Он встал перед дверью и не решался постучать. Но только полковник, собравшись с духом, решился постучать, как открылась дверь напротив. Это послужило каким-то толчком, и Лаврентьев сразу же постучал несколько раз по двери.
В ответ, голос сзади недовольно проворчал.
– А чего это вы стучите? – спросил голос.
Лаврентьев оглянулся. В дверях напротив стояла старуха лет семидесяти, с палкой в руках, на которую она опиралась.
– Дак, это самое, к знакомому вот пришёл. Деньги ему давал взаймы, а он год не несёт. Вот я и решил к нему сам прийти. Знаете Мишку Вальцова? Худой такой, высокий, сутулится ещё.
– Эй, милок, опомнился, он уже как два месяца арестован, – ответила старуха.
– Что и жену его арестовали? – спросил Лаврентьев.
– Какая ещё жена, не было у него никого. А как арестовали, так с тех пор там и не живёт никто. Так что иди отсюдова, а не уйдёшь – милицию позову. Ишь ты, ходют тут всякие, а потом деньги пропадают. А ну, иди отсель! – сказала грозно старуха, замахнувшись на него палкой.
– Всё, всё, ухожу уже. Вот гад, пропали мои денежки, – пробурчал недовольно Андрей Сергеевич.
Едва выйдя во двор, он быстрым шагом отправился к себе в кочегарку. Конечно, нужно скрыться прямо сейчас, но уйти без всего не хотелось. ГПУ, если бы хотело, то арестовало сразу же по приезде, но не сделало этого. Явка провалена, а женщина оказалась агентом ГПУ. «Мы у них находились под контролем весь месяц и судя по всему, будем находиться ещё какое-то время. Значит, в разведке РОВС у них есть свой человек, и, получается, они знают, что через нас пойдут другие группы», – сделал вывод Андрей Сергеевич.
– Эх, хитро, очень хитро задумано. Кто-то есть у них шибко умелый, – думал полковник. Лаврентьев никогда не ходил без оружия и поэтому был уверен, что при аресте сможет отбиться. Он решил, хорошо подумав, что всё-таки сейчас его не должны арестовать. У него есть очень неплохой шанс проникнуть в кочегарку и, взяв рюкзак с деньгами и вещами, уйти. Всё, что задумал, он сделал. Покинул кочегарку с рюкзаком за спиной и направился к выходу из двора. Неподалёку он заметил парочку подозрительных людей.
– Они, – подумал полковник и решил провести явную проверку.
Он специально сначала пошёл на них, а потом, остановившись, очень настырно на них посмотрел. И только потом, почти бегом и постоянно оглядываясь, изобразил попытку скрыться от них. Полковник спрятался от слежки за деревянным забором. Кроме того, там был ещё какой-то заброшенный сарай, он был частью забора. Лаврентьев, забравшись в этот сарай, решил понаблюдать за своими преследователями. Он примкнул к щели, через которую очень хорошо просматривалась довольно большая часть улицы. Полковник увидел, как два человека, преследовавших его, метались, разыскивая цель. Только теперь Андрей Сергеевич убедился, что с самого начала он со своей группой находился под контролем контрразведки ГПУ. В принципе, он с самого начала подозревал что-то такое и поэтому предпринял некоторые необходимые меры противодействия.
– Ну, а теперь на кладбище, там за моими коллегами наверняка установлено наблюдение. Надо их предупредить, – решил полковник.
Добрался до кладбища полковник не сразу. Оно было большое, да ещё вдобавок находилось на окраине города. До наступления ночи он незаметно обследовал территорию, примыкающую к домику, где жили Самсонов с Дуйновым.
Времени было достаточно, чтобы подготовить путь отхода с территории кладбища. Для того чтобы обследовать маршрут до домика могильщика, Лаврентьев залез на дерево в лесу, который примыкал к забору кладбища. Чтобы охватить наблюдением как можно больше территории кладбища, Андрей Сергеевич залез как можно выше. На верхушке дерева он выбрал ветку покрупнее так, чтобы можно было на ней просидеть до ночи. Когда он уселся на неё поудобнее, то достал заранее приготовленную верёвку. Привязав один конец к стволу, он дёрнул несколько раз для проверки.
– Неплохо вроде держит, то, что надо, – подумал полковник, а затем привязался к дереву страховочным узлом.
– Главное, теперь я от случайности не упаду, даже если усну ненароком. А сейчас нужно основательно осмотреться, – решил Лаврентьев.
Разбив видимую часть кладбища на условные квадраты, он стал визуально обследовать их поочерёдно. Примерно через час полковник определил две пары людей, которые никуда не уходили, а просто наблюдали. Одна пара стояла метрах в семидесяти от домика могильщиков, а вторая пара ещё на 70 метров дальше от первой пары.
– Это что же, они тоже под наблюдением? – сообразил Андрей Сергеевич.
Понаблюдав за первой парой, он окончательно убедился, что они следят за домиком могильщиков. Арестовывать его коллег эти люди не спешили. Возможно, они ожидают, что я туда сунусь, – подумал полковник. – Хотя ночью можно попробовать. Если не получится, то придётся валить обе пары поочередно.
Лаврентьев не хотел отдавать своих людей в лапы ГПУ.
– Итак, решено, ночью буду пробираться к своим в домик, – решил Андрей Сергеевич.
Едва дождавшись наступления темноты, он спустился с дерева с помощью веревки. Мягко приземлившись на землю, полковник осмотрелся.
– Никого. Только ветер шумит едва слышно, – подумал он.
Схватив конец верёвки, он зашвырнул её на дерево. Затем, низко склонившись, Лаврентьев пошёл, глубоко огибая посты наблюдателей. Это было непросто. Пройдя несколько могил тихой кошачьей походкой, он замирал, тщательно осматривался и напрягал свой слух. Ему очень не хотелось угодить в ловушку. На всякий случай в левой руке он держал пистолет, а в правой метательный нож. Для себя он решил, что сейчас убьёт любого, кто встанет у него на пути. Пробирался Андрей Сергеевич не очень быстро. Нельзя было шуметь своими сапогами. Так очень осторожно он добрался наконец до окна домика могильщика.
– Подожду маленько, отдышусь, – решил полковник.
Пока приходил в себя, он продолжал напряжённо оценивать обстановку.
– Похоже, чекисты так и продолжают стоять на своих постах возле дорожки от ворот кладбища до домика. Это мне на руку, – подумал Лаврентий, – есть шанс, что они не засекут меня, когда буду стучать в окно.
– Ну, с Богом, – сказал Андрей Сергеевич шёпотом сам себе и, перекрестившись, постучал тихонечко в окно, затем секунд через пять ещё раз постучал.
– Кто там? – раздался голос Самсонова.
– Это Лаврентьев. Не зажигайте лампу и тихо откройте дверь, – промолвил Андрей Сергеевич.
Затем он всё так же осторожно прошёл к двери. Дверь тихо отворилась, и полковник бесшумно проскользнул внутрь.
Едва зайдя за порог, Лаврентьев в приказном тоне сказал:
– Немедленно одевайтесь, надо срочно уходить.
– Что случилось, к чему такая поспешность? – спросил проснувшийся Дуйнов.
– Здесь неподалёку стоят чекисты. Они уже часов шесть наблюдают за домом. Сейчас пока стоят, а могут прийти сюда для ареста.
– А где они стоят? – спросил Самсонов сильно взволнованным голосом.
– Да на дорожке к воротам. В двух точках по два человека.
Посмотрев на своих людей, полковник резко бросил им в лицо отрывистым голосом:
– Ну же, господа, мы теряем время.
Офицеры бросились одеваться и собирать свои вещи. Андрей Сергеевич продолжал стоять у дверей всё так же с оружием в руках.
– Ну что, готовы, господа? – спросил Лаврентьев. В это время он всматривался в едва приоткрытую дверь.
– Мы готовы, – прошептали Самсонов и Дуйнов.
Андрей Сергеевича обернулся и обратился к ним:
– Пойдём в обход, таким же маршрутом, по которому я шёл к вам. Я иду первый, через два метра – Самсонов, затем – Дуйнов. В пути не останавливаться и не болтать. Всё ясно? –спросил Лаврентьев.
– Так точно! – ответили его люди.
– Ну, тогда с богом, – сказал Андрей Сергеевич и первым ушёл в темноту.
Полковник вёл своих людей таким же маршрутом. Периодически оборачивался назад, проверяя наличие своих коллег. Наконец они дошли до кладбищенского забора и по очереди перелезли через него. Затем они прошли несколько сотен метров и, когда им встретился овраг, спустились по склону вниз.
Здесь Андрей Сергеевич довёл свою группу до ближайших кустов, остановил их и сказал: – Вот что, господа, похоже, мы вырвались из западни и нам сейчас нужно поговорить спокойно и без эмоций.
Офицеры как-то тревожно посмотрели на него, тяжело при этом дыша.
Наконец отдышавшись, Самсонов спросил:
– Что же вы хотите нам сказать, полковник?
– Вам ничего не показалось странным с момента нашей высадки с корабля? – сказал Лаврентьев.
– Что, например? – спросил Самсонов.
Лаврентьев слегка поморщился, всё ещё удивляясь аналитическим способностям своих коллег. Он решил полностью изложить сложившуюся ситуацию.
– Ну, например, при высадке нашей команды на берег пограничники не произвели проверку экипажа. А ведь когда иностранцы заходят на территорию другого государства, то должны проходить проверку, хотя бы выборочную. Это происходит здесь, в Советской России, где чекисты поставили страну под свой полный контроль.
– Но это ничего не значит, может, у красных такой порядок, – усмехнувшись, сказал Дуйнов.
– Может и так, кто его знает. Предположим, что у них тут ещё не установлен должный порядок. Хорошо, представим, что это случайность. Ну, а вот что вы скажете про явочную квартиру?
– А что тут не так, на явочной квартире оказалась милая женщина. Она нам передала документы, направление на работу. По-моему, вы чересчур мнительны, полковник, – промолвил Самсонов.
– Вы что же, не обратили внимания, как она нервничала и как она хотела быстро уйти? Но это не самое главное. А главное – это то, что на явочной квартире не было нашего связника, который, если помните инструкции, должен был быть мужчиной в возрасте, высокий и худой. А теперь скажите, ротмистр, когда вы зашли в эту квартиру, он был там?
Самсонов тяжело вздохнул и виновато ответил:
– Эта дама меня не впустила в квартиру, и да, вы правы, мужчину я не видел.
– Вот-вот, хорошо, что сказали об этом. Ну, продолжим. Я тут поговорил осторожненько с соседями нашего связника. Так вот, оказалось, что нашего друга арестовали ещё до нашего приезда сюда.
– Как? – почти одновременно воскликнули Самсонов и Дуйнов.
– А эта женщина, выходит, подставная, – сказал Самсонов. – Ах ты, тварь!
– Да, вы правы, ротмистр, эта дама, которая категорически отказалась нам назвать своё имя, для нас тварь. Но ведь для своих она обычный агент, который сделал свою работу. Правда, не совсем хорошо, но ведь сделала. Сколько мы здесь? Примерно месяц, но только совсем недавно я заподозрил слежку. А вчера, уходя от слежки, я лично убедился, что эти люди следят за мной.
– Значит, всё это время мы были под контролем, – сказал Дуйнов.
– Нам всем повезло, что я смог предупредить вас и вывести из ловушки. Из ловушки мы выбрались, но документы у нас подставные, и поэтому нам нужно найти другие. Но и это, господа, не главное. Чекисты знали, что мы сюда направляемся, а это значит, что в штабе РОВС находятся агенты ГПУ. Так что, уважаемые господа, я думаю, что гэпэушники все знают. С этой минуты я решил распустить группу и с этого момента каждый из нас должен сам определить свое будущее. Ну, а насчёт своей судьбы я определился.
Потрясённые словами Андрея Сергеевича, офицеры молчали.
Наконец Самсонов, который очнулся первым, заявил:
– Я так понимаю, полковник, вы решили уйти от нас и дальше действовать в одиночку. А как же мы, нам-то что делать? Если мы вам не нужны, то зачем же спасали от чекистов?
– Как ваш командир, я должен был спасти вас. Я это сделал, а теперь решил сегодня же ночью исчезнуть. Но из России не ухожу – останусь жить здесь. За границей жить не желаю, а уж умирать на чужбине тем более. Повидал я, как живут русские во Франции, Китае. Вечная тоска по Родине. И почему-то очень многие уверены, что через год-другой вернутся старые времена. Идиоты. Не вернётся, никогда не вернётся старое время. Здесь худо-бедно государство создано, и почти все свои земли эта власть вернула. Конечно, эта власть мне не нравится, но тем не менее я решил остаться здесь. Вредить русскому государству, пусть и Советскому, не намерен. Про себя скажу, что буду обживаться, сделаю новые документы и найду работу. Ну, в общем, стану обычным гражданином этого государства.
– Полковник, я не узнаю вас. Вас словно подменили, – сказал Дуйнов,
– А как же дело, ради которого нас сюда забросили? Вы что же, дезертируете? А как же задание, присяга, честь, чёрт возьми!
– Это измена, полковник, подлая измена! – возмутился Самсонов. Его лицо полное гнева, такое же как и у Дуйнова, выражало сейчас все его чувства.
– Измена, говорите, ну уж нет, я никакому государству не изменял. Много лет я, господа, служил государству и служил честно, со всякой либеральной сволочью не якшался, как некоторые. А ведь многие тогда, до революции, подчёркивали свой либерализм. Видишь ли, это было модно – быть либералом. Офицеры смотрели свысока и с презрением на жандармов, которые единственные боролись с революционерами. Чистюли хреновые. С самого начала гражданской я воевал, чтобы государство не распалось. Воевал за то, чтобы государством управлял монарх, а не всякие партии и жулики. И воевал честно. Мой полк последний ушёл в двадцать втором году с Дальнего Востока России. То государство спасти не удалось. Но возникло новое государство, которое мне чертовски не нравится, но эта держава смогла вернуть многие русские земли. А если есть государство русское, неважно, какой власти, то бороться против него, выполняя приказы иностранных государств, то это и есть измена, – сказал с яростью Лаврентьев.
Самсонов медленно протягивал руку к внутреннему карману пиджака. Он был зол на своего командира, ведь, выслушав полковника, ротмистр понял, что операция сорвалась.
– Потрясающе, нас ведут чекисты, а тут ещё вы со своим признанием. И что же нам с вами делать прикажете. Вы прямо заявляете о своём дезертирстве, – заявил Дуйнов.
– Да что с ним говорить, это измена, а за это только одно – расстрел, – сказал Самсонов, пытаясь достать револьвер.
– Спокойно, господа, не надо, я не хочу вас убивать, – сказал решительным голосом Андрей Сергеевич, направляя на них свои пистолеты. – Не бойтесь, я вас не убью. Сейчас медленно, не спеша, достаёте своё оружие и бросаете его на землю, а затем мы с вами попрощаемся. Но прежде чем покинуть вас, я всё-таки выскажу своё предложение. Вы можете остаться здесь и жить, как и я, под чужой фамилией. Либо вернуться на чужбину и стать гражданами иностранного государства, или продолжать выполнять приказы своих истинных хозяев из Британии и Франции по уничтожению Русского государства. Ещё раз повторяю, я не хочу вас убивать. Сегодня, рискуя собой, я вывел вас из-под удара ГПУ и честно рассказал о своей настоящей цели.
Ротмистр и штабс-капитан, повинуясь требованию полковника, выбросили свои пистолеты перед собой и ждали только момента, чтобы застрелить Лаврентьева. Это прекрасно понимал Андрей Сергеевич и ни на секунду не спускал с них глаз.
– Надеюсь, что вы с пониманием отнесётесь к моим словам. Ну, а теперь прощайте, господа, – и, сделав переворот назад, исчез в прилегающих к оврагу кустах.
Первым опомнился Самсонов. Он прыгнул к своему револьверу и, как только взял оружие в руки, тут же получил удар от Дуйнова по руке. Револьвер опять отскочил от него.
В ответ, голос сзади недовольно проворчал.
– А чего это вы стучите? – спросил голос.
Лаврентьев оглянулся. В дверях напротив стояла старуха лет семидесяти, с палкой в руках, на которую она опиралась.
– Дак, это самое, к знакомому вот пришёл. Деньги ему давал взаймы, а он год не несёт. Вот я и решил к нему сам прийти. Знаете Мишку Вальцова? Худой такой, высокий, сутулится ещё.
– Эй, милок, опомнился, он уже как два месяца арестован, – ответила старуха.
– Что и жену его арестовали? – спросил Лаврентьев.
– Какая ещё жена, не было у него никого. А как арестовали, так с тех пор там и не живёт никто. Так что иди отсюдова, а не уйдёшь – милицию позову. Ишь ты, ходют тут всякие, а потом деньги пропадают. А ну, иди отсель! – сказала грозно старуха, замахнувшись на него палкой.
– Всё, всё, ухожу уже. Вот гад, пропали мои денежки, – пробурчал недовольно Андрей Сергеевич.
Едва выйдя во двор, он быстрым шагом отправился к себе в кочегарку. Конечно, нужно скрыться прямо сейчас, но уйти без всего не хотелось. ГПУ, если бы хотело, то арестовало сразу же по приезде, но не сделало этого. Явка провалена, а женщина оказалась агентом ГПУ. «Мы у них находились под контролем весь месяц и судя по всему, будем находиться ещё какое-то время. Значит, в разведке РОВС у них есть свой человек, и, получается, они знают, что через нас пойдут другие группы», – сделал вывод Андрей Сергеевич.
– Эх, хитро, очень хитро задумано. Кто-то есть у них шибко умелый, – думал полковник. Лаврентьев никогда не ходил без оружия и поэтому был уверен, что при аресте сможет отбиться. Он решил, хорошо подумав, что всё-таки сейчас его не должны арестовать. У него есть очень неплохой шанс проникнуть в кочегарку и, взяв рюкзак с деньгами и вещами, уйти. Всё, что задумал, он сделал. Покинул кочегарку с рюкзаком за спиной и направился к выходу из двора. Неподалёку он заметил парочку подозрительных людей.
– Они, – подумал полковник и решил провести явную проверку.
Он специально сначала пошёл на них, а потом, остановившись, очень настырно на них посмотрел. И только потом, почти бегом и постоянно оглядываясь, изобразил попытку скрыться от них. Полковник спрятался от слежки за деревянным забором. Кроме того, там был ещё какой-то заброшенный сарай, он был частью забора. Лаврентьев, забравшись в этот сарай, решил понаблюдать за своими преследователями. Он примкнул к щели, через которую очень хорошо просматривалась довольно большая часть улицы. Полковник увидел, как два человека, преследовавших его, метались, разыскивая цель. Только теперь Андрей Сергеевич убедился, что с самого начала он со своей группой находился под контролем контрразведки ГПУ. В принципе, он с самого начала подозревал что-то такое и поэтому предпринял некоторые необходимые меры противодействия.
– Ну, а теперь на кладбище, там за моими коллегами наверняка установлено наблюдение. Надо их предупредить, – решил полковник.
Добрался до кладбища полковник не сразу. Оно было большое, да ещё вдобавок находилось на окраине города. До наступления ночи он незаметно обследовал территорию, примыкающую к домику, где жили Самсонов с Дуйновым.
Времени было достаточно, чтобы подготовить путь отхода с территории кладбища. Для того чтобы обследовать маршрут до домика могильщика, Лаврентьев залез на дерево в лесу, который примыкал к забору кладбища. Чтобы охватить наблюдением как можно больше территории кладбища, Андрей Сергеевич залез как можно выше. На верхушке дерева он выбрал ветку покрупнее так, чтобы можно было на ней просидеть до ночи. Когда он уселся на неё поудобнее, то достал заранее приготовленную верёвку. Привязав один конец к стволу, он дёрнул несколько раз для проверки.
– Неплохо вроде держит, то, что надо, – подумал полковник, а затем привязался к дереву страховочным узлом.
– Главное, теперь я от случайности не упаду, даже если усну ненароком. А сейчас нужно основательно осмотреться, – решил Лаврентьев.
Разбив видимую часть кладбища на условные квадраты, он стал визуально обследовать их поочерёдно. Примерно через час полковник определил две пары людей, которые никуда не уходили, а просто наблюдали. Одна пара стояла метрах в семидесяти от домика могильщиков, а вторая пара ещё на 70 метров дальше от первой пары.
– Это что же, они тоже под наблюдением? – сообразил Андрей Сергеевич.
Понаблюдав за первой парой, он окончательно убедился, что они следят за домиком могильщиков. Арестовывать его коллег эти люди не спешили. Возможно, они ожидают, что я туда сунусь, – подумал полковник. – Хотя ночью можно попробовать. Если не получится, то придётся валить обе пары поочередно.
Лаврентьев не хотел отдавать своих людей в лапы ГПУ.
– Итак, решено, ночью буду пробираться к своим в домик, – решил Андрей Сергеевич.
Едва дождавшись наступления темноты, он спустился с дерева с помощью веревки. Мягко приземлившись на землю, полковник осмотрелся.
– Никого. Только ветер шумит едва слышно, – подумал он.
Схватив конец верёвки, он зашвырнул её на дерево. Затем, низко склонившись, Лаврентьев пошёл, глубоко огибая посты наблюдателей. Это было непросто. Пройдя несколько могил тихой кошачьей походкой, он замирал, тщательно осматривался и напрягал свой слух. Ему очень не хотелось угодить в ловушку. На всякий случай в левой руке он держал пистолет, а в правой метательный нож. Для себя он решил, что сейчас убьёт любого, кто встанет у него на пути. Пробирался Андрей Сергеевич не очень быстро. Нельзя было шуметь своими сапогами. Так очень осторожно он добрался наконец до окна домика могильщика.
– Подожду маленько, отдышусь, – решил полковник.
Пока приходил в себя, он продолжал напряжённо оценивать обстановку.
– Похоже, чекисты так и продолжают стоять на своих постах возле дорожки от ворот кладбища до домика. Это мне на руку, – подумал Лаврентий, – есть шанс, что они не засекут меня, когда буду стучать в окно.
– Ну, с Богом, – сказал Андрей Сергеевич шёпотом сам себе и, перекрестившись, постучал тихонечко в окно, затем секунд через пять ещё раз постучал.
– Кто там? – раздался голос Самсонова.
– Это Лаврентьев. Не зажигайте лампу и тихо откройте дверь, – промолвил Андрей Сергеевич.
Затем он всё так же осторожно прошёл к двери. Дверь тихо отворилась, и полковник бесшумно проскользнул внутрь.
Едва зайдя за порог, Лаврентьев в приказном тоне сказал:
– Немедленно одевайтесь, надо срочно уходить.
– Что случилось, к чему такая поспешность? – спросил проснувшийся Дуйнов.
– Здесь неподалёку стоят чекисты. Они уже часов шесть наблюдают за домом. Сейчас пока стоят, а могут прийти сюда для ареста.
– А где они стоят? – спросил Самсонов сильно взволнованным голосом.
– Да на дорожке к воротам. В двух точках по два человека.
Посмотрев на своих людей, полковник резко бросил им в лицо отрывистым голосом:
– Ну же, господа, мы теряем время.
Офицеры бросились одеваться и собирать свои вещи. Андрей Сергеевич продолжал стоять у дверей всё так же с оружием в руках.
– Ну что, готовы, господа? – спросил Лаврентьев. В это время он всматривался в едва приоткрытую дверь.
– Мы готовы, – прошептали Самсонов и Дуйнов.
Андрей Сергеевича обернулся и обратился к ним:
– Пойдём в обход, таким же маршрутом, по которому я шёл к вам. Я иду первый, через два метра – Самсонов, затем – Дуйнов. В пути не останавливаться и не болтать. Всё ясно? –спросил Лаврентьев.
– Так точно! – ответили его люди.
– Ну, тогда с богом, – сказал Андрей Сергеевич и первым ушёл в темноту.
Полковник вёл своих людей таким же маршрутом. Периодически оборачивался назад, проверяя наличие своих коллег. Наконец они дошли до кладбищенского забора и по очереди перелезли через него. Затем они прошли несколько сотен метров и, когда им встретился овраг, спустились по склону вниз.
Здесь Андрей Сергеевич довёл свою группу до ближайших кустов, остановил их и сказал: – Вот что, господа, похоже, мы вырвались из западни и нам сейчас нужно поговорить спокойно и без эмоций.
Офицеры как-то тревожно посмотрели на него, тяжело при этом дыша.
Наконец отдышавшись, Самсонов спросил:
– Что же вы хотите нам сказать, полковник?
– Вам ничего не показалось странным с момента нашей высадки с корабля? – сказал Лаврентьев.
– Что, например? – спросил Самсонов.
Лаврентьев слегка поморщился, всё ещё удивляясь аналитическим способностям своих коллег. Он решил полностью изложить сложившуюся ситуацию.
– Ну, например, при высадке нашей команды на берег пограничники не произвели проверку экипажа. А ведь когда иностранцы заходят на территорию другого государства, то должны проходить проверку, хотя бы выборочную. Это происходит здесь, в Советской России, где чекисты поставили страну под свой полный контроль.
– Но это ничего не значит, может, у красных такой порядок, – усмехнувшись, сказал Дуйнов.
– Может и так, кто его знает. Предположим, что у них тут ещё не установлен должный порядок. Хорошо, представим, что это случайность. Ну, а вот что вы скажете про явочную квартиру?
– А что тут не так, на явочной квартире оказалась милая женщина. Она нам передала документы, направление на работу. По-моему, вы чересчур мнительны, полковник, – промолвил Самсонов.
– Вы что же, не обратили внимания, как она нервничала и как она хотела быстро уйти? Но это не самое главное. А главное – это то, что на явочной квартире не было нашего связника, который, если помните инструкции, должен был быть мужчиной в возрасте, высокий и худой. А теперь скажите, ротмистр, когда вы зашли в эту квартиру, он был там?
Самсонов тяжело вздохнул и виновато ответил:
– Эта дама меня не впустила в квартиру, и да, вы правы, мужчину я не видел.
– Вот-вот, хорошо, что сказали об этом. Ну, продолжим. Я тут поговорил осторожненько с соседями нашего связника. Так вот, оказалось, что нашего друга арестовали ещё до нашего приезда сюда.
– Как? – почти одновременно воскликнули Самсонов и Дуйнов.
– А эта женщина, выходит, подставная, – сказал Самсонов. – Ах ты, тварь!
– Да, вы правы, ротмистр, эта дама, которая категорически отказалась нам назвать своё имя, для нас тварь. Но ведь для своих она обычный агент, который сделал свою работу. Правда, не совсем хорошо, но ведь сделала. Сколько мы здесь? Примерно месяц, но только совсем недавно я заподозрил слежку. А вчера, уходя от слежки, я лично убедился, что эти люди следят за мной.
– Значит, всё это время мы были под контролем, – сказал Дуйнов.
– Нам всем повезло, что я смог предупредить вас и вывести из ловушки. Из ловушки мы выбрались, но документы у нас подставные, и поэтому нам нужно найти другие. Но и это, господа, не главное. Чекисты знали, что мы сюда направляемся, а это значит, что в штабе РОВС находятся агенты ГПУ. Так что, уважаемые господа, я думаю, что гэпэушники все знают. С этой минуты я решил распустить группу и с этого момента каждый из нас должен сам определить свое будущее. Ну, а насчёт своей судьбы я определился.
Потрясённые словами Андрея Сергеевича, офицеры молчали.
Наконец Самсонов, который очнулся первым, заявил:
– Я так понимаю, полковник, вы решили уйти от нас и дальше действовать в одиночку. А как же мы, нам-то что делать? Если мы вам не нужны, то зачем же спасали от чекистов?
– Как ваш командир, я должен был спасти вас. Я это сделал, а теперь решил сегодня же ночью исчезнуть. Но из России не ухожу – останусь жить здесь. За границей жить не желаю, а уж умирать на чужбине тем более. Повидал я, как живут русские во Франции, Китае. Вечная тоска по Родине. И почему-то очень многие уверены, что через год-другой вернутся старые времена. Идиоты. Не вернётся, никогда не вернётся старое время. Здесь худо-бедно государство создано, и почти все свои земли эта власть вернула. Конечно, эта власть мне не нравится, но тем не менее я решил остаться здесь. Вредить русскому государству, пусть и Советскому, не намерен. Про себя скажу, что буду обживаться, сделаю новые документы и найду работу. Ну, в общем, стану обычным гражданином этого государства.
– Полковник, я не узнаю вас. Вас словно подменили, – сказал Дуйнов,
– А как же дело, ради которого нас сюда забросили? Вы что же, дезертируете? А как же задание, присяга, честь, чёрт возьми!
– Это измена, полковник, подлая измена! – возмутился Самсонов. Его лицо полное гнева, такое же как и у Дуйнова, выражало сейчас все его чувства.
– Измена, говорите, ну уж нет, я никакому государству не изменял. Много лет я, господа, служил государству и служил честно, со всякой либеральной сволочью не якшался, как некоторые. А ведь многие тогда, до революции, подчёркивали свой либерализм. Видишь ли, это было модно – быть либералом. Офицеры смотрели свысока и с презрением на жандармов, которые единственные боролись с революционерами. Чистюли хреновые. С самого начала гражданской я воевал, чтобы государство не распалось. Воевал за то, чтобы государством управлял монарх, а не всякие партии и жулики. И воевал честно. Мой полк последний ушёл в двадцать втором году с Дальнего Востока России. То государство спасти не удалось. Но возникло новое государство, которое мне чертовски не нравится, но эта держава смогла вернуть многие русские земли. А если есть государство русское, неважно, какой власти, то бороться против него, выполняя приказы иностранных государств, то это и есть измена, – сказал с яростью Лаврентьев.
Самсонов медленно протягивал руку к внутреннему карману пиджака. Он был зол на своего командира, ведь, выслушав полковника, ротмистр понял, что операция сорвалась.
– Потрясающе, нас ведут чекисты, а тут ещё вы со своим признанием. И что же нам с вами делать прикажете. Вы прямо заявляете о своём дезертирстве, – заявил Дуйнов.
– Да что с ним говорить, это измена, а за это только одно – расстрел, – сказал Самсонов, пытаясь достать револьвер.
– Спокойно, господа, не надо, я не хочу вас убивать, – сказал решительным голосом Андрей Сергеевич, направляя на них свои пистолеты. – Не бойтесь, я вас не убью. Сейчас медленно, не спеша, достаёте своё оружие и бросаете его на землю, а затем мы с вами попрощаемся. Но прежде чем покинуть вас, я всё-таки выскажу своё предложение. Вы можете остаться здесь и жить, как и я, под чужой фамилией. Либо вернуться на чужбину и стать гражданами иностранного государства, или продолжать выполнять приказы своих истинных хозяев из Британии и Франции по уничтожению Русского государства. Ещё раз повторяю, я не хочу вас убивать. Сегодня, рискуя собой, я вывел вас из-под удара ГПУ и честно рассказал о своей настоящей цели.
Ротмистр и штабс-капитан, повинуясь требованию полковника, выбросили свои пистолеты перед собой и ждали только момента, чтобы застрелить Лаврентьева. Это прекрасно понимал Андрей Сергеевич и ни на секунду не спускал с них глаз.
– Надеюсь, что вы с пониманием отнесётесь к моим словам. Ну, а теперь прощайте, господа, – и, сделав переворот назад, исчез в прилегающих к оврагу кустах.
Первым опомнился Самсонов. Он прыгнул к своему револьверу и, как только взял оружие в руки, тут же получил удар от Дуйнова по руке. Револьвер опять отскочил от него.
