Накануне субботы я выгребла свой скудный гардероб и, не обнаружив там ничего, кроме летнего сарафана и банного халата, потащилась к маме. Мы с ней носили приблизительно один размер, только грудь и бедра у меня ещё не оформились. Мама поохала, причитая, что денег в обрез, и сколько она раз говорила непутевой дочке обзавестись девичьими вещами, и начала копаться на своих полках.
В итоге мы обнаружили ее свадебное платье нежно-голубого цвета чуть ниже колен, прикрывающее грудь, но оголяющее чуть ли не всю спину, к которому мама выдала мне голубые лодочки на каблуке средней высоты и пообещала помочь с прической, если я прекращу ее подкалывать насчет бурной молодости. Облегченно выдохнув, я завалилась спать, планируя помыться перед танцами.
Жар окутывает меня со всех сторон, чужие мертвые руки тянут меня в разные стороны, а ледяной хохот заставляет трястись поджилки. Тело кажется будто невесомым, не моим. Мертвые смотрят на меня своими пустыми глазницами и будто чего-то ждут. Место окутывает плотный клубящийся туман, затягивая все в свои темные недра. Передо мной разверзается пропасть, и мертвецы начинают безмолвно проваливаться туда, превращаясь в кровавое месиво. Меня ожидаемо начинает мутить, и я, пытаясь вырваться из ловушки, кричу, сметая голосом пламя, хохот и мертвые конечности.
Меня разбудила прохладная ладошка встревоженного брата. Он стоял на коленях возле моей кровати и молча прижимал мою голову к подушке, чтоб я не металась по постели. Я, в порыве чувств, кинулась к нему на шею и тихонько зарыдала. Он так же молча поглаживал меня по спине и обнимал в ответ. Этот сон я запомнила, вероятно от страха. Он был наполнен удушливым жаром и приторно-сладким запахом мертвечины.
Громко всхлипнула и оторвалась от брата, взяв себя в руки. Неяркий свет настольной лампы явил моему заплаканному взору перевернутую вверх дном комнату и распахнутое настежь окно.
- Что случилось, Вить? – ошарашено прошептала я, стискивая предплечья брата пальцами.
- Ты заскулила, - вздохнул он, поморщившись от моего захвата, - я проснулся от этого, а по комнате вещи летают, окно нараспашку, пока я тебя не разбудил, вещи не успокоились, это выглядело страшно, Аль.
Я разжала занемевшие пальцы и взяла его за руку. Меня саму трясло от страха. Во всякого рода ересь я не верила, хоть иногда со мной и происходили странности: то обидчик поскользнётся в самый неподходящий для него момент, то завистница попадет в нелепую ситуацию. Но я списывала это на случайности. Даже если и предположить, что на улице штормовой ветер – живем мы на седьмом этаже – а окно осталось приоткрыто (это в конце сентября-то), стул никак не мог выписывать кренделя в воздухе под люстрой, а свитера и брюки вылетать из шкафа и самозабвенно биться о стены в припадке какого-то сумасшествия. Но Витя описал мне происходившее именно так. Брат, конечно, мог надо мной подшутить и приврать, но его серьезное лицо и подрагивающие руки заставляли поверить в правдивость сказанного.
Удивительно совпало, что родители работали в очередной раз в ночь, а соседи не забили тревогу, поскольку стены оказались, видимо, достаточно толстыми. Я, немного успокоилась, сняла стул с постели брата. Чмокнула Витьку в щеку, отчего тот заворчал и раскраснелся, и уложила его спать, а сама принялась разбирать комнату. Ну и беспорядок же тут стоял! Я старалась производить как можно меньше шума, и Витя быстро засопел. Он всегда моментально засыпал, если понервничал. А я боялась уснуть и увидеть снова то, что видела во сне, хоть глаза и слипались. В темноте и тишине хлебала холодный крепкий кофе, сваренный вчера утром, наблюдая за непогодой и медленно светлеющим небосклоном.
Вот привязались ко мне этим кошмары! Вообще никогда не любила тему смерти, мертвецов. Они скорее вызывали внутреннее отвращение и осознание неизбежности. Навидалась я всякого за свои шестнадцать юных лет. Подумалось: если все мои кошмары будут похожи на нынешний, то может лучше вообще не спать?
Я успела проклясть несколько раз до праздничного вечера городские власти и их неуёмное желание устроить какой-нибудь хаос в школах. После бессонной ночи желание оставалось одно – спать, но я героически боролась с ним: слонялась по улицам в компании Сани и Вени. К моему огромному сожалению, на нашем пути не попался никто, с кем можно было бы подраться и успешно попасть в больницу или хотя бы в травмпункт. В другой район идти мы все же не рискнули. Поэтому за пару часов до начала осеннего бала я поплелась домой, посоветовав друзьям поступить так же, привести себя в порядок и морально настроиться.
Мама к этому времени уже выспалась после ночной смены, поэтому охотно помогла мне навести марафет. Она уложила мои вечно топорщащиеся кудряшки в красивую прическу, заколов все невидимками. И как ей только это удалось? Я считала, что усмирить волосы поможет только бритьё головы налысо. Так же она нанесла на мое лицо немного косметики: чуть тронула губы блеском, веки дымчатыми тенями да ресницы слегка оттенила тушью. Только на это я и согласилась. С непривычки кожа сразу начала чесаться. И почти перед самым выходом, немыслимым шантажом матушка уговорила меня нанести на ногти прозрачный лак.
- Какая же ты у меня миленькая, - довольно сказала она, заправляя свой волнистый темный локон за ухо.
Ну-ну. Вот мама у меня - настоящая красавица. И шикарные волосы почти до попы, и тонкие, аккуратные черты лица, как у представительницы аристократии, и худое телосложение, которое она сохранила до своих почти тридцати четырех лет, и молочная бархатистая кожа. А самое главное – огромные, темно-ореховые глаза с поволокой. Это почти единственное, что я от мамы унаследовала – в остальном, я - вылитый папа. У него неряшливые волосы цвета жженого сахара и резковатые черты лица, правда, ростом он высок, но его рост вообще никто не унаследовал. Зато мой братик взял все от мамы, кроме синих папиных глаз.
- Подойди к зеркалу, - подтолкнула меня мама в коридор, когда угадала ход моей мысли, - сама убедишься.
Я скептически хмыкнула, но покорно подчинилась. На меня из нашего старенького облупленного зеркала ухмылялась миловидная девушка с правильными чертами лица и загадочным взглядом. Маме удалось скрыть все недостатки моей внешности и подчеркнуть достоинства. Я благодарно ей улыбнулась.
До школы добиралась перебежками – прошел дождь, поэтому не хотелось ногами в светлых туфлях месить грязь. Мама еще умудрилась впихнуть мне вместо привычной толстовки свое темно-коричневое пальто. Непривычная одежда мешала привычно двигаться: ноги путались в подоле платья, ещё и в полах пальто, норовя уронить свою хозяйку в самую слякоть.
У входа в зал я приметила Веню и направилась прямиком к нему.
- Чего не заходишь? – осведомилась я с ухмылкой, - ждешь группу поддержки?
- Не приставай, я друзей жду, - отмахнулся он от меня, только мазнув взглядом.
Не поняла! Он меня нарочно проигнорировал, хочет со мной подраться или действительно меня не узнал?
- А в челюсть?
Венька округленными от удивления глазами вперился в меня и приоткрыл рот.
- Алька! - выдал он после нескольких секунд созерцания, - да ты девчонка!
- А ты не знал? – мне уже хотелось смеяться, неужели я обычно так сильно на пацана похожа?
- Я не то имел ввиду, - замялся друг, стремительно краснея, - просто непривычно такой тебя видеть.
- Нравлюсь?
- Да ты бомба! – не дал ответить парню Саня, приобняв меня за талию, - Если бы ты все время так одевалась, я бы тебя давно не драться, а на свидание позвал.
- Тогда бы ты давно в больнице лежал! - огрызнулась я от смущения.
Он мгновенно меня отпустил, поднимая руки и озорно улыбаясь. В зал мы вошли втроем. Я - посередине, справа - улыбающийся во все тридцать два Саня, слева - розовощекий смущенный Веня. Я широко улыбалась, а сердце ликовало, когда Марина подавилась соком и недоверчиво посмотрела на меня в упор. Но больше меня, конечно, волновало внимание совершенно другого человека. Как бы я не старалась вести себя раскрепощённо, но перед Максимом я робела. Просто не знала о чем можно говорить с парнем, если он тебе нравится, и ты не прочь с ним встречаться. Раньше у меня ни к кому подобных чувств не возникало, а большинство встреченных мной особей мужского пола желали от девушек только, чтоб они удовлетворяли их сексуальные желания. Макс же представлялся мне другим - обходительным и галантным. Все девушки, с которыми он встречался, продолжали смотреть на него с обожанием, а многие еще и с надеждой, что все возобновиться. Поэтому я себя уверила, что уж он-то к постели меня принуждать не будет, а дождется, когда я буду готова.
Мои ожидания не остались напрасны, вскоре я почувствовала кожей скользящий по мне взгляд. А, обернувшись, встретилась со светло-карими глазами, изучающими меня со странным выражением. Я несмело улыбнулась и отсалютовала соком. Пухлые губы Макса тут же расплылись в широкой улыбке, а сам он направился ко мне. Внутри поднялась паника. Ну что мне ему сказать, и зачем он ко мне идет?
- Шикарно выглядишь, Аля, - сказал он, подойдя почти вплотную, - почему чаще так не одеваешься?
Придумывать ответ не пришлось – встал директор, чтобы похвалить своих хулиганов за замечательную организацию бала и повелел не скучать. Я «под шумок» затесалась в толпу, чтобы не мучиться над вопросом, на который ответа у меня нет.
Тем временем ребята вовсю отдыхали, с удовольствием участвовали в наших (довольно примитивных) конкурсах, танцевали и налегали на закуски. Я же, постоянно зевая, отсиживалась в углу – не хотелось ни еды, ни танцев, ни тем более неудобных для меня допросов Макса.
- Тебе он все равно не достанется, - прозвучало слева от меня злое.
- Марина, солнце, не завидуй, - вздохнула я, разглядывая ее наигранно сочувственно.
Девушка, как всегда, выглядела превосходно: облегающее короткое платье нежно-персикового цвета с глубоким декольте, уложенные крупными кудрями волосы, в тон подобраны украшения, ярко, но в пределах разумного, нанесена косметика. И чему только она позавидовала? Она ведь как фотомодель выглядит, а я все равно посредственность посредственностью.
Марина злобно фыркнула на меня, но диалог продолжать не стала, молча наблюдая за нашей с ней «розовой» мечтой, который танцевал что-то ритмичное с нашей скромницей Илоной. Староста невинно краснела и пожирала Макса взглядом. Вот что за повеса мне приглянулся? Лучше бы в Веню влюбилась, он надежный и девушки на него не вешаются.
В середине празднества юркий Толя Озеров из одиннадцатого «В» лихо маневрировал между гостями и предлагал всем желающим кое-что покрепче сока. Я сначала отнекивалась, не люблю алкоголь, да и не пила никогда, даже дома на праздниках, видела, что с людьми этот яд делает. Но, когда мои глаза встретились со светло-карими омутами Макса, то все решил его снисходительный взгляд и заговорщицкая улыбка. И как только отыскал меня в моем стратегическом тылу?!
Я, не отводя взгляда от парня, смело глотнула обжигающей горло жидкости и закашлялась. Веня и Саня, развлекающие меня сальными шутками, тут же рассмеялись, хлопая меня по спине. Голова закружилась от крепкого «пойла» и недосыпа, а медленная мелодия застала врасплох.
- Альбина, - прошептал над ухом Максим, отчего по телу пробежались мурашки, а щеки залил предательский румянец, хорошо, что в полумраке его не видно, - потанцуешь со мной?
Я медленно развернулась, костеря свою нерешительность и неуклюжесть, и неуверенно кивнула. Со стороны друзей послышались недовольные вздохи. Конечно, я их проигнорировала. Голова закружилась с удвоенной силой, а мою спину стал прожигать завистливый взгляд Марины. Танцевал Макс прекрасно, я же вся сжалась, чтобы ненароком не оттоптать ему ноги, поскольку раньше видела танцы только по телевизору.
Сердце трепыхалось загнанной птицей, а дыхание замирало. Я не заметила, как Макс увлек меня в темную нишу, подальше от лишних глаз и, обняв за талию, пристально разглядывал. Его лицо располагалось так близко, что я ощутила резкий запах его дезодоранта, смешанный с запахом алкоголя. Он пьян? Но данный факт не отбил желания, наконец, исполнить свою девичью мечту – получить первый в жизни поцелуй.
- Ты прекрасна, - прошептал он с придыханием и коснулся моих губ нежным поцелуем.
Я не могла поверить в «сказочность» ситуации вплоть до того момента, как чьи-то руки беззастенчиво полезли под платье, а в рот проник чужой язык. «Розовые» мечты тут же разбились о суровую реальность. Никогда бы не подумала, что поцелуй может оказаться таким слюнявым и противным. Я оттолкнула разгоряченного Макса, испуганно распахнув глаза. Дыхание сбилось, а мое сознание затопила паника – такой же, как и все остальные. Он недовольно скривился и больно сжал мои предплечья.
- В чем дело? Я же тебе нравлюсь, - в тоне голоса парня слышался укор, он меня в чем-то винит?! - Я видел, как ты на меня смотришь.
Я смотрела на него так, будто видела впервые. Парень моей мечты, казавшийся мне добрым и обходительным, оказался обычным самовлюбленным эгоистом, добивающимся желаемого любым способом. Таких я видела множество, и открытие, что Максим относится к «сброду», больно резануло по сердцу.
- Отпусти меня, - зло процедила я.
- Мне не отказывают, Аля, - он сжал мои плечи сильнее и придвинулся для нового поцелуя, - и меня не волнует, насколько ты сильна.
Я вывернулась и оттолкнула его подальше.
- Не стоит ломаться, целка! –он угрожающе повысил голос, заглушая ритмичную музыку, - ты же не хочешь проблем себе и родителям?
Ах, вот как он заговорил?! Поджала губы и прищурилась, мысленно дубася парня битой. Да, проблем я не хотела, но и его тоже. Наверное, алкоголь и злоба сыграли свою роль, и я приняла фатальное для себя решение. Сжала кулак и резко впечатала его в ухоженную щеку парня. Макс не успел блокировать удар, даже дернуться не успел, наверное, не ожидал от меня такой стремительной реакции. Он отлетел к противоположной стене, ударившись о декоративный бардюр виском, и без сознания сполз на пол. Фиолетовый кровоподтёк начал расплываться на его смазливом лице.
Я ошарашено посмотрела на свой все еще сжатый кулак и, оправив платье, бросилась прочь из зала. В глазах предательски защипало, мечта моя осталась разбита вдребезги. Сердце от боли сжималось, а в мыслях крутились настолько неприличные выражения, что мама бы грохнулась в обморок, а папа записал бы несколько в свой словарь нецензурной лексики.
Люди, попадающиеся по дороге к выходу, заметив выражение моего лица, с ужасом отскакивали во все стороны. А несчастная мебель разлеталась чуть ли не в щепки. В моем стрессовом состоянии я не придала окружающему никакого значения, принимая происходящее как данность.
Уже в сквере перед школой я грохнулась на ближайшую лавочку, пытаясь унять вспыхнувшую ярость и боль обманутых надежд. Из глаз покатились соленые слезы, которые я зло стирала, размазывая по лицу косметику. Меня окутывали тьма и холод, между всхлипами я зябко ежилась, вздрагивая всем телом от холодного осеннего ветра. Не то, чтобы вся моя жизнь сломалась, но как теперь нам с братом учится дальше? Ведь Макс вряд ли отстанет, пока не добьется своего, или будет мстить, а его папенька закроет глаза на проделки любимого чада.
В итоге мы обнаружили ее свадебное платье нежно-голубого цвета чуть ниже колен, прикрывающее грудь, но оголяющее чуть ли не всю спину, к которому мама выдала мне голубые лодочки на каблуке средней высоты и пообещала помочь с прической, если я прекращу ее подкалывать насчет бурной молодости. Облегченно выдохнув, я завалилась спать, планируя помыться перед танцами.
Жар окутывает меня со всех сторон, чужие мертвые руки тянут меня в разные стороны, а ледяной хохот заставляет трястись поджилки. Тело кажется будто невесомым, не моим. Мертвые смотрят на меня своими пустыми глазницами и будто чего-то ждут. Место окутывает плотный клубящийся туман, затягивая все в свои темные недра. Передо мной разверзается пропасть, и мертвецы начинают безмолвно проваливаться туда, превращаясь в кровавое месиво. Меня ожидаемо начинает мутить, и я, пытаясь вырваться из ловушки, кричу, сметая голосом пламя, хохот и мертвые конечности.
Меня разбудила прохладная ладошка встревоженного брата. Он стоял на коленях возле моей кровати и молча прижимал мою голову к подушке, чтоб я не металась по постели. Я, в порыве чувств, кинулась к нему на шею и тихонько зарыдала. Он так же молча поглаживал меня по спине и обнимал в ответ. Этот сон я запомнила, вероятно от страха. Он был наполнен удушливым жаром и приторно-сладким запахом мертвечины.
Громко всхлипнула и оторвалась от брата, взяв себя в руки. Неяркий свет настольной лампы явил моему заплаканному взору перевернутую вверх дном комнату и распахнутое настежь окно.
- Что случилось, Вить? – ошарашено прошептала я, стискивая предплечья брата пальцами.
- Ты заскулила, - вздохнул он, поморщившись от моего захвата, - я проснулся от этого, а по комнате вещи летают, окно нараспашку, пока я тебя не разбудил, вещи не успокоились, это выглядело страшно, Аль.
Я разжала занемевшие пальцы и взяла его за руку. Меня саму трясло от страха. Во всякого рода ересь я не верила, хоть иногда со мной и происходили странности: то обидчик поскользнётся в самый неподходящий для него момент, то завистница попадет в нелепую ситуацию. Но я списывала это на случайности. Даже если и предположить, что на улице штормовой ветер – живем мы на седьмом этаже – а окно осталось приоткрыто (это в конце сентября-то), стул никак не мог выписывать кренделя в воздухе под люстрой, а свитера и брюки вылетать из шкафа и самозабвенно биться о стены в припадке какого-то сумасшествия. Но Витя описал мне происходившее именно так. Брат, конечно, мог надо мной подшутить и приврать, но его серьезное лицо и подрагивающие руки заставляли поверить в правдивость сказанного.
Удивительно совпало, что родители работали в очередной раз в ночь, а соседи не забили тревогу, поскольку стены оказались, видимо, достаточно толстыми. Я, немного успокоилась, сняла стул с постели брата. Чмокнула Витьку в щеку, отчего тот заворчал и раскраснелся, и уложила его спать, а сама принялась разбирать комнату. Ну и беспорядок же тут стоял! Я старалась производить как можно меньше шума, и Витя быстро засопел. Он всегда моментально засыпал, если понервничал. А я боялась уснуть и увидеть снова то, что видела во сне, хоть глаза и слипались. В темноте и тишине хлебала холодный крепкий кофе, сваренный вчера утром, наблюдая за непогодой и медленно светлеющим небосклоном.
Вот привязались ко мне этим кошмары! Вообще никогда не любила тему смерти, мертвецов. Они скорее вызывали внутреннее отвращение и осознание неизбежности. Навидалась я всякого за свои шестнадцать юных лет. Подумалось: если все мои кошмары будут похожи на нынешний, то может лучше вообще не спать?
Глава 2.
Я успела проклясть несколько раз до праздничного вечера городские власти и их неуёмное желание устроить какой-нибудь хаос в школах. После бессонной ночи желание оставалось одно – спать, но я героически боролась с ним: слонялась по улицам в компании Сани и Вени. К моему огромному сожалению, на нашем пути не попался никто, с кем можно было бы подраться и успешно попасть в больницу или хотя бы в травмпункт. В другой район идти мы все же не рискнули. Поэтому за пару часов до начала осеннего бала я поплелась домой, посоветовав друзьям поступить так же, привести себя в порядок и морально настроиться.
Мама к этому времени уже выспалась после ночной смены, поэтому охотно помогла мне навести марафет. Она уложила мои вечно топорщащиеся кудряшки в красивую прическу, заколов все невидимками. И как ей только это удалось? Я считала, что усмирить волосы поможет только бритьё головы налысо. Так же она нанесла на мое лицо немного косметики: чуть тронула губы блеском, веки дымчатыми тенями да ресницы слегка оттенила тушью. Только на это я и согласилась. С непривычки кожа сразу начала чесаться. И почти перед самым выходом, немыслимым шантажом матушка уговорила меня нанести на ногти прозрачный лак.
- Какая же ты у меня миленькая, - довольно сказала она, заправляя свой волнистый темный локон за ухо.
Ну-ну. Вот мама у меня - настоящая красавица. И шикарные волосы почти до попы, и тонкие, аккуратные черты лица, как у представительницы аристократии, и худое телосложение, которое она сохранила до своих почти тридцати четырех лет, и молочная бархатистая кожа. А самое главное – огромные, темно-ореховые глаза с поволокой. Это почти единственное, что я от мамы унаследовала – в остальном, я - вылитый папа. У него неряшливые волосы цвета жженого сахара и резковатые черты лица, правда, ростом он высок, но его рост вообще никто не унаследовал. Зато мой братик взял все от мамы, кроме синих папиных глаз.
- Подойди к зеркалу, - подтолкнула меня мама в коридор, когда угадала ход моей мысли, - сама убедишься.
Я скептически хмыкнула, но покорно подчинилась. На меня из нашего старенького облупленного зеркала ухмылялась миловидная девушка с правильными чертами лица и загадочным взглядом. Маме удалось скрыть все недостатки моей внешности и подчеркнуть достоинства. Я благодарно ей улыбнулась.
До школы добиралась перебежками – прошел дождь, поэтому не хотелось ногами в светлых туфлях месить грязь. Мама еще умудрилась впихнуть мне вместо привычной толстовки свое темно-коричневое пальто. Непривычная одежда мешала привычно двигаться: ноги путались в подоле платья, ещё и в полах пальто, норовя уронить свою хозяйку в самую слякоть.
У входа в зал я приметила Веню и направилась прямиком к нему.
- Чего не заходишь? – осведомилась я с ухмылкой, - ждешь группу поддержки?
- Не приставай, я друзей жду, - отмахнулся он от меня, только мазнув взглядом.
Не поняла! Он меня нарочно проигнорировал, хочет со мной подраться или действительно меня не узнал?
- А в челюсть?
Венька округленными от удивления глазами вперился в меня и приоткрыл рот.
- Алька! - выдал он после нескольких секунд созерцания, - да ты девчонка!
- А ты не знал? – мне уже хотелось смеяться, неужели я обычно так сильно на пацана похожа?
- Я не то имел ввиду, - замялся друг, стремительно краснея, - просто непривычно такой тебя видеть.
- Нравлюсь?
- Да ты бомба! – не дал ответить парню Саня, приобняв меня за талию, - Если бы ты все время так одевалась, я бы тебя давно не драться, а на свидание позвал.
- Тогда бы ты давно в больнице лежал! - огрызнулась я от смущения.
Он мгновенно меня отпустил, поднимая руки и озорно улыбаясь. В зал мы вошли втроем. Я - посередине, справа - улыбающийся во все тридцать два Саня, слева - розовощекий смущенный Веня. Я широко улыбалась, а сердце ликовало, когда Марина подавилась соком и недоверчиво посмотрела на меня в упор. Но больше меня, конечно, волновало внимание совершенно другого человека. Как бы я не старалась вести себя раскрепощённо, но перед Максимом я робела. Просто не знала о чем можно говорить с парнем, если он тебе нравится, и ты не прочь с ним встречаться. Раньше у меня ни к кому подобных чувств не возникало, а большинство встреченных мной особей мужского пола желали от девушек только, чтоб они удовлетворяли их сексуальные желания. Макс же представлялся мне другим - обходительным и галантным. Все девушки, с которыми он встречался, продолжали смотреть на него с обожанием, а многие еще и с надеждой, что все возобновиться. Поэтому я себя уверила, что уж он-то к постели меня принуждать не будет, а дождется, когда я буду готова.
Мои ожидания не остались напрасны, вскоре я почувствовала кожей скользящий по мне взгляд. А, обернувшись, встретилась со светло-карими глазами, изучающими меня со странным выражением. Я несмело улыбнулась и отсалютовала соком. Пухлые губы Макса тут же расплылись в широкой улыбке, а сам он направился ко мне. Внутри поднялась паника. Ну что мне ему сказать, и зачем он ко мне идет?
- Шикарно выглядишь, Аля, - сказал он, подойдя почти вплотную, - почему чаще так не одеваешься?
Придумывать ответ не пришлось – встал директор, чтобы похвалить своих хулиганов за замечательную организацию бала и повелел не скучать. Я «под шумок» затесалась в толпу, чтобы не мучиться над вопросом, на который ответа у меня нет.
Тем временем ребята вовсю отдыхали, с удовольствием участвовали в наших (довольно примитивных) конкурсах, танцевали и налегали на закуски. Я же, постоянно зевая, отсиживалась в углу – не хотелось ни еды, ни танцев, ни тем более неудобных для меня допросов Макса.
- Тебе он все равно не достанется, - прозвучало слева от меня злое.
- Марина, солнце, не завидуй, - вздохнула я, разглядывая ее наигранно сочувственно.
Девушка, как всегда, выглядела превосходно: облегающее короткое платье нежно-персикового цвета с глубоким декольте, уложенные крупными кудрями волосы, в тон подобраны украшения, ярко, но в пределах разумного, нанесена косметика. И чему только она позавидовала? Она ведь как фотомодель выглядит, а я все равно посредственность посредственностью.
Марина злобно фыркнула на меня, но диалог продолжать не стала, молча наблюдая за нашей с ней «розовой» мечтой, который танцевал что-то ритмичное с нашей скромницей Илоной. Староста невинно краснела и пожирала Макса взглядом. Вот что за повеса мне приглянулся? Лучше бы в Веню влюбилась, он надежный и девушки на него не вешаются.
В середине празднества юркий Толя Озеров из одиннадцатого «В» лихо маневрировал между гостями и предлагал всем желающим кое-что покрепче сока. Я сначала отнекивалась, не люблю алкоголь, да и не пила никогда, даже дома на праздниках, видела, что с людьми этот яд делает. Но, когда мои глаза встретились со светло-карими омутами Макса, то все решил его снисходительный взгляд и заговорщицкая улыбка. И как только отыскал меня в моем стратегическом тылу?!
Я, не отводя взгляда от парня, смело глотнула обжигающей горло жидкости и закашлялась. Веня и Саня, развлекающие меня сальными шутками, тут же рассмеялись, хлопая меня по спине. Голова закружилась от крепкого «пойла» и недосыпа, а медленная мелодия застала врасплох.
- Альбина, - прошептал над ухом Максим, отчего по телу пробежались мурашки, а щеки залил предательский румянец, хорошо, что в полумраке его не видно, - потанцуешь со мной?
Я медленно развернулась, костеря свою нерешительность и неуклюжесть, и неуверенно кивнула. Со стороны друзей послышались недовольные вздохи. Конечно, я их проигнорировала. Голова закружилась с удвоенной силой, а мою спину стал прожигать завистливый взгляд Марины. Танцевал Макс прекрасно, я же вся сжалась, чтобы ненароком не оттоптать ему ноги, поскольку раньше видела танцы только по телевизору.
Сердце трепыхалось загнанной птицей, а дыхание замирало. Я не заметила, как Макс увлек меня в темную нишу, подальше от лишних глаз и, обняв за талию, пристально разглядывал. Его лицо располагалось так близко, что я ощутила резкий запах его дезодоранта, смешанный с запахом алкоголя. Он пьян? Но данный факт не отбил желания, наконец, исполнить свою девичью мечту – получить первый в жизни поцелуй.
- Ты прекрасна, - прошептал он с придыханием и коснулся моих губ нежным поцелуем.
Я не могла поверить в «сказочность» ситуации вплоть до того момента, как чьи-то руки беззастенчиво полезли под платье, а в рот проник чужой язык. «Розовые» мечты тут же разбились о суровую реальность. Никогда бы не подумала, что поцелуй может оказаться таким слюнявым и противным. Я оттолкнула разгоряченного Макса, испуганно распахнув глаза. Дыхание сбилось, а мое сознание затопила паника – такой же, как и все остальные. Он недовольно скривился и больно сжал мои предплечья.
- В чем дело? Я же тебе нравлюсь, - в тоне голоса парня слышался укор, он меня в чем-то винит?! - Я видел, как ты на меня смотришь.
Я смотрела на него так, будто видела впервые. Парень моей мечты, казавшийся мне добрым и обходительным, оказался обычным самовлюбленным эгоистом, добивающимся желаемого любым способом. Таких я видела множество, и открытие, что Максим относится к «сброду», больно резануло по сердцу.
- Отпусти меня, - зло процедила я.
- Мне не отказывают, Аля, - он сжал мои плечи сильнее и придвинулся для нового поцелуя, - и меня не волнует, насколько ты сильна.
Я вывернулась и оттолкнула его подальше.
- Не стоит ломаться, целка! –он угрожающе повысил голос, заглушая ритмичную музыку, - ты же не хочешь проблем себе и родителям?
Ах, вот как он заговорил?! Поджала губы и прищурилась, мысленно дубася парня битой. Да, проблем я не хотела, но и его тоже. Наверное, алкоголь и злоба сыграли свою роль, и я приняла фатальное для себя решение. Сжала кулак и резко впечатала его в ухоженную щеку парня. Макс не успел блокировать удар, даже дернуться не успел, наверное, не ожидал от меня такой стремительной реакции. Он отлетел к противоположной стене, ударившись о декоративный бардюр виском, и без сознания сполз на пол. Фиолетовый кровоподтёк начал расплываться на его смазливом лице.
Я ошарашено посмотрела на свой все еще сжатый кулак и, оправив платье, бросилась прочь из зала. В глазах предательски защипало, мечта моя осталась разбита вдребезги. Сердце от боли сжималось, а в мыслях крутились настолько неприличные выражения, что мама бы грохнулась в обморок, а папа записал бы несколько в свой словарь нецензурной лексики.
Люди, попадающиеся по дороге к выходу, заметив выражение моего лица, с ужасом отскакивали во все стороны. А несчастная мебель разлеталась чуть ли не в щепки. В моем стрессовом состоянии я не придала окружающему никакого значения, принимая происходящее как данность.
Уже в сквере перед школой я грохнулась на ближайшую лавочку, пытаясь унять вспыхнувшую ярость и боль обманутых надежд. Из глаз покатились соленые слезы, которые я зло стирала, размазывая по лицу косметику. Меня окутывали тьма и холод, между всхлипами я зябко ежилась, вздрагивая всем телом от холодного осеннего ветра. Не то, чтобы вся моя жизнь сломалась, но как теперь нам с братом учится дальше? Ведь Макс вряд ли отстанет, пока не добьется своего, или будет мстить, а его папенька закроет глаза на проделки любимого чада.
