Мысли и разговоры были заняты садом. Луиза слушала и согласно кивала, хотя в глазах и складках на лбу легла какая-то печаль, но она поджимала губы и ничего не говорила. К вечеру поляна приобрела ухоженный вид, и Константин был доволен результатом и собой. Приятная усталость сморила его и он забылся крепким и, впервые за последнее время, легким сном.
Разбудила его Аиро, пришедшая позвать его на ужин. Позвала и ушла. За окном смеркалось и Константин зажег «Светлячок», умылся, оделся и отправился в большой дом. Все собрались в гостиной и ждали, похоже, только его, так как при его появлении встали и прошли к столу в столовой. Накрывала Луиза, как всегда сосредоточенная и молчаливая. Во время ужина Конзо вручил Косте часы и объяснил как ими пользоваться. Говорили исключительно на тартарианском, запрет Тоньо на использование земного языка никто нарушать не стал. Поэтому Костя понимал далеко не все, о чем говорилось за столом, а поддержать беседу и вовсе было пока для него не возможно. Но это и не тревожило особо. Он четко следовал совету пожилой землянки: не думать над тем чего не знаешь. Ему захотелось обсудить уже прочитанное в «Истории», но не смог ничего толком сформулировать и решил отложить до лучших времен.
Закончив есть, в ожидании окончания ужина, стал рассматривать часы. А изучить было что: циферблат был разделен на четыре сектора и имел две цифровых шкалы. Верхняя шкала имела ровно двадцать четыре насечки, Косте пришлось их посчитать, так как обозначены они были не понятными ему символами. Нижняя шкала была пронумерована знакомыми арабскими цифрами. На каждый сектор выпадало по двадцать четыре отметки, таким образом на всей шкале было четыре раза по двадцать четыре. Костя догадался, что верхняя шкала обозначает местное время, а нижняя – земное, а сектора – это земные сутки. Сейчас стрелка указывала на «8» часов четвертых суток по земному времени, а по-тартариански на знак, скорее всего, обозначавший двадцать. На часах была только одна стрелка, не найдя минутной и секундной стрелок, Константин удивился. Часы были наручные, на тканевом ремешке широкого плетения, но застежка ему была не знакома, и Миро помогла ему их одеть, а потом показала как снять.
По окончании ужина землянин предложил прогуляться по саду в котором он славно потрудился. Все согласились и вышли в прохладу вечера. Медленно пересекли свой сад и подошли к калитке. Тоньо и Конзо осмотрели дорожки и с улыбкой одобрения кивнули Косте. Так же им очень понравилась обновленная поляна «Для работы и беседы». Костя принес из дома «Светлячок» и прикрепил его на одно из деревьев, свет рассеялся и окутал лужайку мягким чуть приглушенным сиянием. Деревья и кусты по периметру поляны стояли затемненными силуэтами. Костя и сам не ожидал, что будет так красиво и оглядывался с не меньшим восхищением, чем гости. Миро очень понравилась альпийская горка и она похвалила молодого садовода. Угостившись плодами, семейство Фам отправилось к себе.
Проводив гостей, Константин вернулся в дом, взял словарь, свои шпаргалки и сел в саду. От усиленного учения начала тяжелеть голова. В голове образовалась каша из местных слов и земных. Несколько раз прерывался на отдых и разминку, но голова уже закипала. Решил остановиться и переключиться на что-нибудь другое, но ничего не приходило в голову. В темноте копаться в саду было невозможно, даже если носить лампу везде с собой. Читать «Историю»? Голова и так пухла. На часах показывало «13» и чуть за «21».
Он решил разобраться в часах и вообще соотнести земные биоритмы своего организма с местными. Принес большой лист со стилусом и аккуратно перерисовал циферблат. Заменяя нумерацию с тартарианского на привычную земную. Получалось, что в каждом местном часе четыре земные часа (это ему уже Луиза объяснила). Он вспомнил что ужин был в «20/8/4» («тартарианский час/ земной час/ сутки» - так Костя стал отмечать время) и на насечке отметил «ужин». Потом слегка заштриховал сектор между шкалами «20-21» сверху и «8-12» снизу помечая как «вечер».
Чем еще заняться он не знал. Читать и учить не хотелось, в саду работать не возможно. Решил использовать это время для отдыха. Взял «Светлячок» и отправился к месту «Для души». Положил светильник на землю под куст и сел медитировать. Настроился на дыхание. Теплый ветерок приносил различные ароматы, которые наполняли его легкие. Но почему-то погружения не получалось. Тогда он решил попробовать использовать для настройки музыку. Конечно, что-то включить и слушать он не мог, но вокруг была природа, а у нее своя музыка и Костя сосредоточился на ней. Шелест листвы… жужжание насекомых… редкие вскрики птиц… слушал долго, но погружение все не приходило. «Здесь нет Бога. Здесь нет связи…» - вдруг всплыло в голове воспоминание. Но развиться оно не успело, так как его перекрыло новое воспоминание. Как волна, нахлынули ощущения музыкального вечера и Константин вдруг осознал, что ему не нужно ни на что настраиваться, все что он ищет есть в нем. Ведь тогда это состояние пришло изнутри, поднялось в нем самом, он был его источником. Оторванный от Земли и от Земного Источника, Костя – сам стал маленьким Источником! Это открытие было так неожиданно и невероятно, а главное оно было столь очевидно и просто, что мужчина распахнул глаза, вскочил на ноги и хлопнул в ладоши. На Земле Константин, конечно, слышал (особенно последнее время много), что Душа – не просто часть Бога, не ломоть от Его сущности, но полноценная уменьшенная проекция сущности Бога, заключенная в оболочку тела, но никак не мог до конца осознать, прочувствовать этого. И вот здесь и сейчас, до него вдруг дошел весь смысл этого! Пока ощущение не могло выразиться в слова, так как было шире слов и даже шире мысли, оно витало где-то в теле, голове, на кончиках пальцев, на корне языка, но главное наполняло безграничным счастьем… И вдруг оно прорвалось из тела заполняя собой весь сад до самого неба и большого дома… Костя ощущал себя бестелесным и безграничным… даже всемогущим… «Хотя это, наверно, уже лишнее…» - эта колючая мысль заставила его смутиться. Ореол состояния растаял, ощущение свернулось в маленький комочек где-то в области груди. На место безграничному счастью пришла печаль, светлая, но печаль. Костя опустился на траву и, продолжая улыбаться, стал смотреть в небо, где уже проступали звезды.
Неожиданно на тропинке появился силуэт. Он неожиданно вошел в круг света на поляне и остановился в нескольких шагах от землянина. Это был Конзо. На лице его лежала печать тревоги и даже испуга, подобно той какая была у гостей на вечере музыки, когда Костя испустил волну энергии. Тартарианец стоял молча и смотрел. Человек продолжал сидеть, глядя на пришедшего снизу вверх, и мягко улыбался. Так они и смотрели друг на друга, молча, один с тревогой, другой с улыбкой. Конзо резко повернулся и стал удаляться, на границе света и тени оглянулся, еще сильнее сжал губы и свел брови, шагнул в темные заросли и исчез из вида. «Опять почувствовали», - подумал Костя, но эта мысль его нисколько не встревожила и не смутила, - «Ну и пусть, в этом же нет ничего плохого. И даже вполне наоборот…».
Костя с удовольствием забыл о посетителе и погрузился в себя. Отыскал теплый комочек в своей груди и бережно стал его расширять, медленно и плавно, заполняя им все тело и чуть-чуть выходя за границы оболочки. Он решил научиться контролировать силу и радиус расширения, дабы больше не пугать тартарианцев. Времени он не чувствовал, и с удивлением обнаружил, что провел в этом состоянии около восьми земных часов. Небо почернело, а звезды горели ярко и четко. Сад за границей светлого пятна от фонаря казался декорацией в театре теней.
Константин взял «Светлячок» и неспешно отправился к дому. Внутри у него было светло и радостно. Легко перемахнув через подоконник, и пристроив лампу, сел за стол.
С радостным удивлением заметил, что не испытывает острой потребности занять чем-то свое время, нет жажды ОБЯЗАТЕЛЬНОГО чего-нибудь делания. Он вдруг осознал, что уже давно не получал удовольствия от «ничего-не-деланья», любая пауза в делах вызывала у него дискомфорт и чувство вины за бесцельно прожитое время. Но не сейчас. Костя просто сидел за столом, на стуле, смотрел в стену и понимал что он не лениться, а просто живет: дышит, сидит, смотрит, ощущает поверхность стула, ворс ковра под ступнями (он был все еще бос), гладкость стола под ладонями, неровности окрашенной стены, линии на карте и все это сейчас составляло его ощущение жизни. Вспомнилось как недавно (или давно) чувство голода тоже было для него признаком жизни, просто гонгом существования. Особенно ему понравилось ощущать рисунок на листе. Медленно взглядом он следовал по линии, видел, как через увеличительное стекло, все ее искривления, разрывы, в некоторых местах, где при рисовании рука замерла, образовались пятна с тонкими паутинками… Он смотрел, но как будто пальцем трогал, и чувствовал шероховатость и тепло бумаги и следа на ней.
За этим занятием его и застала Луиза. Есть Константин не хотел совсем и честно признался. Предложил женщине спокойно поесть, а он просто будет рядом, а потом прогуляться по ночному саду. Пожилая женщина, если и удивилась, то скрыла это и села за стол. Мужчина смотрел на нее с теплой и нежной улыбкой, стараясь не смутить. Расширил свой внутренний энергетический шар и легонько коснулся им Луизы. Женщина вздрогнула и тревожно оглянулась. Потом посмотрела на Костю, долго так, внимательно. А он смотрел на нее.
- Это ты делаешь? – тихо спросила она с напряжением в голосе.
- Да, - спокойно ответил мужчина.
- Как ты это делаешь? – следующий вопрос.
- …душой.
Луиза явно успокоилась и продолжила есть. Вдруг остановилась и чуть прищурившись посмотрела ему в глаза:
- И на вечере с музыкой тоже ты? И несколько часов назад?
- Да, тоже я, – кивнул Костя, - А ты почувствовала?
- Не так как сейчас. Сейчас тихонько было, мягко, а тогда… как удар, как волна…- с запинкой ответила женщина.
- Я тренируюсь контролировать это. На Земле такого не было. Здесь началось, - с улыбкой пояснил Константин.
Посмотрев на наручные часы, отметил на рисованом циферблате «21/14/4» - «О» (обед).
- Конзо уже дал тебе часы? – скользнув взглядом спросила Луиза.
Костя кивнул, так как ответ был очевиден, и особо обсуждать здесь было нечего.
После трапезы, как и договаривались, собрались в сад. Тут возникла проблема: пожилой женщине перемахнуть через подоконник было затруднительно, но Константин все быстро решил. Подставив стул к окну, помог женщине взобраться на него, сам перелез в сад и, подхватив Луизу за талию, бережно поставил рядом с собой.
- Какой ты сильный, - похвалила старушка, поправляя платье.
Костя тихонько засмеялся и по-джентельменски подставил локоток. Луиза взяла его под руку и они пошли по саду. Шли молча, нарушать гармонию ночного леса никому не хотелось. Дошли до лавки и сели. Костя залюбовался звездным небом.
- Здесь нет Луны, - нарушила тишину Луиза, - дома я любила смотреть на нее.
-Да, ее не хватает, но звезды здесь тоже очень красивы, - едва шевеля губами отозвался молодой человек.
Так изредка переговариваясь и сидели. Потом Константин проводил женщину до дома, так как переживал что в темноте она может заблудиться или споткнуться в большом хозяйском саду. Уточнив во сколько ужин (земной), попросил не приносить больше еды сегодня. Луиза кивнула в знак понимания и ушла.
Вернувшись в сад, землянин отправился к месту «Для души», где лег на траву и стал смотреть в небо. Одновременно с этим, он пытался почувствовать энергию от земли. Токи были очень слабыми, и он с трудом их улавливал, но все-таки они были и это обнадеживало, что Источник здесь все же есть. Стало холодать, и мужчина отправился домой.
Отметил на рисунке часов «22/19/4» - «У» (ужин), заштриховал еще два сектора с обозначением «ночь» и абсолютно довольный прошедшим тартарианским днем лег спать.
Открыв глаза, Костя увидел по-прежнему темный небосвод. Включил свет и посмотрел на часы: 7 часов первых суток. Отметил «с 22 часов четвертых суток до 7 часов первых – сон». Заштриховал продолжение тартарианской ночи и отодвинул лист.
Проделав все необходимые утренние процедуры, вышел в сад и отправился к кусту шиповника в дальнем углу. Сел на землю и настроился на едва уловимые колебания энергии планеты. Поймать их не получалось. Они скользили мимо, чуть касаясь его. Оставив эти попытки, вернулся в дом и позавтракал плодами. Этот день он решил посвятить «Истории».
Взяв все необходимое отправился в сад. «Светлячок» раздвигал мглу и освещал прекрасные цветы, деревья и каменную дорожку под ногами. Костя шел медленно, иногда останавливаясь и вдыхая ароматы ночного сада. Проходя мимо одного пышного куста, молодой человек задел ветку, и из гущи темной листвы пулей вылетела птица и ударила его в плечо. Константин замер, охнул и извинился:
- Ой, прости, я не хотел тебя потревожить.
На мгновение задумался. Быстро дошел до лавки и положил бумаги на стол. Взял «Светлячок» и вернулся к кусту. Прошел по дорожке, потом прошел мимо куста свернув с дорожки и проверил не задевает ли он куст. Найдя, хорошее удаление, начал перекладывать дорожку: собрал камни, сгреб песок и начал выкладывать новую тропку. Песка и камней не хватало. Вздохнул и отправился за тачкой, песком и камнями. Вернувшись со всем необходимым, закончил работу и удовлетворенно прошел по обновленной тропке несколько раз.
- Ну, вот, теперь тебя никто не потревожит, - обратился он к невидимой птичке, беспокойно шуршащей в ветвях куста, короткий писк был ему ответом.
Сел на лавку и разложил рукопись и свои записи. Глянул на часы: «2/9/1», открыл книгу и начал читать.
«…Развитие Тартара под руководством Бога шло равномерно и быстро. Освоение родной планеты, ее флоры, фауны, полезных ископаемых закончилось уже через 10 циклов. И Тартарианцы обратили свой взор на бесконечные просторы космоса. Бог поддержал их устремления и направил к планетам, где не было жизни, но были полезные ископаемые, а также к населенным планетам, для налаживания контактов и обмена знаниями.
Первыми Тартарианцы обследовали близлежащие безжизненные планеты и наладили изучение и добычу ресурсов. Это позволило сократить добычу на родной планете и сохранить ее экологию. Кроме того, появление новых элементов и материалов расширило возможности тартарианцев в создании новых технологий и способов обработки. Через несколько циклов, эти новые технологии на основе инопланетных материалов значительно потеснили старые, на основе родных материалов…»
Костя оглянулся на свой дом. В темноте его было не видно, но он помнил: камень, дерево и ничего инопланетного или не знакомого. Перевел взгляд на большой дом: там тоже ничего такого. Хотя, он видел не все, может где-то они и есть…
«Интересно, а цикл это сколько?» - задумался Костя, и сделав пометку на листе для вопросов, продолжил чтение.
«…Теперь наступило время для межпланетного сотрудничества с другими цивилизациями. Многие из них находились на очень большом отдалении от Тартара, и для путешествия требовалось несколько тартарианских жизней, но Бог помог им создать технологии пересечения пространства на сверхскоростях.
Разбудила его Аиро, пришедшая позвать его на ужин. Позвала и ушла. За окном смеркалось и Константин зажег «Светлячок», умылся, оделся и отправился в большой дом. Все собрались в гостиной и ждали, похоже, только его, так как при его появлении встали и прошли к столу в столовой. Накрывала Луиза, как всегда сосредоточенная и молчаливая. Во время ужина Конзо вручил Косте часы и объяснил как ими пользоваться. Говорили исключительно на тартарианском, запрет Тоньо на использование земного языка никто нарушать не стал. Поэтому Костя понимал далеко не все, о чем говорилось за столом, а поддержать беседу и вовсе было пока для него не возможно. Но это и не тревожило особо. Он четко следовал совету пожилой землянки: не думать над тем чего не знаешь. Ему захотелось обсудить уже прочитанное в «Истории», но не смог ничего толком сформулировать и решил отложить до лучших времен.
Закончив есть, в ожидании окончания ужина, стал рассматривать часы. А изучить было что: циферблат был разделен на четыре сектора и имел две цифровых шкалы. Верхняя шкала имела ровно двадцать четыре насечки, Косте пришлось их посчитать, так как обозначены они были не понятными ему символами. Нижняя шкала была пронумерована знакомыми арабскими цифрами. На каждый сектор выпадало по двадцать четыре отметки, таким образом на всей шкале было четыре раза по двадцать четыре. Костя догадался, что верхняя шкала обозначает местное время, а нижняя – земное, а сектора – это земные сутки. Сейчас стрелка указывала на «8» часов четвертых суток по земному времени, а по-тартариански на знак, скорее всего, обозначавший двадцать. На часах была только одна стрелка, не найдя минутной и секундной стрелок, Константин удивился. Часы были наручные, на тканевом ремешке широкого плетения, но застежка ему была не знакома, и Миро помогла ему их одеть, а потом показала как снять.
По окончании ужина землянин предложил прогуляться по саду в котором он славно потрудился. Все согласились и вышли в прохладу вечера. Медленно пересекли свой сад и подошли к калитке. Тоньо и Конзо осмотрели дорожки и с улыбкой одобрения кивнули Косте. Так же им очень понравилась обновленная поляна «Для работы и беседы». Костя принес из дома «Светлячок» и прикрепил его на одно из деревьев, свет рассеялся и окутал лужайку мягким чуть приглушенным сиянием. Деревья и кусты по периметру поляны стояли затемненными силуэтами. Костя и сам не ожидал, что будет так красиво и оглядывался с не меньшим восхищением, чем гости. Миро очень понравилась альпийская горка и она похвалила молодого садовода. Угостившись плодами, семейство Фам отправилось к себе.
Проводив гостей, Константин вернулся в дом, взял словарь, свои шпаргалки и сел в саду. От усиленного учения начала тяжелеть голова. В голове образовалась каша из местных слов и земных. Несколько раз прерывался на отдых и разминку, но голова уже закипала. Решил остановиться и переключиться на что-нибудь другое, но ничего не приходило в голову. В темноте копаться в саду было невозможно, даже если носить лампу везде с собой. Читать «Историю»? Голова и так пухла. На часах показывало «13» и чуть за «21».
Он решил разобраться в часах и вообще соотнести земные биоритмы своего организма с местными. Принес большой лист со стилусом и аккуратно перерисовал циферблат. Заменяя нумерацию с тартарианского на привычную земную. Получалось, что в каждом местном часе четыре земные часа (это ему уже Луиза объяснила). Он вспомнил что ужин был в «20/8/4» («тартарианский час/ земной час/ сутки» - так Костя стал отмечать время) и на насечке отметил «ужин». Потом слегка заштриховал сектор между шкалами «20-21» сверху и «8-12» снизу помечая как «вечер».
Чем еще заняться он не знал. Читать и учить не хотелось, в саду работать не возможно. Решил использовать это время для отдыха. Взял «Светлячок» и отправился к месту «Для души». Положил светильник на землю под куст и сел медитировать. Настроился на дыхание. Теплый ветерок приносил различные ароматы, которые наполняли его легкие. Но почему-то погружения не получалось. Тогда он решил попробовать использовать для настройки музыку. Конечно, что-то включить и слушать он не мог, но вокруг была природа, а у нее своя музыка и Костя сосредоточился на ней. Шелест листвы… жужжание насекомых… редкие вскрики птиц… слушал долго, но погружение все не приходило. «Здесь нет Бога. Здесь нет связи…» - вдруг всплыло в голове воспоминание. Но развиться оно не успело, так как его перекрыло новое воспоминание. Как волна, нахлынули ощущения музыкального вечера и Константин вдруг осознал, что ему не нужно ни на что настраиваться, все что он ищет есть в нем. Ведь тогда это состояние пришло изнутри, поднялось в нем самом, он был его источником. Оторванный от Земли и от Земного Источника, Костя – сам стал маленьким Источником! Это открытие было так неожиданно и невероятно, а главное оно было столь очевидно и просто, что мужчина распахнул глаза, вскочил на ноги и хлопнул в ладоши. На Земле Константин, конечно, слышал (особенно последнее время много), что Душа – не просто часть Бога, не ломоть от Его сущности, но полноценная уменьшенная проекция сущности Бога, заключенная в оболочку тела, но никак не мог до конца осознать, прочувствовать этого. И вот здесь и сейчас, до него вдруг дошел весь смысл этого! Пока ощущение не могло выразиться в слова, так как было шире слов и даже шире мысли, оно витало где-то в теле, голове, на кончиках пальцев, на корне языка, но главное наполняло безграничным счастьем… И вдруг оно прорвалось из тела заполняя собой весь сад до самого неба и большого дома… Костя ощущал себя бестелесным и безграничным… даже всемогущим… «Хотя это, наверно, уже лишнее…» - эта колючая мысль заставила его смутиться. Ореол состояния растаял, ощущение свернулось в маленький комочек где-то в области груди. На место безграничному счастью пришла печаль, светлая, но печаль. Костя опустился на траву и, продолжая улыбаться, стал смотреть в небо, где уже проступали звезды.
Неожиданно на тропинке появился силуэт. Он неожиданно вошел в круг света на поляне и остановился в нескольких шагах от землянина. Это был Конзо. На лице его лежала печать тревоги и даже испуга, подобно той какая была у гостей на вечере музыки, когда Костя испустил волну энергии. Тартарианец стоял молча и смотрел. Человек продолжал сидеть, глядя на пришедшего снизу вверх, и мягко улыбался. Так они и смотрели друг на друга, молча, один с тревогой, другой с улыбкой. Конзо резко повернулся и стал удаляться, на границе света и тени оглянулся, еще сильнее сжал губы и свел брови, шагнул в темные заросли и исчез из вида. «Опять почувствовали», - подумал Костя, но эта мысль его нисколько не встревожила и не смутила, - «Ну и пусть, в этом же нет ничего плохого. И даже вполне наоборот…».
Костя с удовольствием забыл о посетителе и погрузился в себя. Отыскал теплый комочек в своей груди и бережно стал его расширять, медленно и плавно, заполняя им все тело и чуть-чуть выходя за границы оболочки. Он решил научиться контролировать силу и радиус расширения, дабы больше не пугать тартарианцев. Времени он не чувствовал, и с удивлением обнаружил, что провел в этом состоянии около восьми земных часов. Небо почернело, а звезды горели ярко и четко. Сад за границей светлого пятна от фонаря казался декорацией в театре теней.
Константин взял «Светлячок» и неспешно отправился к дому. Внутри у него было светло и радостно. Легко перемахнув через подоконник, и пристроив лампу, сел за стол.
С радостным удивлением заметил, что не испытывает острой потребности занять чем-то свое время, нет жажды ОБЯЗАТЕЛЬНОГО чего-нибудь делания. Он вдруг осознал, что уже давно не получал удовольствия от «ничего-не-деланья», любая пауза в делах вызывала у него дискомфорт и чувство вины за бесцельно прожитое время. Но не сейчас. Костя просто сидел за столом, на стуле, смотрел в стену и понимал что он не лениться, а просто живет: дышит, сидит, смотрит, ощущает поверхность стула, ворс ковра под ступнями (он был все еще бос), гладкость стола под ладонями, неровности окрашенной стены, линии на карте и все это сейчас составляло его ощущение жизни. Вспомнилось как недавно (или давно) чувство голода тоже было для него признаком жизни, просто гонгом существования. Особенно ему понравилось ощущать рисунок на листе. Медленно взглядом он следовал по линии, видел, как через увеличительное стекло, все ее искривления, разрывы, в некоторых местах, где при рисовании рука замерла, образовались пятна с тонкими паутинками… Он смотрел, но как будто пальцем трогал, и чувствовал шероховатость и тепло бумаги и следа на ней.
За этим занятием его и застала Луиза. Есть Константин не хотел совсем и честно признался. Предложил женщине спокойно поесть, а он просто будет рядом, а потом прогуляться по ночному саду. Пожилая женщина, если и удивилась, то скрыла это и села за стол. Мужчина смотрел на нее с теплой и нежной улыбкой, стараясь не смутить. Расширил свой внутренний энергетический шар и легонько коснулся им Луизы. Женщина вздрогнула и тревожно оглянулась. Потом посмотрела на Костю, долго так, внимательно. А он смотрел на нее.
- Это ты делаешь? – тихо спросила она с напряжением в голосе.
- Да, - спокойно ответил мужчина.
- Как ты это делаешь? – следующий вопрос.
- …душой.
Луиза явно успокоилась и продолжила есть. Вдруг остановилась и чуть прищурившись посмотрела ему в глаза:
- И на вечере с музыкой тоже ты? И несколько часов назад?
- Да, тоже я, – кивнул Костя, - А ты почувствовала?
- Не так как сейчас. Сейчас тихонько было, мягко, а тогда… как удар, как волна…- с запинкой ответила женщина.
- Я тренируюсь контролировать это. На Земле такого не было. Здесь началось, - с улыбкой пояснил Константин.
Посмотрев на наручные часы, отметил на рисованом циферблате «21/14/4» - «О» (обед).
- Конзо уже дал тебе часы? – скользнув взглядом спросила Луиза.
Костя кивнул, так как ответ был очевиден, и особо обсуждать здесь было нечего.
После трапезы, как и договаривались, собрались в сад. Тут возникла проблема: пожилой женщине перемахнуть через подоконник было затруднительно, но Константин все быстро решил. Подставив стул к окну, помог женщине взобраться на него, сам перелез в сад и, подхватив Луизу за талию, бережно поставил рядом с собой.
- Какой ты сильный, - похвалила старушка, поправляя платье.
Костя тихонько засмеялся и по-джентельменски подставил локоток. Луиза взяла его под руку и они пошли по саду. Шли молча, нарушать гармонию ночного леса никому не хотелось. Дошли до лавки и сели. Костя залюбовался звездным небом.
- Здесь нет Луны, - нарушила тишину Луиза, - дома я любила смотреть на нее.
-Да, ее не хватает, но звезды здесь тоже очень красивы, - едва шевеля губами отозвался молодой человек.
Так изредка переговариваясь и сидели. Потом Константин проводил женщину до дома, так как переживал что в темноте она может заблудиться или споткнуться в большом хозяйском саду. Уточнив во сколько ужин (земной), попросил не приносить больше еды сегодня. Луиза кивнула в знак понимания и ушла.
Вернувшись в сад, землянин отправился к месту «Для души», где лег на траву и стал смотреть в небо. Одновременно с этим, он пытался почувствовать энергию от земли. Токи были очень слабыми, и он с трудом их улавливал, но все-таки они были и это обнадеживало, что Источник здесь все же есть. Стало холодать, и мужчина отправился домой.
Отметил на рисунке часов «22/19/4» - «У» (ужин), заштриховал еще два сектора с обозначением «ночь» и абсолютно довольный прошедшим тартарианским днем лег спать.
Прода от 30.05.2023
Глава 13. История Тартара. Глава 4
Открыв глаза, Костя увидел по-прежнему темный небосвод. Включил свет и посмотрел на часы: 7 часов первых суток. Отметил «с 22 часов четвертых суток до 7 часов первых – сон». Заштриховал продолжение тартарианской ночи и отодвинул лист.
Проделав все необходимые утренние процедуры, вышел в сад и отправился к кусту шиповника в дальнем углу. Сел на землю и настроился на едва уловимые колебания энергии планеты. Поймать их не получалось. Они скользили мимо, чуть касаясь его. Оставив эти попытки, вернулся в дом и позавтракал плодами. Этот день он решил посвятить «Истории».
Взяв все необходимое отправился в сад. «Светлячок» раздвигал мглу и освещал прекрасные цветы, деревья и каменную дорожку под ногами. Костя шел медленно, иногда останавливаясь и вдыхая ароматы ночного сада. Проходя мимо одного пышного куста, молодой человек задел ветку, и из гущи темной листвы пулей вылетела птица и ударила его в плечо. Константин замер, охнул и извинился:
- Ой, прости, я не хотел тебя потревожить.
На мгновение задумался. Быстро дошел до лавки и положил бумаги на стол. Взял «Светлячок» и вернулся к кусту. Прошел по дорожке, потом прошел мимо куста свернув с дорожки и проверил не задевает ли он куст. Найдя, хорошее удаление, начал перекладывать дорожку: собрал камни, сгреб песок и начал выкладывать новую тропку. Песка и камней не хватало. Вздохнул и отправился за тачкой, песком и камнями. Вернувшись со всем необходимым, закончил работу и удовлетворенно прошел по обновленной тропке несколько раз.
- Ну, вот, теперь тебя никто не потревожит, - обратился он к невидимой птичке, беспокойно шуршащей в ветвях куста, короткий писк был ему ответом.
Сел на лавку и разложил рукопись и свои записи. Глянул на часы: «2/9/1», открыл книгу и начал читать.
«…Развитие Тартара под руководством Бога шло равномерно и быстро. Освоение родной планеты, ее флоры, фауны, полезных ископаемых закончилось уже через 10 циклов. И Тартарианцы обратили свой взор на бесконечные просторы космоса. Бог поддержал их устремления и направил к планетам, где не было жизни, но были полезные ископаемые, а также к населенным планетам, для налаживания контактов и обмена знаниями.
Первыми Тартарианцы обследовали близлежащие безжизненные планеты и наладили изучение и добычу ресурсов. Это позволило сократить добычу на родной планете и сохранить ее экологию. Кроме того, появление новых элементов и материалов расширило возможности тартарианцев в создании новых технологий и способов обработки. Через несколько циклов, эти новые технологии на основе инопланетных материалов значительно потеснили старые, на основе родных материалов…»
Костя оглянулся на свой дом. В темноте его было не видно, но он помнил: камень, дерево и ничего инопланетного или не знакомого. Перевел взгляд на большой дом: там тоже ничего такого. Хотя, он видел не все, может где-то они и есть…
«Интересно, а цикл это сколько?» - задумался Костя, и сделав пометку на листе для вопросов, продолжил чтение.
«…Теперь наступило время для межпланетного сотрудничества с другими цивилизациями. Многие из них находились на очень большом отдалении от Тартара, и для путешествия требовалось несколько тартарианских жизней, но Бог помог им создать технологии пересечения пространства на сверхскоростях.
