Это была плохая идея. Ему вообще не следовало идти на эту вечеринку, а уж если пришёл, то не напиваться там, как свинья.
Встреча с однокурсниками через пять лет после окончания университета вызывает поначалу прилив адреналина, а после – горькое разочарование и досаду. Подумать только, сколько они пережили вместе! Веселились, кутили, дружили. Однако взросление скоротечно, и, лишь окунувшись во взрослую жизнь, начинаешь осознавать, что время иллюзий, призрачных надежд и оптимистических планов закончилось.
Расслоение и отчуждённость в их былом студенческом братстве Никита почувствовал с первых минут встречи. Жизнь жестока и диктует свои правила борьбы и конкуренции. Не всегда честные, но уж так среди людей заведено. Извините, теорию Дарвина ещё никто аргументированно не оспорил.
Если быть кратким, то некоторые его однокурсники пробивались по жизни с упорством носорога, сметая конкурентов со своего пути. Другим помогли родители со связями. Никите же по окончании университета никто не подал руку помощи, и трудился он сейчас юрисконсультом в небольшой государственной конторе со столь же мизерной по нынешним временам зарплатой.
***
«Угораздило меня так вчера напиться!»
Никита открыл глаза и попытался подняться со своей кровати. То, что он лежал именно на ней, не вызывало ни малейшего сомнения: он узнал покрывало, на котором покоилось его тело. Ещё он видел свои ботинки, находящиеся сейчас на покрывале в поле его зрения. Он их купил аккурат перед выпускной студенческой вечеринкой пять лет назад. Помнится, хвастался тогда ими перед всеми. Он и до сих пор их носит, заботится о них. И это вовсе не из чувства привязанности к ним, а от безденежья.
Мозг Никиты начал выстраивать логические цепочки, частично включилась память. Ботинки, именно эти ботинки послужили вчера триггером для его безудержного пьянства.
Разговоры, воспоминания, разномастный алкоголь, танцы.
— Извини, дорогой, неловко получилось, — со снисходительной улыбкой сказал Никите согруппник, а сейчас преуспевающий менеджер в крупной нефтяной компании. — Ну вот, испортил, а их ещё носить и носить.
На поверхности до блеска начищенного ботинка Никиты красовалась сейчас глубокая царапина от каблука неуклюжего танцора, скрыть которую вряд ли удастся.
— Танцуешь как медведь! — не мог сдержать досады Никита.
— Не переживай, Никитос, я тебе другие куплю, не обеднею.
Их короткий разговор, похоже, слышали все. Именно после этого унижения Никита начал пить, и остановить его могло только чудо. И оно произошло: в мозгу Никиты сработал предохранитель, и он отключился.
Никита вспоминал прошедший вечер и всё больше мрачнел. Ему было за себя стыдно. Он вспомнил, как обнимался со своими старыми приятелями, целовал ранее недоступных дам и постоянно пил. К алкогольному опьянению вскоре добавилось нечто другое, гадкое, вылезающее из сознания тех, с кем он общался, тайное. Самое странное то, что он сейчас знал многие факты из их жизни. Крайне постыдные и мелкие, о которых хочется навсегда забыть, но не получается. Эти воспоминания нахлынули сейчас на Никиту разом, заболела голова.
«Необходимо срочно пообщаться с психиатром», — подумал он, вскочил с кровати и схватил мобильник.
Давний приятель отозвался быстро.
— Саш, я читаю мысли людей.
— Тоже дело, а я вот читаю книгу. Много вчера выпил? — отозвался приятель.
— Много, — признался Никита. — Можно к тебе зайти?
— Не вижу причин отказаться, тем более что книга — чушь беспросветная. Забегай, только прихвати по дороге что надо. Голова болит?
— Болит.
— Вот мы её и полечим.
Если вычесть время поездки на трамвае и визит в «Пятёрочку» за пивом, расслаблялись друзья неполный час. Ведь для того и наградили людей нерабочей субботой, чтобы они расслаблялись. Говорили только по существу, пили исключительно пиво, чтобы у Никиты не случился рецидив.
Прошедший час друзья потратили на попытку поминутно восстановить вчерашний вечер. Получалось не очень. Первая половина ещё туда-сюда, но чем дальше, тем труднее.
— Небось все дамы втайне мечтали затащить тебя в постель? — задавал наводящие вопросы Александр. — Ещё бы, такой красавчик! Молчу, молчу.
— В щёку только целовали, — буркнул Никита, передумав врезать Александру по рогам. В шутку, конечно.
Они были друзьями ещё со школьной скамьи, а школьные годы — это святое. Институтские времена, при хорошей дружеской закваске в детстве, только укрепляют ментальную связь людей во взрослой жизни, но разводят по местам поиска хлеба насущного. Никита поступил после школы на юридический, Александр — на психологический факультеты в одном из ведущих университетов столицы. Никаких тайн друг от друга у них не существовало, ну или почти никаких.
— Ну-с, больной, требуется провести эксперимент. О чём я сейчас думаю? — Александр изобразил на лице соответствующую гримасу.
Никита напрягся, но ничего, кроме капающей из крана воды на кухне, не услышал. Расстроился по этому поводу.
— Не переживай, — Александр ободряюще похлопал его по руке.
Никита вздрогнул.
— Что случилось?
— Можешь заново подумать? Только теперь положи свою руку на мою и не убирай.
— Как скажешь, — Никита выполнил странную просьбу друга.
Никита вновь напрягся.
— Не знаю. Может, ты сейчас думаешь о том, что неплохо было бы снова оказаться в Таиланде, и чтобы там вновь отдыхала Наташа.
Александр стремительно отдёрнул руку.
— Откуда ты узнал о Таиланде, кто тебе сказал?! Стоп, ты кому-нибудь ещё об этом говорил? Моя жена знает?
— Успокойся, никому я ничего не говорил и вообще только сейчас об этом узнал.
— Чума! Знаешь, о чём я думал, когда задавал тебе вопрос?
— Поделись, будь добр.
— О том, что ты конченный псих. Чётко так думал и только об этом, — Александр замолчал, а затем задумчиво добавил: — Но ты не псих, Никитос, ты экстрасенс. О романтической встрече с Наташей два года назад я никогда и никому не рассказывал. Даже тебе по пьяни.
— Выходит, я не читаю мысли? — слегка успокоился Никита.
— Нет. Давай вспоминать снова. Похоже, что всё дело в непосредственном контакте с человеком. Вспомни, с кем ты вчера обнимался, пожимал руки и целовался.
Вспоминать вчерашний вечер было непросто, особенно его окончание, но Никита кое-что всё же вспомнил. Наконец он не выдержал:
— Постой, но люди испокон веков пожимают друг другу руки и целуются! Согласись, это попахивает конспирологией.
— Скорее мистикой.
— А обмен жидкостями чаще всего заканчивается браком, — Никита гоготнул, но в глазах его читалась тоска. — Кстати! Прочитал недавно статью в Дзене, что женщины находят себе пару по запаху. Не смейся, теперь я начинаю понимать этот механизм. Мимолётное касание, и женское начало даёт добро на продолжение рода. При этом партнёры — лишь куклы, которые озвучивают судьбоносное решение генов. Может, во всём виноваты вирусы и бактерии?
— А вот это хорошая мысль, недаром на юриста учился, логически рассуждать умеешь. Ты не будешь против, если я приглашу к нам моего знакомого? Он инфекционист, а твой вопрос, похоже, по его части. Заодно узнаем у него, какие эпидемии нам ожидать в будущем.
— Валяй, — Никита догадался, о ком идёт речь.
Знакомый сначала немного поломался, но, когда Александр прозрачно намекнул ему о половине коробки чешского пива, живо согласился, так как жил недалеко, да и время было детское.
— Данила, — представился он Никите. — Что у вас стряслось?
Друзья начали ему наперебой рассказывать, вкратце обрисовывая ситуацию. Наташу упоминать не стали из чувства деликатности.
— Понятно. Давайте проверим, — Данила взял Никиту за руку. — Как меня в детстве звала мама?
— Медвежонок, — последовал немедленный ответ, и Данила смутился, с подозрением взглянув на Александра.
— Верно. Теперь зададим тебе более сложный вопрос: кто мне преподавал в университете биологию?
— Валерий Анатольевич, которого вы звали за глаза Глистом за его худобу.
— Мы с тобой нигде раньше не встречались? Студентами, например?
— Вряд ли, тусовки у нас наверняка были разные.
— Ну знаешь, пивные бары всех объединяют. А скажи мне, какое лекарство прописывают при эпидемическом паротите?
Никита напрягся, но всё же дал ответ:
— Больному вводят малые дозы глюкокортикоидов или интерферон, — Никита виновато улыбнулся. — За терминологию не ручаюсь, но в народе эту болезнь называют «свинкой».
— Свинка, свинка, — глаза Данилы полезли от удивления на лоб. — А скажи мне тогда…
— Хорош уже, устроил здесь угадайку! — вмешался в допрос Александр.
— А это ничего, что Никита — это живое подтверждение моей теории о существовании человеческих симбиотов!
— Во как! Живое! — в голосе Никиты послышались нервные нотки. — Значит, есть и мёртвые?
— Извини, дорогой, это я образно сказал. Что ты вчера пил?
— Пиво пил, текилу, шампанское с девчонками, водку, конечно. Ещё что-то, не помню. Не мог же я отказать друзьям. Вообще-то я не злоупотребляю, просто так получилось.
— Не оправдывайся, я просто хочу понять, каким образом ты запустил процесс превращения.
— Какой процесс?
— А вот здесь мы подошли к самому главному, — Данила сделал многозначительную паузу. Увидев, что приятели его внимательно слушают, он пояснил: — Что мы с вами знаем об эволюции? Не трудитесь отвечать. Как утверждал Дарвин, это беспощадная борьба и конкуренция. Выживает лишь сильнейший, а эгоизм — главный двигатель прогресса.
Данила вынул из коробки очередную бутылку пива, открыл, но пить не стал.
— Он был не прав, — наконец сказал он. — Самая мощная сила — это не война, а сотрудничество, но не простое, а симбиотическое.
— Ни фига не понятно, — честно признался Никита. — Во-первых, что такое симбиот? Это как в фильме «Веном»?
— Нет, дружок, успокойся, никакой паразит в тебя не вселился. Он там всегда обитает, с самого твоего рождения. И не паразит он, потому что это ты сам и есть.
— Данила, ты меня пугаешь!
— Не паникуй, Никит. Как бы тебе попроще объяснить, — Данила огляделся по сторонам и нашёл, что искал. — Ты на гитаре играешь?
— Нет.
— А ты попробуй, — гитара Александра оказалась в руках Никиты.
Тот неуверенно подёргал струны и вдруг... заиграл любимую мелодию своего друга Александра. Пальцы сами подбирали аккорды, и мелодия песни «Отель Калифорния» на несколько минут заворожила слушателей.
— Блин! — удивлённо произнес Никита, отложив инструмент. — Как это?!
— Сфальшивил там же, где и я. Очуметь! — согласился Александр.
— Никита, каким-то непостижимым образом ты стал активным симбиотом. Захватчиком. Генетическим вампиром. Мне кажется, что во всём виноват твой вчерашний коктейль. А умение играть — это просто: ты пожал руку Саши и получил взамен часть его генетической памяти. Иначе говоря, заразился его умением играть на гитаре.
— А что я получил при пожатии? — спросил Александр.
— Абсолютно ничего, поскольку твой симбиот пассивный.
— Облом. Что, блин, вообще это такое — симбиот? — спросил Александр, которому не понравилось слово «пассивный».
Данила улыбнулся. Похоже, что Александр затронул его любимую тему.
— Биологию, похоже, ты в школе прогуливал, — заметил он. — Симбиоз — это совместное существование организмов разных видов, приносящее им взаимную пользу. Человек — это живой консорциум, колония разных существ, объединившихся миллиарды лет назад. В каждой из наших клеток живут потомки древних бактерий со своей собственной структурой и своим собственным способом размножения. Человек — это результат их брака по расчету. Наш Никита доказал, что его колония желает развиваться; он её пробудил к действию, как зверя, стремящегося захватывать чужую генетическую память с приобретёнными ею знаниями и навыками. Объединяться, сливаться и превращаться в нечто большее.
Данила посмотрел на приятелей.
— Я не очень мудрёно объясняю?
— Есть немного, — ответил Никита, практически ничего не поняв.
— Попробую объяснить проще. В твоём случае, Никита, это так называемый комменсализм — вид симбиоза, полезный для одного организма и нейтральный для другого — донора. Среди людей я такого ещё никогда не встречал. Да что там говорить, твой случай просто уникален. Я бы сказал, что он за гранью возможного, но ты существуешь, как существует определение этого явления.
Несколькими глотками Данила опорожнил пиво прямо из горлышка и взял из коробки следующую бутылку.
— Откуда ты всё это знаешь? — удивился Александр.
— Работа такая, — Данила вымученно улыбнулся. — Вернее — хобби, я же работаю с бактериями и вирусами. Понимаете, в природе симбиоз повсеместен. По большому счёту, все мы с вами мутанты и симбиоты.
— Мутанты? — Александра оскорбило такое определение.
— Да, друг мой, и в этом нет ничего обидного. Если бы не было в истории человечества мутаций, мы до сих пор бегали по лесам и степям с дубинами или выковыривали червяка из дупла. А выполняют эту грязную работу бактерии и вирусы, честь им за это и хвала.
— Всё это хорошо, почётно быть первым, но что мне делать?
— В первую очередь — строго хранить тайну, — серьёзно ответил Данила. — Ты представляешь, какой можешь вызвать интерес в криминальных кругах? Тебя же поймают и будут использовать в качестве отмычки чужих мозгов. Что касается меня, то я буду нем, как рыба.
— В полиции такой специалист тоже бы пригодился, — добавил Александр. — Практически все дела раскрывал бы.
Он немного подумал, покачал головой и добавил:
— Нет, нельзя, при существующей системе правопорядка нельзя. Повторится вариант с бандитами.
— Интересно, что будет, если все люди станут такими же, как Никита? — включил Александр фантазию.
— Содружество будет, о чём я вам говорил в самом начале. Взаимный обмен знаниями. Революция или эволюция, называйте это, как хотите. Один мудрый человек сказал, что настоящие «игроки» в эволюционной игре — это даже не организмы, а гены, использующие тела как временные транспортные средства для своего бессмертного путешествия через поколения. Красиво, правда?
— Послушайте, друзья, я тут неожиданно вспомнил моду позапрошлого века, когда мужчины и дамы из высшего общества носили перчатки. Может, тогда был всплеск взаимных мутаций, а перчатки они избрали защитой?
— Всё может быть. Ты ещё вспомни, как одни и те же изобретения создавались разными людьми, но почти одновременно. Эх, была бы у меня такая способность! — мечтательно воскликнул Данила. — Я бы объездил весь мир, на всех бы съездах и конференциях побывал! Со всеми коллегами перезнакомился.
***
Через два года друзья встретились вновь. Корпоративные обязательства забросили Александра на Север.
