у тебя выбор: вообще сюда не лезть! Спал бы себе сейчас в домике с садом и потихоньку готовил побег! Но это же слишком просто, а мы простых путей не ищем! Нам бы где посложней, да погрязней!» - зло шептала ему совесть. Вдруг за спиной в нескольких десятках метров раздался страшный треск: что-то большое и мощное двигалось сквозь заросли. Костя понял, что здесь его нож точно не поможет и побежал. Хруст прекратился там, где осталось лежать тело убитого им зверя. Землянин продолжил бежать. Он понимал, что как только этот монстр слопает гиену, а это произойдет быстро, то по запаху крови погонится за ним. И он не ошибся, за спиной возобновился хруст, ломаемых веток, правда довольно далеко, но судя по всему ненадолго это далеко. Вдруг Костя увидел впереди большой провал в стене. Дыра была на уровне метров полутора над землей, камни провалились вовнутрь поэтому ему придется прыгать. Зверюга приближалась. Инстинктивно оглянувшись, Константин увидел силуэт гигантского ящера, бегущего на четырех лапах, квадратная голова и острые окровавленные зубы, вот и все что он успел разглядеть, но и этого было достаточно, чтобы ускориться. До пролома оставалось несколько метров, а до чудовища пара десятков. «Шансы есть!» - подстегнул надеждой себя бегун и с разбегу нырнул в дыру головой вперед. Перекувырнулся через голову и больно приземлился на камни… за стеной с громким треском пронесся гигант. Костя не стал дожидаться, вернется он к пролому или нет и повернувшись в сторону города побежал.
Когда Константин удалился уже метров на четыреста в дыре появилась квадратная голова и жадно втянула воздух ноздрями, протяжно завыла. Мужчина обернулся и похолодел: ящер не собирался отступать. Пролом не пропускал громадную тушу, но чудовище стало толкать и бить лапами и головой камни, расширяя проход. Костя припустил, как будто и не уставал. Надо добежать до города, до ближайшего дома, ограды… чего-нибудь… Впереди маячил силуэт моста, а за ним дома… Мост должен быть через реку, может это поможет сбить ящера со следа? По крайней мере в фильмах помогало. Грохот камней за спиной возвестил, о том что стена рухнула, а значит монстр уже в пути. Костя с разбегу скатился по отлогому берегу к речке, она была не глубокая, всего по пояс, но широкая, метра четыре. Окунулся с головой и по воде побрел к мосту. Там присел, чтобы максимально погрузиться в воду и стал аккуратно тереть руки, смывая кровь. Ящер был уже рядом, он стоял на берегу в нескольких метрах от человека и тянул воздух, нюхал воду. Потом поднял голову и снова протяжно завыл. Вдруг со стороны домой послышались громкие хлопки и крики. Ящер шарахнулся и поскальзываясь на траве полез наверх. Издав еще один короткий плач, подгоняемый хлопками и криками, побежал к стене.
Костя сидел в воде и дрожал. Он слышал как к мосту подошли несколько тартарианцев, они возмущались наглости животного, и в то же время были озабочены тем, что оно разломало стену и пришло в город. Решено было на следующий же день заделать дыру в стене, а на охоту ходить, как раньше, с лестницами. Константин сначала хотел выйти к ним, но передумал. Тартарианцы быстро ушли досыпать, небо начинало светлеть, а значит скоро рассвет.
Молодой человек вылез из воды. Его мешок так и лежал под кустом, куда он его забросил скатываясь к воде. Если честно, он рассчитывал, что запах наволочки может привлечь ящера, и пока он отвлечется на мешок, Костя успеет убежать. Звучало, конечно, наивно, но как бы там ни было, мешок был цел и сух. Переодевшись в сухую одежду, сунув в рот орех, молодой человек сел на берегу и стал рассматривать карту, пытаясь понять где он находиться и как далеко ему до дома. Да, он решил вернуться, огласив себя идиотом, за то что отправился в такое рисковое путешествие без подготовки, а главное без острой нужды. Определить где же он находиться так и не смог, накидал несколько вариантов возвращения домой. Самый простой вариант был вернуться к стене и двигаться вдоль нее до первого дерева, а потом до тропки по которой он пришел к стене. Однако было несколько «но»: во-первых, ящер может быть все еще там; во-вторых, он не помнит сколько шел до дерева от тропинки; ну а в-третьих, сама тропинка отнюдь не начинается от стены. Решил пойти другим путем: пойти по этой улице в сторону центра, а на ближайшем пересечении повернуть в сторону дома. Риск заблудиться был огромен, ведь он легко мог пройти даже мимо своего дома. Но сидеть здесь на берегу, был совсем не вариант, потому встал и пошел по дороге. На часах, которые оказались водонепроницаемыми, было 4/18/1. Костя удивился, как мало времени прошло, с момента как он покинул домик с садом: всего 22 часа. Но до рассвета оставалось всего около восьми часов и надо было торопиться: не желательно, чтобы Фам знали о его побеге, а то могут запретить ему выходить в город, запрут, и он никогда уже не сможет покинуть свою уютную темницу.
Костя побежал, в очередной раз удивившись своему запасу сил. Двигался наугад. Странная уверенность в теле, как на канате, тянула его вперед, заставляла поворачивать на перекрестках. Когда солнце уже поднялось над горизонтом, а на часах приближался час завтрака, он вдруг увидел знакомый женский силуэт на фоне ворот в серой, каменной стене. Луиза! Это была она! Костя подбежал к ней и остановился. Она ничего не сказала, только кивнула и быстро скрылась за воротами, Костя нырнул за ней. Женщина пошла по тропинке к большому дому. Мужчина свернул к своему домику. Здесь все было так, как он оставил. Закинул мешок в ванную, наскоро умылся, разделся и рухнул в постель. Вчера он сказал, что не хочет никого видеть, так что его отсутствие за завтраком не будет таким уж странным, а если кто-то решит его проведать, то он здесь – спит.
Костя спал почти сутки. Изможденное стрессами и физическим перенапряжением тело жаждало покоя. Во сне его настигали то образы бесконечной дороги… то дерево, длинной с бобовый стебель Джека…, то гиена, встающая с земли с окровавленным горлом, обвиняюще скулящая и кусающая его за лодыжку…, то огромный ящер, клацающий зубами над самым ухом… и снова дорога, дорога, дома, стены, сливающиеся в серую массу и вдруг, когда уже накрывала паника, он увидел Луизу. Женщина стояла, протягивая ему руки и улыбалась, так же приветливо, как его бабуля. Паника отступила, тяжелое наваждение прошло и наступил покой. Легкий солнечный день в деревне у бабушки наполнил сновидения молодого человека и, наконец, разум и тело расслабились, погружаясь в отдых.
Когда открыл глаза, солнце еще светило, на часах было 13/4/3. Очень хотелось есть. Медленно встал, рядом с кроватью стоял стул, на нем лежала свежая одежда, а на столе стояла тарелка прикрытая салфеткой. Оделся и поел, мысленно поблагодарил Луизу за заботу. Бодрости в теле и уме не было, но и усталости тоже.
Он не знал что теперь делать. Разобрал мешок, постирал одежду, вернул оставшиеся после путешествия припасы в корзину, постирал наволочку, все развесил в саду. Это заняло чуть больше земного часа. Сел у окна, положил подбородок на кулаки и стал наблюдать за насекомыми, летавшими над кустом под окном. Из сада по тропинке к нему кто-то шел, по высокому силуэту он понял, что не землянка. К окну подошла Аиро и остановилась.
- Добрый день, - поздоровался Костя.
Аиро с облегчением улыбнулась:
- Добрый день.
Потом заметила ссадины на лице и руках и нахмурилась:
- Откуда это?
- В кусты неудачно залез, - ответил мужчина, не уточняя, в какие именно кусты.
- Ты больше не злишься? – уточнила девушка.
Костя отрицательно покачал головой. Жест был не сильно убедительный, но Аиро сделала вид, что поверила. Она позвала его прогуляться в сад. Костя за последнее время набегался и находился на месяц вперед, но как это объяснить девушке? Никак. Поэтому пришлось вылезти в окно и пойти на прогулку. Мышцы ног болели, каждый шаг давался с трудом, но через некоторое время боль притупилась и даже забылась.
- Мы очень переживали, как ты все это воспримешь. Ты не такой, как многие… с Земли, - начала тартарианка, явно не простой для нее разговор.
- Сколько детей за свои четыреста лет вы рожаете, - не в тему спросил Костя.
- Двух, редко трех, - удивившись вопросу ответила Аиро.
- Значит между поколениями землян, прибывающих сюда в одну семью разрыв, по нашему времени, несколько веков? – прикинул землянин.
- Наверно, так.
- Ничего удивительного, что я отличаюсь. У нас с Луизой разница в один век, около ста человеческих лет, это два земных поколения. А с твоей… душой у нас и вовсе разница около ста семидесяти лет, а может и побольше, значит она родилась и воспитывалась в начале восемнадцатого века,- Костя шел и подсчитывал, - разница в образовании, в знаниях и умениях колоссальны, а учитывая, что это была девушка восемнадцатого века, то скорее всего большая часть ее навыков сводилось к ведению домашнего хозяйства или пению, рисованию, вышивке и не знаю еще к чему, но точно не к науке, технике или духовным практикам.
Аиро многого не поняла, но осторожно кивнула, ожидая продолжения. Но Константин молчал, задумавшись.
- К чему ты это сказал? – наконец, прервала его размышления женщина.
- Просто ты сказала, что я отличаюсь, но это не совсем так: я отличаюсь от тех бого что вы видели или имеете сейчас, потому что они из другого времени. Мои современники были бы для вас такими же странными, - пояснил Костя.
- Нет, ты правда другой. Сейчас на Тартаре не мало твоих современников, но ты действительно отличаешься. В семье Кань живет молодая девушка с Земли, Мария, она совсем другая, - отрицательно замотала головой Аиро, - чуть позже мы можем сходить к ним в гости и познакомить тебя с ней.
- В гости? – переспросил мужчина.
- Да, ты ведь не думаешь, что мы будем держать тебя все это время взаперти, как в тюрьме. Ты не пленник, ты… бого, член семьи, - пояснила девушка.
- Луиза, не похожа на члена семьи, скорее на… прислугу, - прищурившись посмотрел на нее Костя.
- Луиза… совсем другое, она тоже член семьи, но по-другому. Она просто помогает по хозяйству, - ответила девушка и, хитро улыбнувшись, добавила: - И ты будешь помогать.
Константин уже устал ходить, ноги гудели, хотелось присесть и он предложил расположиться под деревом. Аиро удивилась, но согласилась.
Девушка рассказала, что в Оринусе много землян проживает одновременно. Костя поинтересовался есть ли земляне в других городах. Аиро подтвердила, но уточнила, что количество в разных городах разное, так как много тех, кто не использует бого людей. Чаще всего это дальние территории и почти заброшенные. Старый район есть и в Оринусе, но его обитатели почти не общаются с остальными тартарианцами. Костя кивнул: - «Это как староверы у нас».
За разговором, подошло время обеда. Неспеша пошли по тропинке к большому дому.
Миро обрадовалась, увидев Костю, мирно беседующего с Аиро, а Луиза приветливо кивнула ему. Пожилая землянка села с ними за стол, мужчин семьи Фам за обедом не было, и женщины чувствовали себя свободнее.
После еды все, в том числе Луиза, сидели в гостиной и мирно болтали. Сдержанность и осторожность прежнего стиля общения растаяла, как апрельский снег.
Через час Аиро ушла в город, а Миро отправилась работать на участке, Луиза, успевшая прибрать посуду, собиралась идти с ней. Константин не знал, чем заняться и с радостью согласился составить им компанию.
Быстро пересекли сад и через небольшую калитку вышли к плантациям. Это была огромная территория, на которой в идеальном порядке рядами стояли ящики с растениями, в несколько ярусов. Каждый ряд занимал один-два вида растений. Но на каждом ярусе срок созревания, похоже, был разный: на первом висели плоды, а на втором соцветия, на третьем – молодая поросль еще без завязей, на четвертом – едва пробивались росточки. Так можно было получать урожай круглый год. Миро объяснила, что в непогоду над всем участком поднимается прозрачная крыша, а зимой ее не опускают и подогревают. «У нас это называют – теплица», - сказал Костя. Девушка кивнула и повторила слово «теплица». После беглой экскурсии Константин получил огромную корзину и целый ряд созревших плодов, похожих на помидоры. Ему повезло и это был второй ряд от земли, ему не пришлось наклоняться или тянуться, собирая их. Миро работала в соседнем ряду справа, а Луиза – слева. Девушка не громко напевала песню про сбор урожая на полях Маи, про жаркое солнце и теплые ветра, обильные дожди и прохладные ночи. Голос у нее был теплый и приятный. Наверно, тогда на концерте пела именно она. Сбором урожая занимались долго под песни и незатейливые беседы. Миро рассказывала о растениях на участке. Костя собрал две огромные корзины, женщины по три и успокоили его, что это от неопытности. Перетаскали урожай в дом, в кладовку. Костя удивился:
- Неужели мы столько съедим?
- Это не все нам. Часть сдадим в храм, часть продадим на рынке. Часть остается на посев, - пояснила Миро.
Костя с Луизой перекусили, и мужчина отправился к себе.
Придя в комнату лег на кровать. Спать он не хотел, но тело ныло после работы, ноги как свинцом налились. Лег и закинул их на спинку кровати. В голову полезли мысли о прошедших нескольких человеческих сутках: продолжение «Истории», паника, побег, прогулка с Аиро, веселый обед и сбор урожая.
«Какие-то «Американские горки» получаются, то взлет, то падение»,- подытожил мужчина.
Чем занять время он не знал. Читать ничего не хотелось, информации в нем сейчас было под самую маковку. Физических упражнений тоже. Получалось, что ни мозг, ни тело занять он сейчас не мог. И тут он вспомнил про свое детское увлечение: рисование.
С трудом поднялся и добрел до стола, взял листы, книгу и стилус. Вернулся к кровати и лег поудобнее. Рисовать лежа было не очень удобно, но сидеть или стоять было невозможно. Решил нарисовать деревню детства. Стилусом было непривычно, он не давал легкого или сильного нажатия, поэтому рисунок получался как детский: грубые линии, никаких оттенков, полутонов, игры света и тени.
Решил начать как в детстве, с простого управления рукой и карандашом. Стилус был не очень чувствительным и штрихи получались грубыми и четкими. Делать легкие касания лежа было не удобно. Отложил это занятие и стал смотреть в окно. Не заметно подкрались мысли о будущем, о его будущем. Которого у него осталось примерно на десять человеческих лет. Что он мог сделать за это время дома? Жениться, родить ребенка… или двух, завести собаку, стать заведующим отделения или… повыше, вылечил бы несколько десятков людей. Много это или мало? Ну, женился бы, родил, но детей вырастить и воспитать бы не успел, и собаку бы завел, и это было бы самое завершенное дело, по карьере бы продвинулся и вылечил бы много людей… и не вылечил бы тоже. Наконец, переехал бы за город и дом построил. От мыслей стало жалко себя: «Ничего-то ты не сделал и уже не сделаешь… можешь только мечтать и сожалеть». Костя повернулся на бок и вздохнул. «Дом у тебя есть, но ты его не строил, семья у тебя есть, но не твоя, карьеры здесь не будет, да и зачем она теперь? Людей лечить… пожалуй это ты можешь, но для чего? Чтобы они были здоровыми «контейнерами» для бого?» - безжалостно продолжал голос в голове.
Когда Константин удалился уже метров на четыреста в дыре появилась квадратная голова и жадно втянула воздух ноздрями, протяжно завыла. Мужчина обернулся и похолодел: ящер не собирался отступать. Пролом не пропускал громадную тушу, но чудовище стало толкать и бить лапами и головой камни, расширяя проход. Костя припустил, как будто и не уставал. Надо добежать до города, до ближайшего дома, ограды… чего-нибудь… Впереди маячил силуэт моста, а за ним дома… Мост должен быть через реку, может это поможет сбить ящера со следа? По крайней мере в фильмах помогало. Грохот камней за спиной возвестил, о том что стена рухнула, а значит монстр уже в пути. Костя с разбегу скатился по отлогому берегу к речке, она была не глубокая, всего по пояс, но широкая, метра четыре. Окунулся с головой и по воде побрел к мосту. Там присел, чтобы максимально погрузиться в воду и стал аккуратно тереть руки, смывая кровь. Ящер был уже рядом, он стоял на берегу в нескольких метрах от человека и тянул воздух, нюхал воду. Потом поднял голову и снова протяжно завыл. Вдруг со стороны домой послышались громкие хлопки и крики. Ящер шарахнулся и поскальзываясь на траве полез наверх. Издав еще один короткий плач, подгоняемый хлопками и криками, побежал к стене.
Костя сидел в воде и дрожал. Он слышал как к мосту подошли несколько тартарианцев, они возмущались наглости животного, и в то же время были озабочены тем, что оно разломало стену и пришло в город. Решено было на следующий же день заделать дыру в стене, а на охоту ходить, как раньше, с лестницами. Константин сначала хотел выйти к ним, но передумал. Тартарианцы быстро ушли досыпать, небо начинало светлеть, а значит скоро рассвет.
Молодой человек вылез из воды. Его мешок так и лежал под кустом, куда он его забросил скатываясь к воде. Если честно, он рассчитывал, что запах наволочки может привлечь ящера, и пока он отвлечется на мешок, Костя успеет убежать. Звучало, конечно, наивно, но как бы там ни было, мешок был цел и сух. Переодевшись в сухую одежду, сунув в рот орех, молодой человек сел на берегу и стал рассматривать карту, пытаясь понять где он находиться и как далеко ему до дома. Да, он решил вернуться, огласив себя идиотом, за то что отправился в такое рисковое путешествие без подготовки, а главное без острой нужды. Определить где же он находиться так и не смог, накидал несколько вариантов возвращения домой. Самый простой вариант был вернуться к стене и двигаться вдоль нее до первого дерева, а потом до тропки по которой он пришел к стене. Однако было несколько «но»: во-первых, ящер может быть все еще там; во-вторых, он не помнит сколько шел до дерева от тропинки; ну а в-третьих, сама тропинка отнюдь не начинается от стены. Решил пойти другим путем: пойти по этой улице в сторону центра, а на ближайшем пересечении повернуть в сторону дома. Риск заблудиться был огромен, ведь он легко мог пройти даже мимо своего дома. Но сидеть здесь на берегу, был совсем не вариант, потому встал и пошел по дороге. На часах, которые оказались водонепроницаемыми, было 4/18/1. Костя удивился, как мало времени прошло, с момента как он покинул домик с садом: всего 22 часа. Но до рассвета оставалось всего около восьми часов и надо было торопиться: не желательно, чтобы Фам знали о его побеге, а то могут запретить ему выходить в город, запрут, и он никогда уже не сможет покинуть свою уютную темницу.
Костя побежал, в очередной раз удивившись своему запасу сил. Двигался наугад. Странная уверенность в теле, как на канате, тянула его вперед, заставляла поворачивать на перекрестках. Когда солнце уже поднялось над горизонтом, а на часах приближался час завтрака, он вдруг увидел знакомый женский силуэт на фоне ворот в серой, каменной стене. Луиза! Это была она! Костя подбежал к ней и остановился. Она ничего не сказала, только кивнула и быстро скрылась за воротами, Костя нырнул за ней. Женщина пошла по тропинке к большому дому. Мужчина свернул к своему домику. Здесь все было так, как он оставил. Закинул мешок в ванную, наскоро умылся, разделся и рухнул в постель. Вчера он сказал, что не хочет никого видеть, так что его отсутствие за завтраком не будет таким уж странным, а если кто-то решит его проведать, то он здесь – спит.
Прода от 04.06.2023
Глава 18. Начало новой жизни
Костя спал почти сутки. Изможденное стрессами и физическим перенапряжением тело жаждало покоя. Во сне его настигали то образы бесконечной дороги… то дерево, длинной с бобовый стебель Джека…, то гиена, встающая с земли с окровавленным горлом, обвиняюще скулящая и кусающая его за лодыжку…, то огромный ящер, клацающий зубами над самым ухом… и снова дорога, дорога, дома, стены, сливающиеся в серую массу и вдруг, когда уже накрывала паника, он увидел Луизу. Женщина стояла, протягивая ему руки и улыбалась, так же приветливо, как его бабуля. Паника отступила, тяжелое наваждение прошло и наступил покой. Легкий солнечный день в деревне у бабушки наполнил сновидения молодого человека и, наконец, разум и тело расслабились, погружаясь в отдых.
Когда открыл глаза, солнце еще светило, на часах было 13/4/3. Очень хотелось есть. Медленно встал, рядом с кроватью стоял стул, на нем лежала свежая одежда, а на столе стояла тарелка прикрытая салфеткой. Оделся и поел, мысленно поблагодарил Луизу за заботу. Бодрости в теле и уме не было, но и усталости тоже.
Он не знал что теперь делать. Разобрал мешок, постирал одежду, вернул оставшиеся после путешествия припасы в корзину, постирал наволочку, все развесил в саду. Это заняло чуть больше земного часа. Сел у окна, положил подбородок на кулаки и стал наблюдать за насекомыми, летавшими над кустом под окном. Из сада по тропинке к нему кто-то шел, по высокому силуэту он понял, что не землянка. К окну подошла Аиро и остановилась.
- Добрый день, - поздоровался Костя.
Аиро с облегчением улыбнулась:
- Добрый день.
Потом заметила ссадины на лице и руках и нахмурилась:
- Откуда это?
- В кусты неудачно залез, - ответил мужчина, не уточняя, в какие именно кусты.
- Ты больше не злишься? – уточнила девушка.
Костя отрицательно покачал головой. Жест был не сильно убедительный, но Аиро сделала вид, что поверила. Она позвала его прогуляться в сад. Костя за последнее время набегался и находился на месяц вперед, но как это объяснить девушке? Никак. Поэтому пришлось вылезти в окно и пойти на прогулку. Мышцы ног болели, каждый шаг давался с трудом, но через некоторое время боль притупилась и даже забылась.
- Мы очень переживали, как ты все это воспримешь. Ты не такой, как многие… с Земли, - начала тартарианка, явно не простой для нее разговор.
- Сколько детей за свои четыреста лет вы рожаете, - не в тему спросил Костя.
- Двух, редко трех, - удивившись вопросу ответила Аиро.
- Значит между поколениями землян, прибывающих сюда в одну семью разрыв, по нашему времени, несколько веков? – прикинул землянин.
- Наверно, так.
- Ничего удивительного, что я отличаюсь. У нас с Луизой разница в один век, около ста человеческих лет, это два земных поколения. А с твоей… душой у нас и вовсе разница около ста семидесяти лет, а может и побольше, значит она родилась и воспитывалась в начале восемнадцатого века,- Костя шел и подсчитывал, - разница в образовании, в знаниях и умениях колоссальны, а учитывая, что это была девушка восемнадцатого века, то скорее всего большая часть ее навыков сводилось к ведению домашнего хозяйства или пению, рисованию, вышивке и не знаю еще к чему, но точно не к науке, технике или духовным практикам.
Аиро многого не поняла, но осторожно кивнула, ожидая продолжения. Но Константин молчал, задумавшись.
- К чему ты это сказал? – наконец, прервала его размышления женщина.
- Просто ты сказала, что я отличаюсь, но это не совсем так: я отличаюсь от тех бого что вы видели или имеете сейчас, потому что они из другого времени. Мои современники были бы для вас такими же странными, - пояснил Костя.
- Нет, ты правда другой. Сейчас на Тартаре не мало твоих современников, но ты действительно отличаешься. В семье Кань живет молодая девушка с Земли, Мария, она совсем другая, - отрицательно замотала головой Аиро, - чуть позже мы можем сходить к ним в гости и познакомить тебя с ней.
- В гости? – переспросил мужчина.
- Да, ты ведь не думаешь, что мы будем держать тебя все это время взаперти, как в тюрьме. Ты не пленник, ты… бого, член семьи, - пояснила девушка.
- Луиза, не похожа на члена семьи, скорее на… прислугу, - прищурившись посмотрел на нее Костя.
- Луиза… совсем другое, она тоже член семьи, но по-другому. Она просто помогает по хозяйству, - ответила девушка и, хитро улыбнувшись, добавила: - И ты будешь помогать.
Константин уже устал ходить, ноги гудели, хотелось присесть и он предложил расположиться под деревом. Аиро удивилась, но согласилась.
Девушка рассказала, что в Оринусе много землян проживает одновременно. Костя поинтересовался есть ли земляне в других городах. Аиро подтвердила, но уточнила, что количество в разных городах разное, так как много тех, кто не использует бого людей. Чаще всего это дальние территории и почти заброшенные. Старый район есть и в Оринусе, но его обитатели почти не общаются с остальными тартарианцами. Костя кивнул: - «Это как староверы у нас».
За разговором, подошло время обеда. Неспеша пошли по тропинке к большому дому.
Миро обрадовалась, увидев Костю, мирно беседующего с Аиро, а Луиза приветливо кивнула ему. Пожилая землянка села с ними за стол, мужчин семьи Фам за обедом не было, и женщины чувствовали себя свободнее.
После еды все, в том числе Луиза, сидели в гостиной и мирно болтали. Сдержанность и осторожность прежнего стиля общения растаяла, как апрельский снег.
Через час Аиро ушла в город, а Миро отправилась работать на участке, Луиза, успевшая прибрать посуду, собиралась идти с ней. Константин не знал, чем заняться и с радостью согласился составить им компанию.
Быстро пересекли сад и через небольшую калитку вышли к плантациям. Это была огромная территория, на которой в идеальном порядке рядами стояли ящики с растениями, в несколько ярусов. Каждый ряд занимал один-два вида растений. Но на каждом ярусе срок созревания, похоже, был разный: на первом висели плоды, а на втором соцветия, на третьем – молодая поросль еще без завязей, на четвертом – едва пробивались росточки. Так можно было получать урожай круглый год. Миро объяснила, что в непогоду над всем участком поднимается прозрачная крыша, а зимой ее не опускают и подогревают. «У нас это называют – теплица», - сказал Костя. Девушка кивнула и повторила слово «теплица». После беглой экскурсии Константин получил огромную корзину и целый ряд созревших плодов, похожих на помидоры. Ему повезло и это был второй ряд от земли, ему не пришлось наклоняться или тянуться, собирая их. Миро работала в соседнем ряду справа, а Луиза – слева. Девушка не громко напевала песню про сбор урожая на полях Маи, про жаркое солнце и теплые ветра, обильные дожди и прохладные ночи. Голос у нее был теплый и приятный. Наверно, тогда на концерте пела именно она. Сбором урожая занимались долго под песни и незатейливые беседы. Миро рассказывала о растениях на участке. Костя собрал две огромные корзины, женщины по три и успокоили его, что это от неопытности. Перетаскали урожай в дом, в кладовку. Костя удивился:
- Неужели мы столько съедим?
- Это не все нам. Часть сдадим в храм, часть продадим на рынке. Часть остается на посев, - пояснила Миро.
Костя с Луизой перекусили, и мужчина отправился к себе.
Придя в комнату лег на кровать. Спать он не хотел, но тело ныло после работы, ноги как свинцом налились. Лег и закинул их на спинку кровати. В голову полезли мысли о прошедших нескольких человеческих сутках: продолжение «Истории», паника, побег, прогулка с Аиро, веселый обед и сбор урожая.
«Какие-то «Американские горки» получаются, то взлет, то падение»,- подытожил мужчина.
Чем занять время он не знал. Читать ничего не хотелось, информации в нем сейчас было под самую маковку. Физических упражнений тоже. Получалось, что ни мозг, ни тело занять он сейчас не мог. И тут он вспомнил про свое детское увлечение: рисование.
С трудом поднялся и добрел до стола, взял листы, книгу и стилус. Вернулся к кровати и лег поудобнее. Рисовать лежа было не очень удобно, но сидеть или стоять было невозможно. Решил нарисовать деревню детства. Стилусом было непривычно, он не давал легкого или сильного нажатия, поэтому рисунок получался как детский: грубые линии, никаких оттенков, полутонов, игры света и тени.
Решил начать как в детстве, с простого управления рукой и карандашом. Стилус был не очень чувствительным и штрихи получались грубыми и четкими. Делать легкие касания лежа было не удобно. Отложил это занятие и стал смотреть в окно. Не заметно подкрались мысли о будущем, о его будущем. Которого у него осталось примерно на десять человеческих лет. Что он мог сделать за это время дома? Жениться, родить ребенка… или двух, завести собаку, стать заведующим отделения или… повыше, вылечил бы несколько десятков людей. Много это или мало? Ну, женился бы, родил, но детей вырастить и воспитать бы не успел, и собаку бы завел, и это было бы самое завершенное дело, по карьере бы продвинулся и вылечил бы много людей… и не вылечил бы тоже. Наконец, переехал бы за город и дом построил. От мыслей стало жалко себя: «Ничего-то ты не сделал и уже не сделаешь… можешь только мечтать и сожалеть». Костя повернулся на бок и вздохнул. «Дом у тебя есть, но ты его не строил, семья у тебя есть, но не твоя, карьеры здесь не будет, да и зачем она теперь? Людей лечить… пожалуй это ты можешь, но для чего? Чтобы они были здоровыми «контейнерами» для бого?» - безжалостно продолжал голос в голове.
