Два дюжих охранника держали за руки отчаянно вырывающуюся девушку. А райна Габриэла вещала что-то про попранную добродетель и грязных воришек, которым место только в тюрьме. Эрих слегка мазнул по воровке взглядом и хотел уже выйти, как вдруг девица извернулась и укусила одного охранника, а, высвободив за руку, задрала длинную роскошную юбку и пребольно пнула второго. Первого же остановил Эрих, от растерянности сумев выговорить только одно слово:
- Стоять!
И сам же выполнил эту команду, во все глаза уставившись на красавицу. Светлые, слегка вьющиеся волосы, слишком короткие для райны, но удивительным образом только украшавшие девушку. Темно-синее приталенное платье подчеркивало стройную фигуру, а золотая вышивка кружевного воротничка и узкого витого пояса делали большие карие глаза намного ярче, как и злость, в них пылавшая. Кожа, обласканная всеми тремя солнцами, больше не смотрелась грубой и темной, но и до благородной бледности ей было далековато. Как для Эриха, так в самый раз – словно золотой слиток в драгоценной упаковке. Губы, как и глаза, были накрашены чересчур ярковато, но и это девицу не портило.
А вот выражение лица, решительное и непримиримое, и сжатые для боя кулачки, к счастью, разрушали весь образ, и это позволило Эриху наконец выбраться из непонятной липой паутины мыслей.
Придет же ерунда в голову.
Обернувшись к матушке, примерный сын склонился в поклоне, очень низком поклоне, призванном скрыть недовольную гримасу. Из-за этой девчонки у него одни неприятности!
- Чего встали? – разгневанно воскликнула райна Тиссен, окончательно потерявшая терпение. – Хватайте эту дрянь и в дознавательный дом! И не забудьте снять с нее мое платье и украшения!
Охранники медленно, видимо, опасаясь новых ударов, двинулись с двух сторон к приготовившейся к драке девчонке. А задранная и заткнутая за пояс юбка впечатлила не только Эриха. Но в отличие от бравых парней райн Тиссен хорошо знал, на что способны эти стройные ножки.
- Не смейте ее трогать! – прорычал он. – Это моя невеста!
Охранники замерли, уставившись в ожидании приказов на райну Габриэлу, дрожащими руками схватившую со столика резной веер. Но скрыть крайнее изумление ей все же не удалось. Эрих и сам не понял, почему выкрикнул именно это. То ли по привычке (шуточка Дирка оказалась на удивление прилипчивой), то ли в отместку матушке, за спиной Эриха сосватавшей ему Кларисс.
Не мог же он всерьез увлечься этим пугалом. Ну ладно, не таким уж и пугалом.
Но так или иначе, а это сработало. И охранники, повинуясь властному жесту райны Габриэлы, убрались из комнаты, осторожно притворив за собой дверь.
- Вот как? – ровно очерченная бровь райны Тиссен слегка изогнулась. – И как же зовут прекрасную райну?
- Прекрасную райну, - усмехнулся Эрих, - зовут бейя Мирджана Куинн.
- Очень рада знакомству, - широко улыбнулась райна Габриэла.
«Как же ты низко пал, дорогой сын», - добавили с укоризной ее глаза.
- Мы тоже безумно рады! – любящий сын был сама любезность, аж скулы от улыбки свело.
- И когда ты собирался проинфомировать меня о столь знаменательном событии?
- Сейчас информирую, - парень пожал плечами.
Он уже пожалел, что такое ляпнул. Но слово райна дороже его жизни. Теперь либо женись, либо…
Оставалось надеяться, что эта фраза не дойдет до канцлера. Матушка в подобной невесте явно не заинтересована, а вот отец может и проявить «благосклонность». Не хотелось бы подобным образом простимулировать его программу всеобщей любви и равенства.
- У меня всего один вопрос, дорогой сын, - яд в нежном голосе матушки можно было черпать полными горстями. – Она еще невеста, или уже…
- Еще! – вот сейчас Эрих возмущался совершенно искренне.
Что за глупости ей в голову лезут?
- Тогда почему на твоей… хм, бейе мое платье? Украшения я еще могу понять. Даже туфли. Мало ли, вдруг каблук сломался. Но платье?! Надеюсь, ты ее не голой по улице вел?
- Разумеется, голой, - огрызнулся несчастный парень. – В рамках программы «честность и открытость правящей семьи»!
- Я просто померить… Есть у меня одежда, - наконец отмерла Мирджана, нырнула в гардеробную и вернулась, прижимая к груди грязные маскировочные тряпки, перепачканные вековой пылью секретной секции.
«Брось!» - одними губами зашипел на нее Эрих.
Такого издевательства над платьем райна Габриэла точно не вынесет. Вон как губы кривит. Мирджана послушно выронила сверток и незаметно, как ей казалось, зашвырнула ногой под трюмо.
- Прелестно, просто прелестно.
- Я только померить, - девчонка едва не рыдала, закрывая лицо руками. – Я все верну…
Повинуясь порыву, Эрих шагнул вперед, обнимая «невесту». Та послушно уткнулась носом в его плечо, громко всхлипнула и…
Расхохоталась? Так этой паразитке смешно?!
Парень недовольно ткнул ее в бок, но выпускать из объятий не спешил – так, по крайней мере, кажется, что девчонка рыдает от осознания своей вины.
- Прости, матушка, - выдавил Эрих, с трудом уняв злость. – Моя Мирджана такая нежная и впечатлительная.
«Рыдания» замерли, чтобы через миг разразиться с новой силой.
- Я показывал ей твою щедрость.
- Щедрость? – нахмурилась прекрасная райна.
- Конечно же, - уверенно кивнул любящий сын. – Ты же сама говорила, что планируешь передать свои наряды нуждающимся. В рамках программы «помощь малоимущим». И попросил Мир оценить столь щедрый дар с точки зрения беев. Как они его оценят…
- Хорошо оценят, - пискнула в плечо девчонка. – Замечательная программа!
- А моя щедрость и на украшения распространяется? – рассмеялась райна Гарбриэла. - Как бы твоему отцу не пришлось их восполнять. В рамках программы «разгневанная жена».
- Я верну, - подняла голову девушка.
Слезы градом катились по ее щекам, размазав неумело, но старательно нанесенную косметику.
- Возьмите, милочка, - нежная рука райны небрежно протянула шелковый платочек, который мгновенно окрасился черными и алыми пятнами, еще больше размазав краску по Мирджаниной мордашке.
- Иди умойся, - велел ей Эрих, подтолкнул к двери в умывальню.
Оставаться с матушкой наедине не хотелось, но и другого выхода не было.
- Не объяснишь, что все это значит? - строго спросила райна Тиссен.
- Вы же хотели невесту, - пожал плечами Эрих, - а любящий сын всегда выполняет желание родителей.
- Если бы действительно интересовался желаниями, а главное, проблемами родителей, то спросил бы, отчего твоя несчастная матушка так рано вернулась со службы.
- Храм закрыли?
- И ничего смешного! – гневно топнула ножкой женщина. – Ты хотя бы знаешь, что случилось с твоим отцом?!
Виноватой себя Мирджана не чувствовала. Разве что самую малость.
Она ведь и вправду не хотела. Это само самой как-то вышло. Вот только-только была в библиотеке, а вдруг раз – и перед огромным зеркалом в гардеробной райны Габриэлы. Испугалась даже поначалу. Как так? Почему? И ничего-то знакомого вокруг. Кроме мозаичного узора на стене напротив зеркала. Один в один, как тот что внизу, в секретной комнате. Вернее, если на стену смотришь, то и не очень-то похож. А вот если в зеркало…
Мир осторожно погладила те же знаки-камушки, но проход не открылся. Потом их же, но в обратном порядке. И в зеркале, и на стене. И опять никакого результата. Может, этот волшебный перенос только в одну сторону работает? Или еще чего-то для его открытия не хватает?
И девушка всенепременно решила бы эту загадку – и вовсе она не дурочка, как бы там некоторые не считали! – но было столько всего интересного. Платья, шляпки, туфли. Целая стена, от пола до потолка уставленная одними только туфлями. А подставки со шляпками еще и вертятся. И туда, и сюда вертятся. А если рычажок потянуть, то первый ряд платьев выезжает вперед, а за ним еще один ряд. И еще один. И все такие яркие, красивые, мягкие. А на другой стене платки узорными бантами на колечках завязаны. И все-то шелковые да разноцветные. Да много так, что один возьми, и заметно не будет.
Нет, забирать себе платок Мирджана не собиралась. Что она, воровка какая? Просто прикинет, идет ли к ее глазам вот тот розовый… Или нет, желтенький… Хотя золотисто-синий намного красивее.
Когда гора отвергнутых платков почти скрыла от глаз девушки зеркало, пришел черед платьев. Их Мир даже надевать не планировала, просто к себе приложить, да в зеркало глянуть – как оно там… Красное, серое с блестками, золотое, черное с бархатом, зеленое, голубое, белое, синее. В синее руки вцепились, будто в матушку родную, и отпускать ну нипочем не желали. Пришлось смириться и, сбросив чужие тряпки, облачаться в эту восхитительную прелесть. Ну кто устоит перед такой прелестью? А Мир не виновата, это все руки! А она сейчас быстренько на себя в зеркало глянет, и все вернет.
Но стоило встать перед зеркалом, как стали возмущаться ноги – нельзя ходить в таких жутких ботах, когда на тебе такое платье. Синенькие туфельки на высоком каблучке, как будто специально для этого платья сделанные, обнаружились под самым потолком. И в старой своей одежке Мир не составило бы труда их достать, но платье… Оказалось, что и у таких шикарных платьев есть свои недостатки.
Окинув комнату расстроенным взглядом, Мирджана не нашла ни палки, ни стремянки, чтобы наверх взбираться. Наряды, стойки со шляпами, зеркало, маленький пуфик, с которого все равно до туфелек не допрыгнешь. В этом Мир убедилась на личном опыте. Но шмякнувшись на пол и едва не порвав платье, повторять прыжки не решилась. Походила печально туда-сюда вдоль полок и уже почти собралась приструнить непослушные ноги, как сбоку от полок обнаружилось железное колесико. Повернулось оно легко, даже чересчур легко – и нижняя полка бесшумно нырнула вглубь шкафа, а на ее место встала вторая. Затем третья, четвертая…
Наверное, не стоило крутить так быстро. Часть туфель, не удержавшись, спланировали девушке на голову, но ноги все их отвергли. И цвет не тот. И золотых пряжечек на них нет. Колесо, жалобно скрипнув, смирилось, и вскоре представило пред светлые, то бишь, карие очи Мир вожделенные туфельки. И если платье оказалось чуток великовато в груди (но эта проблема была исправлена валявшимися на полу платками), в остальном же его словно на Мирджану шили, то туфли сели на ногу идеально. Хорошо, что она как раз сегодня утром мылась. И даже ноги мыла!
Золотой поясок, висевший на одной вешалке с платьем, застегнулся на талии и потребовал снять с головы любовно наверченный золотой платок и просто расчесать волосы. Мол, так красивше будет.
Расчесок в этой комнате не нашлось, и Мир осторожно приоткрыла дверь в соседнюю. Там никого не было, это Мирджана проверила еще в самом начале, но выйти не рискнула. Тогда. А сейчас… ну, не сидеть же здесь без расчески?
Девушка окинула взглядом учиненный ею беспорядок, вздохнула и… перешла в гостиную. Ничего, время еще есть. Успеет прибраться. Райне Габриэле еще два часа молиться.
Гостиная была куда больше и роскошнее, чем гардеробная. Все – и стены, и мебель, и портьеры – было выдержано в теплых желто-коричневых тонах с золотыми вставками. Золоченая ваза на журнальном столике, золотая вышивка мягкого уютного диванчика, золотистые баночки и тюбики на большом овальном трюмо, золотые кисти круглых подушечек, небрежно брошенных на кресла с высокими спинками, золотое перо рядом с хрустальной чернильницей на столешнице бюро со множеством полок и ящичков.
Одна из дверей вела в спальню с огромной кроватью, вторая в умывальную комнату с не менее огромной ванной, а третья (и последняя, если не считать двери в гардеробную) в широкий и, к счастью, пустынный коридор.
Усевшись перед зеркалом, Мирджана тщательно расчесала волосы, но все же осталась недовольна своим видом. Чего-то не хватало. И оно нашлось в одном из ящичков трюмо. Возможно, глаза и губы стали слишком яркими, но, по мнению девушки, в самый раз подходили к созданному образу. Оставался последний штрих. Украшений в шкатулке было много, и, нацепив несколько браслетов и бусы из мелких жемчужных шариков, Мирджана торжествующе улыбнулась, мимоходом пожалев, что не проколола уши.
А после все завертелось с бешеной скоростью. Появление хозяйки комнаты, платья и украшений. Охранники, заламывающие Мир руки. Эрих с удивительно растерянной физиономией. Шуточка Дирка, с ходу выданная перепуганным райном. Семейные разборки, которые Мир, торопливо умывшись, подслушивала у приоткрытой двери в гостиную.
Пылающая праведным гневом райна Габриэла небрежно обмахивалась веером и была восхитительно прекрасна. Тонкая талия, подчеркнутая серебристо-серым платьем с изысканным кружевом, гордо выпрямленная спина, черные слегка вьющиеся волосы, сколотые на висках парой больших серебряных шпилек, большие черные глаза в обрамлении пушистых ресниц, пухлые чувственные губы, старательно отчитывающие нерадивого сына.
Эту часть, не особо отличающуюся от каждодневных напутствий старухи Дан, Мирджана благополучно пропустила мимо ушей. А когда речь зашла о канцлере, Мир насторожилась и едва не вывались в комнату, окончательно опозорив Эриха. Но дверь, к счастью, распахнулась не широко, а на звук падения райны не обратили внимания.
А зря. Мог бы и пожалеть невесту. Локтем, между прочим, стукнулась. И попой.
Но эти глупости быстро выветрились из ее головы. Случившееся было довольно странным. Два райна Тиссена, две кареты, две аварии. Ну не бывает таких совпадений! Даже если райна Габриэла считает, что в первом случае во всем виноват обычный пыляк.
Обратно шли молча. Райн Тиссен, спокойный, будто дохлый пустынный демон, размашисто шагал впереди. Мир вертелась вокруг, преданно заглядывая в глаза и виновато всхлипывая, но Эрих демонстративно этого не замечал.
- Эричек, ну, Эричек! – наконец не выдержала она. – Ну, скажи хоть что-нибудь.
- Что я должен сказать? – бесстрастно ответил райн, позволив себе лишь слегка изогнуть бровь.
- Что я дура и полезла, куда не просили.
- Рад, что ты это осознаешь, - будь на месте Эриха Дирк, холод бы уже растекся по всей мостовой, сковав льдом окна и немногочисленные деревца.
Девушка вздохнула еще жалобнее.
- Ты же сам это… - еле слышным шепотом выдавила она. – Ну, про невесту. Я же не просила.
- По-твоему, я должен был по примеру Дирка заявить, что ты моя больная на всю голову сестра? – иронию все же удержать не удалось. – Боюсь, матушка бы в это не поверила. Вот с отцом шансы были бы. Наверное.
Мирджана послушно хихикнула и вновь принялась извиняться. Немного потешив свое израненное самолюбие, райн Тиссен почти беззвучно прикрикнул:
- Тихо ты! Люди смотрят!
Люди и впрямь смотрели. Юная райна в роскошном синем платье, увешанная драгоценностями, будто кукла в лавке ювелира, увивается вокруг какого-то оборванца. Слезы льет. На шею вешается. Сумку с книгами из рук выхватывает, хотя ее и Эрих-то с трудом поднимает. Не желая еще раз возвращаться домой, парень набил сумку до отказа. Схватил порывающуюся заняться уборкой Мирджану и потащил за собой. На первом этаже почти столкнулся с экономкой, изумленно выпучившей на хозяйского сына серые подслеповатые глаза, и велел срочно отправить в комнату райны Габриэлу горничную – госпожа немного расстроена и небольшая уборка не помешает. Экономка спешно убралась с их пути и колобком покатилась в покои госпожи, откуда раздавались возмущенные вопли.
- Стоять!
И сам же выполнил эту команду, во все глаза уставившись на красавицу. Светлые, слегка вьющиеся волосы, слишком короткие для райны, но удивительным образом только украшавшие девушку. Темно-синее приталенное платье подчеркивало стройную фигуру, а золотая вышивка кружевного воротничка и узкого витого пояса делали большие карие глаза намного ярче, как и злость, в них пылавшая. Кожа, обласканная всеми тремя солнцами, больше не смотрелась грубой и темной, но и до благородной бледности ей было далековато. Как для Эриха, так в самый раз – словно золотой слиток в драгоценной упаковке. Губы, как и глаза, были накрашены чересчур ярковато, но и это девицу не портило.
А вот выражение лица, решительное и непримиримое, и сжатые для боя кулачки, к счастью, разрушали весь образ, и это позволило Эриху наконец выбраться из непонятной липой паутины мыслей.
Придет же ерунда в голову.
Обернувшись к матушке, примерный сын склонился в поклоне, очень низком поклоне, призванном скрыть недовольную гримасу. Из-за этой девчонки у него одни неприятности!
- Чего встали? – разгневанно воскликнула райна Тиссен, окончательно потерявшая терпение. – Хватайте эту дрянь и в дознавательный дом! И не забудьте снять с нее мое платье и украшения!
Охранники медленно, видимо, опасаясь новых ударов, двинулись с двух сторон к приготовившейся к драке девчонке. А задранная и заткнутая за пояс юбка впечатлила не только Эриха. Но в отличие от бравых парней райн Тиссен хорошо знал, на что способны эти стройные ножки.
- Не смейте ее трогать! – прорычал он. – Это моя невеста!
Охранники замерли, уставившись в ожидании приказов на райну Габриэлу, дрожащими руками схватившую со столика резной веер. Но скрыть крайнее изумление ей все же не удалось. Эрих и сам не понял, почему выкрикнул именно это. То ли по привычке (шуточка Дирка оказалась на удивление прилипчивой), то ли в отместку матушке, за спиной Эриха сосватавшей ему Кларисс.
Не мог же он всерьез увлечься этим пугалом. Ну ладно, не таким уж и пугалом.
Но так или иначе, а это сработало. И охранники, повинуясь властному жесту райны Габриэлы, убрались из комнаты, осторожно притворив за собой дверь.
- Вот как? – ровно очерченная бровь райны Тиссен слегка изогнулась. – И как же зовут прекрасную райну?
- Прекрасную райну, - усмехнулся Эрих, - зовут бейя Мирджана Куинн.
- Очень рада знакомству, - широко улыбнулась райна Габриэла.
«Как же ты низко пал, дорогой сын», - добавили с укоризной ее глаза.
- Мы тоже безумно рады! – любящий сын был сама любезность, аж скулы от улыбки свело.
- И когда ты собирался проинфомировать меня о столь знаменательном событии?
- Сейчас информирую, - парень пожал плечами.
Он уже пожалел, что такое ляпнул. Но слово райна дороже его жизни. Теперь либо женись, либо…
Оставалось надеяться, что эта фраза не дойдет до канцлера. Матушка в подобной невесте явно не заинтересована, а вот отец может и проявить «благосклонность». Не хотелось бы подобным образом простимулировать его программу всеобщей любви и равенства.
- У меня всего один вопрос, дорогой сын, - яд в нежном голосе матушки можно было черпать полными горстями. – Она еще невеста, или уже…
- Еще! – вот сейчас Эрих возмущался совершенно искренне.
Что за глупости ей в голову лезут?
- Тогда почему на твоей… хм, бейе мое платье? Украшения я еще могу понять. Даже туфли. Мало ли, вдруг каблук сломался. Но платье?! Надеюсь, ты ее не голой по улице вел?
- Разумеется, голой, - огрызнулся несчастный парень. – В рамках программы «честность и открытость правящей семьи»!
- Я просто померить… Есть у меня одежда, - наконец отмерла Мирджана, нырнула в гардеробную и вернулась, прижимая к груди грязные маскировочные тряпки, перепачканные вековой пылью секретной секции.
«Брось!» - одними губами зашипел на нее Эрих.
Такого издевательства над платьем райна Габриэла точно не вынесет. Вон как губы кривит. Мирджана послушно выронила сверток и незаметно, как ей казалось, зашвырнула ногой под трюмо.
- Прелестно, просто прелестно.
- Я только померить, - девчонка едва не рыдала, закрывая лицо руками. – Я все верну…
Повинуясь порыву, Эрих шагнул вперед, обнимая «невесту». Та послушно уткнулась носом в его плечо, громко всхлипнула и…
Расхохоталась? Так этой паразитке смешно?!
Парень недовольно ткнул ее в бок, но выпускать из объятий не спешил – так, по крайней мере, кажется, что девчонка рыдает от осознания своей вины.
- Прости, матушка, - выдавил Эрих, с трудом уняв злость. – Моя Мирджана такая нежная и впечатлительная.
«Рыдания» замерли, чтобы через миг разразиться с новой силой.
- Я показывал ей твою щедрость.
- Щедрость? – нахмурилась прекрасная райна.
- Конечно же, - уверенно кивнул любящий сын. – Ты же сама говорила, что планируешь передать свои наряды нуждающимся. В рамках программы «помощь малоимущим». И попросил Мир оценить столь щедрый дар с точки зрения беев. Как они его оценят…
- Хорошо оценят, - пискнула в плечо девчонка. – Замечательная программа!
- А моя щедрость и на украшения распространяется? – рассмеялась райна Гарбриэла. - Как бы твоему отцу не пришлось их восполнять. В рамках программы «разгневанная жена».
- Я верну, - подняла голову девушка.
Слезы градом катились по ее щекам, размазав неумело, но старательно нанесенную косметику.
- Возьмите, милочка, - нежная рука райны небрежно протянула шелковый платочек, который мгновенно окрасился черными и алыми пятнами, еще больше размазав краску по Мирджаниной мордашке.
- Иди умойся, - велел ей Эрих, подтолкнул к двери в умывальню.
Оставаться с матушкой наедине не хотелось, но и другого выхода не было.
- Не объяснишь, что все это значит? - строго спросила райна Тиссен.
- Вы же хотели невесту, - пожал плечами Эрих, - а любящий сын всегда выполняет желание родителей.
- Если бы действительно интересовался желаниями, а главное, проблемами родителей, то спросил бы, отчего твоя несчастная матушка так рано вернулась со службы.
- Храм закрыли?
- И ничего смешного! – гневно топнула ножкой женщина. – Ты хотя бы знаешь, что случилось с твоим отцом?!
Виноватой себя Мирджана не чувствовала. Разве что самую малость.
Она ведь и вправду не хотела. Это само самой как-то вышло. Вот только-только была в библиотеке, а вдруг раз – и перед огромным зеркалом в гардеробной райны Габриэлы. Испугалась даже поначалу. Как так? Почему? И ничего-то знакомого вокруг. Кроме мозаичного узора на стене напротив зеркала. Один в один, как тот что внизу, в секретной комнате. Вернее, если на стену смотришь, то и не очень-то похож. А вот если в зеркало…
Мир осторожно погладила те же знаки-камушки, но проход не открылся. Потом их же, но в обратном порядке. И в зеркале, и на стене. И опять никакого результата. Может, этот волшебный перенос только в одну сторону работает? Или еще чего-то для его открытия не хватает?
И девушка всенепременно решила бы эту загадку – и вовсе она не дурочка, как бы там некоторые не считали! – но было столько всего интересного. Платья, шляпки, туфли. Целая стена, от пола до потолка уставленная одними только туфлями. А подставки со шляпками еще и вертятся. И туда, и сюда вертятся. А если рычажок потянуть, то первый ряд платьев выезжает вперед, а за ним еще один ряд. И еще один. И все такие яркие, красивые, мягкие. А на другой стене платки узорными бантами на колечках завязаны. И все-то шелковые да разноцветные. Да много так, что один возьми, и заметно не будет.
Нет, забирать себе платок Мирджана не собиралась. Что она, воровка какая? Просто прикинет, идет ли к ее глазам вот тот розовый… Или нет, желтенький… Хотя золотисто-синий намного красивее.
Когда гора отвергнутых платков почти скрыла от глаз девушки зеркало, пришел черед платьев. Их Мир даже надевать не планировала, просто к себе приложить, да в зеркало глянуть – как оно там… Красное, серое с блестками, золотое, черное с бархатом, зеленое, голубое, белое, синее. В синее руки вцепились, будто в матушку родную, и отпускать ну нипочем не желали. Пришлось смириться и, сбросив чужие тряпки, облачаться в эту восхитительную прелесть. Ну кто устоит перед такой прелестью? А Мир не виновата, это все руки! А она сейчас быстренько на себя в зеркало глянет, и все вернет.
Но стоило встать перед зеркалом, как стали возмущаться ноги – нельзя ходить в таких жутких ботах, когда на тебе такое платье. Синенькие туфельки на высоком каблучке, как будто специально для этого платья сделанные, обнаружились под самым потолком. И в старой своей одежке Мир не составило бы труда их достать, но платье… Оказалось, что и у таких шикарных платьев есть свои недостатки.
Окинув комнату расстроенным взглядом, Мирджана не нашла ни палки, ни стремянки, чтобы наверх взбираться. Наряды, стойки со шляпами, зеркало, маленький пуфик, с которого все равно до туфелек не допрыгнешь. В этом Мир убедилась на личном опыте. Но шмякнувшись на пол и едва не порвав платье, повторять прыжки не решилась. Походила печально туда-сюда вдоль полок и уже почти собралась приструнить непослушные ноги, как сбоку от полок обнаружилось железное колесико. Повернулось оно легко, даже чересчур легко – и нижняя полка бесшумно нырнула вглубь шкафа, а на ее место встала вторая. Затем третья, четвертая…
Наверное, не стоило крутить так быстро. Часть туфель, не удержавшись, спланировали девушке на голову, но ноги все их отвергли. И цвет не тот. И золотых пряжечек на них нет. Колесо, жалобно скрипнув, смирилось, и вскоре представило пред светлые, то бишь, карие очи Мир вожделенные туфельки. И если платье оказалось чуток великовато в груди (но эта проблема была исправлена валявшимися на полу платками), в остальном же его словно на Мирджану шили, то туфли сели на ногу идеально. Хорошо, что она как раз сегодня утром мылась. И даже ноги мыла!
Золотой поясок, висевший на одной вешалке с платьем, застегнулся на талии и потребовал снять с головы любовно наверченный золотой платок и просто расчесать волосы. Мол, так красивше будет.
Расчесок в этой комнате не нашлось, и Мир осторожно приоткрыла дверь в соседнюю. Там никого не было, это Мирджана проверила еще в самом начале, но выйти не рискнула. Тогда. А сейчас… ну, не сидеть же здесь без расчески?
Девушка окинула взглядом учиненный ею беспорядок, вздохнула и… перешла в гостиную. Ничего, время еще есть. Успеет прибраться. Райне Габриэле еще два часа молиться.
Гостиная была куда больше и роскошнее, чем гардеробная. Все – и стены, и мебель, и портьеры – было выдержано в теплых желто-коричневых тонах с золотыми вставками. Золоченая ваза на журнальном столике, золотая вышивка мягкого уютного диванчика, золотистые баночки и тюбики на большом овальном трюмо, золотые кисти круглых подушечек, небрежно брошенных на кресла с высокими спинками, золотое перо рядом с хрустальной чернильницей на столешнице бюро со множеством полок и ящичков.
Одна из дверей вела в спальню с огромной кроватью, вторая в умывальную комнату с не менее огромной ванной, а третья (и последняя, если не считать двери в гардеробную) в широкий и, к счастью, пустынный коридор.
Усевшись перед зеркалом, Мирджана тщательно расчесала волосы, но все же осталась недовольна своим видом. Чего-то не хватало. И оно нашлось в одном из ящичков трюмо. Возможно, глаза и губы стали слишком яркими, но, по мнению девушки, в самый раз подходили к созданному образу. Оставался последний штрих. Украшений в шкатулке было много, и, нацепив несколько браслетов и бусы из мелких жемчужных шариков, Мирджана торжествующе улыбнулась, мимоходом пожалев, что не проколола уши.
А после все завертелось с бешеной скоростью. Появление хозяйки комнаты, платья и украшений. Охранники, заламывающие Мир руки. Эрих с удивительно растерянной физиономией. Шуточка Дирка, с ходу выданная перепуганным райном. Семейные разборки, которые Мир, торопливо умывшись, подслушивала у приоткрытой двери в гостиную.
Пылающая праведным гневом райна Габриэла небрежно обмахивалась веером и была восхитительно прекрасна. Тонкая талия, подчеркнутая серебристо-серым платьем с изысканным кружевом, гордо выпрямленная спина, черные слегка вьющиеся волосы, сколотые на висках парой больших серебряных шпилек, большие черные глаза в обрамлении пушистых ресниц, пухлые чувственные губы, старательно отчитывающие нерадивого сына.
Эту часть, не особо отличающуюся от каждодневных напутствий старухи Дан, Мирджана благополучно пропустила мимо ушей. А когда речь зашла о канцлере, Мир насторожилась и едва не вывались в комнату, окончательно опозорив Эриха. Но дверь, к счастью, распахнулась не широко, а на звук падения райны не обратили внимания.
А зря. Мог бы и пожалеть невесту. Локтем, между прочим, стукнулась. И попой.
Но эти глупости быстро выветрились из ее головы. Случившееся было довольно странным. Два райна Тиссена, две кареты, две аварии. Ну не бывает таких совпадений! Даже если райна Габриэла считает, что в первом случае во всем виноват обычный пыляк.
Обратно шли молча. Райн Тиссен, спокойный, будто дохлый пустынный демон, размашисто шагал впереди. Мир вертелась вокруг, преданно заглядывая в глаза и виновато всхлипывая, но Эрих демонстративно этого не замечал.
- Эричек, ну, Эричек! – наконец не выдержала она. – Ну, скажи хоть что-нибудь.
- Что я должен сказать? – бесстрастно ответил райн, позволив себе лишь слегка изогнуть бровь.
- Что я дура и полезла, куда не просили.
- Рад, что ты это осознаешь, - будь на месте Эриха Дирк, холод бы уже растекся по всей мостовой, сковав льдом окна и немногочисленные деревца.
Девушка вздохнула еще жалобнее.
- Ты же сам это… - еле слышным шепотом выдавила она. – Ну, про невесту. Я же не просила.
- По-твоему, я должен был по примеру Дирка заявить, что ты моя больная на всю голову сестра? – иронию все же удержать не удалось. – Боюсь, матушка бы в это не поверила. Вот с отцом шансы были бы. Наверное.
Мирджана послушно хихикнула и вновь принялась извиняться. Немного потешив свое израненное самолюбие, райн Тиссен почти беззвучно прикрикнул:
- Тихо ты! Люди смотрят!
Люди и впрямь смотрели. Юная райна в роскошном синем платье, увешанная драгоценностями, будто кукла в лавке ювелира, увивается вокруг какого-то оборванца. Слезы льет. На шею вешается. Сумку с книгами из рук выхватывает, хотя ее и Эрих-то с трудом поднимает. Не желая еще раз возвращаться домой, парень набил сумку до отказа. Схватил порывающуюся заняться уборкой Мирджану и потащил за собой. На первом этаже почти столкнулся с экономкой, изумленно выпучившей на хозяйского сына серые подслеповатые глаза, и велел срочно отправить в комнату райны Габриэлу горничную – госпожа немного расстроена и небольшая уборка не помешает. Экономка спешно убралась с их пути и колобком покатилась в покои госпожи, откуда раздавались возмущенные вопли.
