Я вспоминаю, что тогда мне звонил незнакомый номер, и заблокировала его. Не нужно было ничего спрашивать и выпрашивать у Наташи, изображая, что он хозяин кофейни. Я выдыхаю и отвечаю:
— Ничего, разблокирую. — И ухожу.
Через минуту принимаю новые фартуки. Прошу Свету помочь, но она фыркает. Заношу фартуки в подсобку и иду выносить старые.
— Стой, — говорит Света.
Я поворачиваюсь. Она скрестила руки на груди и топает ногой.
— Я знаю, что это просто маска. Внешне ты потухшая и некрасивая. Ты ради нашего нового директора изменилась. Я видела, какой ты была, когда пришла сюда работать в первый раз.
— Откуда ты знаешь? — спрашиваю я заикающимся голосом.
— Милочка, они в тот день сбежали, как ты отключилась. Те люди отстали, когда наигрались тобой, и никто больше не видел ни их, ни твоего мужа. Я встретила его, когда была на даче. Он оказался в моей деревне, я его приютила. Он мне всё рассказал. Он жил у меня полгода, а я тут в городе. Я не стала сдавать его полиции. Потом он нашёл работу в посёлке, подзаработал и уехал и не лезь к Дмитрию, если не хочешь узнать, что ты жива. Они не знают, что ты жива. Про больницу я узнала, потому что моя сестра работает в том городе, где ты жила раньше. Она мне рассказала. По словам мужа твоего поняла, что он про тебя говорит. Так что не лезь к Диме, а то твой муж узнает, что ты жива. Я сначала не была уверена, но потом поняла. Я не стала говорить, что ты оказалась жива. Ты поняла меня?
Мне хочется сообщить Свете, что Дмитрий скоро вернётся из месячного отпуска. Когда он найдёт нового директора, его роль в кафе закончится. Дмитрий уедет в Питер и забудет об этом месте. Но я не могу ничего сказать.
Я стою не шелохнувшись, слёзы текут по щекам. Страх снова накрывает меня, и в голове всплывает тот день и те лица.
— Надеюсь, ты поняла, — говорит Света. — Я иду работать.
Она забирает стопку старых фартуков и уходит. Я не знаю, что делать. Сердце колотится, я боюсь вздохнуть. Зачем она так со мной? Если ей нравится Дмитрий, пусть забирает его себе, но зачем бить по больному? Я пытаюсь встать, но голова кружится, в ушах шумит, ноги ватные. Медленно иду к выходу. Мне нужен свежий воздух, я задыхаюсь. Пытаюсь начать всё сначала, но всё рушится, как подвесной мост, и я падаю в пропасть.
Выйдя на улицу, меня обдаёт холодный ветер. Вдыхаю прохладный воздух. Хочется раствориться вместе с ветром и улететь. Стою на улице, пока не замерзаю, и возвращаюсь в кафе. Делаю себе кофе, сажусь за столик и смотрю в окно. Что теперь делать? Знает ли она правду? Куда уехал мой бывший муж? Если она знает всю историю, значит, он действительно жил у неё на даче.
Решаю пойти домой. Не хочу, чтобы он знал, что я жива. Поднимаюсь в подсобку, надеваю пальто. В коридоре встречаю Петю, нашего бариста.
— Слушай, сходи к Соболеву и скажи, что я беру отгул за свой счёт, — говорю я. — Я приболела.
— А что ему сказать? — спрашивает он.
— Мне нужно на приём к доктору. Забыла, что нужно идти. Опаздываю, — вру я.
Он кивает, и я быстро выхожу. По дороге обдумываю, что делать дальше. В голове пусто. Маме скажу, что пока не нужна на работе, там ремонт. Кафе всё равно закрыто, так что это на руку. Но мне страшно. Вдруг Света сдаст меня мужу? Может, я ему ещё нужна.
Придя домой, вижу маму на диване.
— Почему так рано? — спрашивает она, глядя на часы.
— Кафе закрыто. Там ремонт, меняем всё. Несколько дней будет закрыто, поэтому пока не нужна. Посетителей нет, — отвечаю я.
— Понятно, — говорит она.
Иду на кухню, решаю перекусить, ну, кусок в горло не лезет. Немного так поев, отправляюсь в спальню и плюхаюсь на кровать, смотрю в потолок. Вспоминается вчерашний вечер с Дмитрием: как мы смеялись, поедая пасту, а потом наши губы соприкоснулись... Но сегодня всё пошло наперекосяк из-за Светы. Беру подушку и кидаю в стену.
Пролежав около двадцати минут, я начинаю засыпать и закрываю глаза. Просыпаюсь я только ближе к вечеру. Встаю, проверяю телефон — десять звонков от Дмитрия. Я его сразу разблокировала, как сказала, что это он звонил. Ещё какой-то новый номер звонил, незнакомый. И сообщение от Светы. Не надо было брать её номер с первого рабочего дня, но директор сказал, чтобы все были на связи в случае чего.
Открываю сообщение и вижу наше вчерашнее фото: мы едим спагетти, наши губы касаются, когда вермишель заканчивается. И внизу подпись: «Дина вчера шла мимо этого ресторана и вас щёлкнула с улицы и показала мне сегодня, когда ты ушла. Я не думала, что ты думаешь с ним целоваться, хоть это было вчера. Ну всё же он мой, и я его добьюсь, так что жди».
Дальше Света пишет, что сказала моему бывшему мужу Андрею, что я жива и живу с мамой. Она думает, что он захочет меня увидеть снова и может ко мне вернуться. Телефон падает на пол, я стою в слезах. Вдруг это звонил он, мой бывший муж Андрей? Вдруг она ему дала мой номер? Из-за какой-то паршивой фотки она меня сдала?
Телефон снова оповещает о сообщении. Дрожащими пальцами поднимаю его, боясь заглянуть, что пришло. Но вижу сообщение от Дмитрия: «Мне сказали, что ты ушла и ты больна и тебе надо к врачу, что-то случилось?»
Решаю ответить: «Всё нормально, я правда плохо себя чувствовала». И тут же приходит от него сообщение: «Ну, я как-то не заметил, что ты плохо чувствовала, и тем более ты взяла отгул на неделю, тут что-то не так. Ладно, я сейчас приеду, спустись на улицу, поговорим».
Отвечаю ему: «Что приезжать, не надо, всё нормально со мной».
Приходит снова сообщение: «Ты врёшь, я не верю, я всё-таки приеду».
Я, ничего не ответив, выхожу из спальни и иду на кухню, наливаю воду. Выпив воды, иду к окну, смотрю на вечерний тёмный город, укатанный холодным осенним воздухом. Так стою я десять минут, и на телефон приходит смс. Я вздрагиваю от звука, тянусь в карман, достаю телефон и читаю смс: «Я приехал, спускайся».
Взглянув вниз, вижу Дмитрия, стоящего около машины под фонарём. Сердце сжимается от тревоги. Я вздыхаю, не ответив на сообщение, одеваюсь и иду на улицу.
Выйдя из подъезда, Дмитрий идёт ко мне навстречу и обнимает. Но я отстраняюсь от его объятий. В темноте его глаза кажутся особенно внимательными.
— Ну что случилось? — спрашивает он.
— Всё нормально, ничего не случилось, — оправдываюсь я, стараясь скрыть дрожь в голосе.
— Ну, я же вижу, что-то не так, поверь, я умею читать по лицам, какое у человека настроение, — говорит он, слегка наклоняя голову.
Стоит ли рассказать Дмитрию о том, что мне сказала Света? Боюсь, вдруг она врёт. Говорит, что знает, куда он уехал, и обещала ему, где я нахожусь. Вдруг он придёт к нам с мамой среди ночи? Я отгоняю эти мысли, но страх не уходит. Если я всё расскажу Дмитрию, он наверняка уволит Свету, а она поймёт, что я пожаловалась. Это моя жизнь, мои проблемы и разборки. Я застряла в прошлом, не могу двигаться дальше. Хочется, чтобы кто-то радовал меня, пробудил моё сердце. С Дмитрием мне становится легче, но сердце пока молчит. Может, навсегда. Я чувствую, как слёзы текут по щекам, когда дует ветер. Мне становится холодно. Дмитрий стирает их с моих щёк.
— Эй, что с тобой? — спрашивает он.
Я тянусь к его губам и нежно целую, вызывая у него растерянность. Но потом он отвечает, и я запускаю язык в его рот, соединяясь с его языком. Внутри меня поднимается буря эмоций, но я заглушаю боль поцелуем. Его руки крепко обнимают меня, и наш поцелуй становится все более страстным. Его губы уже не такие холодные, и по телу разливается жар, затуманивая разум.
Я обещала Свете не подходить к Дмитрию, но не могу удержаться. Что я делаю? Как мне быть дальше? Рассказать ей страшно, отталкивать Дмитрия не хочу. Они с Наташей помогают мне, чтобы я радовалась жизни. Узнав об их плане, я злилась, но теперь злость прошла. Поцелуй помогает мне заглушить боль и разбудить сердце. Его горячие губы покусывают мои, и я не могу остановиться. Мне все равно, что нас могут увидеть, но боюсь, что кто-то сфотографирует нас и покажет Свете.
Холодная капля дождя падает мне на лоб, но я не отстраняюсь. Мы продолжаем целоваться, наше дыхание становится тяжелым. Дождь усиливается, наши тела уже мокрые и холодные. Когда мы задыхаемся, отстраняемся, чтобы перевести дыхание. Наши губы слегка припухли и горят от поцелуев.
Мы стоим, смотрим друг на друга, по нашим телам стекает дождь. Холодный ветер проносится мимо, и мне становится холодно.
— Ты замёрзла. Иди домой, пока не заболела, — говорит он, беспокоясь обо мне.
Я стою, покусываю губу, мне не хочется, чтобы он уходил сейчас, я с ним всё забываю. Но киваю и перед тем как уйти целую его ещё раз, он отвечает, и потом я иду домой.
Тихо зайдя домой, снимаю мокрую одежду и иду в душ. Тёплая вода меня согревает, и так стою я час, пока моё тело не раскраснеется и не станет разгорячённым от воды. Выхожу, укутываюсь в полотенце, оно приятно окутывает моё тело. Иду в спальню, там переодеваюсь и ложусь спать.
Утром просыпаюсь с лёгким насморком — всё-таки я слегка заболела. Ну да ладно, температура есть, но она такая маленькая, что можно спокойно неделю дома побыть. Позавтракав, пишу Наташе: «Привет, что делаешь?» Через минуту приходит ответ: «Привет, ничего».
Решаю её пригласить: «Может, придёшь ко мне?» Сразу приходит ответ: «Хорошо».
Через полчаса раздаётся дверной звонок. Иду открывать, но на пороге вижу не Наташу... На пороге стоит он — мой бывший муж. Моё сердце замирает, я стою и не моргаю.
— Привет, жива оказалась, — говорит он с ухмылкой.
— Как видишь, — резко отвечаю я, стараясь скрыть удивление и волнение.
— Может, поговорим? — спрашивает он, проходя внутрь без приглашения.
Я качаю головой, я не хочу с ним разговаривать, у меня сейчас такое ощущение, будто я возвращаюсь в прошлую жизнь. Передо мной стоит бывший муж, он изменился, но не так, как я ожидала. Его фигура выглядит более худой, трёх передних зубов нет, на лице щетина, а волосы небрежно торчат.
— Нам не о чём говорить, уходи, — отвечаю я и пытаюсь повернуться, чтобы уйти.
Но он резко хватает меня за руку и поворачивает к себе так сильно, что я ударяюсь ногой о тумбу в коридоре. Его хватка болезненная.
— Нет, опусти меня, — говорю я.
— Что за шум? — спрашивает мама, выходя в коридор. Мы её разбудили. Она застывает, не в силах ничего сказать.
Но Андрей быстро вытаскивает меня за дверь, не обращая внимания на маму.
— Мам, — только и успеваю пискнуть я.
Он вытаскивает меня на улицу и сажает в машину — в какие-то старые «Жигули», которые вот-вот развалится.
— Поехали, прокатимся, — говорит он и заводит машину.
Этот ржавый автомобиль с трудом заводится, и мы уезжаем. Я бросаю на Андрея взгляд, полный недоумения, и он замечает это.
— Не бойся, она развалится по дороге, — усмехается он.
Я фыркаю в ответ. Он продолжает:
— Да, я был идиотом, но прости меня. Может, будем заново вместе жить?
— Ты ещё какой идиот, — отвечаю я сквозь слёзы. — Меня изнасиловали, избили, а потом нашли и в больницу отвезли. Я после этого жить не хотела, пыталась покончить с собой. Я боялась новых знакомств, боялась звонков в дверь, вздрагивала от каждого прикосновения. Я по ночам не спала, кошмары снились. Ты понимаешь, у меня душа пустая, ты во мне всё сломал. Я только начала новую жизнь, стараюсь забыть всё, и только у меня получается, а ты объявляешься! — кричу я.
— Тебе Света сказала, где я? — спрашиваю я, подозревая ответ.
Он молчит, потом кивает. Я так и думала — значит, Света сказала ему правду.
— И если бы ты меня правда любил, ничего этого не было бы. И ты бы не поднимал на меня руку. Я не собираюсь с тобой жить, может, сразу в полицию тебя сдать? — говорю я.
Он резко тормозит, и я ударяюсь лицом о панель. Чувствую, что по лицу течёт что-то тёплое. Докасаюсь до носа — чёрт, кровь. Вот же идиот.
— Не посмеешь, — рычит он грубо.
И трогается дальше. Мы проехали немного, как нас останавливает полицейский.
— Вот чёрт, — ругается он про себя и тянется к бардачку. — Сиди тихо.
Он открывает окно и спрашивает:
— Что случилось?
— Пожалуйста, выйдите из машины, — говорит полицейский.
— Может, не надо, вот документы, — пытается возразить Андрей.
— Выйдите, это не займёт много времени, — настаивает полицейский.
Он кивнул и вышел. К нам подошёл ещё один полицейский. Они отошли и отвернулись спиной к машине, разговаривая. Я подумала о побеге, тихо приоткрыла дверь, чтобы не скрипнула, и тихо закрыла. Перебежала дорогу и спряталась за угол. Мы были ещё в городе, но я не знала всех районов.
Отдышавшись, я пошла дальше. Оглядывалась по сторонам, не преследует ли меня кто-то. Люди, проходившие мимо, оборачивались. Меня вытащили в одном спортивном костюме и домашних тапочках, что сильно усложняло ситуацию.
Через несколько часов (я не знала, сколько прошло времени) я заблудилась, замёрзла и проголодалась. Ноги еле двигались, я присела на лавочку, чтобы передохнуть. Наверное, через двадцать минут я поднялась и пошла дальше.
Спросила у прохожей женщины:
— Который час?
Она взглянула на меня, смутилась, но посмотрела на часы и сказала:
— Три часа.
— Спасибо, — ответила я и пошла дальше.
Бродила по улицам, не зная, как попасть домой. Вдруг закапал дождь и подул холодный ветер. Через минуту дождь усилился, и я промокла. Тапочки скользили на мокром асфальте, идти было неудобно.
Интересно, сообщила ли мама кому-нибудь о моём похищении?
Дошла до мокрой лавочки и села. Заблудилась, ноги устали, а желудок урчал. Чувствовала, что сил больше нет. Просто легла на лавочку и закрыла глаза.
Не знаю, сколько я так пролежала, когда меня кто-то толкнул и позвал:
— Леся, ты жива? Очнись.
Открыла глаза — стемнело, моросил мелкий дождь.
— Слава богу, жива, — снова услышала я.
Поморгав я увидела мужчину, освещённого фонарём. Подумала, что это Андрей. Или не он?
— Отойди от меня, — сказала я осипшим от холода голосом.
Пыталась отмахнуться, и когда чуть поднялась, оттолкнула его.
— Лесь, успокойся, — снова услышала голос.
— Эй, у вас всё в порядке? — окликнул ещё кто-то.
Мужчина обернулся и сказал:
— Да.
В этот момент поняла, что это не Андрей. Не знала, что происходит, но инстинкт кричал — бежать!
Встала и побежала в мокрых тапочках. Через три шага упала на асфальт. Кто-то выругался:
— Чёрт.
Поднял меня на руки.
— Отстань, — прошептала я.
Пыталась снова отмахнуться. Вдруг услышала:
— Это я, Дима.
Сообразила, что это Дима меня разбудил. Убегала от него, но как он нашёл? Поняла, что это Дима, но страх не отпускал.
— Дима, — едва прошептала я и обняла его, уткнувшись в шею. Почувствовала аромат его парфюма. У меня был лёгкий насморк, но я почувствовала этот запах.
Мы входим в дом, и свет режет глаза. Дмитрий усаживает меня на пуфик в прихожей, снимает обувь и куртку, снова подхватывает на руки.
— Тебе срочно нужен душ, — говорит он и несёт меня в ванную.
Он включает воду и начинает раздевать меня. Я закрываю глаза, чувствуя усталость, и пытаюсь собраться с мыслями. Сняв кофту, штаны и носки, он замирает.
— У тебя кровь на лице, — замечает он, увидев разбитый нос.
— Я справлюсь сама, спасибо, — отвечаю я дрожащим голосом.
Он настраивает воду и уходит. Я снимаю бельё и встаю под горячие струи. Вода согревает, и мне становится легче.
— Ничего, разблокирую. — И ухожу.
Через минуту принимаю новые фартуки. Прошу Свету помочь, но она фыркает. Заношу фартуки в подсобку и иду выносить старые.
— Стой, — говорит Света.
Я поворачиваюсь. Она скрестила руки на груди и топает ногой.
— Я знаю, что это просто маска. Внешне ты потухшая и некрасивая. Ты ради нашего нового директора изменилась. Я видела, какой ты была, когда пришла сюда работать в первый раз.
— Откуда ты знаешь? — спрашиваю я заикающимся голосом.
— Милочка, они в тот день сбежали, как ты отключилась. Те люди отстали, когда наигрались тобой, и никто больше не видел ни их, ни твоего мужа. Я встретила его, когда была на даче. Он оказался в моей деревне, я его приютила. Он мне всё рассказал. Он жил у меня полгода, а я тут в городе. Я не стала сдавать его полиции. Потом он нашёл работу в посёлке, подзаработал и уехал и не лезь к Дмитрию, если не хочешь узнать, что ты жива. Они не знают, что ты жива. Про больницу я узнала, потому что моя сестра работает в том городе, где ты жила раньше. Она мне рассказала. По словам мужа твоего поняла, что он про тебя говорит. Так что не лезь к Диме, а то твой муж узнает, что ты жива. Я сначала не была уверена, но потом поняла. Я не стала говорить, что ты оказалась жива. Ты поняла меня?
Мне хочется сообщить Свете, что Дмитрий скоро вернётся из месячного отпуска. Когда он найдёт нового директора, его роль в кафе закончится. Дмитрий уедет в Питер и забудет об этом месте. Но я не могу ничего сказать.
Глава 8
Я стою не шелохнувшись, слёзы текут по щекам. Страх снова накрывает меня, и в голове всплывает тот день и те лица.
— Надеюсь, ты поняла, — говорит Света. — Я иду работать.
Она забирает стопку старых фартуков и уходит. Я не знаю, что делать. Сердце колотится, я боюсь вздохнуть. Зачем она так со мной? Если ей нравится Дмитрий, пусть забирает его себе, но зачем бить по больному? Я пытаюсь встать, но голова кружится, в ушах шумит, ноги ватные. Медленно иду к выходу. Мне нужен свежий воздух, я задыхаюсь. Пытаюсь начать всё сначала, но всё рушится, как подвесной мост, и я падаю в пропасть.
Выйдя на улицу, меня обдаёт холодный ветер. Вдыхаю прохладный воздух. Хочется раствориться вместе с ветром и улететь. Стою на улице, пока не замерзаю, и возвращаюсь в кафе. Делаю себе кофе, сажусь за столик и смотрю в окно. Что теперь делать? Знает ли она правду? Куда уехал мой бывший муж? Если она знает всю историю, значит, он действительно жил у неё на даче.
Решаю пойти домой. Не хочу, чтобы он знал, что я жива. Поднимаюсь в подсобку, надеваю пальто. В коридоре встречаю Петю, нашего бариста.
— Слушай, сходи к Соболеву и скажи, что я беру отгул за свой счёт, — говорю я. — Я приболела.
— А что ему сказать? — спрашивает он.
— Мне нужно на приём к доктору. Забыла, что нужно идти. Опаздываю, — вру я.
Он кивает, и я быстро выхожу. По дороге обдумываю, что делать дальше. В голове пусто. Маме скажу, что пока не нужна на работе, там ремонт. Кафе всё равно закрыто, так что это на руку. Но мне страшно. Вдруг Света сдаст меня мужу? Может, я ему ещё нужна.
Придя домой, вижу маму на диване.
— Почему так рано? — спрашивает она, глядя на часы.
— Кафе закрыто. Там ремонт, меняем всё. Несколько дней будет закрыто, поэтому пока не нужна. Посетителей нет, — отвечаю я.
— Понятно, — говорит она.
Иду на кухню, решаю перекусить, ну, кусок в горло не лезет. Немного так поев, отправляюсь в спальню и плюхаюсь на кровать, смотрю в потолок. Вспоминается вчерашний вечер с Дмитрием: как мы смеялись, поедая пасту, а потом наши губы соприкоснулись... Но сегодня всё пошло наперекосяк из-за Светы. Беру подушку и кидаю в стену.
Пролежав около двадцати минут, я начинаю засыпать и закрываю глаза. Просыпаюсь я только ближе к вечеру. Встаю, проверяю телефон — десять звонков от Дмитрия. Я его сразу разблокировала, как сказала, что это он звонил. Ещё какой-то новый номер звонил, незнакомый. И сообщение от Светы. Не надо было брать её номер с первого рабочего дня, но директор сказал, чтобы все были на связи в случае чего.
Открываю сообщение и вижу наше вчерашнее фото: мы едим спагетти, наши губы касаются, когда вермишель заканчивается. И внизу подпись: «Дина вчера шла мимо этого ресторана и вас щёлкнула с улицы и показала мне сегодня, когда ты ушла. Я не думала, что ты думаешь с ним целоваться, хоть это было вчера. Ну всё же он мой, и я его добьюсь, так что жди».
Дальше Света пишет, что сказала моему бывшему мужу Андрею, что я жива и живу с мамой. Она думает, что он захочет меня увидеть снова и может ко мне вернуться. Телефон падает на пол, я стою в слезах. Вдруг это звонил он, мой бывший муж Андрей? Вдруг она ему дала мой номер? Из-за какой-то паршивой фотки она меня сдала?
Телефон снова оповещает о сообщении. Дрожащими пальцами поднимаю его, боясь заглянуть, что пришло. Но вижу сообщение от Дмитрия: «Мне сказали, что ты ушла и ты больна и тебе надо к врачу, что-то случилось?»
Решаю ответить: «Всё нормально, я правда плохо себя чувствовала». И тут же приходит от него сообщение: «Ну, я как-то не заметил, что ты плохо чувствовала, и тем более ты взяла отгул на неделю, тут что-то не так. Ладно, я сейчас приеду, спустись на улицу, поговорим».
Отвечаю ему: «Что приезжать, не надо, всё нормально со мной».
Приходит снова сообщение: «Ты врёшь, я не верю, я всё-таки приеду».
Я, ничего не ответив, выхожу из спальни и иду на кухню, наливаю воду. Выпив воды, иду к окну, смотрю на вечерний тёмный город, укатанный холодным осенним воздухом. Так стою я десять минут, и на телефон приходит смс. Я вздрагиваю от звука, тянусь в карман, достаю телефон и читаю смс: «Я приехал, спускайся».
Взглянув вниз, вижу Дмитрия, стоящего около машины под фонарём. Сердце сжимается от тревоги. Я вздыхаю, не ответив на сообщение, одеваюсь и иду на улицу.
Выйдя из подъезда, Дмитрий идёт ко мне навстречу и обнимает. Но я отстраняюсь от его объятий. В темноте его глаза кажутся особенно внимательными.
— Ну что случилось? — спрашивает он.
— Всё нормально, ничего не случилось, — оправдываюсь я, стараясь скрыть дрожь в голосе.
— Ну, я же вижу, что-то не так, поверь, я умею читать по лицам, какое у человека настроение, — говорит он, слегка наклоняя голову.
Стоит ли рассказать Дмитрию о том, что мне сказала Света? Боюсь, вдруг она врёт. Говорит, что знает, куда он уехал, и обещала ему, где я нахожусь. Вдруг он придёт к нам с мамой среди ночи? Я отгоняю эти мысли, но страх не уходит. Если я всё расскажу Дмитрию, он наверняка уволит Свету, а она поймёт, что я пожаловалась. Это моя жизнь, мои проблемы и разборки. Я застряла в прошлом, не могу двигаться дальше. Хочется, чтобы кто-то радовал меня, пробудил моё сердце. С Дмитрием мне становится легче, но сердце пока молчит. Может, навсегда. Я чувствую, как слёзы текут по щекам, когда дует ветер. Мне становится холодно. Дмитрий стирает их с моих щёк.
— Эй, что с тобой? — спрашивает он.
Я тянусь к его губам и нежно целую, вызывая у него растерянность. Но потом он отвечает, и я запускаю язык в его рот, соединяясь с его языком. Внутри меня поднимается буря эмоций, но я заглушаю боль поцелуем. Его руки крепко обнимают меня, и наш поцелуй становится все более страстным. Его губы уже не такие холодные, и по телу разливается жар, затуманивая разум.
Я обещала Свете не подходить к Дмитрию, но не могу удержаться. Что я делаю? Как мне быть дальше? Рассказать ей страшно, отталкивать Дмитрия не хочу. Они с Наташей помогают мне, чтобы я радовалась жизни. Узнав об их плане, я злилась, но теперь злость прошла. Поцелуй помогает мне заглушить боль и разбудить сердце. Его горячие губы покусывают мои, и я не могу остановиться. Мне все равно, что нас могут увидеть, но боюсь, что кто-то сфотографирует нас и покажет Свете.
Холодная капля дождя падает мне на лоб, но я не отстраняюсь. Мы продолжаем целоваться, наше дыхание становится тяжелым. Дождь усиливается, наши тела уже мокрые и холодные. Когда мы задыхаемся, отстраняемся, чтобы перевести дыхание. Наши губы слегка припухли и горят от поцелуев.
Мы стоим, смотрим друг на друга, по нашим телам стекает дождь. Холодный ветер проносится мимо, и мне становится холодно.
— Ты замёрзла. Иди домой, пока не заболела, — говорит он, беспокоясь обо мне.
Я стою, покусываю губу, мне не хочется, чтобы он уходил сейчас, я с ним всё забываю. Но киваю и перед тем как уйти целую его ещё раз, он отвечает, и потом я иду домой.
Тихо зайдя домой, снимаю мокрую одежду и иду в душ. Тёплая вода меня согревает, и так стою я час, пока моё тело не раскраснеется и не станет разгорячённым от воды. Выхожу, укутываюсь в полотенце, оно приятно окутывает моё тело. Иду в спальню, там переодеваюсь и ложусь спать.
Утром просыпаюсь с лёгким насморком — всё-таки я слегка заболела. Ну да ладно, температура есть, но она такая маленькая, что можно спокойно неделю дома побыть. Позавтракав, пишу Наташе: «Привет, что делаешь?» Через минуту приходит ответ: «Привет, ничего».
Решаю её пригласить: «Может, придёшь ко мне?» Сразу приходит ответ: «Хорошо».
Через полчаса раздаётся дверной звонок. Иду открывать, но на пороге вижу не Наташу... На пороге стоит он — мой бывший муж. Моё сердце замирает, я стою и не моргаю.
— Привет, жива оказалась, — говорит он с ухмылкой.
— Как видишь, — резко отвечаю я, стараясь скрыть удивление и волнение.
— Может, поговорим? — спрашивает он, проходя внутрь без приглашения.
Я качаю головой, я не хочу с ним разговаривать, у меня сейчас такое ощущение, будто я возвращаюсь в прошлую жизнь. Передо мной стоит бывший муж, он изменился, но не так, как я ожидала. Его фигура выглядит более худой, трёх передних зубов нет, на лице щетина, а волосы небрежно торчат.
— Нам не о чём говорить, уходи, — отвечаю я и пытаюсь повернуться, чтобы уйти.
Но он резко хватает меня за руку и поворачивает к себе так сильно, что я ударяюсь ногой о тумбу в коридоре. Его хватка болезненная.
— Нет, опусти меня, — говорю я.
— Что за шум? — спрашивает мама, выходя в коридор. Мы её разбудили. Она застывает, не в силах ничего сказать.
Но Андрей быстро вытаскивает меня за дверь, не обращая внимания на маму.
— Мам, — только и успеваю пискнуть я.
Он вытаскивает меня на улицу и сажает в машину — в какие-то старые «Жигули», которые вот-вот развалится.
— Поехали, прокатимся, — говорит он и заводит машину.
Этот ржавый автомобиль с трудом заводится, и мы уезжаем. Я бросаю на Андрея взгляд, полный недоумения, и он замечает это.
— Не бойся, она развалится по дороге, — усмехается он.
Я фыркаю в ответ. Он продолжает:
— Да, я был идиотом, но прости меня. Может, будем заново вместе жить?
— Ты ещё какой идиот, — отвечаю я сквозь слёзы. — Меня изнасиловали, избили, а потом нашли и в больницу отвезли. Я после этого жить не хотела, пыталась покончить с собой. Я боялась новых знакомств, боялась звонков в дверь, вздрагивала от каждого прикосновения. Я по ночам не спала, кошмары снились. Ты понимаешь, у меня душа пустая, ты во мне всё сломал. Я только начала новую жизнь, стараюсь забыть всё, и только у меня получается, а ты объявляешься! — кричу я.
— Тебе Света сказала, где я? — спрашиваю я, подозревая ответ.
Он молчит, потом кивает. Я так и думала — значит, Света сказала ему правду.
— И если бы ты меня правда любил, ничего этого не было бы. И ты бы не поднимал на меня руку. Я не собираюсь с тобой жить, может, сразу в полицию тебя сдать? — говорю я.
Он резко тормозит, и я ударяюсь лицом о панель. Чувствую, что по лицу течёт что-то тёплое. Докасаюсь до носа — чёрт, кровь. Вот же идиот.
— Не посмеешь, — рычит он грубо.
И трогается дальше. Мы проехали немного, как нас останавливает полицейский.
— Вот чёрт, — ругается он про себя и тянется к бардачку. — Сиди тихо.
Он открывает окно и спрашивает:
— Что случилось?
— Пожалуйста, выйдите из машины, — говорит полицейский.
— Может, не надо, вот документы, — пытается возразить Андрей.
— Выйдите, это не займёт много времени, — настаивает полицейский.
Он кивнул и вышел. К нам подошёл ещё один полицейский. Они отошли и отвернулись спиной к машине, разговаривая. Я подумала о побеге, тихо приоткрыла дверь, чтобы не скрипнула, и тихо закрыла. Перебежала дорогу и спряталась за угол. Мы были ещё в городе, но я не знала всех районов.
Отдышавшись, я пошла дальше. Оглядывалась по сторонам, не преследует ли меня кто-то. Люди, проходившие мимо, оборачивались. Меня вытащили в одном спортивном костюме и домашних тапочках, что сильно усложняло ситуацию.
Через несколько часов (я не знала, сколько прошло времени) я заблудилась, замёрзла и проголодалась. Ноги еле двигались, я присела на лавочку, чтобы передохнуть. Наверное, через двадцать минут я поднялась и пошла дальше.
Спросила у прохожей женщины:
— Который час?
Она взглянула на меня, смутилась, но посмотрела на часы и сказала:
— Три часа.
— Спасибо, — ответила я и пошла дальше.
Бродила по улицам, не зная, как попасть домой. Вдруг закапал дождь и подул холодный ветер. Через минуту дождь усилился, и я промокла. Тапочки скользили на мокром асфальте, идти было неудобно.
Интересно, сообщила ли мама кому-нибудь о моём похищении?
Дошла до мокрой лавочки и села. Заблудилась, ноги устали, а желудок урчал. Чувствовала, что сил больше нет. Просто легла на лавочку и закрыла глаза.
Не знаю, сколько я так пролежала, когда меня кто-то толкнул и позвал:
— Леся, ты жива? Очнись.
Открыла глаза — стемнело, моросил мелкий дождь.
— Слава богу, жива, — снова услышала я.
Поморгав я увидела мужчину, освещённого фонарём. Подумала, что это Андрей. Или не он?
— Отойди от меня, — сказала я осипшим от холода голосом.
Пыталась отмахнуться, и когда чуть поднялась, оттолкнула его.
— Лесь, успокойся, — снова услышала голос.
— Эй, у вас всё в порядке? — окликнул ещё кто-то.
Мужчина обернулся и сказал:
— Да.
В этот момент поняла, что это не Андрей. Не знала, что происходит, но инстинкт кричал — бежать!
Встала и побежала в мокрых тапочках. Через три шага упала на асфальт. Кто-то выругался:
— Чёрт.
Поднял меня на руки.
— Отстань, — прошептала я.
Пыталась снова отмахнуться. Вдруг услышала:
— Это я, Дима.
Сообразила, что это Дима меня разбудил. Убегала от него, но как он нашёл? Поняла, что это Дима, но страх не отпускал.
— Дима, — едва прошептала я и обняла его, уткнувшись в шею. Почувствовала аромат его парфюма. У меня был лёгкий насморк, но я почувствовала этот запах.
Глава 9
Мы входим в дом, и свет режет глаза. Дмитрий усаживает меня на пуфик в прихожей, снимает обувь и куртку, снова подхватывает на руки.
— Тебе срочно нужен душ, — говорит он и несёт меня в ванную.
Он включает воду и начинает раздевать меня. Я закрываю глаза, чувствуя усталость, и пытаюсь собраться с мыслями. Сняв кофту, штаны и носки, он замирает.
— У тебя кровь на лице, — замечает он, увидев разбитый нос.
— Я справлюсь сама, спасибо, — отвечаю я дрожащим голосом.
Он настраивает воду и уходит. Я снимаю бельё и встаю под горячие струи. Вода согревает, и мне становится легче.
