– Ну что ж, а теперь в Париж, – приказал сам себе Лаврентьев.
В столицу Франции он въехал через два часа.
Сначала он хотел остановиться в пригороде Булонь-Бианконур. В этом пригороде жило много русских, которые работали на автомобильных заводах «Рено», «Ситроен», «Пежо». Русских сейчас работало на этих заводах около 20%. Больше них было только арабов и итальянцев. Но полковник, хорошенько подумав, решил, что там его могут искать агенты ГПУ. И он решительно повернул в сторону Монмартра. Как только показались аристократические кварталы, Лаврентьев приметил стоянку, где находились богатые автомобили. Стоянка была под охраной людей в униформе.
«Отлично, вот здесь и поставлю машину под охрану», – решил полковник и, недолго думая, заехал туда и поставил Форд на свободное место.
Едва он вышел из машины в своём помятом дорожном костюме, возле него оказался один из охранников.
– Месьё, это дорогая стоянка, – сказал охранник, бросив презрительный взгляд на его костюм, –недельный абонемент стоит 500 франков.
Конечно, костюм на полковнике был дорожный, а сейчас ещё, после такого турне, далеко не первой свежести. Да и сам он, с небритым лицом, не похож на солидного рантье. Поэтому неудивительно, что к нему такое отношение.
Лаврентьев достал свой солидный портмоне, вытянул из него 550 франков и сердито сказал:
– Возьмите, – и, протянув деньги, добавил, – сдачу возьмите себе.
Лицо охранника изменилось моментально, оно стало таким заискивающим и внимательным.
– Месье, хотите мы приведём ваше авто в парадный вид, устроив небольшую мойку, – предложил городскую услугу охранник и добавил. – Всего 50 франков и ваша машина будет блестеть лучше зеркала.
– Ну, если лучше зеркала, то можно. Вот вам 60 франков.
Секунда – и деньги оказались в руках охранника. Потом он эффектно щёлкнул пальцами, и через несколько секунд к машине уже бежал мальчишка с ведром воды и тряпками в руках.
Почти напротив стоянки находилась гостиница под названием «Алжир».
Когда-то, ещё до Великой войны, полковник служил здесь в русской военной миссии, и этой гостиницы тогда здесь не было. Судя по внешнему виду, гостиница не была отелем высшего разряда, но и по низшему разряду вряд ли проходила. Андрею Сергеевичу не хотелось мотаться по городу в поисках подходящего отеля, и поэтому он решил попробовать остановиться в этой гостинице. Недолго думая, он зашёл в двери «Алжира» с намерением остановиться здесь. На его везение, отель оказался для людей среднего достатка. Правда, рядовая обслуга состояла из алжирских арабов, но было видно, что люди своей работой дорожат и очень старательно её выполняют. Увиденное Лаврентьева вполне удовлетворило, и он снял здесь номер. Комнату ему выдали неплохую. За всеми этими делами полковник не забывал, что ему нужно как можно быстрее выехать на место встречи с агентом союза офицеров, а по сути, со связником от руководства РОВС. И поэтому, как только Андрей Сергеевич устроился в отеле, то отправился на встречу. Довольно быстро он поймал такси. Таксист оказался весёлым и болтливым русским беженцем. Он безошибочно определил в полковнике русского и сказал, что будет ему рассказчиком и гидом. Пока таксист вёз Лаврентьева в район Пигаль, то Андрей Сергеевич много узнал о жизни русских во Франции. По словам водителя, только в Париже сейчас работало 1500 русских таксистов. За время поездки полковник получил массу информации. Оказалось, что Монмартр и Пигаль – это районы, где в русских ресторанах, в шикарных и дорогих кабаре собирается русская богема и аристократия или же просто те русские, у кого есть деньги. Там они собираются для общения между собой на своём родном языке. От таксиста Лаврентьев узнал, что во всей Франции живёт 300, а то и все 400 тысяч русских беженцев. Только в Париже живёт 80 тысяч, а год назад во Францию советские власти выслали два парохода с русской буржуазной интеллигенцией. В больших залах часто выступают певец Вертинский, русские композиторы Рахманинов и Прокопьев, а также писатель Бунин. В конце поездки Андрей Сергеевич уже знал, что если у него есть деньги, то он может одеть свою даму в доме мод «LRFF» Феликса Юсупова или в доме мод «KITMIR» Марии Романовой.
– Ну вот, приехали. Вот ваш дом, – сказал болтливый таксист.
– Ну что ж, экскурсия была весьма познавательной, и вы, сударь, вполне заслужили ещё и премию, – сказал с улыбкой полковник и расплатился с довольным водителем.
Лаврентьев вышел у самого дома, где его должен был ждать агент РОВСа. Он не стал обращать внимание на этот дом, а просто пошёл дальше, словно решил прогуляться. А пройтись и на самом деле хотелось. Солнце радостно отдавало свои лучи, нагревая всё вокруг. Небольшой ветерок разносил запах каштанов из скверика, который был неподалёку. Напротив нужного ему дома был расположен русский ресторан «Якорь» княгини Варвары Репниной.
«Забавно, встреча двух русских людей назначена в русском ресторане. Наверное, здесь у всех русских жизнь пронизана грустной ностальгией по родине», – подумал полковник.
Вот уже час он сидел в этом русском ресторане. Обслуга здесь также оказалась русской, как и кухня из традиционных русских блюд. Пока то, что Андрей Сергеевич испробовал, было весьма и весьма вкусным. Шеф-повар был достоин самой лучшей похвалы. Княгиня Репнина смогла создать здесь обстановку аристократического стиля. Цены всего перечня меню были весьма демократичны. За обедом здесь по вашей просьбе приносили русские и зарубежные журналы и газеты.
«А не плохо здесь, даже уходить не хочется», – подумал Лаврентьев, периодически поглядывая на окно с красно-белыми занавесками в доме напротив и ждал, когда наступит 14 часов.
Если всё будет хорошо и не будет опасности, то в промежутке от 14 до 15 часов занавески сдвинут в стороны и тогда он должен послать посыльного с письмом в конверте с указанием номера столика. А пока Андрей Сергеевич читал журнал «Зарубежная Россия» и не спеша пил настоящий кофе после плотного обеда. Читая довольно объёмный журнал, полковник многое узнал и удивлялся полученной информации. Русская эмиграция разделилась на несколько зон проживания. Монархически настроенная часть людей жила во вновь образованном государстве Южных славян. Здесь эмигранты жили в основном в Белграде, где их принимали с большой радостью. Государству Южных славян требовалось большое количество близких им по духу и религии русских людей. В большинстве своём русские беженцы были людьми высокообразованными и обладали высокой квалификацией в разных сферах деятельности. А новому государству нужны были архитекторы, военные, врачи, инженеры, люди искусства. Русским эмигрантам платили высокую зарплату и ценили за высокую квалификацию. В Праге жила эмиграция либеральных взглядов, но и там русским платили хорошо. Президент Чехословакии Массарик всячески поддерживал русских эмигрантов, кто решил пустить свои корни в этой стране. Например, русский генерал Верховский стал одним из руководителем чехословацкой армии. Очень многие обосновались в Берлине. Там даже образовался русский район. Но больше всего русских жило во Франции. Здесь в 1920 году сестрой русского посла Марией Маклаковой была открыта в Париже русская гимназия. Композитором Черепниным в 1921 году здесь же была открыта русская консерватория. Вообще было чему удивляться. Судя по журналу, они тут все счастливы, что ещё год, два – и власть большевиков в России рухнет.
«Наивные люди», – подумал Лаврентьев и бросил в очередной раз взгляд на надоевшее окно. Он увидел, что занавески сдвинуты в стороны.
«Ну что ж, пора», – решил полковник.
– Человек, – позвал он официанта.
– Чего изволите? – спросил тут же подбежавший официант.
– Отправьте посыльного с письмом в двенадцатую квартиру в доме напротив.
– Сделаем, – сказал учтиво официант и, забрав конверт, отправил посыльного.
Вскоре подошёл к его столику мужчина с офицерской выправкой лет 35.
Он, оценив полковника своим цепким взглядом, спросил:
– Извините, сударь, это вы желаете снять квартиру в этом доме?
«Это был пароль, означающий, что он является агентом РОВС, – определил Лаврентьев. – И теперь настала пора говорить отзыв, и тянуть не стоит: посланник уже стал нервничать из- за возникшей паузы».
– Только если в ней есть три комнаты и на самом верхнем этаже, – ответил Андрей Сергеевич.
Посланник облегчённо выдохнул и сказал:
– Разрешите представиться, Бигич Александр Петрович.
Полковник встал, улыбнулся по-доброму и представился:
– Лаврентьев Андрей Сергеевич, – и добавил. – Прошу к моему столу.
Потом он, поискав глазами официанта, махнул рукой и крикнул:
– Человек!
И уже обращаясь к Бигичу, предложил:
– Александр Петрович, прошу вас, заказывайте, я оплачу.
Подбежавший официант принял заказ, и вскоре перед Биковичем появились заказанные блюда, а затем вдобавок принесли лёгкую закуску с графинчиком русской водочки.
– Давайте выпьем. Я смотрю, что-то вы до сих пор нервничаете, – сказав это, полковник разлил как хозяин стола водочку по рюмкам.
Выпив и закусив, Бигич заговорил:
– Знаете, агенты ГПУ в Париже активизировались, и поэтому приходится тщательно проверяться. И уж не обессудьте, я должен задать вам вопрос.
– Да, извольте, Александр Петрович. Я всё понимаю, так что спрашивайте.
– Скажите, у вас в молодости была дуэль? Если была, то с кем?
– Однако. Я удивлён. Вы хорошо подготовились. Дуэль была больше 20 лет назад, тогда я служил в Варшаве в лейб-гвардии Литовского полка. Всё верно, поединок был с поручиком, гусаром Гродненского полка Горским. Мой противник оказался очень ловким фехтовальщиком. Сорок одна минута, да, именно так, столько времени длился наш поединок на саблях, но я всё-таки смог его в очередной раз достать и нанести ему серьёзную рану, после которой Горский не смог продолжать бой.
Отвечая на вопрос Бигича, полковник немного разволновался и теперь по-иному смотрел на своего собеседника.
Александр Петрович, услышав про поединок, как-то уже успокоился, но неожиданно задал ещё один вопрос:
– Когда секундант Горского вместе с доктором стали оказывать раненому помощь, то обнаружили у поручика на груди чёрную метку в виде одного крыла чайки. И перед тем как потерять сознание, Горский протянул в вашу сторону руку и произнес: «Чёрная метка, – а затем добавил. – Два крыла чайки». Очень много лет о людях с чёрной меткой ходят легенды. Полагаю, если вы на самом деле тот самый Лаврентьев, вы знаете тайну чёрной метки.
Когда Бигич говорил, Лаврентьев очень внимательно смотрел на его лицо. Сначала Бигич нервничал, затем успокоился, а в конце рассказа его лицо горело хищным оскалом. Такое выражение лица в своей жизни он видел лишь однажды, когда его допрашивал начальник контрразведки генерала Дитерикса.
«Что-то он далеко зашёл, надо его опустить на землю», – подумал Андрей Сергеевич.
– Чёрная метка, чёрная метка, – произнес задумчиво полковник.
Услышав это, Бигич замер и словно застыл, как скала, в предвкушение узнать тайну.
– Когда-то, очень давно, один человек сказал: «Много знаешь – много умираешь». А теперь, прожив столько лет и много повидав, и я это знаю. Уж поверьте мне, Бигич, умирать лучше один раз и как можно позже.
Александр Петрович в ответ побледнел, лицо его покрылось испариной. Хищный оскал лица исчез, а лицо выражало муку. Как будто он узнал то, что никогда не должен узнать, а теперь не знал, что с этим делать.
– Извините, господин полковник, прошу вас принять мои искренние извинения. Просто к нам пришло сообщение, что на вас было совершенно нападение, а тут ещё ваша задержка по времени приезда. Знаете ли, до вас два курьера подряд были убиты, а деньги исчезли. А если бы случилась неудача в третий раз, то канал с востока пришлось бы менять, – сказал встревоженный Бигич.
– Да, стычка была, но я справился с ситуацией – и теперь ваш покорный слуга здесь, и мой форд тоже здесь, а значит, там, в Марселе, моим врагам, увы, не повезло. Но мы ведь с вами этому только рады, или нет? – с угрозой произнес Лаврентьев.
Взволнованный Бигич с пониманием кивнул головой и сказал:
– Завтра вам нужно встретиться с генералом Орловым. Сами понимаете, ему с вами нужно обсудить детали предстоящей операции. Встреча назначена перед воскресной службой у православной церкви на улице Дерю. Там будет стоять красное рено, рядом с ним и будет вас ждать генерал. Вы уже поняли, что генерала Орлов – тот самый секундант поручика Горского. Он вас помнит, да и вряд ли когда забудет из- за той истории. А теперь разрешите, с вашего позволения, откланяться, – закончил Бигич.
На следующий день полковник, как всегда в таких случаях, решил собраться пораньше. Сначала он подъехал на улицу Дерю на такси. Было ещё очень рано и людей перед православной церковью ещё не было. Отпустив такси, он побродил по территории, прилегающей к церкви. Он тщательно исследовал проходы между домами, пытаясь найти выходы на соседние улицы, но застройка была очень плотной. Все проходы можно лишь пройти пешком, а на машине никак.
«Ну и ладно, чёрт с ним, если что, брошу машину, а сам уйду пешим ходом. Хотя, вряд ли, что может случиться, площадь перед церковью наверняка будет под охраной людей из РОВС. И поэтому надо быть последним безумцем, чтобы устроить нападение на меня там. Да и вообще, наверняка после Марселя, агенты ГПУ получили команду на отбой», – подумал Лаврентьев.
Он посмотрел на часы, до встречи оставалась около двух часов и пора было возвращаться назад на стоянку. На стоянке он тщательно обследовал машину ещё раз. Деньги были на месте.
«Всё-таки хорошо, когда стоянка под охраной, больше шансов, что на неё никто не будет покушаться. Ну что ж пора, пожалуй не стоит опаздывать. Перед Орловым нужно показать правила хорошего тона», – подумал полковник.
Когда он сел в машину, то почему-то решил погладить руль, при этом очень тихо приговаривая:
– Ну что, фордик, ещё разок проедемся? А там уж у тебя будет новый хозяин.
До церкви он добрался не так быстро, как бы хотелось. Наступил час пик, хотя было и воскресенье, но очень много людей появилось на улице. Транспорт всех мастей заполонил проезжую часть. Полковник чертыхался на Парижские пробки. Наконец он, не доезжая до площади перед церковью метров 50, остановил машину. Лаврентьев решил намеренно оставить машину здесь, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания. Далее полковник решил идти пешком. Он пошёл в обход, ему очень не хотелось появиться на площади под прицелом многих глаз. Выйдя с заднего двора церкви, он смог осмотреться и правильно оценить обстановку. Совершив обход, он вышел на задний двор и увидел красное рено. Там стояло двое людей. На таком расстоянии он узнал лишь Бигича, второго человека полковник определить ещё не мог, он стоял к нему спиной. Подойдя поближе, Лаврентьев уловил момент, когда возможный Орлов повернётся к нему лицом.
«Да. Похоже, что это Орлов.
В столицу Франции он въехал через два часа.
Сначала он хотел остановиться в пригороде Булонь-Бианконур. В этом пригороде жило много русских, которые работали на автомобильных заводах «Рено», «Ситроен», «Пежо». Русских сейчас работало на этих заводах около 20%. Больше них было только арабов и итальянцев. Но полковник, хорошенько подумав, решил, что там его могут искать агенты ГПУ. И он решительно повернул в сторону Монмартра. Как только показались аристократические кварталы, Лаврентьев приметил стоянку, где находились богатые автомобили. Стоянка была под охраной людей в униформе.
«Отлично, вот здесь и поставлю машину под охрану», – решил полковник и, недолго думая, заехал туда и поставил Форд на свободное место.
Едва он вышел из машины в своём помятом дорожном костюме, возле него оказался один из охранников.
– Месьё, это дорогая стоянка, – сказал охранник, бросив презрительный взгляд на его костюм, –недельный абонемент стоит 500 франков.
Конечно, костюм на полковнике был дорожный, а сейчас ещё, после такого турне, далеко не первой свежести. Да и сам он, с небритым лицом, не похож на солидного рантье. Поэтому неудивительно, что к нему такое отношение.
Лаврентьев достал свой солидный портмоне, вытянул из него 550 франков и сердито сказал:
– Возьмите, – и, протянув деньги, добавил, – сдачу возьмите себе.
Лицо охранника изменилось моментально, оно стало таким заискивающим и внимательным.
– Месье, хотите мы приведём ваше авто в парадный вид, устроив небольшую мойку, – предложил городскую услугу охранник и добавил. – Всего 50 франков и ваша машина будет блестеть лучше зеркала.
– Ну, если лучше зеркала, то можно. Вот вам 60 франков.
Секунда – и деньги оказались в руках охранника. Потом он эффектно щёлкнул пальцами, и через несколько секунд к машине уже бежал мальчишка с ведром воды и тряпками в руках.
Почти напротив стоянки находилась гостиница под названием «Алжир».
Когда-то, ещё до Великой войны, полковник служил здесь в русской военной миссии, и этой гостиницы тогда здесь не было. Судя по внешнему виду, гостиница не была отелем высшего разряда, но и по низшему разряду вряд ли проходила. Андрею Сергеевичу не хотелось мотаться по городу в поисках подходящего отеля, и поэтому он решил попробовать остановиться в этой гостинице. Недолго думая, он зашёл в двери «Алжира» с намерением остановиться здесь. На его везение, отель оказался для людей среднего достатка. Правда, рядовая обслуга состояла из алжирских арабов, но было видно, что люди своей работой дорожат и очень старательно её выполняют. Увиденное Лаврентьева вполне удовлетворило, и он снял здесь номер. Комнату ему выдали неплохую. За всеми этими делами полковник не забывал, что ему нужно как можно быстрее выехать на место встречи с агентом союза офицеров, а по сути, со связником от руководства РОВС. И поэтому, как только Андрей Сергеевич устроился в отеле, то отправился на встречу. Довольно быстро он поймал такси. Таксист оказался весёлым и болтливым русским беженцем. Он безошибочно определил в полковнике русского и сказал, что будет ему рассказчиком и гидом. Пока таксист вёз Лаврентьева в район Пигаль, то Андрей Сергеевич много узнал о жизни русских во Франции. По словам водителя, только в Париже сейчас работало 1500 русских таксистов. За время поездки полковник получил массу информации. Оказалось, что Монмартр и Пигаль – это районы, где в русских ресторанах, в шикарных и дорогих кабаре собирается русская богема и аристократия или же просто те русские, у кого есть деньги. Там они собираются для общения между собой на своём родном языке. От таксиста Лаврентьев узнал, что во всей Франции живёт 300, а то и все 400 тысяч русских беженцев. Только в Париже живёт 80 тысяч, а год назад во Францию советские власти выслали два парохода с русской буржуазной интеллигенцией. В больших залах часто выступают певец Вертинский, русские композиторы Рахманинов и Прокопьев, а также писатель Бунин. В конце поездки Андрей Сергеевич уже знал, что если у него есть деньги, то он может одеть свою даму в доме мод «LRFF» Феликса Юсупова или в доме мод «KITMIR» Марии Романовой.
– Ну вот, приехали. Вот ваш дом, – сказал болтливый таксист.
– Ну что ж, экскурсия была весьма познавательной, и вы, сударь, вполне заслужили ещё и премию, – сказал с улыбкой полковник и расплатился с довольным водителем.
Лаврентьев вышел у самого дома, где его должен был ждать агент РОВСа. Он не стал обращать внимание на этот дом, а просто пошёл дальше, словно решил прогуляться. А пройтись и на самом деле хотелось. Солнце радостно отдавало свои лучи, нагревая всё вокруг. Небольшой ветерок разносил запах каштанов из скверика, который был неподалёку. Напротив нужного ему дома был расположен русский ресторан «Якорь» княгини Варвары Репниной.
«Забавно, встреча двух русских людей назначена в русском ресторане. Наверное, здесь у всех русских жизнь пронизана грустной ностальгией по родине», – подумал полковник.
Вот уже час он сидел в этом русском ресторане. Обслуга здесь также оказалась русской, как и кухня из традиционных русских блюд. Пока то, что Андрей Сергеевич испробовал, было весьма и весьма вкусным. Шеф-повар был достоин самой лучшей похвалы. Княгиня Репнина смогла создать здесь обстановку аристократического стиля. Цены всего перечня меню были весьма демократичны. За обедом здесь по вашей просьбе приносили русские и зарубежные журналы и газеты.
«А не плохо здесь, даже уходить не хочется», – подумал Лаврентьев, периодически поглядывая на окно с красно-белыми занавесками в доме напротив и ждал, когда наступит 14 часов.
Если всё будет хорошо и не будет опасности, то в промежутке от 14 до 15 часов занавески сдвинут в стороны и тогда он должен послать посыльного с письмом в конверте с указанием номера столика. А пока Андрей Сергеевич читал журнал «Зарубежная Россия» и не спеша пил настоящий кофе после плотного обеда. Читая довольно объёмный журнал, полковник многое узнал и удивлялся полученной информации. Русская эмиграция разделилась на несколько зон проживания. Монархически настроенная часть людей жила во вновь образованном государстве Южных славян. Здесь эмигранты жили в основном в Белграде, где их принимали с большой радостью. Государству Южных славян требовалось большое количество близких им по духу и религии русских людей. В большинстве своём русские беженцы были людьми высокообразованными и обладали высокой квалификацией в разных сферах деятельности. А новому государству нужны были архитекторы, военные, врачи, инженеры, люди искусства. Русским эмигрантам платили высокую зарплату и ценили за высокую квалификацию. В Праге жила эмиграция либеральных взглядов, но и там русским платили хорошо. Президент Чехословакии Массарик всячески поддерживал русских эмигрантов, кто решил пустить свои корни в этой стране. Например, русский генерал Верховский стал одним из руководителем чехословацкой армии. Очень многие обосновались в Берлине. Там даже образовался русский район. Но больше всего русских жило во Франции. Здесь в 1920 году сестрой русского посла Марией Маклаковой была открыта в Париже русская гимназия. Композитором Черепниным в 1921 году здесь же была открыта русская консерватория. Вообще было чему удивляться. Судя по журналу, они тут все счастливы, что ещё год, два – и власть большевиков в России рухнет.
«Наивные люди», – подумал Лаврентьев и бросил в очередной раз взгляд на надоевшее окно. Он увидел, что занавески сдвинуты в стороны.
«Ну что ж, пора», – решил полковник.
– Человек, – позвал он официанта.
– Чего изволите? – спросил тут же подбежавший официант.
– Отправьте посыльного с письмом в двенадцатую квартиру в доме напротив.
– Сделаем, – сказал учтиво официант и, забрав конверт, отправил посыльного.
Вскоре подошёл к его столику мужчина с офицерской выправкой лет 35.
Он, оценив полковника своим цепким взглядом, спросил:
– Извините, сударь, это вы желаете снять квартиру в этом доме?
«Это был пароль, означающий, что он является агентом РОВС, – определил Лаврентьев. – И теперь настала пора говорить отзыв, и тянуть не стоит: посланник уже стал нервничать из- за возникшей паузы».
– Только если в ней есть три комнаты и на самом верхнем этаже, – ответил Андрей Сергеевич.
Посланник облегчённо выдохнул и сказал:
– Разрешите представиться, Бигич Александр Петрович.
Полковник встал, улыбнулся по-доброму и представился:
– Лаврентьев Андрей Сергеевич, – и добавил. – Прошу к моему столу.
Потом он, поискав глазами официанта, махнул рукой и крикнул:
– Человек!
И уже обращаясь к Бигичу, предложил:
– Александр Петрович, прошу вас, заказывайте, я оплачу.
Подбежавший официант принял заказ, и вскоре перед Биковичем появились заказанные блюда, а затем вдобавок принесли лёгкую закуску с графинчиком русской водочки.
– Давайте выпьем. Я смотрю, что-то вы до сих пор нервничаете, – сказав это, полковник разлил как хозяин стола водочку по рюмкам.
Выпив и закусив, Бигич заговорил:
– Знаете, агенты ГПУ в Париже активизировались, и поэтому приходится тщательно проверяться. И уж не обессудьте, я должен задать вам вопрос.
– Да, извольте, Александр Петрович. Я всё понимаю, так что спрашивайте.
– Скажите, у вас в молодости была дуэль? Если была, то с кем?
– Однако. Я удивлён. Вы хорошо подготовились. Дуэль была больше 20 лет назад, тогда я служил в Варшаве в лейб-гвардии Литовского полка. Всё верно, поединок был с поручиком, гусаром Гродненского полка Горским. Мой противник оказался очень ловким фехтовальщиком. Сорок одна минута, да, именно так, столько времени длился наш поединок на саблях, но я всё-таки смог его в очередной раз достать и нанести ему серьёзную рану, после которой Горский не смог продолжать бой.
Отвечая на вопрос Бигича, полковник немного разволновался и теперь по-иному смотрел на своего собеседника.
Александр Петрович, услышав про поединок, как-то уже успокоился, но неожиданно задал ещё один вопрос:
– Когда секундант Горского вместе с доктором стали оказывать раненому помощь, то обнаружили у поручика на груди чёрную метку в виде одного крыла чайки. И перед тем как потерять сознание, Горский протянул в вашу сторону руку и произнес: «Чёрная метка, – а затем добавил. – Два крыла чайки». Очень много лет о людях с чёрной меткой ходят легенды. Полагаю, если вы на самом деле тот самый Лаврентьев, вы знаете тайну чёрной метки.
Когда Бигич говорил, Лаврентьев очень внимательно смотрел на его лицо. Сначала Бигич нервничал, затем успокоился, а в конце рассказа его лицо горело хищным оскалом. Такое выражение лица в своей жизни он видел лишь однажды, когда его допрашивал начальник контрразведки генерала Дитерикса.
«Что-то он далеко зашёл, надо его опустить на землю», – подумал Андрей Сергеевич.
– Чёрная метка, чёрная метка, – произнес задумчиво полковник.
Услышав это, Бигич замер и словно застыл, как скала, в предвкушение узнать тайну.
– Когда-то, очень давно, один человек сказал: «Много знаешь – много умираешь». А теперь, прожив столько лет и много повидав, и я это знаю. Уж поверьте мне, Бигич, умирать лучше один раз и как можно позже.
Александр Петрович в ответ побледнел, лицо его покрылось испариной. Хищный оскал лица исчез, а лицо выражало муку. Как будто он узнал то, что никогда не должен узнать, а теперь не знал, что с этим делать.
– Извините, господин полковник, прошу вас принять мои искренние извинения. Просто к нам пришло сообщение, что на вас было совершенно нападение, а тут ещё ваша задержка по времени приезда. Знаете ли, до вас два курьера подряд были убиты, а деньги исчезли. А если бы случилась неудача в третий раз, то канал с востока пришлось бы менять, – сказал встревоженный Бигич.
– Да, стычка была, но я справился с ситуацией – и теперь ваш покорный слуга здесь, и мой форд тоже здесь, а значит, там, в Марселе, моим врагам, увы, не повезло. Но мы ведь с вами этому только рады, или нет? – с угрозой произнес Лаврентьев.
Взволнованный Бигич с пониманием кивнул головой и сказал:
– Завтра вам нужно встретиться с генералом Орловым. Сами понимаете, ему с вами нужно обсудить детали предстоящей операции. Встреча назначена перед воскресной службой у православной церкви на улице Дерю. Там будет стоять красное рено, рядом с ним и будет вас ждать генерал. Вы уже поняли, что генерала Орлов – тот самый секундант поручика Горского. Он вас помнит, да и вряд ли когда забудет из- за той истории. А теперь разрешите, с вашего позволения, откланяться, – закончил Бигич.
ГЛАВА 9
На следующий день полковник, как всегда в таких случаях, решил собраться пораньше. Сначала он подъехал на улицу Дерю на такси. Было ещё очень рано и людей перед православной церковью ещё не было. Отпустив такси, он побродил по территории, прилегающей к церкви. Он тщательно исследовал проходы между домами, пытаясь найти выходы на соседние улицы, но застройка была очень плотной. Все проходы можно лишь пройти пешком, а на машине никак.
«Ну и ладно, чёрт с ним, если что, брошу машину, а сам уйду пешим ходом. Хотя, вряд ли, что может случиться, площадь перед церковью наверняка будет под охраной людей из РОВС. И поэтому надо быть последним безумцем, чтобы устроить нападение на меня там. Да и вообще, наверняка после Марселя, агенты ГПУ получили команду на отбой», – подумал Лаврентьев.
Он посмотрел на часы, до встречи оставалась около двух часов и пора было возвращаться назад на стоянку. На стоянке он тщательно обследовал машину ещё раз. Деньги были на месте.
«Всё-таки хорошо, когда стоянка под охраной, больше шансов, что на неё никто не будет покушаться. Ну что ж пора, пожалуй не стоит опаздывать. Перед Орловым нужно показать правила хорошего тона», – подумал полковник.
Когда он сел в машину, то почему-то решил погладить руль, при этом очень тихо приговаривая:
– Ну что, фордик, ещё разок проедемся? А там уж у тебя будет новый хозяин.
До церкви он добрался не так быстро, как бы хотелось. Наступил час пик, хотя было и воскресенье, но очень много людей появилось на улице. Транспорт всех мастей заполонил проезжую часть. Полковник чертыхался на Парижские пробки. Наконец он, не доезжая до площади перед церковью метров 50, остановил машину. Лаврентьев решил намеренно оставить машину здесь, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания. Далее полковник решил идти пешком. Он пошёл в обход, ему очень не хотелось появиться на площади под прицелом многих глаз. Выйдя с заднего двора церкви, он смог осмотреться и правильно оценить обстановку. Совершив обход, он вышел на задний двор и увидел красное рено. Там стояло двое людей. На таком расстоянии он узнал лишь Бигича, второго человека полковник определить ещё не мог, он стоял к нему спиной. Подойдя поближе, Лаврентьев уловил момент, когда возможный Орлов повернётся к нему лицом.
«Да. Похоже, что это Орлов.
