- Хорошо, если надо, отведу к хану, когда он приедет. Обещаю.
Наевшись до отвала, Тимур почувствовал усталость. Ему очень захотелось спать. "После вкусного обеда по закону Архимеда". Он зашел в юрту. Там никого не оказалось. Только он разложил свой войлок, как его окрикнул Адгам:
- Эй, Вахит Тимур, Хар Татар, нам на вахту к раненым надо заступать. Идем.
"Ой, блин, не хочу я к раненым заступать" - с расстройством подумал Тимур, но ничего не попишешь. Нужно. Не стоит забывать где находишься.
- Идем, Адгам. А я спросить тебя хочу, почему вас, простых воинов не отпускают в свой стан к родным, к семьям? Хану, значит, можно, а вам нельзя? Почему так?
- Ему можно, потому что он -хан. А нам нельзя, потому что наши товарищи раненые не все могут на лошадь сесть и домой уехать. Вот мы их две недели отходим. Потом вернется хан, даст приказ на стоянку, вот тогда и разойдемся до новой битвы. Всегда так было. Как же мы можем раненых бросить в степи? Умрут они. Нельзя так, - пробормотал Адгам, явно думая о чем то о своем.
- Нельзя так, согласен. Пошли раненых смотреть, - ответил Тимур.
Спустя три или четыре часа Тимур уже был выжат как лимон. Раненым было отведено шестнадцать юрт. Их было человек триста, не меньше. Все лежали на полу. Многие стонали. Было много мертвых, которые умерли от ран за ночь. Тимур и Адгам сначала осматривали всех подряд жив ли человек. Если нет, то выносили его на носилках в степь подальше от юрты. Работали они не вдвоем, конечно, в основном те же молодые воины, которые вчера хоронили павших. После того, как вынесли мертвых, так же пришлось копать могилу. И ритуал затаптывания могил был тот же как и вчера.
Тимур заметил, что раненых бинтуют какими-то серыми тряпицами, дают им лекарство из странных голубых глиняных бутылочек, еду и питье. Люди, которые этим занимались были не воинами. Одеты были как-то по другому. Тулупы были не войлочные, а кожанные как у дубленки, похожие на халат с запахом. Еще на них были длинные кожаные фартуки, забрызганные кровью. И головные уборы в виде шапочки вокруг головы с кисточкой на макушке. В основном седовласые старики. Адгам пояснил, что это целители, которые состоят на службе у хана Темучина. Каждому из них он платит золотом. Эти люди родом из Хорезма, Ташкента и Самарканда. Очень ученые и умные люди. Хан их и их мастерство ценит на вес золота.
Понятно почему.
Около одного такого целителя Тимур заметил молодого воина по имени Маснави, у которого мама была татарка. Этот Маснави вчера привел его к пленным. Он очень внимательно слушал лекаря и о чем то с ним говорил. "Учится, видимо. Молодец" - подумал про Маснави Тимур. Заметив на себе взгляд Тимура, парень кивнул ему в знак приветствия. Тимур кивнул в ответ.
Солнце стало клониться к закату. За работой Тимур не заметил, как стало темнеть. Прозвучал горн к ужину. Тимур спросил Адгама:
- Когда ваш знаменитый мудрый Мунави начнет рассказы рассказывать?
- После ужина пойдем к нему в юрту. А вот он.
Адгам прямо пальцем показал на белобородого старика, который кормил раненого безрукого воина похлебкой о чем-то ему говоря, словно утешая, как ребенка.
Тимур, выходя из стана раненых долго оглядывался на этого старика, словно боясь потерять ниточку надежды.
Перед ужином зашли на реку, чтобы умыться и смыть грязь и кровь. Адгам не возражал, но к реке не подошел даже. Даже пить не стал. Сказал, что монголам мыться нельзя. Можно заболеть и умереть от этого. На что Тимур ухмыльнулся и ответил, что ему, монголу, конечно, виднее, но татары всегда моются перед сном. Вот только Тимур сделал так. Он набирал воду в бурдюк и выливал на себя, стоя на берегу, отойдя по-дальше от реки. Чтобы не осквернить реку.
И вот, наконец то, Тимур и Адгам подошли к юрте мудрого старика. Старик сидел на войлочной подстилке возле костра, вокруг которого собрались воины. Их было немного, всего около тридцати человек. Старик молчал. Сидел в медитативной позе с закрытыми глазами. Все воины, усевшиеся также на войлок, тоже молчали, боясь нарушить покой старика. Тимур и Адгам сели по-ближе.
Неожиданно старик открыл глаза и очень внимательно посмотрел прямо на Тимура. Выражение лица его было спокойным, но всполохи от костра делали его лицо подвижным. Тени плясали на его бледном круглом лице. Старик выглядел зловеще. И тут он заговорил, указывая на Тимура пальцем. Все, как по команде, посмотрели на него. Тимур сглотнул, не понимая, что происходит, посмотрел на Адгама, а тот сказал:
- Премудрый Мунави ставит тебя в пример. Не бойся, он хорошо о тебе говорит.
Тимур молча глядел старику прямо в глаза. И тут он обратился к Тимуру на чистом татарском языке:
- Что ты хочешь услышать от меня, чужестранец Хар Татар?
- Абзы, у меня к тебе разговор, но я не могу говорить при всех. Я скажу только тебе одному - ответил Тимур.
- Хорошо, ты и твой товарищ останетесь после и мы поговорим.
- Спасибо, абзы.
Мудрец что-то рассказывал около часа. Адгам слушал его с открытым ртом. Да и все остальные тоже. Тимур пытался уловить суть, но монгольский язык был совсем другим, не похожим на тюркские языки. Только некоторые слова были понятны Тимуру. Иногда он показывал на небо и все слушатели смотрели на темное, почти черное закатное небо. Звезд еще не было видно. Было похоже, что он рассказывал легенду о духах.
Когда мудрец закончил говорить, было совсем темно. Только свет костров давал неясное и нестабильное освещение. Мудрец кивнул Тимуру в сторону своей юрты. Все разошлись. У входа в юрту, Тимур немного замедлил и спросил товарища:
- А что он обо мне говорил в самом начале?
- Мудрец Мунави сказал, что чужеземцы уже стекаются в войско великого вождя Темучина, чтобы поздравить его с победой над старыми врагами. Скоро вся степь преклонит перед ним колено и мы, великие монголы, будем править.
"Прорицатель что ли? Хотя, больше похоже на лесть великому монголу Темучину. Но то, что он мудрец, нет никаких сомнений. В обоих случаях он - мудрец" - подумал Тимур, входя в юрту старца.
Зайдя в юрту, Адгам поклонился и Тимур тоже. Старец указал на белый войлок, лежащий на полу. Тимур оглядел юрту. Все убранство внутри было совсем другим, не как в той, в которой он сегодня ночевал. Убранство было, можно даже сказать, с элементами роскоши. На полу ковры. Красно-бордовые и синие цветочные орнаменты. Шерстяные ковры. Теплые. Возле одной стенки лежало несколько войлочных свертков друг на друге. Похоже, что старик тут жил не один. Тогда где же остальные? Был небольшой столик шестиугловый, на котором лежали какие-то предметы. Свитки, похоже. Очаг в центре юрты был огорожен железным кованным ограждением с завитками. Пахло каким-то благовонием. Тимуру неимоверно захотелось остаться тут, в юрте мудреца. И он решил во что бы то ни стало понравиться ему.
- Добрый вечер, мудрец Мунави, - произнес Адгам по-татарски.
- Добрый вечер, великий мудрец Мунави, - повторил за ним Тимур.
- Великий мудрец? Почему ты так меня назвал? Что тебе нужно от меня?
Тимур молчал, смотря в упор на старца.
- Я слышал, что ты ждешь нашего хана для воздаяния ему почестей, Хар Татар. Так что тебе от меня то нужно?
- Как я могу обращаться к тебе правильно, абзы? - задал вопрос Тимур.
- Обращайся ко мне Мэргэн Мунави. Так меня называют монголы. Я слушаю тебя. Говори быстрее, скоро придут мои братья лекари и мы будем не одни.
- Мне нужно сказать что-то только тебе, Мэргэн Мунави. Брат Адгам, прошу тебя, выйди, - сказал Тимур, повернув голову в сторону своего товарища.
Адгам насупился, глянул на старца, тот кивнул, и Адгам вышел из юрты.
- Ты только подожди меня, брат, - сказал напоследок Тимур.
- Подожду. Доброй ночи, Мэргэн Мунави.
Обиженный Адгам вышел из юрты мудреца. Тимур сел на белый войлок напротив Мунави.
- Мэргэн Мунави, я сам не знаю, что со мной произошло. Я доверяю тебе и хочу сказать... Я не из этого времени. Я живу на много веков вперед. Не знаю точно на сколько веков, но думаю, что на восемь или девять. Одну неделю назад я приехал к родному брату в гости, взял лошадь и перешел эту реку, на правом берегу которой мы сейчас находимся. Я не помню названия реки. Бухтарма, что ли. Вчера утром я взял лошадь и поехал на прогулку. Один человек мне показал брод и сказал, что в древние века на правом берегу этой реки была битва. Я захотел почтить это место, и мы с лошадью пересекли реку с левого берега на правый. Я перешел реку и попал в самый конец битвы великих монголов с меркитами. Мне страшно, Мэргэн Мунави. Я хочу вернуться домой, в будущее. У меня дома дети, жена и мама. Я не могу остаться в стане Темучина вечно. Мне домой надо. Помоги. Прошу тебя.
Мудрец с каменным лицом молчал. Минуты три. Тимур уже начал волноваться.
- Ты веришь мне, абзы? Я это могу доказать.
Мудрец молчал еще минуту, внимательно изучая Тимура, будто видит его в первый раз, а потом тихо сказал:
- Ты хочешь услышать от меня способ вернуться назад в будущее? В свое время?
- Да. Ты - моя надежда. Я не знаю, что мне делать. Но за информацию я могу заплатить. Отработать или дать знания какие-нибудь. Например, я могу сделать для вас порох. Я знаю его состав. Мы в Академии изучали военную историю очень плотно. Могу научить монголов кулачному бою. Своего товарища Адгама я уже учу этому.
Выражение лица старца с каждым словом Тимура становилось все более ошеломленным. Он немигая смотрел в глаза Тимуру.
" Порох? Он знает про порох? Откуда? Может быть он и правда из будущего? Нельзя, никак нельзя давать варвару монголу мысль об использовании пороха. Я уже год как пытаюсь внушить Темучину страх перед этой китайской смесью, которая порождает огонь. А этот черный татарин решил подарить ему великий секрет. Да этот Тимур Вахит за один день уничтожит все мои многомесячные труды. Нет, не для этого я, родной дядя самого Хорезмшаха, испытываю столько лишений уже два года, чтобы выполнить приказ великого правителя Хорезма Мухаммеда, моего племянника. Варвару нельзя давать в руки порох, иначе он захватит великий Хорезм, да и всю Азию вслед за ним. Что же мне делать с этим черным татарином? Что делать? Кто его подослал сюда? Это надо срочно выяснить. Кажется, он доверяет мне..." - эти мысли стремглав пронеслись в голове старца Мунави.
Чтобы еще немного поразмыслить, и не давать лишнюю пищу для размышлений чужаку, он сказал Тимуру:
- Мне нужно подумать. Останься сегодня в моей юрте. Тебе не место среди низших чинов. Будь моим гостем. Если хочешь, бери с собой своего друга монгола.
- Спасибо, великий мудрец. Ты сможешь помочь мне?
-Я верю тебе, Вахит Тимур. Я помогу тебе. Ответ будет завтра. Мне надо подумать. Ложитесь спать.
- Спасибо, отец. Ты подарил мне надежду. Я этого не забуду.
- Обретя надежду, не теряй ее, Вахит Тимур, - подытожил разговор седой мудрец.
Черный татарин и его товарищ монгол вышли на улицу. А у Мунави при последних словах Тимура защемило сердце. Когда то у него был сын. Если бы он не умер от проказы двадцать лет назад, то был бы сейчас ровесником этому татарину.
"А может просто задушить его во сне? Или отравить? А потом тело в реке утопить? Проблема уйдет сама собой, пока варвар не вернулся" - думал Мунави. "Хотя нет, это будет весьма заметно. Скажут, что он зашел в ютру мудреца и не вышел из нее. Вся орда думает, что он приехал почести воздать хану. Его убийство будет на лицо. А это означает одно - измена. А мне этого не нужно. Нельзя привлекать на себя внимание варвара монгола лишний раз. Он пока верит мне и моим людям, что лечат его раненых. Пусть пока так и будет. А татарина надо устранить тонко и не заметно. О, Всевышнйи Аллах, помоги мне, рабу твоему Мунави".
- Что? Он приглашает нас к себе разделить с ним кров? Не может этого быть! К его советам прислушивается сам хан Темучин! Что ты ему сказал такого, великий колдун Вахит Тимур? - с огромным удивлением, граничащим с шоком, спросил Адгам Тимура, когда тот озвучил предложение мудреца.
- Не твоего ума дело. Ты остаешься или нет? Я остаюсь. Мне на персидских коврах лучше спать будет, низкий чин Адгам.
- Конечно, я остаюсь. Мой родственник Угедей, который разливает кумыс, будет кровно завидовать мне, когда узнает, что я был в гостях у самого Мэргэна и разделил с ним кров. И, может быть, отдаст таки свою дочь Нану мне в жены, - мечтательно проболтался счастливый Адгам.
- Ааааа, Нааана все - таки. Конечно, отдаст дочь в жены. Ты, главное, меня слушай и ни на шаг не отходи. И все девушки с красивыми зубами будут твои.
- Ни на шаг не отойду, о, достопочтимый великий Хар Татар Вахит Тимур. Идем спать. Вон мудрецы лекари уже возвращаются от раненых.
- Вот всегда меня так и называй, уважаемый ученик великий монгол Адгам, жених Наны - прыснул от счастья и смеха Тимур, - а ты знаешь что такое Уркер, а, великий монгол?
Тимур вдруг вспомнил о том, как вчера Маснави молодой воин татарин - монгол говорил ему какой сегодня день.
- Знаю. Это семья звезд. Созвездие. Вот оно - ответил Адгам показывая пальцем в небо.
- А, понятно. Плеяды это. Ты растешь в моих глазах, братан, - сказал по-русски Тимур и опять ухмыльнулся во все лицо.
Монгол не понял причины ухмылки, но тоже улыбнулся. Оба зашли в юрту мудреца.
- А что за легенду рассказывал великий мудрец Мунави? - спросил Тимур товарища, когда они оба улеглись на войлок, расположившись на ночлег.
- Он рассказывал про Этуген. Это имя духа матери земли, которая семь дней и семь ночей скорбит по павшим воинам. Она скорбит по всем воинам. И по монголам и по меркитам. Для матери нет разницы в детях. Она всех одинаково любит. Воины оставляют свою мать - землю и возвращаются к своему отцу Тэнгри. Всевышнему богу синего неба. А еще Мунави сегодня сказал, что у него на родине в Хорезме Тэнгри называют Аллах.
- Красиво. Спокойной ночи, Адгам. Я так и думал, что Аллах.
- Спи хорошо, братан Тимур.
От усталости, надежды и нервотрепки Тимур сразу провалился в сон.
................................................................................................
За девять часов до этого. Храм оракула. Пачакамак.
Хранитель Времени Великий архонт южного континента был в шоке. С минуты окончания жертвоприношения прошло уже два часа. Он все еще чувствовал подъем сил, но не хотел больше ничего узнавать или спрашивать. Его мысли скакали с одной темы на другую. Но, чтобы не растрачивать зазря силу, подаренную ему Великим Лучезарным Инти во время жертвоприношения, он решил взять свою молодую жену Дивный цветок. Сегодня, прямо сейчас он хочет зачать в ее чреве еще одного своего наследника, который будет великим святым или возглавит жертву через несколько лет. По обычаю во время ритуала первыми в жертву уходили самые молодые капак хуча с хорошей родословной, последними уходили взрослые, десятилетние, из простого народа.
Инка связался с Умой. И через полчаса в его любимый храм Оракула зашла его великолепная красавица жена. Ей был двадцать один год и она очень нравилась Великому Инке. Он внимательно рассмотрел девушку, удостоверившись, что следы побоев исчезли с их прошлой встречи. Зачать великого святого можно только с идеально красивой женой.
В прошлый раз Инке пришлось избить Дивный Цветок, за то, что он, семидесятисемилетний мужчина, не всегда по первому своему желанию может удовлетворить женщину. А она, недостойная, даже не приложила к этому усилий в прошлый раз.
Наевшись до отвала, Тимур почувствовал усталость. Ему очень захотелось спать. "После вкусного обеда по закону Архимеда". Он зашел в юрту. Там никого не оказалось. Только он разложил свой войлок, как его окрикнул Адгам:
- Эй, Вахит Тимур, Хар Татар, нам на вахту к раненым надо заступать. Идем.
"Ой, блин, не хочу я к раненым заступать" - с расстройством подумал Тимур, но ничего не попишешь. Нужно. Не стоит забывать где находишься.
- Идем, Адгам. А я спросить тебя хочу, почему вас, простых воинов не отпускают в свой стан к родным, к семьям? Хану, значит, можно, а вам нельзя? Почему так?
- Ему можно, потому что он -хан. А нам нельзя, потому что наши товарищи раненые не все могут на лошадь сесть и домой уехать. Вот мы их две недели отходим. Потом вернется хан, даст приказ на стоянку, вот тогда и разойдемся до новой битвы. Всегда так было. Как же мы можем раненых бросить в степи? Умрут они. Нельзя так, - пробормотал Адгам, явно думая о чем то о своем.
- Нельзя так, согласен. Пошли раненых смотреть, - ответил Тимур.
Спустя три или четыре часа Тимур уже был выжат как лимон. Раненым было отведено шестнадцать юрт. Их было человек триста, не меньше. Все лежали на полу. Многие стонали. Было много мертвых, которые умерли от ран за ночь. Тимур и Адгам сначала осматривали всех подряд жив ли человек. Если нет, то выносили его на носилках в степь подальше от юрты. Работали они не вдвоем, конечно, в основном те же молодые воины, которые вчера хоронили павших. После того, как вынесли мертвых, так же пришлось копать могилу. И ритуал затаптывания могил был тот же как и вчера.
Тимур заметил, что раненых бинтуют какими-то серыми тряпицами, дают им лекарство из странных голубых глиняных бутылочек, еду и питье. Люди, которые этим занимались были не воинами. Одеты были как-то по другому. Тулупы были не войлочные, а кожанные как у дубленки, похожие на халат с запахом. Еще на них были длинные кожаные фартуки, забрызганные кровью. И головные уборы в виде шапочки вокруг головы с кисточкой на макушке. В основном седовласые старики. Адгам пояснил, что это целители, которые состоят на службе у хана Темучина. Каждому из них он платит золотом. Эти люди родом из Хорезма, Ташкента и Самарканда. Очень ученые и умные люди. Хан их и их мастерство ценит на вес золота.
Понятно почему.
Около одного такого целителя Тимур заметил молодого воина по имени Маснави, у которого мама была татарка. Этот Маснави вчера привел его к пленным. Он очень внимательно слушал лекаря и о чем то с ним говорил. "Учится, видимо. Молодец" - подумал про Маснави Тимур. Заметив на себе взгляд Тимура, парень кивнул ему в знак приветствия. Тимур кивнул в ответ.
Солнце стало клониться к закату. За работой Тимур не заметил, как стало темнеть. Прозвучал горн к ужину. Тимур спросил Адгама:
- Когда ваш знаменитый мудрый Мунави начнет рассказы рассказывать?
- После ужина пойдем к нему в юрту. А вот он.
Адгам прямо пальцем показал на белобородого старика, который кормил раненого безрукого воина похлебкой о чем-то ему говоря, словно утешая, как ребенка.
Тимур, выходя из стана раненых долго оглядывался на этого старика, словно боясь потерять ниточку надежды.
Перед ужином зашли на реку, чтобы умыться и смыть грязь и кровь. Адгам не возражал, но к реке не подошел даже. Даже пить не стал. Сказал, что монголам мыться нельзя. Можно заболеть и умереть от этого. На что Тимур ухмыльнулся и ответил, что ему, монголу, конечно, виднее, но татары всегда моются перед сном. Вот только Тимур сделал так. Он набирал воду в бурдюк и выливал на себя, стоя на берегу, отойдя по-дальше от реки. Чтобы не осквернить реку.
И вот, наконец то, Тимур и Адгам подошли к юрте мудрого старика. Старик сидел на войлочной подстилке возле костра, вокруг которого собрались воины. Их было немного, всего около тридцати человек. Старик молчал. Сидел в медитативной позе с закрытыми глазами. Все воины, усевшиеся также на войлок, тоже молчали, боясь нарушить покой старика. Тимур и Адгам сели по-ближе.
Неожиданно старик открыл глаза и очень внимательно посмотрел прямо на Тимура. Выражение лица его было спокойным, но всполохи от костра делали его лицо подвижным. Тени плясали на его бледном круглом лице. Старик выглядел зловеще. И тут он заговорил, указывая на Тимура пальцем. Все, как по команде, посмотрели на него. Тимур сглотнул, не понимая, что происходит, посмотрел на Адгама, а тот сказал:
- Премудрый Мунави ставит тебя в пример. Не бойся, он хорошо о тебе говорит.
Тимур молча глядел старику прямо в глаза. И тут он обратился к Тимуру на чистом татарском языке:
- Что ты хочешь услышать от меня, чужестранец Хар Татар?
- Абзы, у меня к тебе разговор, но я не могу говорить при всех. Я скажу только тебе одному - ответил Тимур.
- Хорошо, ты и твой товарищ останетесь после и мы поговорим.
- Спасибо, абзы.
Мудрец что-то рассказывал около часа. Адгам слушал его с открытым ртом. Да и все остальные тоже. Тимур пытался уловить суть, но монгольский язык был совсем другим, не похожим на тюркские языки. Только некоторые слова были понятны Тимуру. Иногда он показывал на небо и все слушатели смотрели на темное, почти черное закатное небо. Звезд еще не было видно. Было похоже, что он рассказывал легенду о духах.
Когда мудрец закончил говорить, было совсем темно. Только свет костров давал неясное и нестабильное освещение. Мудрец кивнул Тимуру в сторону своей юрты. Все разошлись. У входа в юрту, Тимур немного замедлил и спросил товарища:
- А что он обо мне говорил в самом начале?
- Мудрец Мунави сказал, что чужеземцы уже стекаются в войско великого вождя Темучина, чтобы поздравить его с победой над старыми врагами. Скоро вся степь преклонит перед ним колено и мы, великие монголы, будем править.
"Прорицатель что ли? Хотя, больше похоже на лесть великому монголу Темучину. Но то, что он мудрец, нет никаких сомнений. В обоих случаях он - мудрец" - подумал Тимур, входя в юрту старца.
Зайдя в юрту, Адгам поклонился и Тимур тоже. Старец указал на белый войлок, лежащий на полу. Тимур оглядел юрту. Все убранство внутри было совсем другим, не как в той, в которой он сегодня ночевал. Убранство было, можно даже сказать, с элементами роскоши. На полу ковры. Красно-бордовые и синие цветочные орнаменты. Шерстяные ковры. Теплые. Возле одной стенки лежало несколько войлочных свертков друг на друге. Похоже, что старик тут жил не один. Тогда где же остальные? Был небольшой столик шестиугловый, на котором лежали какие-то предметы. Свитки, похоже. Очаг в центре юрты был огорожен железным кованным ограждением с завитками. Пахло каким-то благовонием. Тимуру неимоверно захотелось остаться тут, в юрте мудреца. И он решил во что бы то ни стало понравиться ему.
- Добрый вечер, мудрец Мунави, - произнес Адгам по-татарски.
- Добрый вечер, великий мудрец Мунави, - повторил за ним Тимур.
- Великий мудрец? Почему ты так меня назвал? Что тебе нужно от меня?
Тимур молчал, смотря в упор на старца.
- Я слышал, что ты ждешь нашего хана для воздаяния ему почестей, Хар Татар. Так что тебе от меня то нужно?
- Как я могу обращаться к тебе правильно, абзы? - задал вопрос Тимур.
- Обращайся ко мне Мэргэн Мунави. Так меня называют монголы. Я слушаю тебя. Говори быстрее, скоро придут мои братья лекари и мы будем не одни.
- Мне нужно сказать что-то только тебе, Мэргэн Мунави. Брат Адгам, прошу тебя, выйди, - сказал Тимур, повернув голову в сторону своего товарища.
Адгам насупился, глянул на старца, тот кивнул, и Адгам вышел из юрты.
- Ты только подожди меня, брат, - сказал напоследок Тимур.
- Подожду. Доброй ночи, Мэргэн Мунави.
Обиженный Адгам вышел из юрты мудреца. Тимур сел на белый войлок напротив Мунави.
- Мэргэн Мунави, я сам не знаю, что со мной произошло. Я доверяю тебе и хочу сказать... Я не из этого времени. Я живу на много веков вперед. Не знаю точно на сколько веков, но думаю, что на восемь или девять. Одну неделю назад я приехал к родному брату в гости, взял лошадь и перешел эту реку, на правом берегу которой мы сейчас находимся. Я не помню названия реки. Бухтарма, что ли. Вчера утром я взял лошадь и поехал на прогулку. Один человек мне показал брод и сказал, что в древние века на правом берегу этой реки была битва. Я захотел почтить это место, и мы с лошадью пересекли реку с левого берега на правый. Я перешел реку и попал в самый конец битвы великих монголов с меркитами. Мне страшно, Мэргэн Мунави. Я хочу вернуться домой, в будущее. У меня дома дети, жена и мама. Я не могу остаться в стане Темучина вечно. Мне домой надо. Помоги. Прошу тебя.
Мудрец с каменным лицом молчал. Минуты три. Тимур уже начал волноваться.
- Ты веришь мне, абзы? Я это могу доказать.
Мудрец молчал еще минуту, внимательно изучая Тимура, будто видит его в первый раз, а потом тихо сказал:
- Ты хочешь услышать от меня способ вернуться назад в будущее? В свое время?
- Да. Ты - моя надежда. Я не знаю, что мне делать. Но за информацию я могу заплатить. Отработать или дать знания какие-нибудь. Например, я могу сделать для вас порох. Я знаю его состав. Мы в Академии изучали военную историю очень плотно. Могу научить монголов кулачному бою. Своего товарища Адгама я уже учу этому.
Выражение лица старца с каждым словом Тимура становилось все более ошеломленным. Он немигая смотрел в глаза Тимуру.
" Порох? Он знает про порох? Откуда? Может быть он и правда из будущего? Нельзя, никак нельзя давать варвару монголу мысль об использовании пороха. Я уже год как пытаюсь внушить Темучину страх перед этой китайской смесью, которая порождает огонь. А этот черный татарин решил подарить ему великий секрет. Да этот Тимур Вахит за один день уничтожит все мои многомесячные труды. Нет, не для этого я, родной дядя самого Хорезмшаха, испытываю столько лишений уже два года, чтобы выполнить приказ великого правителя Хорезма Мухаммеда, моего племянника. Варвару нельзя давать в руки порох, иначе он захватит великий Хорезм, да и всю Азию вслед за ним. Что же мне делать с этим черным татарином? Что делать? Кто его подослал сюда? Это надо срочно выяснить. Кажется, он доверяет мне..." - эти мысли стремглав пронеслись в голове старца Мунави.
Чтобы еще немного поразмыслить, и не давать лишнюю пищу для размышлений чужаку, он сказал Тимуру:
- Мне нужно подумать. Останься сегодня в моей юрте. Тебе не место среди низших чинов. Будь моим гостем. Если хочешь, бери с собой своего друга монгола.
- Спасибо, великий мудрец. Ты сможешь помочь мне?
-Я верю тебе, Вахит Тимур. Я помогу тебе. Ответ будет завтра. Мне надо подумать. Ложитесь спать.
- Спасибо, отец. Ты подарил мне надежду. Я этого не забуду.
- Обретя надежду, не теряй ее, Вахит Тимур, - подытожил разговор седой мудрец.
Черный татарин и его товарищ монгол вышли на улицу. А у Мунави при последних словах Тимура защемило сердце. Когда то у него был сын. Если бы он не умер от проказы двадцать лет назад, то был бы сейчас ровесником этому татарину.
"А может просто задушить его во сне? Или отравить? А потом тело в реке утопить? Проблема уйдет сама собой, пока варвар не вернулся" - думал Мунави. "Хотя нет, это будет весьма заметно. Скажут, что он зашел в ютру мудреца и не вышел из нее. Вся орда думает, что он приехал почести воздать хану. Его убийство будет на лицо. А это означает одно - измена. А мне этого не нужно. Нельзя привлекать на себя внимание варвара монгола лишний раз. Он пока верит мне и моим людям, что лечат его раненых. Пусть пока так и будет. А татарина надо устранить тонко и не заметно. О, Всевышнйи Аллах, помоги мне, рабу твоему Мунави".
- Что? Он приглашает нас к себе разделить с ним кров? Не может этого быть! К его советам прислушивается сам хан Темучин! Что ты ему сказал такого, великий колдун Вахит Тимур? - с огромным удивлением, граничащим с шоком, спросил Адгам Тимура, когда тот озвучил предложение мудреца.
- Не твоего ума дело. Ты остаешься или нет? Я остаюсь. Мне на персидских коврах лучше спать будет, низкий чин Адгам.
- Конечно, я остаюсь. Мой родственник Угедей, который разливает кумыс, будет кровно завидовать мне, когда узнает, что я был в гостях у самого Мэргэна и разделил с ним кров. И, может быть, отдаст таки свою дочь Нану мне в жены, - мечтательно проболтался счастливый Адгам.
- Ааааа, Нааана все - таки. Конечно, отдаст дочь в жены. Ты, главное, меня слушай и ни на шаг не отходи. И все девушки с красивыми зубами будут твои.
- Ни на шаг не отойду, о, достопочтимый великий Хар Татар Вахит Тимур. Идем спать. Вон мудрецы лекари уже возвращаются от раненых.
- Вот всегда меня так и называй, уважаемый ученик великий монгол Адгам, жених Наны - прыснул от счастья и смеха Тимур, - а ты знаешь что такое Уркер, а, великий монгол?
Тимур вдруг вспомнил о том, как вчера Маснави молодой воин татарин - монгол говорил ему какой сегодня день.
- Знаю. Это семья звезд. Созвездие. Вот оно - ответил Адгам показывая пальцем в небо.
- А, понятно. Плеяды это. Ты растешь в моих глазах, братан, - сказал по-русски Тимур и опять ухмыльнулся во все лицо.
Монгол не понял причины ухмылки, но тоже улыбнулся. Оба зашли в юрту мудреца.
- А что за легенду рассказывал великий мудрец Мунави? - спросил Тимур товарища, когда они оба улеглись на войлок, расположившись на ночлег.
- Он рассказывал про Этуген. Это имя духа матери земли, которая семь дней и семь ночей скорбит по павшим воинам. Она скорбит по всем воинам. И по монголам и по меркитам. Для матери нет разницы в детях. Она всех одинаково любит. Воины оставляют свою мать - землю и возвращаются к своему отцу Тэнгри. Всевышнему богу синего неба. А еще Мунави сегодня сказал, что у него на родине в Хорезме Тэнгри называют Аллах.
- Красиво. Спокойной ночи, Адгам. Я так и думал, что Аллах.
- Спи хорошо, братан Тимур.
От усталости, надежды и нервотрепки Тимур сразу провалился в сон.
................................................................................................
За девять часов до этого. Храм оракула. Пачакамак.
Хранитель Времени Великий архонт южного континента был в шоке. С минуты окончания жертвоприношения прошло уже два часа. Он все еще чувствовал подъем сил, но не хотел больше ничего узнавать или спрашивать. Его мысли скакали с одной темы на другую. Но, чтобы не растрачивать зазря силу, подаренную ему Великим Лучезарным Инти во время жертвоприношения, он решил взять свою молодую жену Дивный цветок. Сегодня, прямо сейчас он хочет зачать в ее чреве еще одного своего наследника, который будет великим святым или возглавит жертву через несколько лет. По обычаю во время ритуала первыми в жертву уходили самые молодые капак хуча с хорошей родословной, последними уходили взрослые, десятилетние, из простого народа.
Инка связался с Умой. И через полчаса в его любимый храм Оракула зашла его великолепная красавица жена. Ей был двадцать один год и она очень нравилась Великому Инке. Он внимательно рассмотрел девушку, удостоверившись, что следы побоев исчезли с их прошлой встречи. Зачать великого святого можно только с идеально красивой женой.
В прошлый раз Инке пришлось избить Дивный Цветок, за то, что он, семидесятисемилетний мужчина, не всегда по первому своему желанию может удовлетворить женщину. А она, недостойная, даже не приложила к этому усилий в прошлый раз.
