— Слушай, не умничай, а, — нахмурился Гадъ.— Я здесь решаю, когда отвечать на вопросы, а когда нет.
— Что теперь? — спросил я после пятиминутки тишины.
— Думаю, что с тобой делать.
— Отправишь в ад? Если я уже не там.
— Почему ты так решил?
Я пожал плечами. В жизни я сотворил больше зла, чем добра. Много больше, при этом иногда одно оканчивалось другим. Так я ему и заявил.
— Я говорил: я ни то, ни другое. Ни добрый, ни злой. Так что не мне решать, какой ты. Значит так, — хлопнул Бог себя по ляжкам, — я знаю, что с тобой делать. Точнее, не знаю, но кое-что все же образовалось. Задай мне три любые вопроса — вообще любые! — а я отвечу.
Я задумался. Какие вопросы можно было задать Богу? Наверняка, у многих людей возникали такие вопросы в голове, и даже составлялся список на сотню вопросов. Но что делать, если можно задать лишь три, а у тебя нет ни одного? Будь это желания, я бы загадал тысячу желаний, и стал бы желать стать смертным, а потому снова бессмертным, и так истратил бы все желания. Главное, не сбиться и не остаться в конце смертным.
— Ладно, пусть будет так: как устроено мироздание?
— Я знал, что ты так спросишь.
— Правда?
— Нет. — Он засмеялся. — Я понимаю, что тебе это не особо интересно, но я все же отвечу. Я всегда держу свои обещания. Итак, — начал он, а мне уже стало скучно, — на самом деле существует бесконечное множество Миров, то есть Вселенных, и все вместе они составляют единое пространство — Фантасферу. Представь, что это прозрачные шарики, находящиеся в бесконечной емкости. Они сталкиваются, сближаются и отдаляются, изменяются в размерах, но все это происходит о-о-очень медленно. Так вот, в каждом таком мире есть свой Бог. Это что-то вроде должности. Бог может делать с Вселенной все, что пожелает, но не уничтожить ее полностью, то есть он не может разбить этот самый шарик, за который отвечает. Он может перекраивать ее по собственному желанию, создавать и отменять законы физики, химии и вообще любые законы, может создавать все, что угодно в любом месте и времени. В общем, в своем мире Бог всесилен. Он также может перемещаться в другие Вселенные, где обладает такой же точно силой, за исключением того, что как бы он не пыжился, он ничего не может сделать тамошнему Богу, а вот тамошний Бог может прихлопнуть незваного гостя, хотя ему придется постараться.
И зачем вообще перемещаться в другие Вселенные, если ты всесилен в своей, подумал я. Наверно, из-за скуки. Скучно обладать всемогуществом. Хотя, если специально себя ограничивать, то все не так уж и плохо. Или, например, прочел книгу, стрел память и прочел заново, и всего новые впечатления. Хотя не, это тупо.
— Если Бог умирает — продолжал тем временем белобрысый, — его Вселенная тоже медленно начинает угасать: перестают появляться новые звезды, галактики и туманности, а старые... стареют. Чтобы ты не истратил лишний вопрос, отвечу превентивно и бесплатно на другой: никто не знает, откуда появились Миры и кто их создал, хотя многие Боги верят в Творца — создателя всея, ведь новые миры продолжают появляться ежесекундно.
А значит и новые Боги. А что, если я здесь, чтобы стать новым Богом в новой Вселенной? Лучше не надо.
— Как я и сказал: Бог может перестраивать Вселенные по собственному желанию, поэтому в каждом мире свои силы и законы. Однако девяносто пять процентов всех Миров Боги делают по шаблону, который не пойми когда и кем был создан. В таком шаблоне живешь и ты сам. Самая популярная форма космических объектов — круглая, и лишь пять процентов Вселенных имеют другие формы планет и Солнц. На втором месте по популярности стоят плоские миры, если интересно.
Плоская планета. Наверно, еще и на трех китах, черепахе и других животных, которых я уже не помню. Я бы взглянул на такое. Будь я Богом, мои планеты были бы в форме ленты Мебиуса или геликоида. Девяносто пять процентов. Боги такие узколобые.
— Как-то так, — подытожил Бог. — Вроде все сказал, если вкратце. Следующий вопрос.
— Что ж, есть кое-что, что меня интересует, — сказал я. — Кто я такой? Почему я не могу умереть?
— Тут я бы тебе ответил, даже если бы ты не спросил, но, думаю, ты и так это знал и специально задал этот вопрос, чтобы сократить их число. Хитрюга, — погрозил он мне пальчиком, прищурившись. — Ладно, отвечаю. Это случайность. Я ведь говорил, что Бог в своей Вселенной всесилен. Так вот, Бог может даровать способности кому угодно. Он может даже наградить силой, равной его собственной, хотя обладатель такой силы все равно бессилен против самого Бога. Так вот, мне было скучно и я даровал силу паре людей, что ее просили, а даровал я ее не просто давая, мол, пожми мне руку и она твоя, а бросая, как бейсбольный мяч. И когда я кинул одну такую силу, я слегка промазал. Даже Боги иногда промахиваются, ничего особенного, — пожал он беспечно плечами. — Хотя очень и очень малая часть пролетела мимо, стремясь куда-то во Вселенную. Сначала я хотел ее вернуть, но потом решил оставить все так, как есть. И не ошибся. Она угодила в тебя, и ты изрядно меня развлек. Наблюдать за тобой было сущим удовольствием.
Бог засмеялся, хлопая себя по выпирающему животу; клянусь богом, секунду назад он был подтянут не хуже меня. В этот момент он был похож на обычного добродушного дедушку, рассказывающего внучку старую байку.
— Значит, я получил силу потому, что какой-то чокнутый Бог попросту напортачил? — уточнил я. — Идиотизм какой-то.
— А ты думал, ты избранный? Ты ведь и правда ждал какого-то предназначения, до сих пор ждешь, хоть и пытаешься это отрицать. Увы и ах, но твоя паутина тоже оказалась всего лишь крошечным центром поистине бесконечной сети. Кстати, из-за того, что ты получил неполноценные способности, у тебя так и скачет сила, заметил? Даже отбросив то, что тебе для увеличения физической силы нужен внешний стимул, практически идентичные ранения, нанесенные в разное время, но в похожем состоянии, ты залечиваешь по-разному: то быстро, то медленно. Я мог бы это исправить, но знаю, что ты не согласишься. Я тоже люблю веселье, но оно чудесней всего, когда ты сам не знаешь, что тебя ждет.
Итак, я удовлетворил твое желание? Теперь третий вопрос.
Я чувствовал себя по-настоящему ужасно. За мной всю мою жизнь следили, а я даже не догадывался. Может, то чувство на Кавитане было именно из-за того, что за мной следил Бог, а не Нерос? Но ведь раньше такого не было. Вряд ли. Да, он прав, я правда ждал, что когда-нибудь ко мне придут и скажут, что я избранный, мне судьбой предначертано совершить что-то великое, хотя я и не особо верил в судьбу. Я ждал, но мое желание показать, что я лучше и сильнее всех, брало вверх, и я совершал ужасные поступки. Сначала я оправдывался тем, что в бесчисленных войнах, в которых я участвовал, мне отведена роль спасителя и героя, ведь я сражался за правильную сторону, пусть даже она не сильно отличалась от неправильной. Я выбирал меньшее из зол. И ошибался. Ведь был и третий путь — не встревать вовсе, не убивать людей по приказу, не нести зло во имя добра. Но я считал, что должен выбирать, ведь какой избранный отсиживается в стороне, когда свершается несправедливость? Я ждал, но так и не дождался, в конце концов, просто наплевав.
Но даже совершая ужасные поступки, я пытался уменьшить ущерб. Даже развлекаясь с Неросом, я не собирался никого вовлекать. Верон, Иолай, Костун, Мара — я не собирался их втягивать, но так получилось, что оставь я их за боротом, они бы погибли, поэтому мне не оставалось ничего иного, кроме как позволить им взобраться на палубу моего Летучего голландца, где я смог бы защитить их от кого угодно, кроме самого страшного для них врага — меня.
— Третий вопрос, — протянул я, задумавшись. — Даже не знаю, мне особо больше и не о чем спрашивать. Я задал два вопроса, и оба они оставили какое-то гнетущее ощущение внутри.
— Тогда задай менее глобальный вопрос.
— Хм, ладно. Кто такие гераклиды? Что это за мутация такая, дающая любому человеку любой расы такие силы?
Ну, не совсем всем (ха!), но большинству.
— Насущный вопрос, как я посмотрю. Забавно, но этот вопрос косвенно глобальный. Я ведь уже говорил, что Бог по желанию может дать любому существу силу, равную своей, ну или близкую к этому. Так вот, гераклиды — это потомки одного из таких, можно сказать, суббогов. Моя ошибка, как-то не подумал, что часть его силы, хоть и малая, передастся его потомству. Исправил, но избавляться от гераклидов не стал. И правильно сделал. А ген, кстати, как и ты, оказался довольно нестабилен, поэтому проявляется крайне редко.
— Вот это действительно интересно, — покачал я головой. Верон — потомок суббога, пусть и очень далекий. Вероятно, во Вселенной очень много потомков, но лишь у единиц проявляются его гены.
— Все может стать интересным, если посмотреть под нужным углом. Ладно, — тряханул Бог кулаком, словно решился, — второй вопрос был лишним, я бы и так все рассказал, поэтому даю тебе еще один. Задавай.
— У меня как раз созрел тут один. Что со мной будет дальше?
Внезапно кресла под нами исчезли, а за место белого пространства появился открытый космос, только мы уже не были самими собой, а стали просто огромными. Бог натужился и у него из задницы вылетел газ. Он схватил этот газ и сжал в кулаке. Зрелище походило на дурной сон, один из тех, где кактусы разговаривают, а лягушки едят французов, но тут Бог разжал ладонь. У него в руке оказался маленький шарик света — звезда. Он аккуратно пустил ее, и она заняло свое ничтожно маленькое место во Вселенной. Было красиво. Но потом белобрысый опять все испортил, поковырявшись в носу и выдав пять козюлек одну за другой. Запустив их с пальца, он выводил их на орбиту звезды — планеты. Страшно было представить, как он создает черные дыры.
— Черные дыры я не создаю, — прочитал он мои мысли. А может, просто догадался, о чем я думаю.
— Догадался, — улыбнулся он. — Может, я и веду себя инфантильно и глупо, но все же у меня огромный опыт, мне не нужно читать мысли, чтобы знать, о чем думает человек. Черные дыры возникают сами собой, но мы, Боги, обычно этому не препятствуем. Многие считают, что они как большой утилизатор, поддерживающий баланс во Вселенной. Вот я создал только что Солнце, а черная дыра одно такое где-нибудь сожрала. Вселенная огромна, но не бесконечна, и если ее переполнить, она может лопнуть. Кстати, не беспокойся, я не все космические объекты так создаю, просто решил подшутить над тобой. Я часто так шучу над людьми. Могу с кем-нибудь поговорить, открыть тайны Мироздания, из тех, что знаю, а потом, посмеявшись над реакцией, стереть память. Похищаю людей с отдаленных планет и перемещаю на другие, а там думают, что их похитили пришельцы. Я, как и ты, люблю веселиться, и часто это получается в ущерб другим.
А сейчас мы находимся в неизвестной и невидимой людям части Вселенной, да и сами мы невидимы, так что не парься, просто однажды в небе над головой где-то очень далеко загорится очередная звезда, свет которой достигнет мира живых. Мало кто обратит внимание.
— Ты не ответил на мой вопрос, — напомнил я.
— Я отпущу тебя, — сказал Бог, еще немного подумав. — И память не сотру. Считай, что это мой очередной эксперимент и развлечение. Или считай, что это то самое заслуженное наказание, которое ты ожидал получить. Просто помни, что твоя паутинка не такая уж и большая, как ты думал. Я верну тебя обратно в мир, где есть жизнь, но пока не решил, куда именно.
— Если не трудно, — немного робко заговорил я, — можешь вернуть меня обратно на Кавитан? Мне надо качнуть мои весы добра и зла, правда, я не уверен, в какую сторону, я давно позабыл, какая из чаш где.
— Что ж, думаю, это лучшее из мест, куда я могу тебя послать. Итак, я посылаю тебя. Вали уже.
Голова закружилась, когда я пролетал через всю Вселенную, как оказалось, одну из многих. Этот чертов Бог, один из многих, решил поиздеваться надо мной по полной, и вместо того, чтобы просто перенести в нужное место, он меня туда просто швырнул. Вдруг скорость резко упала, и только сейчас я смог оглянуться. Это была планета Кавитан с высоты спутникового полета. Я начал медленное падение, притягиваемый притяжением совсем не притягательной планеты.
Это было ужасно, но потом... Потом я ощутил то самое мое самое любимое чувство, когда душа отделяется от тела, превращенного в обтесанную головешку. По сравнению с этим, оргазм был адской мукой. Вот блин, надо было спросить об этом у этого белобрысого.
Это, как и обычно, длилось лишь несколько секунд, а затем я вновь оказался в тесном белковом скафандре моего тела. Интересно, ощущал бы я это чувство истинной свободы, если бы отказался возвращаться и умер? Вот так всегда, самые правильные вопросы возникают в самое неправильное время, когда уже поздно. Может как-нибудь еще раз залететь в черную дыру в гости к Кролику? Или к Кроту?
Я падал с большой высоты и даже особо не задумывался, куда упаду. Мои мысли были забиты другим. Например: что сталось с Неросом? как попасть в другую Вселенную? что происходит, когда проходишь через круг метасалирования? то, что сдерживает моя плоть, — моя душа? куда девается второй носок? Черт, я определенно вернусь в эту... божественную дыру.
Удар был жестким. А как иначе? Земля пошла трещинами, а подо мной образовался небольшой кратер. Бог даже не удосужился смягчить падение, и теперь я лежал и восстанавливал каждый расплюснутый орган моего тела. Больно.
— Эй, — раздался голос, — да это же Амар! — Это был Иолай. — Ты живой? Что случилось? Где Нерос?
Мару интересовал вопрос более насущный:
— Почему ты голый?
Да, теперь мы с ней в расчете. Хотя, если подумать, я видел ее дважды, однако, с другой стороны, — лишь мельком, без подробностей, так сказать.
— Каждый год тридцать первого декабря мы с друзьями ходим в баню... — начал я, когда смог хоть что-то сказать.
— Чего?
— Чевочка с молоком! Поднимите мне веки, то есть поднимите меня и дайте одежды и мотоцикл.
Как оказалось, у Роула было несколько шкафов, забитых дорогими одеяниями. По его словам, ему ими оплачивали некоторые услуги те, у кого наличка водилась редко. Наиболее адекватное, что я нашел, были штаны, вроде темно-серых джинсов, но из очень дорого материала, рубашка, которую я вытащил из комплекта, и жилетка, чуть светлее штанов. Думаю, не стоит говорить, что Роул был более чем недоволен, назвав это грабежом средь бела дня.
А ведь и правда стоял день, даже позднее утро, а я уверен, что тусил с Богом несколько часов. Я спросил о том, как долго меня не было. А еще я только сейчас заметил, что Верон куда-то исчез.
— Тебя не было минут двадцать, не больше, — сказал Иолай. — Я только закончил рассказывать Машае и Роулу о Неросе и о том, что он водил их всех за нос, ища мщения, как снаружи послышался бум. Мы думали, это бомбы Нероса взорвались, а там ты оказался.
Да я просто бомба! Шутка была не к месту, и я оставил ее на потом.
— Всю дорогу поломал, — пробубнил Роул. — Как такое вообще возможно? Неужто ты с неба свалился? — Он воззрился на небосвод, словно стремясь разглядеть то место, откуда я рухнул. Будь у него мощный телескоп, он, возможно, смог бы открыть новую звезду и назвать ее в свою честь.
— Что теперь? — спросил я после пятиминутки тишины.
— Думаю, что с тобой делать.
— Отправишь в ад? Если я уже не там.
— Почему ты так решил?
Я пожал плечами. В жизни я сотворил больше зла, чем добра. Много больше, при этом иногда одно оканчивалось другим. Так я ему и заявил.
— Я говорил: я ни то, ни другое. Ни добрый, ни злой. Так что не мне решать, какой ты. Значит так, — хлопнул Бог себя по ляжкам, — я знаю, что с тобой делать. Точнее, не знаю, но кое-что все же образовалось. Задай мне три любые вопроса — вообще любые! — а я отвечу.
Я задумался. Какие вопросы можно было задать Богу? Наверняка, у многих людей возникали такие вопросы в голове, и даже составлялся список на сотню вопросов. Но что делать, если можно задать лишь три, а у тебя нет ни одного? Будь это желания, я бы загадал тысячу желаний, и стал бы желать стать смертным, а потому снова бессмертным, и так истратил бы все желания. Главное, не сбиться и не остаться в конце смертным.
— Ладно, пусть будет так: как устроено мироздание?
— Я знал, что ты так спросишь.
— Правда?
— Нет. — Он засмеялся. — Я понимаю, что тебе это не особо интересно, но я все же отвечу. Я всегда держу свои обещания. Итак, — начал он, а мне уже стало скучно, — на самом деле существует бесконечное множество Миров, то есть Вселенных, и все вместе они составляют единое пространство — Фантасферу. Представь, что это прозрачные шарики, находящиеся в бесконечной емкости. Они сталкиваются, сближаются и отдаляются, изменяются в размерах, но все это происходит о-о-очень медленно. Так вот, в каждом таком мире есть свой Бог. Это что-то вроде должности. Бог может делать с Вселенной все, что пожелает, но не уничтожить ее полностью, то есть он не может разбить этот самый шарик, за который отвечает. Он может перекраивать ее по собственному желанию, создавать и отменять законы физики, химии и вообще любые законы, может создавать все, что угодно в любом месте и времени. В общем, в своем мире Бог всесилен. Он также может перемещаться в другие Вселенные, где обладает такой же точно силой, за исключением того, что как бы он не пыжился, он ничего не может сделать тамошнему Богу, а вот тамошний Бог может прихлопнуть незваного гостя, хотя ему придется постараться.
И зачем вообще перемещаться в другие Вселенные, если ты всесилен в своей, подумал я. Наверно, из-за скуки. Скучно обладать всемогуществом. Хотя, если специально себя ограничивать, то все не так уж и плохо. Или, например, прочел книгу, стрел память и прочел заново, и всего новые впечатления. Хотя не, это тупо.
— Если Бог умирает — продолжал тем временем белобрысый, — его Вселенная тоже медленно начинает угасать: перестают появляться новые звезды, галактики и туманности, а старые... стареют. Чтобы ты не истратил лишний вопрос, отвечу превентивно и бесплатно на другой: никто не знает, откуда появились Миры и кто их создал, хотя многие Боги верят в Творца — создателя всея, ведь новые миры продолжают появляться ежесекундно.
А значит и новые Боги. А что, если я здесь, чтобы стать новым Богом в новой Вселенной? Лучше не надо.
— Как я и сказал: Бог может перестраивать Вселенные по собственному желанию, поэтому в каждом мире свои силы и законы. Однако девяносто пять процентов всех Миров Боги делают по шаблону, который не пойми когда и кем был создан. В таком шаблоне живешь и ты сам. Самая популярная форма космических объектов — круглая, и лишь пять процентов Вселенных имеют другие формы планет и Солнц. На втором месте по популярности стоят плоские миры, если интересно.
Плоская планета. Наверно, еще и на трех китах, черепахе и других животных, которых я уже не помню. Я бы взглянул на такое. Будь я Богом, мои планеты были бы в форме ленты Мебиуса или геликоида. Девяносто пять процентов. Боги такие узколобые.
— Как-то так, — подытожил Бог. — Вроде все сказал, если вкратце. Следующий вопрос.
— Что ж, есть кое-что, что меня интересует, — сказал я. — Кто я такой? Почему я не могу умереть?
— Тут я бы тебе ответил, даже если бы ты не спросил, но, думаю, ты и так это знал и специально задал этот вопрос, чтобы сократить их число. Хитрюга, — погрозил он мне пальчиком, прищурившись. — Ладно, отвечаю. Это случайность. Я ведь говорил, что Бог в своей Вселенной всесилен. Так вот, Бог может даровать способности кому угодно. Он может даже наградить силой, равной его собственной, хотя обладатель такой силы все равно бессилен против самого Бога. Так вот, мне было скучно и я даровал силу паре людей, что ее просили, а даровал я ее не просто давая, мол, пожми мне руку и она твоя, а бросая, как бейсбольный мяч. И когда я кинул одну такую силу, я слегка промазал. Даже Боги иногда промахиваются, ничего особенного, — пожал он беспечно плечами. — Хотя очень и очень малая часть пролетела мимо, стремясь куда-то во Вселенную. Сначала я хотел ее вернуть, но потом решил оставить все так, как есть. И не ошибся. Она угодила в тебя, и ты изрядно меня развлек. Наблюдать за тобой было сущим удовольствием.
Бог засмеялся, хлопая себя по выпирающему животу; клянусь богом, секунду назад он был подтянут не хуже меня. В этот момент он был похож на обычного добродушного дедушку, рассказывающего внучку старую байку.
— Значит, я получил силу потому, что какой-то чокнутый Бог попросту напортачил? — уточнил я. — Идиотизм какой-то.
— А ты думал, ты избранный? Ты ведь и правда ждал какого-то предназначения, до сих пор ждешь, хоть и пытаешься это отрицать. Увы и ах, но твоя паутина тоже оказалась всего лишь крошечным центром поистине бесконечной сети. Кстати, из-за того, что ты получил неполноценные способности, у тебя так и скачет сила, заметил? Даже отбросив то, что тебе для увеличения физической силы нужен внешний стимул, практически идентичные ранения, нанесенные в разное время, но в похожем состоянии, ты залечиваешь по-разному: то быстро, то медленно. Я мог бы это исправить, но знаю, что ты не согласишься. Я тоже люблю веселье, но оно чудесней всего, когда ты сам не знаешь, что тебя ждет.
Итак, я удовлетворил твое желание? Теперь третий вопрос.
Я чувствовал себя по-настоящему ужасно. За мной всю мою жизнь следили, а я даже не догадывался. Может, то чувство на Кавитане было именно из-за того, что за мной следил Бог, а не Нерос? Но ведь раньше такого не было. Вряд ли. Да, он прав, я правда ждал, что когда-нибудь ко мне придут и скажут, что я избранный, мне судьбой предначертано совершить что-то великое, хотя я и не особо верил в судьбу. Я ждал, но мое желание показать, что я лучше и сильнее всех, брало вверх, и я совершал ужасные поступки. Сначала я оправдывался тем, что в бесчисленных войнах, в которых я участвовал, мне отведена роль спасителя и героя, ведь я сражался за правильную сторону, пусть даже она не сильно отличалась от неправильной. Я выбирал меньшее из зол. И ошибался. Ведь был и третий путь — не встревать вовсе, не убивать людей по приказу, не нести зло во имя добра. Но я считал, что должен выбирать, ведь какой избранный отсиживается в стороне, когда свершается несправедливость? Я ждал, но так и не дождался, в конце концов, просто наплевав.
Но даже совершая ужасные поступки, я пытался уменьшить ущерб. Даже развлекаясь с Неросом, я не собирался никого вовлекать. Верон, Иолай, Костун, Мара — я не собирался их втягивать, но так получилось, что оставь я их за боротом, они бы погибли, поэтому мне не оставалось ничего иного, кроме как позволить им взобраться на палубу моего Летучего голландца, где я смог бы защитить их от кого угодно, кроме самого страшного для них врага — меня.
— Третий вопрос, — протянул я, задумавшись. — Даже не знаю, мне особо больше и не о чем спрашивать. Я задал два вопроса, и оба они оставили какое-то гнетущее ощущение внутри.
— Тогда задай менее глобальный вопрос.
— Хм, ладно. Кто такие гераклиды? Что это за мутация такая, дающая любому человеку любой расы такие силы?
Ну, не совсем всем (ха!), но большинству.
— Насущный вопрос, как я посмотрю. Забавно, но этот вопрос косвенно глобальный. Я ведь уже говорил, что Бог по желанию может дать любому существу силу, равную своей, ну или близкую к этому. Так вот, гераклиды — это потомки одного из таких, можно сказать, суббогов. Моя ошибка, как-то не подумал, что часть его силы, хоть и малая, передастся его потомству. Исправил, но избавляться от гераклидов не стал. И правильно сделал. А ген, кстати, как и ты, оказался довольно нестабилен, поэтому проявляется крайне редко.
— Вот это действительно интересно, — покачал я головой. Верон — потомок суббога, пусть и очень далекий. Вероятно, во Вселенной очень много потомков, но лишь у единиц проявляются его гены.
— Все может стать интересным, если посмотреть под нужным углом. Ладно, — тряханул Бог кулаком, словно решился, — второй вопрос был лишним, я бы и так все рассказал, поэтому даю тебе еще один. Задавай.
— У меня как раз созрел тут один. Что со мной будет дальше?
Внезапно кресла под нами исчезли, а за место белого пространства появился открытый космос, только мы уже не были самими собой, а стали просто огромными. Бог натужился и у него из задницы вылетел газ. Он схватил этот газ и сжал в кулаке. Зрелище походило на дурной сон, один из тех, где кактусы разговаривают, а лягушки едят французов, но тут Бог разжал ладонь. У него в руке оказался маленький шарик света — звезда. Он аккуратно пустил ее, и она заняло свое ничтожно маленькое место во Вселенной. Было красиво. Но потом белобрысый опять все испортил, поковырявшись в носу и выдав пять козюлек одну за другой. Запустив их с пальца, он выводил их на орбиту звезды — планеты. Страшно было представить, как он создает черные дыры.
— Черные дыры я не создаю, — прочитал он мои мысли. А может, просто догадался, о чем я думаю.
— Догадался, — улыбнулся он. — Может, я и веду себя инфантильно и глупо, но все же у меня огромный опыт, мне не нужно читать мысли, чтобы знать, о чем думает человек. Черные дыры возникают сами собой, но мы, Боги, обычно этому не препятствуем. Многие считают, что они как большой утилизатор, поддерживающий баланс во Вселенной. Вот я создал только что Солнце, а черная дыра одно такое где-нибудь сожрала. Вселенная огромна, но не бесконечна, и если ее переполнить, она может лопнуть. Кстати, не беспокойся, я не все космические объекты так создаю, просто решил подшутить над тобой. Я часто так шучу над людьми. Могу с кем-нибудь поговорить, открыть тайны Мироздания, из тех, что знаю, а потом, посмеявшись над реакцией, стереть память. Похищаю людей с отдаленных планет и перемещаю на другие, а там думают, что их похитили пришельцы. Я, как и ты, люблю веселиться, и часто это получается в ущерб другим.
А сейчас мы находимся в неизвестной и невидимой людям части Вселенной, да и сами мы невидимы, так что не парься, просто однажды в небе над головой где-то очень далеко загорится очередная звезда, свет которой достигнет мира живых. Мало кто обратит внимание.
— Ты не ответил на мой вопрос, — напомнил я.
— Я отпущу тебя, — сказал Бог, еще немного подумав. — И память не сотру. Считай, что это мой очередной эксперимент и развлечение. Или считай, что это то самое заслуженное наказание, которое ты ожидал получить. Просто помни, что твоя паутинка не такая уж и большая, как ты думал. Я верну тебя обратно в мир, где есть жизнь, но пока не решил, куда именно.
— Если не трудно, — немного робко заговорил я, — можешь вернуть меня обратно на Кавитан? Мне надо качнуть мои весы добра и зла, правда, я не уверен, в какую сторону, я давно позабыл, какая из чаш где.
— Что ж, думаю, это лучшее из мест, куда я могу тебя послать. Итак, я посылаю тебя. Вали уже.
Голова закружилась, когда я пролетал через всю Вселенную, как оказалось, одну из многих. Этот чертов Бог, один из многих, решил поиздеваться надо мной по полной, и вместо того, чтобы просто перенести в нужное место, он меня туда просто швырнул. Вдруг скорость резко упала, и только сейчас я смог оглянуться. Это была планета Кавитан с высоты спутникового полета. Я начал медленное падение, притягиваемый притяжением совсем не притягательной планеты.
Это было ужасно, но потом... Потом я ощутил то самое мое самое любимое чувство, когда душа отделяется от тела, превращенного в обтесанную головешку. По сравнению с этим, оргазм был адской мукой. Вот блин, надо было спросить об этом у этого белобрысого.
Это, как и обычно, длилось лишь несколько секунд, а затем я вновь оказался в тесном белковом скафандре моего тела. Интересно, ощущал бы я это чувство истинной свободы, если бы отказался возвращаться и умер? Вот так всегда, самые правильные вопросы возникают в самое неправильное время, когда уже поздно. Может как-нибудь еще раз залететь в черную дыру в гости к Кролику? Или к Кроту?
Я падал с большой высоты и даже особо не задумывался, куда упаду. Мои мысли были забиты другим. Например: что сталось с Неросом? как попасть в другую Вселенную? что происходит, когда проходишь через круг метасалирования? то, что сдерживает моя плоть, — моя душа? куда девается второй носок? Черт, я определенно вернусь в эту... божественную дыру.
Удар был жестким. А как иначе? Земля пошла трещинами, а подо мной образовался небольшой кратер. Бог даже не удосужился смягчить падение, и теперь я лежал и восстанавливал каждый расплюснутый орган моего тела. Больно.
— Эй, — раздался голос, — да это же Амар! — Это был Иолай. — Ты живой? Что случилось? Где Нерос?
Мару интересовал вопрос более насущный:
— Почему ты голый?
Да, теперь мы с ней в расчете. Хотя, если подумать, я видел ее дважды, однако, с другой стороны, — лишь мельком, без подробностей, так сказать.
— Каждый год тридцать первого декабря мы с друзьями ходим в баню... — начал я, когда смог хоть что-то сказать.
— Чего?
— Чевочка с молоком! Поднимите мне веки, то есть поднимите меня и дайте одежды и мотоцикл.
Как оказалось, у Роула было несколько шкафов, забитых дорогими одеяниями. По его словам, ему ими оплачивали некоторые услуги те, у кого наличка водилась редко. Наиболее адекватное, что я нашел, были штаны, вроде темно-серых джинсов, но из очень дорого материала, рубашка, которую я вытащил из комплекта, и жилетка, чуть светлее штанов. Думаю, не стоит говорить, что Роул был более чем недоволен, назвав это грабежом средь бела дня.
А ведь и правда стоял день, даже позднее утро, а я уверен, что тусил с Богом несколько часов. Я спросил о том, как долго меня не было. А еще я только сейчас заметил, что Верон куда-то исчез.
— Тебя не было минут двадцать, не больше, — сказал Иолай. — Я только закончил рассказывать Машае и Роулу о Неросе и о том, что он водил их всех за нос, ища мщения, как снаружи послышался бум. Мы думали, это бомбы Нероса взорвались, а там ты оказался.
Да я просто бомба! Шутка была не к месту, и я оставил ее на потом.
— Всю дорогу поломал, — пробубнил Роул. — Как такое вообще возможно? Неужто ты с неба свалился? — Он воззрился на небосвод, словно стремясь разглядеть то место, откуда я рухнул. Будь у него мощный телескоп, он, возможно, смог бы открыть новую звезду и назвать ее в свою честь.
