опером с пионерскими принципами.
Мунави меж тем раздумывал о том, как толкнуть Тимура к смерти. Хотя, у старца ночью родился другой план, который он будет проявлять параллельно с первым. Второй запасной план состоял в том, что надо увести внимание хана от Хорезма. Например, в сторону богатых китайских городов. Надо уверить его в том, что необходимо завоевать именно восток, а не юг, где находилась его родина. А там будь, что будет. Хан Темучин уже не молод. Всякое может в походе случиться. Хан поверит в искренность слов Мунави, потому что доверял ему и считал своим шпионом. И, конечно же, вождь монголов до сих пор не знал, что Мунави - прямой кровный родственник Хорезмшаха Мухаммеда по его матери. Ни к чему это было.
Через три часа шелковый мешочек Тимура был полон молодых цветков мать-и-мачехи. Мудрец еще копошился по берегу реки. Тимур решил подождать мудреца, сидя неподалеку на берегу, не помогать ему. Бродили они как раз в том месте, откуда Тимур пришел. Он задумчиво посмотрел на реку, мечтая увидеть туман и войти в него.Но, конечно, ничего похожего не произошло. В раздумьях Тимур не заметил, как старец подошел сзади и сел около Тимура.
- Знаешь, Тимур. Через три дня будет новая битва. С Кучлуком. Багатуры разведку провели. Хан Кучлук собрал остатки своего войска и обходит Иртыш с правого берега, чтобы ударить по Темучину. Два дня пути ему. Будет битва, ты пойдешь?
Тимур ждал и боялся этого вопроса. С тех пор как Адгам сказал ему, что будет битва скоро. Он не знал что ему делать. Не знал как правильно поступить. Он не хочет показаться трусом, и, конечно же, не хочет идти в бой на врага, который с полпинка сможет убить его первой же стрелой. Да и не враг Тимуру Кучлук и его воины.
- Нет. Не пойду. Я не воин. И не присягал хану Темучину. Потом буду с ранеными помогать и хоронить. Но воевать не буду. Темучин выиграет битву и будет реформацию армии проводить. А я ему буду помогать в реформе, пока домой не вернусь.
- Ты говоришь, как всегда мудро, Хар Татар. Вот только понравится ли это хану? И выиграет ли он бой на этот раз? - задумчиво произнес Мунави.
Тимур не успел ответить, как откуда-то сверху раздался крик. Точнее, не крик, а ор. И орал Адгам. Тимур и Мунави мгновенно встали с земли и поднялись на пригорок. Монгол скакал во весь опор на гнедой лошади и что-то орал. У Тимура похолодело в груди.
- Вахит Тимур, Вахит Тимур! Твоя лошадь растворилась. Исчезла, сгинула, Вахит Тимур!
Его узкие глаза-ниточки превратились в два широких минуса.
- Что такое, братан, что ты так орешь? Кучлук приехал что-ли? - сказал Тимур с улыбкой.
Адгам слез с лошади, отдышался и с большим волнением сказал:
- Вахит Тимур, я пошел в стойло приготовить лошадей. Свою эту взял и пошел за твоей черной. Мой родственник Угедей был там. Ты его знаешь. Мы с ним решили почистить своих коней. И твою тоже. И только подошли к твоей, как она на наших глазах исчезла. Вот только что была тут, и вдруг превратилась в серое облако и исчезла. Куда она делась то? Я начал рубить облако, но оно было пустое. Лошади там не было. Облако было большое и густое. А потом и облако исчезло. Это ты заколдовал лошадь что ли? Зачем?
- Что!? Что ты говоришь? Какое серое густое облако? Вахит Тимур был со мной все время. Не колдовал он, а цветы собирал для взвара. Как лошадь могла исчезнуть в сером облаке? И как облако может спуститься на землю то? Да и нету никаких облаков уже десять дней. Что ты придумал воин? - ошарашено заорал Мунави.
- Я сам видел. И Угедей мой и три пастуха меркита. Нас пятеро всего было. Все подтвердят, что я не вру! Хорошо, что наши лошади целые остались. Облако сожрало только черную лошадь черного татарина Тимура. Угедей пошел к хану с докладом. А пастухи решили своих лошадей считать, потому что вдруг еще других лошадей облако сожрало. Тимур, что с тобой?
Тимур почувствовал во рту кислый вкус крови и упал в обморок.
--------------------------------------------------------------------------
В то же самое время. Покои Великого Инки. Пачакамак.
Инка почувствовал, что кто-то трясет его за ногу. Была уже глубокая ночь, но в свете факела перед входом он узнал своего дядю, жреца Уму. Только он имел право войти в покои правителя без его приказа. Ума был в одной тунике. Без украшений и без головного убора. "Что-то случилось" - понял Инка. Он резко сел на кровать, а потом тут же резко встал с кровати.
- Что такое?
- О, Лучезарный! Зеркало мира показало Великого архонта Азии Коша. Он на реке Енисей у своей матери. Там сейчас полдень уже. Солнце в зените и передача изображения была великолепная. Зеркало показало Коша.
- Кош вернулся в наш мир и он во дворце матери?
- Да, Бессмертный Кош сейчас у матери, богини Морены, хотя вернее ее сейчас называть Макошь, потому что она приняла свою благостную форму в день весеннего равноденствия восемь дней назад и будет сохранять форму жизни и радости полгода. До дня осеннего равноденствия. И у нее не дворец. А дом. Большая каменная хижина, окруженная частоколом из черного болотного дуба, на которых висят тринадцать хрустальных черепов. Три из которых твои, о Великий сын солнца. То есть, не твои черепа, а твои артефакты. Ну те черепа, которые были с нашими шпионами, посланными тобой к ней в прошлом году. Зеленый, розовый и серый.
- Да понял я. Что делает Кош, как выглядит?
- Обычно выглядит. Одет во все черное. Как всегда. Странная одежда, которая обтягивает тело от подбородка до пят. Когда жрец увидел его в твоем зеркале, Бессмертный Кош говорил с красивой бледноликой молодой женщиной с волосами цвета початка священной кукурузы. Она улыбалась ему. Но это была не его мать.
- Понятно. Срочно одежду мне. Зеркало подготовь. Сейчас говорить буду с ним. Не дрожи Ума, не бойся его, все будет хорошо.
Жрец поспешил к зеркалу, перед этим дав указания хранителю покоев по поводу одевания Великого Инки.
Спустя двадцать минут в полном царском облачении правитель Пачакамак шел по подземному переходу в храм Солнца, где был установлен золотой колодец с ртутью,и обдумывал то, что скажет Кошу. Заготовленные до этого фразы вылетели из головы. Напрочь.
В помещении никого не было. Горело много факелов. Инка оставил обоих жрецов за дверью. Собравшись с мыслями, глубоко вздохнув, он пропел мантру-заклинание над зеркалом. Поверхность ртути сразу забурлила, выпуская пузырьки из своего нутра, а спустя минуту резко успокоилась и стало проявляться изображение.
С той стороны зеркала на сына солнца смотрел в упор сын смерти. Собственной персоной. Пронзительно светло голубые глаза Коша были чуть прищурены, взгляд оценивающий, полный превосходства. Бессмертный смотрел на Инку по своему обыкновению ухмыляясь и с высока.
Только сын Лучезарного открыл рот для приветствий, как Кош резко сказал:
- Чё не спится то, Великий душитель младенцев?
О, Лучезарный! Как же Инку бесило, когда Кош так называл его! Бессмертный не гнушался так к нему обращаться и на общих советах. Очень редко он называл Инку по имени. Уж кто,кто, а бессмертный архонт Азии должен понимать всю важность жертвоприношения капак хуча! Инка быстро взял себя в руки. Тихим голосом, не мигая смотря Кошу прямо в глаза, он произнес низким голосом, полным достоинства:
- Приветствую тебя, брат мой! Великий Кош, рожденный Марой, самой богиней Смерти! Я несказанно рад твоему возвращению в мир. Теперь я точно знаю, что все будет хорошо, потому что бессмертный архонт Азии решит проблему, возникшую на ее землях. Я рад видеть тебя. Твой прекрасный лик внушает мне покой и радость, брат мой.
- Послушай, Инка. Не переживай ты так. Нервишки свои старческие не тревожь понапрасну. Судьбы всех земных континентов уже расписаны давным давно. Все идет по плану. МОЕМУ плану. Мои монголы скоро покроют собой весь Дальний Восток и всю Европу. В замес пойдут гены трех человеческих рас. Черные, белые и желтые. А потом и до краснокожих дело дойдет. Перемешаются все. И в итоге я выведу супер человека, равного мне по духу. А то мне с вами скучно со всеми. До смерти, - тут Кош широко и искренне улыбнулся собеседнику. - Но ты не бойся, до тебя орда не пойдет пока. Лет через триста - четыреста до Пачакамак руки дойдут. Не раньше. Сам то как, братан? Все нормально у тебя? Ты говори, если что, помогу, чем смогу.
На последних словах взгляд Коша потеплел немного. Он опять улыбнулся, словно увидел старого друга. Инка мгновенно сообразил, что Бессмертный даже не в курсе, что произошло в день солнцестояния. Обидно - покровительские слова темного архонта Азии не тронули Инку. Он привык, что Кош так обращается с ним. И не только с ним, со всеми архонтами. Хотя, кроме Моаи, почему-то. Архонта Океании Кош явно уважал. Это читалось в его словах, в интонации Бессмертного, когда они вели общие советы архонтов планеты. Инка решил для себя, что это из-за того, что Моаи отверг богатство и власть, и живет в простой хижине на склоне древнего вулкана, из-за которого погиб огромный континет древности. Моаи живет словно святой отшельник. Без слуг, без жен и детей. Совсем один. Может в самом деле Моаи был святым отшельником.
Прожевав в уме слова Коша и глубоко наигранно вздохнув, сын солнца сказал, приподняв озабоченно брови и наклонив голову:
- Брат мой, Кош Мары, ты, я вижу, не знаешь, что произошло досадное происшествие, пока тебя не было с нами. Из далекого будущего к нам зашвырнуло два живых тела. Человек и вьючное животное в день равноденствия оказались у тебя в Азии, как раз в разгар боя твоего монгола. А ты, верно, должен знать, какая опасность кроется в...
- Ды знаю я. Я в курсе давно, - резко перебил Инку Кош, -или ты думаешь, что на планете кто-то проскочит мимо меня и что-то произойдет без моего ведома?
Взгляд Бессмертного стал опять резким и злым.
- Совет тот же. Не переживай понапрасну. Чему быть, того не миновать. Тем более, что лошадь уже вернулась на свою временную линию полтора часа назад. Остался только всадник. Если монгол убьет его, значит судьба такая. Мне по барабану.
- О, Великий Кош. Твои слова ранят мое сердце. А как же мы? Как же гнев Владыки Кармы и Времени? Гнев Сатурна разрушителен и жесток. Что будет с нами?
- Тебе не все ли равно? Тебе так и так скоро на тот свет. Чё переживаешь-то. Шпионов своих отправь к монголу, выкупи всадника, если хочешь. Мне по барабану. Так даже интереснее. Все, надоел ты мне, - сказал Кош открыто широко зевая, - меня невеста ждет. Пока, до связи. Давай.
Изображение в зеркале резко исчезло.
Сказать, что Инка был в шоке - ничего не сказать. Как он, бессмертный и бессменный архонт такого огромного континента может так безмятежно относиться к проблеме пришельцев из будущего! Конечно, ему хорошо говорить - мне по барабану. Плато Евразии выдержит любой апокалипсис. А что делать остальным то? Конечно, Инка прощает к себе дерзкое и надменное отношение, но простить то, что он так просто играется судьбами миллионов простых людей, это уже слишком! Видите ли, скучно ему! Правильно Инка решил убить его. Посмотрим, как запоет Бессмертный, когда увидит в руках сына Солнца яйцо со своей смертью! Посмотрим, как он сдохнет, когда Инка разобьет это яйцо и сломает иглу. А когда Кош будет умирать в конвульсиях, Инка скажет ему, что он, Кащей Бессмертный, не имеет права жить на этой планете! Пусть убирается на тот свет, куда только что отправлял Инку! О, да, он назовет Бессмертного его истинным именем, знание которого дает власть над носящим его. Кош будет умирать в конвульсиях своей беспомощности! Инка отомстит Кащею за все ухмылки, неуважение и глумление над ним, Великим Хранителем Всепланетного Календаря! Но самое главное то, что он, сын Лучезарного Инти, спасет весь мир от ига этого презренного скучающего деспота, который от скуки устраивает войны и которому плевать на судьбы простых людей. И, конечно же, Инка с удовольствием примет в управление Азию.
От нахлынувших эмоций, чувства патриотизма и от шока услышанного только что, у Инки на глазах навернулись слезы. Он очень гордился собой сейчас. Да, он чувствовал себя единственным достойным правителем всей планеты. Инка понял только что, что это его судьба и миссия - уничтожить Кащея Бессмертного и очистить планету от его деспотизма! Видите ли сверхчеловека он выводит, словно сорт кукурузы. Человечество будет благодарно Великому Инке. Воистину, его подвиг и слава останется в веках! Смахнув слезу, краснокожий Владыка Времени окриком подозвал своего жреца Уму.
Когда тот вошел, сын Лучезарного солнца уже окончательно пришел в себя и произнес:
- Лошадь вернулась в будущее. Остался только всадник. Бессмертный Кош очень просил меня помочь ему в этом тяжелом вопросе охраны человека из будущего. Он уверил меня в своей поддержке и любви. И дал мне абсолютную свободу действий в этом вопросе. Узнав, что я уже побеспокоился о сохранности пришельцев и отправил шпиона - монаха, он очень благодарил меня.
Жрец со страхом смотрел на Инку. Прямо в глаза.
- О, Мудрейший, а почему он вернул назад в будущее только лошадь, а человека нет. Всадник остался. Не захотел? Решил оставить при себе? ... Или не смог?
- Не смог? Как можно так говорить об архонте Азии!? Молись, чтоб твои слова не дошли до его ушей, а твой страх - до его глаз! Видимо, это не такое уж простое дело. Даже для истинного полубога. Но проблема стала меньше ровно на половину. Это уже хорошо, дядя. По моим расчетам послезавтра монах Норбу прибудет в стан Темучина. Монголы не трогают святых монахов. Дай Бог, Норбу удастся забрать всадника в безопасное и тихое место, где ему ничего не будет угрожать. А значит и всем нам тоже. Дай Бог.
- Дай Бог, - тихо повторил Ума, задумавшись о своем.
Глава 16. Второй совет. Сыны неба.
Тимур пришел в себя от того, что кто-то зажал ему нос. Он лежал на земле и увидел над собой толстое лицо товарища с широко открытыми глазами, как у ребенка во время просмотра ужастика и узкое лицо старика Мунави с прищуром, как у начальника, который почувствовал перегар от тебя с утра. Увидев, что Тимур пришел в себя, Мунави отпустил его нос.
Тимур сел на землю и закрыл лицо руками. Плечи его затряслись.
