"Теперь все будет по другому" - решил Инка, и протянул своей жене широкий и увесистый золотой браслет с огромным драгоценным аквамарином.
- Это тебе, Дивный Цветок. Надень его на левую руку. Я дам тебе еще, на твою правую руку такой же браслет, когда ты подаришь мне своего первенца.
- А если я не подарю тебе своего первенца, О, Великий Инка? - с вызовом спросила его жена. Вызов отчетливо звучал в ее голосе, хотя она говорила почтительные слова.
- Тогда ты лишишься и этого браслета и своей левой руки, Дивный Цветок, а потом пойдешь на корм муравьям или лесным леопардам. Я предоставлю тебе выбор. Твой отец Ума уверял меня в твоей плодовитости. Вот и докажи слова своего отца. Повернись к окну, Дивный цветок...
В этот раз все действительно было по другому. Спустя двадцать пять минут его жена Дивный Цветок вышла за дверь, а Великий Инка уже знал, что зачал в ее чреве великого святого. Сына.
Теперь нужно было подумать об этом Ледяном океане с Белым морем. У Инки было только два варианта. Это либо крайний север, либо крайний юг планеты. Тайные знания архонтов говорили, что крайний север планеты - сплошной океан замерзшей воды. Лед полностью сковал океан и ни на день не отступает, не тает вот уже два миллиарда лет. По логике, ледяной океан - это он и есть, крайний север планеты. Но это еще не все... Крайний юг планеты - континент, земля не пригодная к жизни, белая ледяная пустыня, так же как и северный океан, полностью скрытая подо льдами. Сплошной лед южного континента тоже можно было назвать ледяным океаном. В то же время, чтобы запутать следы, которые ведут к смерти Кащея.
"Надо посоветоваться с Умой" - подумал архонт, ковыряя в зубах палочкой акации.
- Дядя, зайди ко мне срочно, - проговорил Инка в переговорное устройство возле двери.
Через десять минут великий жрец стоял около двери со склонённой, по своему обыкновению, головой.
- Слушаю тебя, О Лучезарный потомок Великого Инти. Твой раб Ума у твоих ног.
- Я зачал сына во чреве твоей дочери, дядя. Это будет великий святой.
- Ты осчастливил меня, своего ничтожного раба, О, Хранитель Золотого Всепланетного Календаря. Мой внук зачат в такую великую ночь! Да благословит тебя Лучезарный! - воскликнул жрец.
- Но это еще не все. Я знаю как нам устранить Бессмертного Коша. Я сегодня обрел надежду на мое планетарное главенство и узурпацию власти не только в Азии, но и на всей Земле.
- О, многомудрый Инка, я никогда не сомневался в твоей мудрости, силе и величии. Что требуется от меня, Великий?
Верховный жрец главного храма Солнца всегда мог подбирать верные слова. Даже не смотря на ошеломляющие новости, которые он только что услышал. Многолетняя практика и постоянные хождение по краю пропасти, служа Великому правителю Пачакамак, научили его.
- Найди мне Белое море в Ледяном океане. Остальное потом.
- Я понял тебя, Великий. Есть еще приказания для меня?
- Нет. Можешь идти. Приходи через час, свяжемся с тибетским монахом Норбу, покуда сила убеждения и слушания со мной.
Ума, поклонившись до пола, вышел из комнаты. Великий жрец направился прямиком в покои своей дочери, жены архонта Пачакамак Инки. Слава Лучезарному, ее покои находились далеко от храма оракула, где любил проводить время сей правитель. Зайдя в покои к дочери, он увидел, что Дивный Цветок смывает с себя кровь, которая, видимо попала на нее от одежд Великого Инки. Девушка тихо беззвучно плакала. Она была одна, все слуги праздновали на площади.
Услышав, что кто-то вошел в ее покои, Дивный Цветок со страхом обернулась, Но, увидев отца и утерев слезы, тихо но резко сказала:
- Я делаю все, что вы велите мне, великий жрец Лучезарного Инти. Я подарю моему мужу первенца и уйду из жизни. Я пойду в жертву Мааме Килье. Это долг и честь для жены Великого Инки. Он не сможет мне запретить.
Она говорила, отвернувшись от отца, и не видела, как он нахмурил брови. Вздохнув печально, Ума ответил дочери:
- Подумай о своем сыне, дочь моя. Кому он будет нужен, кроме тебя? Тридцать девятый сын правителя Пачакамак. Я был пятьдесят первым, самым последним сыном сто двадцать шестого Великого Инки. Моя мать умерла при родах, ты знаешь это, дочь моя. Поверь мне, Дивный Цветок, моей судьбе не позавидуешь.
- Вы позаботитесь о нем, отец.
После этих слов дочь перестала всхлипывать и вытирать кровь. Ума подошел вплотную к дочери, повернул ее лицо к себе, вздохнул и продолжил шепотом:
- В жертву великой богине пойдут тридцать восемь его сыновей, но не ты, дочь моя. Это я тебе обещаю. Ты все правильно делаешь, я горжусь тобой. Как только ты разрешишься первенцем, я донесу на него великому архонту Азии бессмертному Кошу. Кош за его предательство обернется трехглавым черным драконом, примчится к нам на континент и уничтожит сто двадцать седьмого Великого Инку и всех его старших сыновей. А твой святой сын, зачатый в день великого осеннего равноденствия станет единственным его наследником. Следующим, сто двадцать восьмым Великим Инка. А я, твой отец и дед наследника, буду при нем регентом ровно двадцать один год.
- Обещаешь, отец? - угрюмо и почти неслышно спросила ошеломленная девушка.
- Клянусь тебе кровью ста капак хуча, которую ты смываешь сейчас со своего тела, дочь моя. Пока ты не разрешишься от бремени, он не тронет тебя. И потом еще три месяца согласно обычаю. Это значит, что до следующего дня осеннего солнцестояния ты может даже и не увидишь его вовсе. Я все устрою до того времени. Держи себя в руках и думай о наследнике. Обретя надежду, не теряй ее.
Дивный Цветок молча поклонилась отцу и вздохнула тревожно.
Тимур и Адгам проснулись одновременно. Последними. В юрте уже никого не было. Тимуру сегодня спалось намного лучше, чем вчера. Благовония мудрецов уничтожали запах пота и убаюкивали. Да и самих мудрецов было намного меньше, чем воинов в юрте Адгама.
- Пошли на реку, Адгам. Умоемся, воды наберем а потом будем упражняться. Согласен? - задал вопрос Тимур своему товарищу.
- Согласен. А зачем умываться? Монголы не умываются. Я не буду умываться, - ответил Адгам.
-А почему монголы не умываются. Так и заболеть недолго. У вас что, и бани нету?
- Какой бани? Это кто такой? Нет у нас никакого бани. А если ты хочешь, чтобы тебя комары сожрали через одну луну, то мойся, конечно. Но я не буду. Пошли заниматься. Спорт делать надо.
"Точно, блин, ох! Видимо из-за грязи и пыли комары не чувствуют человеческий запах и меньше кусают. Но я до комаров домой вернусь" - с надеждой подумал Тимур. С надеждой, которая вчера вечером зажглась в его душе.
Закончив утренние процедуры, во время которых Адгам просто ждал его и даже не подошел к реке, Тимур наполнил бурдюки водой и поднялся на пригорок. Он вот уже в третий или в четвертый раз был у реки. И каждый раз старался вернуться на то место, откуда он с лошадкой Лялей вышел через брод. Тимур с надеждой посмотрел на реку нет ли тумана, чтобы попытаться вернуться, но, ничего не увидев, поднялся на пригорок для тренировки.
- Сегодня обойдемся без вводной лекции, уважаемый ученик, - сказал Тимур.
Адгам половину слов не понял, это было ясно по его выражению лица.
- Нападай на меня, ученик.
Эту фразу толстый монгол отлично уразумел и начал нападать, махая обоими кулаками перед собой пытаясь ударить Тимура в лицо...
Тренировались они сегодня дольше, чем вчера. Адгам был хорошим учеником. Пару раз Тимур словил от него довольно внушительные удары кулаком. Монгол был очень силен. Ему не хватало только увертливости.
Так с шуточками они провели часа два, а услышав горн, пошли в сторону лагеря. Обедать.
- Адгам, а как ты думаешь, можно ли нам принять пищу вместе с мудрецом Мунави? Это вежливо будет? Он же нас пригласил к себе.
- Что такое вежливо? Вахит Тимур?
- Это будет хорошо?
- Да, это будет вежливо и хорошо. Вся еда, которую готовят в стане хана, принадлежит хану. И нет разницы где мы примем пищу. Возле своей юрты или у юрты мудрецов. Кстати, юрта мудрецов тоже принадлежит хану ,- степенно и неторопливо дал разъяснение Тимуру его товарищ.
- Логично, - коротко констатировал Тимур.
- Если ты хочешь быть поближе к мудрецу, пошли к нему в юрту. Все равно нам после обеда опять к раненым идти.
- Да, немного тут у вас развлечений. Дни расписаны по часам. Расписание всегда одно и то же? - со вздохом спросил Тимур.
- Что такое расписание, о, достопочтимый Вахит Тимур?
Тимур посмотрел на товарища в лицо, но не обнаружил и доли сарказма. Адгам действительно с почтением обратился к Тимуру.
- Это порядок дня. У вас монголов всегда один и тот же порядок дня? Каждый день одно и то же? - переиначил свой вопрос Тимур.
- Да, когда мы в стане хана. Да. А когда дома в своем стане, мы делаем то, что сами хотим.
Они подошли к юрте мудрецов и Тимур сразу увидел Мунави. Мудрец уже обедал, не обращая внимания на окружающих. Сидел в стороне от остальных на небольшой скамеечке. Было видно, что он о чем-то задумался сильно.
"Надеюсь, что обо мне думает, подойду попозже к нему" - подумал Тимур. И не ошибся.
Мудрец, закончив кушать, подошел к Тимуру, который в это время о чем-то шутил со своим товарищем монголом. Увидев мудреца около себя, Хара Татар поднялся с земли и, поклонившись, произнес:
- Добрый день, Мэргэн Мунави. Я очень жду тебя. У меня есть еще один вопрос к тебе.
- Добрый день, Хар Татар. Ты уже приобрел новое имя в стане великих монголов, Тимур. Какой у тебя вопрос ко мне?
- Мне очень хочется почистить зубы. Есть ли у тебя какое-нибудь средство для меня?
Старец удивленно молчал секунды три, а потом сказал:
- Твой вопрос застал меня врасплох. Но средство найдется. Иди на берег реки. Там растут кусты акации. Отломи ветку попрочнее и настругай из нее тонкие жгутики с палец длинной. Сок акации не вреден человеку. Расстройства желудка не будет. И зубы будут чистые.
- Ясно, Мэргэн Мунави. Хотя это немного не то, что я бы хотел услышать. Спасибо тебе. А когда мы сможем поговорить с тобой обо мне?
- Я готов к разговору с тобой. Я знаю как тебе помочь. Сегодня вечером после ужина и поговорим, - с улыбкой и довольно почтительно произнес мудрец.
- Только вечером? А сейчас нельзя? - немного нахмурившись спросил Тимур.
- Не торопись. Имей терпение. Сегодня вечером после проповеди. Приходи. Я тебя буду ждать. Ты будешь доволен. Не бойся и не сомневайся, Тимур.
- Спасибо, отец ,- искренне ответил Тимур.
Тимур поблагодарил старца Мунави настолько искренне, что у того сжалось сердце."А вдруг он и правда из далекого будущего?" - с тревогой подумал мудрец.
Сегодня утром, обдумав вчерашний разговор с Тимуром, Мунави решил, что это простой татарский или хазарский шпион, который решил втереться в доверие к вождю Темучину с ему одной понятной целью. А сказку про то, что он, Хар Татар прискакал на лошади из будущего, он придумал, чтобы обратить на себя внимание вождя и уговорить его использовать порох. Хан Темучин охотливо дает приют всякому, кто полезен ему. И не только приют. Он, как истинный правитель, прекрасно понимает, что с чужеземцами, а тем более с умными чужеземцами надо находить общий язык и выносить прибыль и выгоду для себя. Этим он и силен, этот варвар монгол. Своим умом и дальновидностью.
То, что это многоходовая и очень искуссная сеть обмана, которую раскинул какой-то невидимый правитель, Мунави даже не сомневался. До текущего момента. А вот увидев, как Тимуру не терпится узнать способ возвращения домой, Мунави усомнился в правильности своих выводов.
Вполне возможно, что молва о мудрости великого монгола уже распространилась по всему свету, поэтому многие племена и города захотят больше дружить с Темучиным, и обернуть эту дружбу против своих врагов. Например, против Хорезма. Или лично против его правителя Ала-ад Дина Мухаммеда второго, родного племянника Мунави.
Мэргэн рассуждал так: "Большими врагами Хорезма были, есть и будут таджики Гуриды. Их суннитская династия давно покушается на наши территории. Может это их многоходовый план? Прислать странного черного человека под личиной всадника из будущего и дать монголам порох, чтобы направить их на Хорезм? Нет. Ни в коем случае нельзя давать этому Хар Татару подход к вождю Темучину. Пока я жив, я буду отговаривать его от применения пороха. Но все же надо проверить. А вдруг он не врет? Тогда его надо будет перетянуть на свою сторону, пока он мне доверяет. Надо на его лошадь посмотреть, когда он будет занят ранеными..."
Спустя час Мэргэн Мунави стоял возле юрты пастухов. Дежурный, увидев лекаря, почтительно поклонился ему. Мудрец, кивнув в ответ, спросил дежурного:
- Почтенный, где седло лошади Хар Татара, которую передал в стойло хана монгол Адгам? И где вещи, которые были при нем? Я хочу на них только посмотреть. Ничего забирать не буду.
Монголы отпускали лошадей паститься и отдыхать на просторе, конечно же без седла и стремени. Дежурный в ответ сказал:
- Если почтенный Мэргэн Мунави подождет, я сейчас вынесу ему это.
- Я подожду.
Спустя немного времени, дежурный вынес седло и войлочный мешок с какими-то вещами. И, положа все это на землю, отошел в сторону.
Мунави принялся разглядывать седло. Да, совсем все по другому. Ничего похожего ни с монгольским седлом, ни с хорезмским, ни с русским. Качество кожи и выделки совсем иное. Странное. Но это еще ничего не доказывает. В мешке оказался удивительный блестящий предмет. Мунави не смог не только идентифицировать его, но и понять его назначение. Предмет имел вид тубы из странного блестящего матового металла, но это было не серебро. Больше похоже на сталь, но легкий очень. Окантован металл был материалом еще более непонятным. Ни трещин, ни вкраплений. Такое он видел в первый раз в жизни. Очень. Очень все это странно.
В мозг пришла мысль: "Колдовское отродье". Но , потом, вспомнив, что колдовство боится серебра и любого белого металла, отбросил эту мысль. Предмет имел крышку, которая откручивалась. Мунави открутил.Под крышкой было отверстие, заткнутое странной деревянной пробкой. Мунави с усилием вытащил пробку из отверстия.
Пока он доставал пробку, в его мозгу возникла мысль: "Джинн! Колдун Хар Татар тут прячет джинна!" Но внутри оказалась какая-то черная жидкость коричневого цвета и странного запаха. Испугавшись яда или инфекции, мудрец поспешил закрыть предмет. Закрутил крыжку обратно, даже не рассмотрев резьбу.
Настроение мудреца разом испортилось. Еще пару часов назад он решил, что разгадал трюки Хар Татара и его хозяев - таджиков. А теперь все стало еще больше непонятно. "Если нужно, я докажу, что я из будущего - так вчера сказал мне этот татарин. Интересно, как он будет это доказывать" - подумал Мунави с тревогой.
В любом случае, оставлять его в войске великого монгола нельзя. Сам по себе он из войска никуда не уйдет. Это понятно. И убивать его нельзя. Для всего войска он - гость хана, ожидающий приезд правителя, чтобы оказать ему почтение.
- Надо срочно что-то решать. Нужно сделать так, чтобы этот Вахит Тимур скомпроментировал себя сам. И так, чтобы его ни на шаг к хану не подпустили. И, не будь я - Мэргэн Мунави, если я этого не сделаю! - решительно произнес старик себе под нос, уходя от юрты пастухов.
- Это тебе, Дивный Цветок. Надень его на левую руку. Я дам тебе еще, на твою правую руку такой же браслет, когда ты подаришь мне своего первенца.
- А если я не подарю тебе своего первенца, О, Великий Инка? - с вызовом спросила его жена. Вызов отчетливо звучал в ее голосе, хотя она говорила почтительные слова.
- Тогда ты лишишься и этого браслета и своей левой руки, Дивный Цветок, а потом пойдешь на корм муравьям или лесным леопардам. Я предоставлю тебе выбор. Твой отец Ума уверял меня в твоей плодовитости. Вот и докажи слова своего отца. Повернись к окну, Дивный цветок...
В этот раз все действительно было по другому. Спустя двадцать пять минут его жена Дивный Цветок вышла за дверь, а Великий Инка уже знал, что зачал в ее чреве великого святого. Сына.
Теперь нужно было подумать об этом Ледяном океане с Белым морем. У Инки было только два варианта. Это либо крайний север, либо крайний юг планеты. Тайные знания архонтов говорили, что крайний север планеты - сплошной океан замерзшей воды. Лед полностью сковал океан и ни на день не отступает, не тает вот уже два миллиарда лет. По логике, ледяной океан - это он и есть, крайний север планеты. Но это еще не все... Крайний юг планеты - континент, земля не пригодная к жизни, белая ледяная пустыня, так же как и северный океан, полностью скрытая подо льдами. Сплошной лед южного континента тоже можно было назвать ледяным океаном. В то же время, чтобы запутать следы, которые ведут к смерти Кащея.
"Надо посоветоваться с Умой" - подумал архонт, ковыряя в зубах палочкой акации.
- Дядя, зайди ко мне срочно, - проговорил Инка в переговорное устройство возле двери.
Через десять минут великий жрец стоял около двери со склонённой, по своему обыкновению, головой.
- Слушаю тебя, О Лучезарный потомок Великого Инти. Твой раб Ума у твоих ног.
- Я зачал сына во чреве твоей дочери, дядя. Это будет великий святой.
- Ты осчастливил меня, своего ничтожного раба, О, Хранитель Золотого Всепланетного Календаря. Мой внук зачат в такую великую ночь! Да благословит тебя Лучезарный! - воскликнул жрец.
- Но это еще не все. Я знаю как нам устранить Бессмертного Коша. Я сегодня обрел надежду на мое планетарное главенство и узурпацию власти не только в Азии, но и на всей Земле.
- О, многомудрый Инка, я никогда не сомневался в твоей мудрости, силе и величии. Что требуется от меня, Великий?
Верховный жрец главного храма Солнца всегда мог подбирать верные слова. Даже не смотря на ошеломляющие новости, которые он только что услышал. Многолетняя практика и постоянные хождение по краю пропасти, служа Великому правителю Пачакамак, научили его.
- Найди мне Белое море в Ледяном океане. Остальное потом.
- Я понял тебя, Великий. Есть еще приказания для меня?
- Нет. Можешь идти. Приходи через час, свяжемся с тибетским монахом Норбу, покуда сила убеждения и слушания со мной.
Ума, поклонившись до пола, вышел из комнаты. Великий жрец направился прямиком в покои своей дочери, жены архонта Пачакамак Инки. Слава Лучезарному, ее покои находились далеко от храма оракула, где любил проводить время сей правитель. Зайдя в покои к дочери, он увидел, что Дивный Цветок смывает с себя кровь, которая, видимо попала на нее от одежд Великого Инки. Девушка тихо беззвучно плакала. Она была одна, все слуги праздновали на площади.
Услышав, что кто-то вошел в ее покои, Дивный Цветок со страхом обернулась, Но, увидев отца и утерев слезы, тихо но резко сказала:
- Я делаю все, что вы велите мне, великий жрец Лучезарного Инти. Я подарю моему мужу первенца и уйду из жизни. Я пойду в жертву Мааме Килье. Это долг и честь для жены Великого Инки. Он не сможет мне запретить.
Она говорила, отвернувшись от отца, и не видела, как он нахмурил брови. Вздохнув печально, Ума ответил дочери:
- Подумай о своем сыне, дочь моя. Кому он будет нужен, кроме тебя? Тридцать девятый сын правителя Пачакамак. Я был пятьдесят первым, самым последним сыном сто двадцать шестого Великого Инки. Моя мать умерла при родах, ты знаешь это, дочь моя. Поверь мне, Дивный Цветок, моей судьбе не позавидуешь.
- Вы позаботитесь о нем, отец.
После этих слов дочь перестала всхлипывать и вытирать кровь. Ума подошел вплотную к дочери, повернул ее лицо к себе, вздохнул и продолжил шепотом:
- В жертву великой богине пойдут тридцать восемь его сыновей, но не ты, дочь моя. Это я тебе обещаю. Ты все правильно делаешь, я горжусь тобой. Как только ты разрешишься первенцем, я донесу на него великому архонту Азии бессмертному Кошу. Кош за его предательство обернется трехглавым черным драконом, примчится к нам на континент и уничтожит сто двадцать седьмого Великого Инку и всех его старших сыновей. А твой святой сын, зачатый в день великого осеннего равноденствия станет единственным его наследником. Следующим, сто двадцать восьмым Великим Инка. А я, твой отец и дед наследника, буду при нем регентом ровно двадцать один год.
- Обещаешь, отец? - угрюмо и почти неслышно спросила ошеломленная девушка.
- Клянусь тебе кровью ста капак хуча, которую ты смываешь сейчас со своего тела, дочь моя. Пока ты не разрешишься от бремени, он не тронет тебя. И потом еще три месяца согласно обычаю. Это значит, что до следующего дня осеннего солнцестояния ты может даже и не увидишь его вовсе. Я все устрою до того времени. Держи себя в руках и думай о наследнике. Обретя надежду, не теряй ее.
Дивный Цветок молча поклонилась отцу и вздохнула тревожно.
Глава 8. Надежда умирает последней.
Тимур и Адгам проснулись одновременно. Последними. В юрте уже никого не было. Тимуру сегодня спалось намного лучше, чем вчера. Благовония мудрецов уничтожали запах пота и убаюкивали. Да и самих мудрецов было намного меньше, чем воинов в юрте Адгама.
- Пошли на реку, Адгам. Умоемся, воды наберем а потом будем упражняться. Согласен? - задал вопрос Тимур своему товарищу.
- Согласен. А зачем умываться? Монголы не умываются. Я не буду умываться, - ответил Адгам.
-А почему монголы не умываются. Так и заболеть недолго. У вас что, и бани нету?
- Какой бани? Это кто такой? Нет у нас никакого бани. А если ты хочешь, чтобы тебя комары сожрали через одну луну, то мойся, конечно. Но я не буду. Пошли заниматься. Спорт делать надо.
"Точно, блин, ох! Видимо из-за грязи и пыли комары не чувствуют человеческий запах и меньше кусают. Но я до комаров домой вернусь" - с надеждой подумал Тимур. С надеждой, которая вчера вечером зажглась в его душе.
Закончив утренние процедуры, во время которых Адгам просто ждал его и даже не подошел к реке, Тимур наполнил бурдюки водой и поднялся на пригорок. Он вот уже в третий или в четвертый раз был у реки. И каждый раз старался вернуться на то место, откуда он с лошадкой Лялей вышел через брод. Тимур с надеждой посмотрел на реку нет ли тумана, чтобы попытаться вернуться, но, ничего не увидев, поднялся на пригорок для тренировки.
- Сегодня обойдемся без вводной лекции, уважаемый ученик, - сказал Тимур.
Адгам половину слов не понял, это было ясно по его выражению лица.
- Нападай на меня, ученик.
Эту фразу толстый монгол отлично уразумел и начал нападать, махая обоими кулаками перед собой пытаясь ударить Тимура в лицо...
Тренировались они сегодня дольше, чем вчера. Адгам был хорошим учеником. Пару раз Тимур словил от него довольно внушительные удары кулаком. Монгол был очень силен. Ему не хватало только увертливости.
Так с шуточками они провели часа два, а услышав горн, пошли в сторону лагеря. Обедать.
- Адгам, а как ты думаешь, можно ли нам принять пищу вместе с мудрецом Мунави? Это вежливо будет? Он же нас пригласил к себе.
- Что такое вежливо? Вахит Тимур?
- Это будет хорошо?
- Да, это будет вежливо и хорошо. Вся еда, которую готовят в стане хана, принадлежит хану. И нет разницы где мы примем пищу. Возле своей юрты или у юрты мудрецов. Кстати, юрта мудрецов тоже принадлежит хану ,- степенно и неторопливо дал разъяснение Тимуру его товарищ.
- Логично, - коротко констатировал Тимур.
- Если ты хочешь быть поближе к мудрецу, пошли к нему в юрту. Все равно нам после обеда опять к раненым идти.
- Да, немного тут у вас развлечений. Дни расписаны по часам. Расписание всегда одно и то же? - со вздохом спросил Тимур.
- Что такое расписание, о, достопочтимый Вахит Тимур?
Тимур посмотрел на товарища в лицо, но не обнаружил и доли сарказма. Адгам действительно с почтением обратился к Тимуру.
- Это порядок дня. У вас монголов всегда один и тот же порядок дня? Каждый день одно и то же? - переиначил свой вопрос Тимур.
- Да, когда мы в стане хана. Да. А когда дома в своем стане, мы делаем то, что сами хотим.
Они подошли к юрте мудрецов и Тимур сразу увидел Мунави. Мудрец уже обедал, не обращая внимания на окружающих. Сидел в стороне от остальных на небольшой скамеечке. Было видно, что он о чем-то задумался сильно.
"Надеюсь, что обо мне думает, подойду попозже к нему" - подумал Тимур. И не ошибся.
Мудрец, закончив кушать, подошел к Тимуру, который в это время о чем-то шутил со своим товарищем монголом. Увидев мудреца около себя, Хара Татар поднялся с земли и, поклонившись, произнес:
- Добрый день, Мэргэн Мунави. Я очень жду тебя. У меня есть еще один вопрос к тебе.
- Добрый день, Хар Татар. Ты уже приобрел новое имя в стане великих монголов, Тимур. Какой у тебя вопрос ко мне?
- Мне очень хочется почистить зубы. Есть ли у тебя какое-нибудь средство для меня?
Старец удивленно молчал секунды три, а потом сказал:
- Твой вопрос застал меня врасплох. Но средство найдется. Иди на берег реки. Там растут кусты акации. Отломи ветку попрочнее и настругай из нее тонкие жгутики с палец длинной. Сок акации не вреден человеку. Расстройства желудка не будет. И зубы будут чистые.
- Ясно, Мэргэн Мунави. Хотя это немного не то, что я бы хотел услышать. Спасибо тебе. А когда мы сможем поговорить с тобой обо мне?
- Я готов к разговору с тобой. Я знаю как тебе помочь. Сегодня вечером после ужина и поговорим, - с улыбкой и довольно почтительно произнес мудрец.
- Только вечером? А сейчас нельзя? - немного нахмурившись спросил Тимур.
- Не торопись. Имей терпение. Сегодня вечером после проповеди. Приходи. Я тебя буду ждать. Ты будешь доволен. Не бойся и не сомневайся, Тимур.
- Спасибо, отец ,- искренне ответил Тимур.
Тимур поблагодарил старца Мунави настолько искренне, что у того сжалось сердце."А вдруг он и правда из далекого будущего?" - с тревогой подумал мудрец.
Сегодня утром, обдумав вчерашний разговор с Тимуром, Мунави решил, что это простой татарский или хазарский шпион, который решил втереться в доверие к вождю Темучину с ему одной понятной целью. А сказку про то, что он, Хар Татар прискакал на лошади из будущего, он придумал, чтобы обратить на себя внимание вождя и уговорить его использовать порох. Хан Темучин охотливо дает приют всякому, кто полезен ему. И не только приют. Он, как истинный правитель, прекрасно понимает, что с чужеземцами, а тем более с умными чужеземцами надо находить общий язык и выносить прибыль и выгоду для себя. Этим он и силен, этот варвар монгол. Своим умом и дальновидностью.
То, что это многоходовая и очень искуссная сеть обмана, которую раскинул какой-то невидимый правитель, Мунави даже не сомневался. До текущего момента. А вот увидев, как Тимуру не терпится узнать способ возвращения домой, Мунави усомнился в правильности своих выводов.
Вполне возможно, что молва о мудрости великого монгола уже распространилась по всему свету, поэтому многие племена и города захотят больше дружить с Темучиным, и обернуть эту дружбу против своих врагов. Например, против Хорезма. Или лично против его правителя Ала-ад Дина Мухаммеда второго, родного племянника Мунави.
Мэргэн рассуждал так: "Большими врагами Хорезма были, есть и будут таджики Гуриды. Их суннитская династия давно покушается на наши территории. Может это их многоходовый план? Прислать странного черного человека под личиной всадника из будущего и дать монголам порох, чтобы направить их на Хорезм? Нет. Ни в коем случае нельзя давать этому Хар Татару подход к вождю Темучину. Пока я жив, я буду отговаривать его от применения пороха. Но все же надо проверить. А вдруг он не врет? Тогда его надо будет перетянуть на свою сторону, пока он мне доверяет. Надо на его лошадь посмотреть, когда он будет занят ранеными..."
Спустя час Мэргэн Мунави стоял возле юрты пастухов. Дежурный, увидев лекаря, почтительно поклонился ему. Мудрец, кивнув в ответ, спросил дежурного:
- Почтенный, где седло лошади Хар Татара, которую передал в стойло хана монгол Адгам? И где вещи, которые были при нем? Я хочу на них только посмотреть. Ничего забирать не буду.
Монголы отпускали лошадей паститься и отдыхать на просторе, конечно же без седла и стремени. Дежурный в ответ сказал:
- Если почтенный Мэргэн Мунави подождет, я сейчас вынесу ему это.
- Я подожду.
Спустя немного времени, дежурный вынес седло и войлочный мешок с какими-то вещами. И, положа все это на землю, отошел в сторону.
Мунави принялся разглядывать седло. Да, совсем все по другому. Ничего похожего ни с монгольским седлом, ни с хорезмским, ни с русским. Качество кожи и выделки совсем иное. Странное. Но это еще ничего не доказывает. В мешке оказался удивительный блестящий предмет. Мунави не смог не только идентифицировать его, но и понять его назначение. Предмет имел вид тубы из странного блестящего матового металла, но это было не серебро. Больше похоже на сталь, но легкий очень. Окантован металл был материалом еще более непонятным. Ни трещин, ни вкраплений. Такое он видел в первый раз в жизни. Очень. Очень все это странно.
В мозг пришла мысль: "Колдовское отродье". Но , потом, вспомнив, что колдовство боится серебра и любого белого металла, отбросил эту мысль. Предмет имел крышку, которая откручивалась. Мунави открутил.Под крышкой было отверстие, заткнутое странной деревянной пробкой. Мунави с усилием вытащил пробку из отверстия.
Пока он доставал пробку, в его мозгу возникла мысль: "Джинн! Колдун Хар Татар тут прячет джинна!" Но внутри оказалась какая-то черная жидкость коричневого цвета и странного запаха. Испугавшись яда или инфекции, мудрец поспешил закрыть предмет. Закрутил крыжку обратно, даже не рассмотрев резьбу.
Настроение мудреца разом испортилось. Еще пару часов назад он решил, что разгадал трюки Хар Татара и его хозяев - таджиков. А теперь все стало еще больше непонятно. "Если нужно, я докажу, что я из будущего - так вчера сказал мне этот татарин. Интересно, как он будет это доказывать" - подумал Мунави с тревогой.
В любом случае, оставлять его в войске великого монгола нельзя. Сам по себе он из войска никуда не уйдет. Это понятно. И убивать его нельзя. Для всего войска он - гость хана, ожидающий приезд правителя, чтобы оказать ему почтение.
- Надо срочно что-то решать. Нужно сделать так, чтобы этот Вахит Тимур скомпроментировал себя сам. И так, чтобы его ни на шаг к хану не подпустили. И, не будь я - Мэргэн Мунави, если я этого не сделаю! - решительно произнес старик себе под нос, уходя от юрты пастухов.
