Не хотелось рисковать. Я хотел сбежать, мне хватило бы и того, что я уже сделал. На тебя ополчилась вся Вселенная.
Он был очень доволен собой, даже несмотря на то, что его план сработал не на все сто процентов. Главное, что он отомстил мне — вот что его волновало. Хотя очевидно, что он опять изображал хорошую мину при плохой игре. Он в замкнутом помещении, один на один со мной, и даже со своим квази-бессмертием он не стал сильнее меня. Все повторяется, только сейчас я не собираюсь оставлять его в живых.
— И что ты теперь собираешь делать? — поинтересовался я.
— Теперь? Во мне четыре дозы. Я никогда раньше не вводил даже две, а теперь четыре! И знаешь что? Я чувствую огромную силу. Даже у тебя есть предел, и я решил сегодня его узнать.
Несмотря на весь свой интеллект, Нерос продолжал витать в облаках. Мечтать все же иногда вредно.
— А как же долгосрочная месть? — спросил я. — Если я умру, на меня уже не будут охотиться. Слишком просто, не кажется?
— Плевать! У меня не осталось выбора. Я разделаюсь с тобой, а потом вернусь за твоими дружками. Тебе уже будет плевать, а мне приятно. — Он вновь осклабился своей половинчатой улыбкой.
— Ты слишком много болтаешь.
Нерос засмеялся и рванул ко мне, используя Харака Идо и ударом отбрасывая меня в стену. От следующего удара я уклонился, и когда нога гераклида, пробив стену, застряла в ней, я ударом в лицо помог ему выбраться. Он, тут же вскочив на ноги, бросился на меня и взмахнул ножом, хотя и не используя его способность раскаляться, оставив поперек моей груди тонкую полоску крови, которая быстро начала затягиваться прямо на глазах. Я попытался ударить его с разворота, но он увернулся и, схватив меня за вытянутую ногу, бросил в другую часть комнаты, в стену, возле которой валялся один из убитых мною. У него был автомат, но он казался слишком громоздким, и его слишком долго пришлось бы снимать. Зато я вспомнил о своем пистолете.
Он увернулся от двух выстрелов, используя Харака Идо прежде, чем я нажал на курок, третья пуля прошла мимо, четвертая попала ему куда-то в область живота. Он выбежал в двери, явно желая сменить локацию, а я... Я побежал к панели управления и быстро ввел точку перехода. Одну из тех, что давно засели у меня в памяти.
Нерос через несколько секунд понял, что я не побежал за ним, а остался на мостике. Он вбежал в рубку и увидел меня возле панели.
— Что ты делаешь? — закричал он, когда прямо перед кораблем начал возникать черный круг метасалирования. Он бросился ко мне, но из-за ранения не использовал Харака Идо, а потому не успел преодолеть и десяти шагов, как нас затянуло в гиперпространство.
О, это прекрасно и ненавистное чувство ничего. Все ушло, чтобы вернуться. Все кончилось, чтобы начаться с того же самого момента. Из-под ног выбило землю, а потом земля ударила снизу, опрокинув всем весов и заставляя упасть на колени. Я вскочил первый, включил полный вперед и истратил последние патроны пистолета, чтобы уничтожить панель.
— Что ты делаешь? — вновь закричал Нерос с ужасом, поднявшись на ноги и увидев за окном черный круг, но теперь это был не переход. Черная дыра.
— Как тебе вид?
— Ты с ума сошел! — заревел Нерос, трясясь то ли от страха, то ли от переполняющей его энергии. Его лицо, та сторона, что не обожжена, была красной, как зачастую бывает у Костуна, особенно после долгого бега. Вены на лбу вздулись, а глаза наливались кровью. Похоже, четыре дозы даже для него слишком много.
— Не правда, — спокойно ответил я. — Нет, у меня был такой период, когда я два месяца лежал в психушке, но с тех пор рецидивов не замечалось. Наверно, мой организм излечил эту рану насовсем.
Или принял это за норму...
— В черной дыре даже тебе не выжить.
— Знаешь, в чем твоя проблема? Ты ничего обо мне не знаешь. Ты не знаешь даже десятую часть о моих способностях. Иронично, но твой сын знает обо мне больше, чем ты сам. Стоило его спросить.
— Хочешь сказать, что ты выживешь в черной дыре? — фыркнул Нерос.
Я этого не знал. Я давно выяснил и запомнил координаты множества черных дыр, и даже приближался к ним на максимально допустимое расстояние, но даже у меня не хватало смелости проверить, что будет, если одна из них меня пожрет. Несмотря на то, что многие считают вечную жизнь мукой, для меня все было наоборот. Я люблю жизнь, и это взаимно, а потому мне совсем не хотелось умирать, пусть я и гадал часто, лежа в постели, что по ту сторону жизни.
— Давно хотел это проверить, — отозвался я. — Знаешь, я не моюсь. Я просто врезаюсь в звезду, и вся грязь сгорает! Нет, я не шучу, я действительно делал так несколько раз.
— Ты не можешь быть так силен, — сказал Нерос таким голосом, словно сам уже не до конца верил своим словам.
— Эх ты, голова два уха, посередине глухо. Мы уже не сможем избежать нашей участи, так что я могу раскрыть тебе парочку своих секретов, что обычно делают злодеи перед тем, как убить главного героя, но при этом погибают сами. А тут главный злодей, если это я, и так собирается устроить суицид, только не факт, что он сработает, ну да ладно. В общем, я водил тебя за нос.
И не только его.
— О чем ты? — Нерос, только что теряющий терпение, все еще таким и выглядел, однако все же слушал.
— С чего бы начать?.. Я люблю приключения. Как только я увидел твоего дружка, виросуса, то сразу понял, что это ловушка. Это было слишком очевидно, вы не мастера конспирации.
— Если знал, то как ты в нее попал?
— Я же говорю: я люблю приключения! Мне почти три тысячи лет, и чтобы не скучать, я подстраиваю всякого рода события, в которых принимаю непосредственное участие, якобы случайно вовлеченный, — развел я руками. Прям груз с плеч.
— Это чушь, — снова фыркнул Нерос.
— Неужели? Как думаешь, почему я бесил вас с виросусом, когда вы ко мне приходили? Я набирался сил. Я мог выбраться гораздо раньше, но ждал, что вы предпримете. Что-что, а времени у меня полно. Потом вы начали меня пытать; довольно неумело и слишком нетерпеливо. Эти пытки к силе прибавили еще и регенерацию.
— Ты убил виросуса и пытался убить меня. Не очень походит на долгосрочный план.
А он все же бывает умен, когда не пытается выставить свою гордость напоказ.
— Ты кое-что упустил. Я специально поразил тебе левую грудь, зная, что сердце у камируттов находится справа. Хотя шансов на твое выживание действительно было мало. Но у меня был запасной план, появившийся в тот момент, когда я увидел в шкафу сжавшегося в комок твоего сына. Ну, знаешь, распространенное клише: сын мстит за смерть своего отца. Но ты выжил; я понял это, услышав историю о том, как тебя якобы жестоко убили сурусы, сбросив в боковой кратер вулкана. Серьезно? Ты сам придумал эту чушь?
— Я был в коме...
— А, ну, конечно, — закивал я. Удобная отговорка. — Ты бы придумал что-нибудь поинтересней. А еще этот твой волосатик. Знаешь, я планировал и ему оставить жизнь, но он оказался слишком предан тебе и бросился на меня не раздумывая. Я боялся затратить на выведение его из игры слишком много времени и потерять тебя, поэтому пришлось его убить. Жаль.
А сам Нерос просто бросил его, а когда узнал, что тот мертв, не особо-то и расстроился. Ну и кто тут лицемер?
— Я тебе не верю. Ты все это придумал.
— Придумал. Сорок пять лет назад. И зачем мне тебе врать перед лицом смерти? — Я кивнул на приближающуюся черную дыру. Всепожирающий монстр выглядел как огромный глаз, вполне ощутимо рассматривающий твою душу, лапая ее своими невидимыми липкими пальцами. Даже на том расстоянии, что мы были, продолжая неминуемо приближаться, казалось, будто мы на самом краю круга метасалирования, и вот-вот нас поглотит эта тьма. А что же будет, когда это случится?
— Возможно, ты все еще играешь, — ответил он, тяжело дыша. Нерос тоже видел черную дыру, а потому пытался ухватиться за любую возможность спастись, в том числе и обвинив меня в блефе.
— Насчет игры ты прав. Ты думал, что это все твоя игра, но оказалось, что она часть моей. Паук, чья путина находится в центре паука больше и опасней. Что чувствуешь?
— Что я чувствую? А что чувствуешь ты? — ткнул он в меня пальцем. — Да, я начал войну, но ведь из-за тебя. Из-за твоей игры. Тебе плевать на все эти жизни?
— Это не первая война, которую я развязал. Знаешь, я бессмертен. По-настоящему бессмертен. Я могу стереть Вселенную с лица... Мироздания? Но она вновь оживет. Всегда оживает. Может, в другом виде и с другими убеждениями, но она тоже бессмертна. Лет через сто обо мне никто и не вспомнит. Ты сорок пять лет пыжился, чтобы мне отомстить, не думая ни о чем другом, но все твой потуги тщетны. Я буду жить, несмотря ни на что. Сменятся сотни поколений, и история будет переписываться с каждым новым. Одни детали будут забыты, а другие всплывут, как по мановению волшебной палочки. Все, чего ты добился, — сделал мир для меня чуть веселее.
Корабль трясло уже минут десять, и с каждой минутой все сильнее. Техника начала сходить с ума, лампы мигали, на целых участках панели, где отображалось состояние корабля и окружающего пространства, измерительные приборы выдавали невозможные результаты. Кажется, мы перешли горизонт событий.
— Ты еще более больной, чем считаешь меня! Тут только один истинный злодей, и это — ты! — на этот раз Нерос ткнул в меня уже ножом.
— Возможно, но что поделать? — развел я руками.
Нерос рванул на меня, используя Харка Идо; его огнестрельное ранение в животе практически зажило еще тогда, когда он вернулся в рубку. На этот раз он использовал у ножа технологию «Игненсис».
От первого замаха я уклонился, второй задел рубашку, которая тут же вспыхнула, но я контратаковал, отбросив Нероса. И он полетел сначала нормально, но потом как-то неестественно, врезавшись в стену спиной и так и зависнув. Перестала работать искусственная гравитация. Некоторые лампы то ли перегорели, то ли просто не хотели работать. Уже было не понять, летим ли мы к дыре на собственной тяге или нас притягивает черная дыра. Уже неважно.
Нерос оттолкнулся от стены ногами и полетел ко мне. Я сделал то же самое. Мы столкнулись на середине, и я оттолкнул его обеими ногами, при этом отлетев и сам. Мы вернулись по местам.
— Ты правда думаешь, что твоя горящая зубочистка действенней черной дыры?
— Я не уверен, что черная дыра принесет тебе боль, а вот нож — да. Ты же чувствуешь боль?
— Пока ее не становится слишком много.
— Вот и отлично, — злобно осклабился он.
Он вновь настырно оттолкнулся от стены. Я остался на месте, расставив руки в стороны.
— Я весь твой! — крикнул я, улыбаясь.
Нож вошел прямо в центр груди. Это и правда было очень больно. Больнее, чем сгорание заживо, может быть только разбитое из-за любви сердце. Шучу. Ничего подобного. Горящее сердце — вот самая ужасная боль.
Было глупо со стороны Нероса бросаться в бой самому, он мог просто кинуть нож. А теперь он в моих объятиях. Я сомкнул руки, прижав его к себе и разделяя с ним жар горящего клинка, обугливающий плоть. Он закричал, я засмеялся. Он ревел, плевался и до крови прокусил мою щеку, грозясь откусить ее вовсе. В воздух взмыло десяток дрожащих шариков крови и слюны.
Почувствовать было нельзя, так как мы были в воздухе, но можно было увидеть, как трясется корабль, словно от страха. Может, черная дыра для корабля то же самое, что и метасалирование для человека? Может, он тоже испытывает такие же чувства перед входом в неизвестность, и не испытывает ничего, находясь внутри? Странно, но я ничего такого не ощущал. Может, мои чувства атрофировались, приспосабливаясь к обстоятельствам, осознавая весь ужас того, что меня ждет?
А что меня ждет? Скоро я это узнаю. Или больше не узнаю ничего.
Раз. И мир потух.
Раз. И мир вспыхнул.
Но глаза все так же были слепы. Просто чернота сменилась ослепительной белизной.
Вокруг царил белый мрак. Казалось, что я даже стою на свете, да и сам являюсь светом, однако, взглянув на руки, я понял, что остался сам собой, даже одежда осталась прежней, но все следы недавнего боя бесследно исчезли.
Я оглянулся, посмотрел вверх, вниз, но всюду было пусто. Но вдруг, обернувшись очередной раз, я увидел в бескрайнем свете темную точку; секунду назад ее там не было. Я направился туда, сначала осторожно, боясь потерять ее из виду, даже не моргал, потом быстрее, побежал.
Это оказались два обшарпанных кресла, между которыми стоял небольшой книжный столик. В ближайшем кресле спиной ко мне кто-то сидел. Я видел только его белобрысую голову. Все это мне что-то напоминало.
— Садись, — сказал он совсем незапоминающимся голосом, который словно возник у меня в голове, но в то же время отразился от невидимых стен едва ощутимым эхом. Я послушался и выполнил... просьбу?
Передо мной сидел статный дед в гиматии с такими же белыми волосами и бородой, как все вокруг, не считая, конечно, небольшого уголка реальности. Реальность, надо сказать, выглядела потрепанной.
— Ты кто? — задал я глупый вопрос.
— А ты как думаешь? — наклонил он голову.
— Дед Мороз?
— Нет.
— Гендальф?
— Последняя попытка.
— Мой дедушка?
— Ты все испортил, — махнул он досадливо рукой и снял бутафорскую бороду, хотя секунду назад она казалась более чем реальной.
— Что я испортил?
— Я тут из кожи вон лезу, чтобы постебаться над тобой, а ты даже подыграть не удосужился.
— Я подыгрывал, — возразил я.
— Нет, ты пытался меня переиграть, завязав свою игру. Ладно, хрен с ним, конфетку будешь? — Он достал из карманов две конфеты: синюю и красную. Я взял красную. Ее вкус отдавал ушной серой.
— Что за черт? — возмутился я, выплевывая конфетку на пол.
— Не боись, не отравишься, — ухмыльнулся белобрысый, посасывая вторую конфетку. Очевидно, у него она была вкусней.
— Так все же, — вновь заговорил я, — ты кто?
— А ты не догадался?
— Догадался, но хочу услышать это из твоих уст.
— Азъ есмь Гадъ! — произнес он на этот раз басистым голосом, который зазвучал со всех сторон. Только фанфар не хватало. Позер.
— Я в тебя не верю, — сказал я. Он изобразил обиженную мину, поджав губы и опустив их уголки вниз нарочито сильно, становясь похожим на рыбку-каплю.
— Ты злой, — сказал он.
— А ты?
— Я? Я... ни то, ни другое.
— А какой ты тогда? Это ты создал Вселенную? А почему здесь так светло? Почему у тебя такая обшарпанная мебель? Ты директор конфетной фабрики?
— Стой, стой, стой, — остановил он меня. — Я не говорил, что буду отвечать на твои вопросы.
— А что я тогда здесь делаю?
— Ты умер.
— Ага! — ткнул я в него пальцем. — Ты сказал, что не будешь отвечать на мои вопросы, а сам ответил!
Надеюсь, после всего этого он меня отпустит. Если это рай, то он мне явно не нравится, а если ад, это слишком жестоко, даже для меня. Нет, я люблю поболтать, но предпочитаю периодически менять слушателей, а то случится так, как в том баре в Дородате, где мои истории уже всем давно приелись. Но это только потому, что они избирательные, ибо в большинстве из них я бы не выжил, не будучи бессмертным, а орать о своих способностях на каждом углу — прямой путь в лабораторию к сумасшедшему ученому, вроде Нероса. Я и так имею репутацию неубиваемого, но многие принимают это за невероятную удачу, а другие просто не верят моим и чужим историям о моих похождениях.
Он был очень доволен собой, даже несмотря на то, что его план сработал не на все сто процентов. Главное, что он отомстил мне — вот что его волновало. Хотя очевидно, что он опять изображал хорошую мину при плохой игре. Он в замкнутом помещении, один на один со мной, и даже со своим квази-бессмертием он не стал сильнее меня. Все повторяется, только сейчас я не собираюсь оставлять его в живых.
— И что ты теперь собираешь делать? — поинтересовался я.
— Теперь? Во мне четыре дозы. Я никогда раньше не вводил даже две, а теперь четыре! И знаешь что? Я чувствую огромную силу. Даже у тебя есть предел, и я решил сегодня его узнать.
Несмотря на весь свой интеллект, Нерос продолжал витать в облаках. Мечтать все же иногда вредно.
— А как же долгосрочная месть? — спросил я. — Если я умру, на меня уже не будут охотиться. Слишком просто, не кажется?
— Плевать! У меня не осталось выбора. Я разделаюсь с тобой, а потом вернусь за твоими дружками. Тебе уже будет плевать, а мне приятно. — Он вновь осклабился своей половинчатой улыбкой.
— Ты слишком много болтаешь.
Нерос засмеялся и рванул ко мне, используя Харака Идо и ударом отбрасывая меня в стену. От следующего удара я уклонился, и когда нога гераклида, пробив стену, застряла в ней, я ударом в лицо помог ему выбраться. Он, тут же вскочив на ноги, бросился на меня и взмахнул ножом, хотя и не используя его способность раскаляться, оставив поперек моей груди тонкую полоску крови, которая быстро начала затягиваться прямо на глазах. Я попытался ударить его с разворота, но он увернулся и, схватив меня за вытянутую ногу, бросил в другую часть комнаты, в стену, возле которой валялся один из убитых мною. У него был автомат, но он казался слишком громоздким, и его слишком долго пришлось бы снимать. Зато я вспомнил о своем пистолете.
Он увернулся от двух выстрелов, используя Харака Идо прежде, чем я нажал на курок, третья пуля прошла мимо, четвертая попала ему куда-то в область живота. Он выбежал в двери, явно желая сменить локацию, а я... Я побежал к панели управления и быстро ввел точку перехода. Одну из тех, что давно засели у меня в памяти.
Нерос через несколько секунд понял, что я не побежал за ним, а остался на мостике. Он вбежал в рубку и увидел меня возле панели.
— Что ты делаешь? — закричал он, когда прямо перед кораблем начал возникать черный круг метасалирования. Он бросился ко мне, но из-за ранения не использовал Харака Идо, а потому не успел преодолеть и десяти шагов, как нас затянуло в гиперпространство.
О, это прекрасно и ненавистное чувство ничего. Все ушло, чтобы вернуться. Все кончилось, чтобы начаться с того же самого момента. Из-под ног выбило землю, а потом земля ударила снизу, опрокинув всем весов и заставляя упасть на колени. Я вскочил первый, включил полный вперед и истратил последние патроны пистолета, чтобы уничтожить панель.
— Что ты делаешь? — вновь закричал Нерос с ужасом, поднявшись на ноги и увидев за окном черный круг, но теперь это был не переход. Черная дыра.
— Как тебе вид?
— Ты с ума сошел! — заревел Нерос, трясясь то ли от страха, то ли от переполняющей его энергии. Его лицо, та сторона, что не обожжена, была красной, как зачастую бывает у Костуна, особенно после долгого бега. Вены на лбу вздулись, а глаза наливались кровью. Похоже, четыре дозы даже для него слишком много.
— Не правда, — спокойно ответил я. — Нет, у меня был такой период, когда я два месяца лежал в психушке, но с тех пор рецидивов не замечалось. Наверно, мой организм излечил эту рану насовсем.
Или принял это за норму...
— В черной дыре даже тебе не выжить.
— Знаешь, в чем твоя проблема? Ты ничего обо мне не знаешь. Ты не знаешь даже десятую часть о моих способностях. Иронично, но твой сын знает обо мне больше, чем ты сам. Стоило его спросить.
— Хочешь сказать, что ты выживешь в черной дыре? — фыркнул Нерос.
Я этого не знал. Я давно выяснил и запомнил координаты множества черных дыр, и даже приближался к ним на максимально допустимое расстояние, но даже у меня не хватало смелости проверить, что будет, если одна из них меня пожрет. Несмотря на то, что многие считают вечную жизнь мукой, для меня все было наоборот. Я люблю жизнь, и это взаимно, а потому мне совсем не хотелось умирать, пусть я и гадал часто, лежа в постели, что по ту сторону жизни.
— Давно хотел это проверить, — отозвался я. — Знаешь, я не моюсь. Я просто врезаюсь в звезду, и вся грязь сгорает! Нет, я не шучу, я действительно делал так несколько раз.
— Ты не можешь быть так силен, — сказал Нерос таким голосом, словно сам уже не до конца верил своим словам.
— Эх ты, голова два уха, посередине глухо. Мы уже не сможем избежать нашей участи, так что я могу раскрыть тебе парочку своих секретов, что обычно делают злодеи перед тем, как убить главного героя, но при этом погибают сами. А тут главный злодей, если это я, и так собирается устроить суицид, только не факт, что он сработает, ну да ладно. В общем, я водил тебя за нос.
И не только его.
— О чем ты? — Нерос, только что теряющий терпение, все еще таким и выглядел, однако все же слушал.
— С чего бы начать?.. Я люблю приключения. Как только я увидел твоего дружка, виросуса, то сразу понял, что это ловушка. Это было слишком очевидно, вы не мастера конспирации.
— Если знал, то как ты в нее попал?
— Я же говорю: я люблю приключения! Мне почти три тысячи лет, и чтобы не скучать, я подстраиваю всякого рода события, в которых принимаю непосредственное участие, якобы случайно вовлеченный, — развел я руками. Прям груз с плеч.
— Это чушь, — снова фыркнул Нерос.
— Неужели? Как думаешь, почему я бесил вас с виросусом, когда вы ко мне приходили? Я набирался сил. Я мог выбраться гораздо раньше, но ждал, что вы предпримете. Что-что, а времени у меня полно. Потом вы начали меня пытать; довольно неумело и слишком нетерпеливо. Эти пытки к силе прибавили еще и регенерацию.
— Ты убил виросуса и пытался убить меня. Не очень походит на долгосрочный план.
А он все же бывает умен, когда не пытается выставить свою гордость напоказ.
— Ты кое-что упустил. Я специально поразил тебе левую грудь, зная, что сердце у камируттов находится справа. Хотя шансов на твое выживание действительно было мало. Но у меня был запасной план, появившийся в тот момент, когда я увидел в шкафу сжавшегося в комок твоего сына. Ну, знаешь, распространенное клише: сын мстит за смерть своего отца. Но ты выжил; я понял это, услышав историю о том, как тебя якобы жестоко убили сурусы, сбросив в боковой кратер вулкана. Серьезно? Ты сам придумал эту чушь?
— Я был в коме...
— А, ну, конечно, — закивал я. Удобная отговорка. — Ты бы придумал что-нибудь поинтересней. А еще этот твой волосатик. Знаешь, я планировал и ему оставить жизнь, но он оказался слишком предан тебе и бросился на меня не раздумывая. Я боялся затратить на выведение его из игры слишком много времени и потерять тебя, поэтому пришлось его убить. Жаль.
А сам Нерос просто бросил его, а когда узнал, что тот мертв, не особо-то и расстроился. Ну и кто тут лицемер?
— Я тебе не верю. Ты все это придумал.
— Придумал. Сорок пять лет назад. И зачем мне тебе врать перед лицом смерти? — Я кивнул на приближающуюся черную дыру. Всепожирающий монстр выглядел как огромный глаз, вполне ощутимо рассматривающий твою душу, лапая ее своими невидимыми липкими пальцами. Даже на том расстоянии, что мы были, продолжая неминуемо приближаться, казалось, будто мы на самом краю круга метасалирования, и вот-вот нас поглотит эта тьма. А что же будет, когда это случится?
— Возможно, ты все еще играешь, — ответил он, тяжело дыша. Нерос тоже видел черную дыру, а потому пытался ухватиться за любую возможность спастись, в том числе и обвинив меня в блефе.
— Насчет игры ты прав. Ты думал, что это все твоя игра, но оказалось, что она часть моей. Паук, чья путина находится в центре паука больше и опасней. Что чувствуешь?
— Что я чувствую? А что чувствуешь ты? — ткнул он в меня пальцем. — Да, я начал войну, но ведь из-за тебя. Из-за твоей игры. Тебе плевать на все эти жизни?
— Это не первая война, которую я развязал. Знаешь, я бессмертен. По-настоящему бессмертен. Я могу стереть Вселенную с лица... Мироздания? Но она вновь оживет. Всегда оживает. Может, в другом виде и с другими убеждениями, но она тоже бессмертна. Лет через сто обо мне никто и не вспомнит. Ты сорок пять лет пыжился, чтобы мне отомстить, не думая ни о чем другом, но все твой потуги тщетны. Я буду жить, несмотря ни на что. Сменятся сотни поколений, и история будет переписываться с каждым новым. Одни детали будут забыты, а другие всплывут, как по мановению волшебной палочки. Все, чего ты добился, — сделал мир для меня чуть веселее.
Корабль трясло уже минут десять, и с каждой минутой все сильнее. Техника начала сходить с ума, лампы мигали, на целых участках панели, где отображалось состояние корабля и окружающего пространства, измерительные приборы выдавали невозможные результаты. Кажется, мы перешли горизонт событий.
— Ты еще более больной, чем считаешь меня! Тут только один истинный злодей, и это — ты! — на этот раз Нерос ткнул в меня уже ножом.
— Возможно, но что поделать? — развел я руками.
Нерос рванул на меня, используя Харка Идо; его огнестрельное ранение в животе практически зажило еще тогда, когда он вернулся в рубку. На этот раз он использовал у ножа технологию «Игненсис».
От первого замаха я уклонился, второй задел рубашку, которая тут же вспыхнула, но я контратаковал, отбросив Нероса. И он полетел сначала нормально, но потом как-то неестественно, врезавшись в стену спиной и так и зависнув. Перестала работать искусственная гравитация. Некоторые лампы то ли перегорели, то ли просто не хотели работать. Уже было не понять, летим ли мы к дыре на собственной тяге или нас притягивает черная дыра. Уже неважно.
Нерос оттолкнулся от стены ногами и полетел ко мне. Я сделал то же самое. Мы столкнулись на середине, и я оттолкнул его обеими ногами, при этом отлетев и сам. Мы вернулись по местам.
— Ты правда думаешь, что твоя горящая зубочистка действенней черной дыры?
— Я не уверен, что черная дыра принесет тебе боль, а вот нож — да. Ты же чувствуешь боль?
— Пока ее не становится слишком много.
— Вот и отлично, — злобно осклабился он.
Он вновь настырно оттолкнулся от стены. Я остался на месте, расставив руки в стороны.
— Я весь твой! — крикнул я, улыбаясь.
Нож вошел прямо в центр груди. Это и правда было очень больно. Больнее, чем сгорание заживо, может быть только разбитое из-за любви сердце. Шучу. Ничего подобного. Горящее сердце — вот самая ужасная боль.
Было глупо со стороны Нероса бросаться в бой самому, он мог просто кинуть нож. А теперь он в моих объятиях. Я сомкнул руки, прижав его к себе и разделяя с ним жар горящего клинка, обугливающий плоть. Он закричал, я засмеялся. Он ревел, плевался и до крови прокусил мою щеку, грозясь откусить ее вовсе. В воздух взмыло десяток дрожащих шариков крови и слюны.
Почувствовать было нельзя, так как мы были в воздухе, но можно было увидеть, как трясется корабль, словно от страха. Может, черная дыра для корабля то же самое, что и метасалирование для человека? Может, он тоже испытывает такие же чувства перед входом в неизвестность, и не испытывает ничего, находясь внутри? Странно, но я ничего такого не ощущал. Может, мои чувства атрофировались, приспосабливаясь к обстоятельствам, осознавая весь ужас того, что меня ждет?
А что меня ждет? Скоро я это узнаю. Или больше не узнаю ничего.
Раз. И мир потух.
Глава 12
Раз. И мир вспыхнул.
Но глаза все так же были слепы. Просто чернота сменилась ослепительной белизной.
Вокруг царил белый мрак. Казалось, что я даже стою на свете, да и сам являюсь светом, однако, взглянув на руки, я понял, что остался сам собой, даже одежда осталась прежней, но все следы недавнего боя бесследно исчезли.
Я оглянулся, посмотрел вверх, вниз, но всюду было пусто. Но вдруг, обернувшись очередной раз, я увидел в бескрайнем свете темную точку; секунду назад ее там не было. Я направился туда, сначала осторожно, боясь потерять ее из виду, даже не моргал, потом быстрее, побежал.
Это оказались два обшарпанных кресла, между которыми стоял небольшой книжный столик. В ближайшем кресле спиной ко мне кто-то сидел. Я видел только его белобрысую голову. Все это мне что-то напоминало.
— Садись, — сказал он совсем незапоминающимся голосом, который словно возник у меня в голове, но в то же время отразился от невидимых стен едва ощутимым эхом. Я послушался и выполнил... просьбу?
Передо мной сидел статный дед в гиматии с такими же белыми волосами и бородой, как все вокруг, не считая, конечно, небольшого уголка реальности. Реальность, надо сказать, выглядела потрепанной.
— Ты кто? — задал я глупый вопрос.
— А ты как думаешь? — наклонил он голову.
— Дед Мороз?
— Нет.
— Гендальф?
— Последняя попытка.
— Мой дедушка?
— Ты все испортил, — махнул он досадливо рукой и снял бутафорскую бороду, хотя секунду назад она казалась более чем реальной.
— Что я испортил?
— Я тут из кожи вон лезу, чтобы постебаться над тобой, а ты даже подыграть не удосужился.
— Я подыгрывал, — возразил я.
— Нет, ты пытался меня переиграть, завязав свою игру. Ладно, хрен с ним, конфетку будешь? — Он достал из карманов две конфеты: синюю и красную. Я взял красную. Ее вкус отдавал ушной серой.
— Что за черт? — возмутился я, выплевывая конфетку на пол.
— Не боись, не отравишься, — ухмыльнулся белобрысый, посасывая вторую конфетку. Очевидно, у него она была вкусней.
— Так все же, — вновь заговорил я, — ты кто?
— А ты не догадался?
— Догадался, но хочу услышать это из твоих уст.
— Азъ есмь Гадъ! — произнес он на этот раз басистым голосом, который зазвучал со всех сторон. Только фанфар не хватало. Позер.
— Я в тебя не верю, — сказал я. Он изобразил обиженную мину, поджав губы и опустив их уголки вниз нарочито сильно, становясь похожим на рыбку-каплю.
— Ты злой, — сказал он.
— А ты?
— Я? Я... ни то, ни другое.
— А какой ты тогда? Это ты создал Вселенную? А почему здесь так светло? Почему у тебя такая обшарпанная мебель? Ты директор конфетной фабрики?
— Стой, стой, стой, — остановил он меня. — Я не говорил, что буду отвечать на твои вопросы.
— А что я тогда здесь делаю?
— Ты умер.
— Ага! — ткнул я в него пальцем. — Ты сказал, что не будешь отвечать на мои вопросы, а сам ответил!
Надеюсь, после всего этого он меня отпустит. Если это рай, то он мне явно не нравится, а если ад, это слишком жестоко, даже для меня. Нет, я люблю поболтать, но предпочитаю периодически менять слушателей, а то случится так, как в том баре в Дородате, где мои истории уже всем давно приелись. Но это только потому, что они избирательные, ибо в большинстве из них я бы не выжил, не будучи бессмертным, а орать о своих способностях на каждом углу — прямой путь в лабораторию к сумасшедшему ученому, вроде Нероса. Я и так имею репутацию неубиваемого, но многие принимают это за невероятную удачу, а другие просто не верят моим и чужим историям о моих похождениях.
