— Прости, нельзя было такое говорить, — виновато произнес Паша. — Как дурак себя повел.
— Нет. Как кретин.
— Не люблю, когда меня убеждают в том, что я плохо себя знаю.
Танька положила руку ему на плечо.
— Ни черта ты не знаешь, Фролов.
— Так говорила Галина Ивановна в пятом классе.
— С тех пор ничего не изменилось.
Они рассмеялись. Смех плавно перетек из задорного в нервный в тот момент, когда оба одновременно взглянули на выдолбленную во льду яму, где еще совсем недавно лежал истерзанный труп.
— Что здесь случилось, блин?
— Если б я знала… Боже, я бы все отдала, чтобы быть тут вчера.
— А вдруг бы они тебя убили?
— Они бы мне ничего не сделали.
— Откуда ты знаешь?
— Просто знаю.
Танька бросила еще один камень на лед — пыталась вторым попасть в первый. Ей почти удалось, не хватило считанных сантиметров. Паша бросил камень следом, его экземпляр даже не долетел до Танькиных.
— Хочу тебе кое-что сказать. А ты не думала, что все это подстава? Ну, трюк.
Танька скептически хмыкнула. Она надеялась, он поделится с ней чем-то стоящим.
— Опять ты за свое. Это Макс тебе сказал?
— Допустим. Между прочим — он Сагал.
— Кто?
— Видеоблогер. Я показывал тебе его ролики. Забыла?
— Не интересны мне ваши ролики. А Макс похож на откровенного параноика. Нельзя же не верить всему, что видишь вокруг. Так можно и до ручки дойти.
— Сагал разоблачает мракобесов. Он делает хорошее дело.
— Вот и пусть каждый делает свое дело и в чужие не лезет. Я знаю, как отличить правду от вымысла. Я, между прочим, тоже ученый. И столкновение цивилизаций — моя тема. Я здесь на своем месте. А вот он — не знаю.
Убежденность Таньки поубавила ему уверенности. Паша немного подумал и с осторожностью продолжил:
— Я признаю, все это выглядит очень убедительно. Но пока сам не увижу космический корабль пришельцев, не поверю.
Их кто-то окликнул сверху. Они оглянулись и увидели Мандарханова, машущего им с вершины склона.
— Идите кушать, пока горячее.
— Мы не голодные! — крикнул Паша в ответ. — Но спасибо.
— Я лучше перебьюсь сухим пайком, — сказала Танька. — Не смогу есть то, что он приготовил. Удивительно, каким безответственным подлецом может быть человек.
Со стороны лагеря доносились громкие голоса. Погребной в грубой форме отчитывал лейтенанта за то, что тот упустил НЛО.
— Жестоко он с ними, — заметил Паша.
— Мой папа и не так мог наорать. Страх заставляет поверить даже в откровенную ложь. — Танька вдруг резко замолчала. Перевела довольный взгляд на Пашу. — Боже мой! Точно! Я знаю, что здесь произошло.
Танька вскочила и вприпрыжку побежала по берегу к импровизированной лестнице, ведущей наверх, к лагерю.
Внезапно со стороны озера донесся оглушающий хлопок, похожий на выстрел из гигантской пушки.
По земле прокатилась вибрация.
Танька с испугу присела на колени и закрыла голову.
— Таня, ты порядке? — Паша побежал к ней.
Еще один громоподобный хлопок. Громче. Мощнее.
Ближе.
Сагал собрал дрон по инструкции. Раньше ему не приходилось возиться с подобными штуками и от этого было вдвойне любопытней. Управление оказалось совсем не сложным. Видео с камеры дрона передавалось на экран пульта управления в его руках, так что можно вообразить себя птицей.
Четыре моторчика жужжали словно рой пчел.
Дрон взлетел над обрывом и Сагал разглядел на экране самого себя. Он также увидел лагерь и махровую равнину позади него; лес и вздымающееся горы, похожие на беспорядочные наросты на больном теле.
Переместившись к озеру, дрон оказался над гладкой ледяной степью, отливающей небесной синевой. Кривая береговой линии тянулась с севера на юг, а справа виднелась группа небольших островов, популярных у местных тюленей. Выбоина во льду была похожа на кратер, оставшийся после падения микроскопического метеора. От нее во все стороны беспорядочно расползались белесые трещины.
Сагал вспомнил о рисунках на полях — геоглифах. Первые геоглифы появились еще несколько сотен лет назад на Чилийских равнинах. По мнению историков, местные жители таким образом почитали своих богов. Современная же история геоглифов началась в семидесятых годах в Великобритании и США с появлением загадочных геометрических фигур на фермерских полях. Круги, прямоугольники, параллельные линии, а чаще всего и то и другое в замысловатых сочетаниях появлялось по ночам, а уже утром попадало во все газеты. Поражали как масштабы рисунков, так и их геометрическая точность. Уфологи почти сразу вцепились в популярный феномен, заявив, что человеку создать подобное не под силу. Несмотря на то что в начале девяностых два английских фермера признались в авторстве большинства фигур, феномен рисунков на полях прочно закрепился в уфологической среде как одно из неопровержимых доказательств контакта.
С высоты пары десятков метров трещины выглядели совершенно беспорядочными, словно мазки годовалого ребенка. Чем выше поднимался дрон, тем понятнее становилось, что трещины вокруг выбоины формируют упорядоченные фигуры. Многогранники разной формы, круги и эллипсы сливались друг с другом, образовывая объемную структуру. Ее острые части были устремлены внутрь себя, к центру — месту, где лежал труп.
Сагал в безмолвии смотрел на экран, не веря своим глазам. Какой прибор способен на такое, учитывая, что трещины не на поверхности, а внутри ледовой структуры? Что означает этот рисунок? Что хотел сказать мистификатор?
Резкий гнилостный смрад прошел через нос и ворвался в легкие, вызвав непреодолимое желание выплюнуть из себя все содержимое желудка.
— Трупный запах, — сказал Брадинкин, морща нос. — Не смертельно, но настроение животу подпортит на весь день. Лучше надень маску.
Сагал внял совету. Полегчало.
Чтобы провести вскрытие, труп необходимо было отогреть. Для этого разбили небольшую армейскую палатку, внутри которой разместили несколько газовых пушек. К тому времени, как Сагал в компании военврача вошел внутрь, труп пролежал в рукотворной бане несколько часов.
— Арсений Иванович, — представился Брадинкин. — Как-то не довелось познакомиться толком. Вчерашний инцидент предлагаю забыть. Мы не так друг друга поняли. Точнее, я твой статус. — виновато улыбнувшись, он протянул руку в резиновой перчатке. На ее поверхности виднелись частички грязи и скользкая слизь, должно быть оставшаяся после манипуляций с трупом.
Сагал кивнул на протянутую руку, но пожимать не стал. Брадинкин все понял и засуетился. Через секунду свежая пара перчаток досталась Сагалу.
— Напомни отчество.
— Просто Макс.
— Максим, извини, что я к тебе обратился с этой просьбой. Остальные отказались, а один я не справлюсь. Ты, как ученый, понимаешь, насколько важно…
— Я готов помочь. Без проблем.
Военврач от удивления чуть не подпрыгнул.
— Отлично. Замечательно. Думаю, мы справимся. Я много не требую, только ассистировать мне. Это очень хорошо. Хо-ро-шо.
Брадинкин окинул палатку гостеприимным жестом, словно проводя экскурсию по собственному дому.
В центре стоял стол, похожий на постамент для жертвоприношений в племени каннибалов. Труп лежал на животе без одежды, накрытый брезентом по пояс. Газовые пушки напоминали о себе противным жужжанием, разнося по тесному обезьяннику трупную вонь.
Они встали по обе стороны стола. Брадинкин поднял левую руку трупа и прощупал от плеча до запястья. Затем попросил Сагала подержать ее в приподнятом состоянии, пока сам, подсвечивая фонарем на лбу, разглядывал синяки на боку.
— Трупное окоченение разрешилось. Он мертв больше трех суток, и, судя по всему, находился в теплом помещении.
На ощупь кожа мертвеца была мягкой, хотя внутренности еще не до конца оттаяли. Сагалу ранее не приходилось держать мертвую плоть, и он с удивлением открыл для себя, что рука человека достаточно тяжелая.
— Ты как? — спросил Брадинкин. — Если голова закружится, сразу скажи.
— Все нормально.
Сагал представил внутри себя металлический стержень, на который нанизаны части его тела. И что бы ни произошло, стержень не даст организму расслабиться, будет крепко держать его в тонусе, станет надежным проводником живительного адреналина в каждую частицу тела.
— Я на войне всякого повидал. И оторванные руки, и разорванные на части трупы после попадания фугаса. Со временем перестаешь реагировать, кровь и мясо становятся обыденным зрелищем. Думаешь только о том, как помочь, как убрать боль или вытащить пулю. Неважно уже кто перед тобой, свой или враг, — Брадинкин присел на корточки, чтобы осмотреть лицо охотника. Один глаз был закрыт, второй открыт. Затуманенный зрачок напоминал кляксу на белой бумаге. Брадинкин вгляделся в него, словно хотел рассмотреть, что видел охотник перед смертью. — Органы у всех одинаковые, и умираем одинаково.
— Ты умеешь проводить вскрытие?
Брадинкин с неодобрением взглянул на дерзкого наглеца, усомнившегося в его мастерстве.
— Я военный хирург! — он сделал многозначительную паузу. — Нас учат универсальным навыкам. На войне не спросят, умеешь или нет, там жизни надо спасать. И я делаю все ради победы, как любой солдат. Надо осколок вытащить — зовут меня; определить, как погиб военнопленный: убит или суицид — кого еще, если не меня? На поле боя нет двадцати врачей. Эта информация может иметь стратегическое значение. А ты про вскрытие в чистой проветриваемой палатке глаголешь. Капитан Погребной не доверил бы мне такое дело, если бы сомневался во мне. Это правильное и мудрое решение командира. На войне нет времени на бюрократические процедуры.
Брадинкин не сводил взгляда с Сагала, пытаясь понять, была ли убедительной его тирада.
— Что делаем дальше?
— Подержи теперь его правую руку. Спасибо, — Брадинкин обозначал повреждения на бумажной схеме. — Вот, смотри внимательней. Трупные пятна ярче выражены на правой стороне. Это говорит о посмертном положении тела, которое лежало на правом боку по крайней мере несколько часов. Потом его переместили.
Сагал видел фотографии трупа на льду, снятые Мотором: руки и ноги смотрят по сторонам света, голова подобно стрелке компаса указывает на север. Досадно, что он не смог осмотреть труп и обследовать округу лично, скорее всего там полно улик, которые вояки не разглядели.
Воспоминания резко окунули его в ледяную воду. Внутри себя он кричал, бился в обволакивающих конвульсиях. Его пронзило чувство нестерпимого ужаса. Трахея сжалась, перекрыв возможность дышать. Сквозь илистую черноту озера к нему тянулась рука.
Брадинкин окликнул его. Сагал вернулся разумом в палатку и поймал себя на мысли, что изо всех сил сжимает руку трупа так же, как сжимал руку своего спасителя. Кожа в месте хвата собралась в рельефные бугорки, а когда Сагал отпустил, обратно не вернулась.
— Решил проверить, насколько отогрелись внутренности, — оправдание звучало неестественно вымученно, но военврач не обратил внимания.
Захотелось выпить. Только так можно забыть.
— Не вижу смысла его вскрывать. Все и так понятно при внешнем осмотре. Помоги-ка мне.
Они перевернули труп на спину.
То, что Сагал увидел могло шокировать. Множественные рваные раны, вывернутые ребра. Помимо этого, живот, грудь, шею, ноги испещряли тонкие разрезы: параллельные и перпендикулярные, глубокие и не очень, словно над трупом изгалялся сумасшедший учитель геометрии. В некоторых местах отсутствовали целые лоскуты кожи.
— Скорее всего, исследовали болевой порог. На руке есть следы инъекций. Судмедэксперты проверят, какие вещества вводились жертве. Могу предположить, что нейролептики для подавления воли.
Сагал провел импровизированной лапой медведя над глубокими ранами на груди.
— Похоже на следы когтей.
— Да они же исполосовали его в лохмотья, как средневековые душегубы.
— Только крупные раны нанесены при жизни. Все остальные сделаны после смерти.
Брадинкин с любопытством взглянул на Сагала.
— У прижизненных ран по краям следы отека и воспаления. Сам посмотри, — Сагал провел пальцем вдоль одной из рваных ран на груди, на ней четко виднелись посиневшие края и припухлость. — Это происходит из-за кровоизлияний и сокращений кожи.
— Я знаю причины.
— Теперь посмотри на остальные раны. Они ровные, края не загнуты. Нет следов воспаления.
Взгляд Брадинкина беспорядочно скользил по трупу.
— Хм, и зачем кому-то это делать?
— Имитация. Чтобы мы представляли страшные пытки, чтобы ненавидели и боялись того, кто это сделал.
Брадинкин помолчал немного, затем встряхнул головой, словно проснулся.
— Это домыслы. Одному богу известно, какие у них инструменты. В инопланетном оборудовании я пас. Мой приказ причину смерти установить. Тут я, кстати, поторопился, — Брадинкин развернул голову мертвеца и показал Сагалу облысевшую макушку жертвы. — Полюбуйся. Разрывы мягких тканей головы и твердой мозговой оболочки. Несколько мощных ударов тяжелым тупым предметом, — Брадинкин с состраданием обвел взглядом тело. — Это ж сколько тебе пришлось выдержать, несчастный. Прав товарищ капитан, ты достоин, чтобы тебя помнили.
Сагал осмотрел повреждения на макушке внимательно. Описано немало случаев, когда после смерти при низкой температуре мозг промерзает и увеличивается в размерах, разрывая изнутри черепные швы. У охотника гематомы были именно в местах стыка черепных костей.
«Не все то, чем кажется».
Он черпал информацию из собственной библиотеки памяти, а там она появилась из учебников по судмедэкспертизе, которые он однажды нашел на даче у одного из папиных друзей, работавших в органах. Макс тогда настолько устал от физики и цифр, что готов был читать даже справочники по рукоделию, лишь бы хоть как-то отвлечься. Учебники пестрили страшными и интересными фактами, сопровождались картинками из реальных вскрытий и схемами строения внутренних органов. Сагала это настолько увлекло, что он, сославшись на плохое самочувствие, отказывался от рыбалки и просмотра телевизора, лишь бы читать тайком, запираясь на чердаке.
Брадинкин с благодарностью кивнул.
— Я не ошибся с выбором ассистента. Приятно работать с грамотным человеком. Откуда ты столько знаешь, ты же… физик, я не ошибаюсь?
— Подожди.
Сагал достал из кармана фонарь и посвятил на шею мертвеца.
— Что там? — Брадинкин нагнулся, чтобы взглянуть ближе.
— Скальпель.
Военврач молча, но с осторожностью протянул его самозваному хирургу. Сделав разрез, Сагал погрузил железные щипцы в рану, через несколько секунд вынул металлическую пластинку.
— Боже мой. Что это такое?
Сагал осмотрел находку на свету.
— Это интересно.
Отодвинув брезентовую дверцу главного шатра, Сагал вошел внутрь. В нос ударил запах сырости и затхлой одежды.
Все лучше, чем трупная вонь, подумал он.
Вдоль стен на пористых настилах лежали спальные мешки. Посредине шатра стоял стол, вокруг стулья со спинками.
Гудели газовые пушки.
Мотор с Артистом, увидев Сагала, засобирались. Подхватив автоматы, они перекинулись несколькими словами с Погребным и проследовали к выходу.
— Максим, спасибо, что зашел, — Погребной дружелюбным жестом пригласил его к столу. Разлил по железным кружкам горячий чай из термоса.
После общения с мертвецом не мешало увлажнить пересохшее горло.
Как же тут жарко.
Сагал снял куртку, стянул влажный свитер, оставшись в одной помятой майке. От кожи поднимался пар, разбавляя общую вонь. Дау тем временем в предвкушении метался вокруг стула. Когда Сагал уселся, пес запрыгнул на колени и замер, по-армейски вытянув спину.
— Нет. Как кретин.
— Не люблю, когда меня убеждают в том, что я плохо себя знаю.
Танька положила руку ему на плечо.
— Ни черта ты не знаешь, Фролов.
— Так говорила Галина Ивановна в пятом классе.
— С тех пор ничего не изменилось.
Они рассмеялись. Смех плавно перетек из задорного в нервный в тот момент, когда оба одновременно взглянули на выдолбленную во льду яму, где еще совсем недавно лежал истерзанный труп.
— Что здесь случилось, блин?
— Если б я знала… Боже, я бы все отдала, чтобы быть тут вчера.
— А вдруг бы они тебя убили?
— Они бы мне ничего не сделали.
— Откуда ты знаешь?
— Просто знаю.
Танька бросила еще один камень на лед — пыталась вторым попасть в первый. Ей почти удалось, не хватило считанных сантиметров. Паша бросил камень следом, его экземпляр даже не долетел до Танькиных.
— Хочу тебе кое-что сказать. А ты не думала, что все это подстава? Ну, трюк.
Танька скептически хмыкнула. Она надеялась, он поделится с ней чем-то стоящим.
— Опять ты за свое. Это Макс тебе сказал?
— Допустим. Между прочим — он Сагал.
— Кто?
— Видеоблогер. Я показывал тебе его ролики. Забыла?
— Не интересны мне ваши ролики. А Макс похож на откровенного параноика. Нельзя же не верить всему, что видишь вокруг. Так можно и до ручки дойти.
— Сагал разоблачает мракобесов. Он делает хорошее дело.
— Вот и пусть каждый делает свое дело и в чужие не лезет. Я знаю, как отличить правду от вымысла. Я, между прочим, тоже ученый. И столкновение цивилизаций — моя тема. Я здесь на своем месте. А вот он — не знаю.
Убежденность Таньки поубавила ему уверенности. Паша немного подумал и с осторожностью продолжил:
— Я признаю, все это выглядит очень убедительно. Но пока сам не увижу космический корабль пришельцев, не поверю.
Их кто-то окликнул сверху. Они оглянулись и увидели Мандарханова, машущего им с вершины склона.
— Идите кушать, пока горячее.
— Мы не голодные! — крикнул Паша в ответ. — Но спасибо.
— Я лучше перебьюсь сухим пайком, — сказала Танька. — Не смогу есть то, что он приготовил. Удивительно, каким безответственным подлецом может быть человек.
Со стороны лагеря доносились громкие голоса. Погребной в грубой форме отчитывал лейтенанта за то, что тот упустил НЛО.
— Жестоко он с ними, — заметил Паша.
— Мой папа и не так мог наорать. Страх заставляет поверить даже в откровенную ложь. — Танька вдруг резко замолчала. Перевела довольный взгляд на Пашу. — Боже мой! Точно! Я знаю, что здесь произошло.
Танька вскочила и вприпрыжку побежала по берегу к импровизированной лестнице, ведущей наверх, к лагерю.
Внезапно со стороны озера донесся оглушающий хлопок, похожий на выстрел из гигантской пушки.
По земле прокатилась вибрация.
Танька с испугу присела на колени и закрыла голову.
— Таня, ты порядке? — Паша побежал к ней.
Еще один громоподобный хлопок. Громче. Мощнее.
Ближе.
***
Сагал собрал дрон по инструкции. Раньше ему не приходилось возиться с подобными штуками и от этого было вдвойне любопытней. Управление оказалось совсем не сложным. Видео с камеры дрона передавалось на экран пульта управления в его руках, так что можно вообразить себя птицей.
Четыре моторчика жужжали словно рой пчел.
Дрон взлетел над обрывом и Сагал разглядел на экране самого себя. Он также увидел лагерь и махровую равнину позади него; лес и вздымающееся горы, похожие на беспорядочные наросты на больном теле.
Переместившись к озеру, дрон оказался над гладкой ледяной степью, отливающей небесной синевой. Кривая береговой линии тянулась с севера на юг, а справа виднелась группа небольших островов, популярных у местных тюленей. Выбоина во льду была похожа на кратер, оставшийся после падения микроскопического метеора. От нее во все стороны беспорядочно расползались белесые трещины.
Сагал вспомнил о рисунках на полях — геоглифах. Первые геоглифы появились еще несколько сотен лет назад на Чилийских равнинах. По мнению историков, местные жители таким образом почитали своих богов. Современная же история геоглифов началась в семидесятых годах в Великобритании и США с появлением загадочных геометрических фигур на фермерских полях. Круги, прямоугольники, параллельные линии, а чаще всего и то и другое в замысловатых сочетаниях появлялось по ночам, а уже утром попадало во все газеты. Поражали как масштабы рисунков, так и их геометрическая точность. Уфологи почти сразу вцепились в популярный феномен, заявив, что человеку создать подобное не под силу. Несмотря на то что в начале девяностых два английских фермера признались в авторстве большинства фигур, феномен рисунков на полях прочно закрепился в уфологической среде как одно из неопровержимых доказательств контакта.
С высоты пары десятков метров трещины выглядели совершенно беспорядочными, словно мазки годовалого ребенка. Чем выше поднимался дрон, тем понятнее становилось, что трещины вокруг выбоины формируют упорядоченные фигуры. Многогранники разной формы, круги и эллипсы сливались друг с другом, образовывая объемную структуру. Ее острые части были устремлены внутрь себя, к центру — месту, где лежал труп.
Сагал в безмолвии смотрел на экран, не веря своим глазам. Какой прибор способен на такое, учитывая, что трещины не на поверхности, а внутри ледовой структуры? Что означает этот рисунок? Что хотел сказать мистификатор?
***
Резкий гнилостный смрад прошел через нос и ворвался в легкие, вызвав непреодолимое желание выплюнуть из себя все содержимое желудка.
— Трупный запах, — сказал Брадинкин, морща нос. — Не смертельно, но настроение животу подпортит на весь день. Лучше надень маску.
Сагал внял совету. Полегчало.
Чтобы провести вскрытие, труп необходимо было отогреть. Для этого разбили небольшую армейскую палатку, внутри которой разместили несколько газовых пушек. К тому времени, как Сагал в компании военврача вошел внутрь, труп пролежал в рукотворной бане несколько часов.
— Арсений Иванович, — представился Брадинкин. — Как-то не довелось познакомиться толком. Вчерашний инцидент предлагаю забыть. Мы не так друг друга поняли. Точнее, я твой статус. — виновато улыбнувшись, он протянул руку в резиновой перчатке. На ее поверхности виднелись частички грязи и скользкая слизь, должно быть оставшаяся после манипуляций с трупом.
Сагал кивнул на протянутую руку, но пожимать не стал. Брадинкин все понял и засуетился. Через секунду свежая пара перчаток досталась Сагалу.
— Напомни отчество.
— Просто Макс.
— Максим, извини, что я к тебе обратился с этой просьбой. Остальные отказались, а один я не справлюсь. Ты, как ученый, понимаешь, насколько важно…
— Я готов помочь. Без проблем.
Военврач от удивления чуть не подпрыгнул.
— Отлично. Замечательно. Думаю, мы справимся. Я много не требую, только ассистировать мне. Это очень хорошо. Хо-ро-шо.
Брадинкин окинул палатку гостеприимным жестом, словно проводя экскурсию по собственному дому.
В центре стоял стол, похожий на постамент для жертвоприношений в племени каннибалов. Труп лежал на животе без одежды, накрытый брезентом по пояс. Газовые пушки напоминали о себе противным жужжанием, разнося по тесному обезьяннику трупную вонь.
Они встали по обе стороны стола. Брадинкин поднял левую руку трупа и прощупал от плеча до запястья. Затем попросил Сагала подержать ее в приподнятом состоянии, пока сам, подсвечивая фонарем на лбу, разглядывал синяки на боку.
— Трупное окоченение разрешилось. Он мертв больше трех суток, и, судя по всему, находился в теплом помещении.
На ощупь кожа мертвеца была мягкой, хотя внутренности еще не до конца оттаяли. Сагалу ранее не приходилось держать мертвую плоть, и он с удивлением открыл для себя, что рука человека достаточно тяжелая.
— Ты как? — спросил Брадинкин. — Если голова закружится, сразу скажи.
— Все нормально.
Сагал представил внутри себя металлический стержень, на который нанизаны части его тела. И что бы ни произошло, стержень не даст организму расслабиться, будет крепко держать его в тонусе, станет надежным проводником живительного адреналина в каждую частицу тела.
— Я на войне всякого повидал. И оторванные руки, и разорванные на части трупы после попадания фугаса. Со временем перестаешь реагировать, кровь и мясо становятся обыденным зрелищем. Думаешь только о том, как помочь, как убрать боль или вытащить пулю. Неважно уже кто перед тобой, свой или враг, — Брадинкин присел на корточки, чтобы осмотреть лицо охотника. Один глаз был закрыт, второй открыт. Затуманенный зрачок напоминал кляксу на белой бумаге. Брадинкин вгляделся в него, словно хотел рассмотреть, что видел охотник перед смертью. — Органы у всех одинаковые, и умираем одинаково.
— Ты умеешь проводить вскрытие?
Брадинкин с неодобрением взглянул на дерзкого наглеца, усомнившегося в его мастерстве.
— Я военный хирург! — он сделал многозначительную паузу. — Нас учат универсальным навыкам. На войне не спросят, умеешь или нет, там жизни надо спасать. И я делаю все ради победы, как любой солдат. Надо осколок вытащить — зовут меня; определить, как погиб военнопленный: убит или суицид — кого еще, если не меня? На поле боя нет двадцати врачей. Эта информация может иметь стратегическое значение. А ты про вскрытие в чистой проветриваемой палатке глаголешь. Капитан Погребной не доверил бы мне такое дело, если бы сомневался во мне. Это правильное и мудрое решение командира. На войне нет времени на бюрократические процедуры.
Брадинкин не сводил взгляда с Сагала, пытаясь понять, была ли убедительной его тирада.
— Что делаем дальше?
— Подержи теперь его правую руку. Спасибо, — Брадинкин обозначал повреждения на бумажной схеме. — Вот, смотри внимательней. Трупные пятна ярче выражены на правой стороне. Это говорит о посмертном положении тела, которое лежало на правом боку по крайней мере несколько часов. Потом его переместили.
Сагал видел фотографии трупа на льду, снятые Мотором: руки и ноги смотрят по сторонам света, голова подобно стрелке компаса указывает на север. Досадно, что он не смог осмотреть труп и обследовать округу лично, скорее всего там полно улик, которые вояки не разглядели.
Воспоминания резко окунули его в ледяную воду. Внутри себя он кричал, бился в обволакивающих конвульсиях. Его пронзило чувство нестерпимого ужаса. Трахея сжалась, перекрыв возможность дышать. Сквозь илистую черноту озера к нему тянулась рука.
Брадинкин окликнул его. Сагал вернулся разумом в палатку и поймал себя на мысли, что изо всех сил сжимает руку трупа так же, как сжимал руку своего спасителя. Кожа в месте хвата собралась в рельефные бугорки, а когда Сагал отпустил, обратно не вернулась.
— Решил проверить, насколько отогрелись внутренности, — оправдание звучало неестественно вымученно, но военврач не обратил внимания.
Захотелось выпить. Только так можно забыть.
— Не вижу смысла его вскрывать. Все и так понятно при внешнем осмотре. Помоги-ка мне.
Они перевернули труп на спину.
То, что Сагал увидел могло шокировать. Множественные рваные раны, вывернутые ребра. Помимо этого, живот, грудь, шею, ноги испещряли тонкие разрезы: параллельные и перпендикулярные, глубокие и не очень, словно над трупом изгалялся сумасшедший учитель геометрии. В некоторых местах отсутствовали целые лоскуты кожи.
— Скорее всего, исследовали болевой порог. На руке есть следы инъекций. Судмедэксперты проверят, какие вещества вводились жертве. Могу предположить, что нейролептики для подавления воли.
Сагал провел импровизированной лапой медведя над глубокими ранами на груди.
— Похоже на следы когтей.
— Да они же исполосовали его в лохмотья, как средневековые душегубы.
— Только крупные раны нанесены при жизни. Все остальные сделаны после смерти.
Брадинкин с любопытством взглянул на Сагала.
— У прижизненных ран по краям следы отека и воспаления. Сам посмотри, — Сагал провел пальцем вдоль одной из рваных ран на груди, на ней четко виднелись посиневшие края и припухлость. — Это происходит из-за кровоизлияний и сокращений кожи.
— Я знаю причины.
— Теперь посмотри на остальные раны. Они ровные, края не загнуты. Нет следов воспаления.
Взгляд Брадинкина беспорядочно скользил по трупу.
— Хм, и зачем кому-то это делать?
— Имитация. Чтобы мы представляли страшные пытки, чтобы ненавидели и боялись того, кто это сделал.
Брадинкин помолчал немного, затем встряхнул головой, словно проснулся.
— Это домыслы. Одному богу известно, какие у них инструменты. В инопланетном оборудовании я пас. Мой приказ причину смерти установить. Тут я, кстати, поторопился, — Брадинкин развернул голову мертвеца и показал Сагалу облысевшую макушку жертвы. — Полюбуйся. Разрывы мягких тканей головы и твердой мозговой оболочки. Несколько мощных ударов тяжелым тупым предметом, — Брадинкин с состраданием обвел взглядом тело. — Это ж сколько тебе пришлось выдержать, несчастный. Прав товарищ капитан, ты достоин, чтобы тебя помнили.
Сагал осмотрел повреждения на макушке внимательно. Описано немало случаев, когда после смерти при низкой температуре мозг промерзает и увеличивается в размерах, разрывая изнутри черепные швы. У охотника гематомы были именно в местах стыка черепных костей.
«Не все то, чем кажется».
Он черпал информацию из собственной библиотеки памяти, а там она появилась из учебников по судмедэкспертизе, которые он однажды нашел на даче у одного из папиных друзей, работавших в органах. Макс тогда настолько устал от физики и цифр, что готов был читать даже справочники по рукоделию, лишь бы хоть как-то отвлечься. Учебники пестрили страшными и интересными фактами, сопровождались картинками из реальных вскрытий и схемами строения внутренних органов. Сагала это настолько увлекло, что он, сославшись на плохое самочувствие, отказывался от рыбалки и просмотра телевизора, лишь бы читать тайком, запираясь на чердаке.
Брадинкин с благодарностью кивнул.
— Я не ошибся с выбором ассистента. Приятно работать с грамотным человеком. Откуда ты столько знаешь, ты же… физик, я не ошибаюсь?
— Подожди.
Сагал достал из кармана фонарь и посвятил на шею мертвеца.
— Что там? — Брадинкин нагнулся, чтобы взглянуть ближе.
— Скальпель.
Военврач молча, но с осторожностью протянул его самозваному хирургу. Сделав разрез, Сагал погрузил железные щипцы в рану, через несколько секунд вынул металлическую пластинку.
— Боже мой. Что это такое?
Сагал осмотрел находку на свету.
— Это интересно.
***
Отодвинув брезентовую дверцу главного шатра, Сагал вошел внутрь. В нос ударил запах сырости и затхлой одежды.
Все лучше, чем трупная вонь, подумал он.
Вдоль стен на пористых настилах лежали спальные мешки. Посредине шатра стоял стол, вокруг стулья со спинками.
Гудели газовые пушки.
Мотор с Артистом, увидев Сагала, засобирались. Подхватив автоматы, они перекинулись несколькими словами с Погребным и проследовали к выходу.
— Максим, спасибо, что зашел, — Погребной дружелюбным жестом пригласил его к столу. Разлил по железным кружкам горячий чай из термоса.
После общения с мертвецом не мешало увлажнить пересохшее горло.
Как же тут жарко.
Сагал снял куртку, стянул влажный свитер, оставшись в одной помятой майке. От кожи поднимался пар, разбавляя общую вонь. Дау тем временем в предвкушении метался вокруг стула. Когда Сагал уселся, пес запрыгнул на колени и замер, по-армейски вытянув спину.
