Так что климатом управляет корабельный компьютер, раскинувший толпу датчиков, как внутри станции, так и снаружи. И вот они начали выходить из строя. И пришлось нам лазить по отсекам, заменять термометры на исправные, а дохлые пытаться реанимировать.
Потом в марте стала сбоить связь между «Мицубачи» и «Кротом». К счастью все системы были по нескольку раз дублированы, но приятного мало.
Мы все ждем не дождемся, когда наш «Кротик» выберется из проплавленной норки. Он прекрасно поработал, спустившись на семь километров вниз. Хана с удовольствием поуправляла плавающим зондом, днями и ночами просиживая за пультом. Обплавала в поисках хоть какой-то жизни все окрестности. Без видимого результата. Увы, но надежды ученых не оправдались. Сколько-нибудь развитой жизни на Европе нет. Но батискаф набрал кучу проб. Может быть удастся обнаружить хоть что-нибудь органическое?
Не знаю. Мне кажется, что спутник Юпитера мертв.
Конечно, мы все от этого расстроились. Неприятно осозновать, что весь риск, все трудности этой экспедиции, все многомиллиардные затраты были совершены впустую. То есть я понимаю, что главную задачу мы выполнили, застолбили на ближайшие десять, а то и двадцать лет первенство российской космонавтики.
Да, именно это является целью нашего полета. Россия во всех сферах космической деятельности действует успешно, но уступает другим. На Луне нас далеко обгоняет Китай. На Марсе США. На астероидах мы делим первое и второе место с Японией. И идеологам в высоких кремлевских кабинетах захотелось совершить что-то грандиозное, на что в обозримом будущем не будет способен никто другой. И нас послали.
«Уж послали, так послали» - как говорил шепелявый персонаж одного старинного мультика.
Тошно от этого. Словно вернулись старые советские времена в своем самом негативном проявлении. Но, с другой стороны, иначе мы бы не были здесь. А ведь я ни за что бы не отказалась от этого смертельно опасного полета.
Смертельно опасного.
Две недели назад вышла из строя аппаратура космической связи. Бортовой компьютер «Мицубачи» перешел на резервный комплект. А вчера перестал работать и он. Да и сам управляющий компьютер модуля глючит.
А это значит, что кому-то надо выбираться на поверхность и идти к автоматической станции, чтобы на месте разобраться и попытаться восстановить оборудование. Иначе на Земле решат направить к нам «Королев», прервав исследование Каллисто, и мы эвакуируемся, не дождавшись «Крота». Вся экспедиция пойдет насмарку. Все окажется зряшным и напрасным.
- Так что придется мне прогуляться, - закончила я.
- Почему тебе? – хором возмутились Хана и Игорь.
- А кому еще? – пожала я плечами. – Тебе, Хана, нас на «Королев» поднимать. А Игорь командир, ему рисковать нельзя.
- Еще как можно! – Мыскин явно разозлился. А может испугался за меня?
- Игорь, перестань, - подняла я руку. – Во-первых я лучше тебя знаю аппаратуру. Если бы что-то случилось с реактором, я бы и слова не сказала. Но тут я разберусь быстрее.
- Это не факт! Мы все взаимозаменяемые!
- Да брось ты. Игорь, тебе прекрасно известно, что каждый из нас силен в чем-то своем. Тебе нас всех до Земли везти, в конце концов!
- Это любой сможет. И, если уж на то пошло, то движками тебе заниматься.
- Теперь не обязательно. Я с ними разобралась и подробно все описала.
А ведь действительно, как будто предвидела! Мне от этой мысли стало совсем не по себе.
Игорь, видимо, что-то почувствовал. Он вообще меня чувствует с полмысли.
- Настя, я уже один раз отпускал тебя тогда, у Фобоса.
- И я успешно справилась. Сделаю это и сейчас.
- Не искушай судьбу, - совсем тихо проговорил командир.
А я поймала на себе отчаянный взгляд Ханы. Представляю, как ей хочется послать нас обоих и пойти самой. Но моя подружка прекрасно понимает, что я права, и уж ей-то рисковать никак нельзя.
- Игорь, ну что ты завелся, - вздохнула я. – Пройдусь, покопаюсь в электронике. Ну получу еще несколько сотен миллизивертов, наглотаюсь лекарств да отлежусь пару дней после этого. Ничего страшного.
Он только покачал головой.
- Ты же знаешь, будь у нас связь с Землей, тебе бы сказали то же, что и я.
- Но связи нет, и я могу тебе приказать.
- А я могу отправить тебя в пешее эротическое путешествие, - ответила я и улыбнулась. – Лучше помоги мне подготовиться к походу.
Командир сжал челюсти так, что желваки проявились, посмотрел на меня с болью и нехотя кивнул.
Если вы думаете, что я такая вся из себя бесстрашная героиня, то глубоко ошибаетесь. Было до обморока жутко облачаться в скафандр, и выбираться в темный туннель. Стояла долгая европейская ночь. Я на полную силу включила нашлемный фонарик. Яркий свет разогнал тьму, заискрился в сверкающих полупрозрачных стенах тоннеля. Идти по нему вверх было трудно. Сейчас я вешу почти столько же как на Земле. Громоздкий двухсотпятидесятикилограммовый скафандр, да еще и объемистый контейнер с запчастями и инструментом для ремонта. Инерция просто сумасшедшая. Ноги, ослабевшие за месяцы слабой гравитации, очень быстро устают. Но останавливаться и передыхать нельзя. Иначе опять придется прикладывать неимоверные усилия, чтобы разогнаться.
На поверхности очень красиво. Ясные звезды светят в небе и отражаются в гладком как стекло льду. От этого кажется, что они со всех сторон и я опять в открытом космосе. Огромный мохнатый шар Юпитера над горизонтом и его двойник-отражение под ногами. А впереди помигивает сигнальным огоньком «Мицубачи».
Я провозилась почти шесть часов. Надо было найти поврежденные электронные блоки, отсоединить их, протестировать линии. Установить на их место те, что я взяла с собой. Еще раз все тщательнейшим образом проверить.
У меня не было права на ошибку. Если я чего-то не учту и спалю запаску, то экспедиция будет сорвана. И рабочие и резервные модули «Мицубачи» повыходили из строя. Скорей всего радиация. Какими ни были они надежными, как бы их не защищали, но больше полугода бомбардировки заряженными частицами не прошли даром. Так что последняя надежда на те, что я принесла с собой. Последний комплект, который хранился на базе.
- Настя, пора, - это Хана. В ее голосе боль и переживание за меня.
- Сейчас, еще один тест, - ответила я с трудом подавляя подступившую тошноту. Неужели уже начались симптомы?
- Ты уже трижды все перепроверила! – это Игорь.
- Хорошо, - уступила я. И прикусив до крови нижнюю губу нажала на тумблер.
Заперемигивались светодиоды, ожил контрольный экран.
- Нася! Заработало! – обрадовано закричала Хана.
- Не кричи так громко, - со смесью облегчения и навалившейся усталости попросила я.
- Все Настя, быстро закрывай кожух и домой! – приказал командир.
Да знаю я все! Меня внезапно накрыло раздражение. Лишь с шестой попытки попав защелками в пазы ставлю на место панели. Руки гудят от усталости и очень плохо слушаются, а в глазах муть. Только бы не грохнуться в обморок. Вот будет картинка. Героическая космонавтка совершила подвиг и померла.
Ну уж нет!
Все. Теперь можно и возвращаться. Выбираюсь из «Мицубачи» и начинаю на трясущихся и слабеющих ногах разгонять свою тяжелую как танк тушку в сторону…
А в какую сторону?
Я запаниковала, потеряв направление на базу.
- Правее на двадцать градусов, - сухо сообщила Хана. И, с прорвавшимся чуть ли не отчаянием: – Нася, ты там держись! Иди, роднуличка, только не останавливайся! Игорь уже выходит тебе навстречу.
- Зачем… Игорь? – не поняла я.
- Да у тебя медицинские показатели как у протухшего трупа! – «подбодрила» меня подруга. Но ты не расслабляйся, иди вперед. Хоть тушкой, хоть зомбиком, но вернись!
Я прыснула от смеха, почему-то слова Ханы меня развеселили. Это что, уже истерика, да? А вот фиг вам всем!
И я шла, еле переставляя ноги, пошатываясь и оступаясь.
А навстречу мне торопился, расплываясь в тусклом свете Юпитера, белый призрак Игоря. Когда между нами оставалось метров пятьдесят я все-таки упала. Завалилась на бок, медленно и неизбежно, как во сне. Мягко, но сильно приложилась плечом о гладкую твёрдую поверхность.
Попробовала подняться, но только переползла на четвереньки.
И тут меня вырвало.
Нет ничего более неприятного чем «искать Ихтиандра» в скафандре. Кислая вонь шибанула в нос, шлем изнутри заляпало премерзкой слизью.
Нет, я так не согласна! Если героически помирать, то чисто и красиво!
Я скорчилась на льду, попытавшись схватиться за живот.
И почувствовала, что меня поднимают.
Сквозь разводы увидела совсем рядом серебристую ткань Игорева скафандра и услышала:
- Настя, солнышко, потерпи еще немножко! Скоро я дотащу тебя до дома.
17.04.2046.
Атолл Оувеа, Новая Каледония,
французская территория в Тихом океане.
Мадам Флорина Бонне все-таки настояла на настоящей свадьбе. И не просто настоящей, а с венчанием в соборе Дижона, с конной кавалькадой и каретами, с взаправдашним балом в их замке Бальнёр.
Элен чуть-чуть поупрямилась, но только для вида, и чтобы сделать приятное Клоду. Тот не мог похвастаться знатностью рода или особым богатством. Происходил молодой океанолог из обычной, но респектабельной семьи инженера и преподавательницы заштатного университета. Поэтому ошеломляющая роскошь и размах его смущали. Но, в конце-то концов, раз он собрался жениться на второй дочери одного из богатейших людей Франции, то пусть привыкает с первого дня!
А сомой Элен очень хотелось грандиозного праздника. Это возбуждало и окрыляло девушку. А еще отвлекало от порой проскребывающего в глубине души неприятного чувства.
Нет, она убедила себя, что никакого предательства в этом нет. Ведь они со Станиславом уже несколько лет как не общались, даже не переписывались. А уж теперь…
Но полностью себя уговорить не получалось. Потому что любовь, поселившаяся в ее сердце девять лет назад, никуда не хотела деваться. Она забилась в дальний уголок ее души и тихонько смотрела оттуда на Элен, печально и осуждающе.
Смотрела, когда девушка приняла неназойливое ухаживание молодого доктора географии. Смотрела, когда они вдвоем плавали в глубинах океана, в который Клод Лабель был страстно влюблен. Смотрела, когда два месяца назад мужчина, смущаясь и с трудом подыскивая слова, старомодно признался Элен в любви.
Смотрела, когда хозяйка, только недавно переставшая плакать по ночам, внезапно приняла предложение «руки и сердца».
Тогда эта усталая и убитая горем любовь сдалась окончательно, напоминая о себе лишь легким поскребыванием на грани сознания. И тихими грустными словами: «Предательница. Если так, то хотя бы год подождала бы…»
Но ждать Элен Бонне не хотела. Наоборот она бросилась в омут замужества для того, чтобы скорей забыть тот разговор четыре месяца назад.
Элен была умной девушкой и достаточно интересовалась политикой, чтобы понять, что Станислава Бойченко вряд ли минует война, разразившаяся на юге африканского континента. Республики Новороссии направили туда очень внушительный контингент, в том числе и боевые вертолеты. Ее Славик ни за что не окажется в стороне от этого. Он слишком смелый и честный.
Но узнать о судьбе своего бывшего возлюбленного у Элен не получилось. Она попыталась этого добиться через сотрудников отцовского концерна, но даже директор российского отделения Сезан Макароф ничего не смог разузнать. Коммуняки строго хранили военную тайну.
И тогда Элен вспомнила об одном своем старом приятеле.
- Узнать про Славика? – заметно повзрослевший и даже обзаведшийся короткой светлой бородкой Тимур почесал подбородок.
Немного непривычно было видеть его без очков. Парень, как и собирался, сделал операцию, скорректировав зрение, и теперь вполне мог попробовать пробиться в космонавты. Если, конечно, еще не отбросил эту мечту.
- Я подумала, что может быть у тебя какие-нибудь контакты Славы остались. Или у Кэйлаш.
- Я спрошу, но вряд ли у нее другие, чем у меня, - кивнул Тимур. А по прежнему номеру он мне не отвечает. Еще с прошлой весны.
- С прошлой весны? – упавшим голосом переспросила француженка.
- Да, но ты слишком не волнуйся, - поспешил успокоить ее приятель. – В Новороссии это обычное дело, я наводил справки. Если кого-то отправляют воевать за рубежом, то прежние коммуникации обрубают и берут подписку, чтобы не общался ни с кем посторонним. Там все строго.
- Значит, он все-таки в Анголе.
- Наверняка, - подтвердил Тимур и вдруг оживился: - Знаешь, я кажется придумал, как узнать! Есть у меня один друг…
- А он поможет?
- Обязательно! Они со Славиком закадычные друзья! А возможности у него есть.
- Какие?
- Э… - осекся Тимур и виновато продолжил: - Извини, не могу сказать. Я тебе сам позвоню, если что узнаю, ладно.
- Ладно, - чуть обиделась Элен. Вечно у русских тайны. Наверняка Тимур боится, что КГБ прослушивает звонок. Спецслужбы - мерзость!
На следующий день коммуникатор высветил звонок с незнакомого номера. Да еще и запрос на криптованный канал.
Элен сразу поняла, что это Тимур. Включила защиту и приняла вызов. Сердце предательски сжалось.
А когда она увидела лицо приятеля, то без сил опустилась на ближайшее сиденье. Привалилась плечом к оранжерейному стеллажу.
- Что? – внезапно севшим голосом спросила она.
- Пропал без вести, - хмуро ответил Тимур и отвел взгляд. – Неделю назад его вертолет сбили. Он загорелся и упал в лес. Потом взорвался.
Рука Элен, державшая коммуникатор, сильно задрожала.
- Но его не считают погибшим! – попробовал успокоить ее Тимур. - Может быть он сумел выбраться.
- Катапультироваться?
- Нет, - Тимур сжал губы. – Парашют никто не видел.
- Значит все… - прошептала Элен и неуклюже тыкнула пальцем в иконку отбоя вызова. Уронила телефон, скорчилась и заплакала.
Днем Элен старалась не выказывать эмоций, но ночью приходили воспоминания и сны, в которых Славик был живым. Они чем-то занимались на станции «Купол-П», ходили вдвоем по промерзшему Таймыру, почему-то похожему на снимки марсианской поверхности из новостей об американской и российской базах. Или целовались и ласкались в фентезийном мире «Любви и Смерти». А потом принц садился в свой камуфляжный хищный вертолет, взлетал и взрывался в ясном безоблачном небе разноцветными огнями фейерверка.
Но постепенно боль стихла, стала нудной и тягучей. И, спасаясь от нее, Элен приняла предупредительные и заботливые ухаживания Клода. Мужчина был почти на десять лет ее старше, разведенный, немного старомодный. Таким рисуют в виртуальных романах типичных профессоров, которым, он, кстати, еще не являлся. Прекрасная партия, о которой Элен только и могла бы мечтать.
Вот окунется с головой в предсвадебные хлопоты, отправится потом в кругосветное путешествие на отцовской яхте, и окончательно задавит остатки щемящего чувства несостоявшейся своей любви. А вместе с ней, может, похоронит и мечту о красной планете. Клод влюблен в океан, и будет лучше, если Элен разделит судьбу с мужем.
Мелодичная трель коммуникатора прервала ее мысли.
Привычно выдвинув тонкий лист экрана, Элен увидела незнакомый номер и значок защищенного канала.
Сердце пропустило удар. Девушка торопливо включила соединение.
Тимур. Улыбающийся.
- Элен! Славик нашелся! Ком… Мой друг опять пробрался в базу данных новоросских военных. Славик был в окружении, но потом вышел к своим! Он еще в Анголе, летает. Но жив-здоров!
Потом в марте стала сбоить связь между «Мицубачи» и «Кротом». К счастью все системы были по нескольку раз дублированы, но приятного мало.
Мы все ждем не дождемся, когда наш «Кротик» выберется из проплавленной норки. Он прекрасно поработал, спустившись на семь километров вниз. Хана с удовольствием поуправляла плавающим зондом, днями и ночами просиживая за пультом. Обплавала в поисках хоть какой-то жизни все окрестности. Без видимого результата. Увы, но надежды ученых не оправдались. Сколько-нибудь развитой жизни на Европе нет. Но батискаф набрал кучу проб. Может быть удастся обнаружить хоть что-нибудь органическое?
Не знаю. Мне кажется, что спутник Юпитера мертв.
Конечно, мы все от этого расстроились. Неприятно осозновать, что весь риск, все трудности этой экспедиции, все многомиллиардные затраты были совершены впустую. То есть я понимаю, что главную задачу мы выполнили, застолбили на ближайшие десять, а то и двадцать лет первенство российской космонавтики.
Да, именно это является целью нашего полета. Россия во всех сферах космической деятельности действует успешно, но уступает другим. На Луне нас далеко обгоняет Китай. На Марсе США. На астероидах мы делим первое и второе место с Японией. И идеологам в высоких кремлевских кабинетах захотелось совершить что-то грандиозное, на что в обозримом будущем не будет способен никто другой. И нас послали.
«Уж послали, так послали» - как говорил шепелявый персонаж одного старинного мультика.
Тошно от этого. Словно вернулись старые советские времена в своем самом негативном проявлении. Но, с другой стороны, иначе мы бы не были здесь. А ведь я ни за что бы не отказалась от этого смертельно опасного полета.
Смертельно опасного.
Две недели назад вышла из строя аппаратура космической связи. Бортовой компьютер «Мицубачи» перешел на резервный комплект. А вчера перестал работать и он. Да и сам управляющий компьютер модуля глючит.
А это значит, что кому-то надо выбираться на поверхность и идти к автоматической станции, чтобы на месте разобраться и попытаться восстановить оборудование. Иначе на Земле решат направить к нам «Королев», прервав исследование Каллисто, и мы эвакуируемся, не дождавшись «Крота». Вся экспедиция пойдет насмарку. Все окажется зряшным и напрасным.
- Так что придется мне прогуляться, - закончила я.
- Почему тебе? – хором возмутились Хана и Игорь.
- А кому еще? – пожала я плечами. – Тебе, Хана, нас на «Королев» поднимать. А Игорь командир, ему рисковать нельзя.
- Еще как можно! – Мыскин явно разозлился. А может испугался за меня?
- Игорь, перестань, - подняла я руку. – Во-первых я лучше тебя знаю аппаратуру. Если бы что-то случилось с реактором, я бы и слова не сказала. Но тут я разберусь быстрее.
- Это не факт! Мы все взаимозаменяемые!
- Да брось ты. Игорь, тебе прекрасно известно, что каждый из нас силен в чем-то своем. Тебе нас всех до Земли везти, в конце концов!
- Это любой сможет. И, если уж на то пошло, то движками тебе заниматься.
- Теперь не обязательно. Я с ними разобралась и подробно все описала.
А ведь действительно, как будто предвидела! Мне от этой мысли стало совсем не по себе.
Игорь, видимо, что-то почувствовал. Он вообще меня чувствует с полмысли.
- Настя, я уже один раз отпускал тебя тогда, у Фобоса.
- И я успешно справилась. Сделаю это и сейчас.
- Не искушай судьбу, - совсем тихо проговорил командир.
А я поймала на себе отчаянный взгляд Ханы. Представляю, как ей хочется послать нас обоих и пойти самой. Но моя подружка прекрасно понимает, что я права, и уж ей-то рисковать никак нельзя.
- Игорь, ну что ты завелся, - вздохнула я. – Пройдусь, покопаюсь в электронике. Ну получу еще несколько сотен миллизивертов, наглотаюсь лекарств да отлежусь пару дней после этого. Ничего страшного.
Он только покачал головой.
- Ты же знаешь, будь у нас связь с Землей, тебе бы сказали то же, что и я.
- Но связи нет, и я могу тебе приказать.
- А я могу отправить тебя в пешее эротическое путешествие, - ответила я и улыбнулась. – Лучше помоги мне подготовиться к походу.
Командир сжал челюсти так, что желваки проявились, посмотрел на меня с болью и нехотя кивнул.
Если вы думаете, что я такая вся из себя бесстрашная героиня, то глубоко ошибаетесь. Было до обморока жутко облачаться в скафандр, и выбираться в темный туннель. Стояла долгая европейская ночь. Я на полную силу включила нашлемный фонарик. Яркий свет разогнал тьму, заискрился в сверкающих полупрозрачных стенах тоннеля. Идти по нему вверх было трудно. Сейчас я вешу почти столько же как на Земле. Громоздкий двухсотпятидесятикилограммовый скафандр, да еще и объемистый контейнер с запчастями и инструментом для ремонта. Инерция просто сумасшедшая. Ноги, ослабевшие за месяцы слабой гравитации, очень быстро устают. Но останавливаться и передыхать нельзя. Иначе опять придется прикладывать неимоверные усилия, чтобы разогнаться.
На поверхности очень красиво. Ясные звезды светят в небе и отражаются в гладком как стекло льду. От этого кажется, что они со всех сторон и я опять в открытом космосе. Огромный мохнатый шар Юпитера над горизонтом и его двойник-отражение под ногами. А впереди помигивает сигнальным огоньком «Мицубачи».
Я провозилась почти шесть часов. Надо было найти поврежденные электронные блоки, отсоединить их, протестировать линии. Установить на их место те, что я взяла с собой. Еще раз все тщательнейшим образом проверить.
У меня не было права на ошибку. Если я чего-то не учту и спалю запаску, то экспедиция будет сорвана. И рабочие и резервные модули «Мицубачи» повыходили из строя. Скорей всего радиация. Какими ни были они надежными, как бы их не защищали, но больше полугода бомбардировки заряженными частицами не прошли даром. Так что последняя надежда на те, что я принесла с собой. Последний комплект, который хранился на базе.
- Настя, пора, - это Хана. В ее голосе боль и переживание за меня.
- Сейчас, еще один тест, - ответила я с трудом подавляя подступившую тошноту. Неужели уже начались симптомы?
- Ты уже трижды все перепроверила! – это Игорь.
- Хорошо, - уступила я. И прикусив до крови нижнюю губу нажала на тумблер.
Заперемигивались светодиоды, ожил контрольный экран.
- Нася! Заработало! – обрадовано закричала Хана.
- Не кричи так громко, - со смесью облегчения и навалившейся усталости попросила я.
- Все Настя, быстро закрывай кожух и домой! – приказал командир.
Да знаю я все! Меня внезапно накрыло раздражение. Лишь с шестой попытки попав защелками в пазы ставлю на место панели. Руки гудят от усталости и очень плохо слушаются, а в глазах муть. Только бы не грохнуться в обморок. Вот будет картинка. Героическая космонавтка совершила подвиг и померла.
Ну уж нет!
Все. Теперь можно и возвращаться. Выбираюсь из «Мицубачи» и начинаю на трясущихся и слабеющих ногах разгонять свою тяжелую как танк тушку в сторону…
А в какую сторону?
Я запаниковала, потеряв направление на базу.
- Правее на двадцать градусов, - сухо сообщила Хана. И, с прорвавшимся чуть ли не отчаянием: – Нася, ты там держись! Иди, роднуличка, только не останавливайся! Игорь уже выходит тебе навстречу.
- Зачем… Игорь? – не поняла я.
- Да у тебя медицинские показатели как у протухшего трупа! – «подбодрила» меня подруга. Но ты не расслабляйся, иди вперед. Хоть тушкой, хоть зомбиком, но вернись!
Я прыснула от смеха, почему-то слова Ханы меня развеселили. Это что, уже истерика, да? А вот фиг вам всем!
И я шла, еле переставляя ноги, пошатываясь и оступаясь.
А навстречу мне торопился, расплываясь в тусклом свете Юпитера, белый призрак Игоря. Когда между нами оставалось метров пятьдесят я все-таки упала. Завалилась на бок, медленно и неизбежно, как во сне. Мягко, но сильно приложилась плечом о гладкую твёрдую поверхность.
Попробовала подняться, но только переползла на четвереньки.
И тут меня вырвало.
Нет ничего более неприятного чем «искать Ихтиандра» в скафандре. Кислая вонь шибанула в нос, шлем изнутри заляпало премерзкой слизью.
Нет, я так не согласна! Если героически помирать, то чисто и красиво!
Я скорчилась на льду, попытавшись схватиться за живот.
И почувствовала, что меня поднимают.
Сквозь разводы увидела совсем рядом серебристую ткань Игорева скафандра и услышала:
- Настя, солнышко, потерпи еще немножко! Скоро я дотащу тебя до дома.
Глава 14. Совесть.
17.04.2046.
Атолл Оувеа, Новая Каледония,
французская территория в Тихом океане.
Мадам Флорина Бонне все-таки настояла на настоящей свадьбе. И не просто настоящей, а с венчанием в соборе Дижона, с конной кавалькадой и каретами, с взаправдашним балом в их замке Бальнёр.
Элен чуть-чуть поупрямилась, но только для вида, и чтобы сделать приятное Клоду. Тот не мог похвастаться знатностью рода или особым богатством. Происходил молодой океанолог из обычной, но респектабельной семьи инженера и преподавательницы заштатного университета. Поэтому ошеломляющая роскошь и размах его смущали. Но, в конце-то концов, раз он собрался жениться на второй дочери одного из богатейших людей Франции, то пусть привыкает с первого дня!
А сомой Элен очень хотелось грандиозного праздника. Это возбуждало и окрыляло девушку. А еще отвлекало от порой проскребывающего в глубине души неприятного чувства.
Нет, она убедила себя, что никакого предательства в этом нет. Ведь они со Станиславом уже несколько лет как не общались, даже не переписывались. А уж теперь…
Но полностью себя уговорить не получалось. Потому что любовь, поселившаяся в ее сердце девять лет назад, никуда не хотела деваться. Она забилась в дальний уголок ее души и тихонько смотрела оттуда на Элен, печально и осуждающе.
Смотрела, когда девушка приняла неназойливое ухаживание молодого доктора географии. Смотрела, когда они вдвоем плавали в глубинах океана, в который Клод Лабель был страстно влюблен. Смотрела, когда два месяца назад мужчина, смущаясь и с трудом подыскивая слова, старомодно признался Элен в любви.
Смотрела, когда хозяйка, только недавно переставшая плакать по ночам, внезапно приняла предложение «руки и сердца».
Тогда эта усталая и убитая горем любовь сдалась окончательно, напоминая о себе лишь легким поскребыванием на грани сознания. И тихими грустными словами: «Предательница. Если так, то хотя бы год подождала бы…»
Но ждать Элен Бонне не хотела. Наоборот она бросилась в омут замужества для того, чтобы скорей забыть тот разговор четыре месяца назад.
Элен была умной девушкой и достаточно интересовалась политикой, чтобы понять, что Станислава Бойченко вряд ли минует война, разразившаяся на юге африканского континента. Республики Новороссии направили туда очень внушительный контингент, в том числе и боевые вертолеты. Ее Славик ни за что не окажется в стороне от этого. Он слишком смелый и честный.
Но узнать о судьбе своего бывшего возлюбленного у Элен не получилось. Она попыталась этого добиться через сотрудников отцовского концерна, но даже директор российского отделения Сезан Макароф ничего не смог разузнать. Коммуняки строго хранили военную тайну.
И тогда Элен вспомнила об одном своем старом приятеле.
- Узнать про Славика? – заметно повзрослевший и даже обзаведшийся короткой светлой бородкой Тимур почесал подбородок.
Немного непривычно было видеть его без очков. Парень, как и собирался, сделал операцию, скорректировав зрение, и теперь вполне мог попробовать пробиться в космонавты. Если, конечно, еще не отбросил эту мечту.
- Я подумала, что может быть у тебя какие-нибудь контакты Славы остались. Или у Кэйлаш.
- Я спрошу, но вряд ли у нее другие, чем у меня, - кивнул Тимур. А по прежнему номеру он мне не отвечает. Еще с прошлой весны.
- С прошлой весны? – упавшим голосом переспросила француженка.
- Да, но ты слишком не волнуйся, - поспешил успокоить ее приятель. – В Новороссии это обычное дело, я наводил справки. Если кого-то отправляют воевать за рубежом, то прежние коммуникации обрубают и берут подписку, чтобы не общался ни с кем посторонним. Там все строго.
- Значит, он все-таки в Анголе.
- Наверняка, - подтвердил Тимур и вдруг оживился: - Знаешь, я кажется придумал, как узнать! Есть у меня один друг…
- А он поможет?
- Обязательно! Они со Славиком закадычные друзья! А возможности у него есть.
- Какие?
- Э… - осекся Тимур и виновато продолжил: - Извини, не могу сказать. Я тебе сам позвоню, если что узнаю, ладно.
- Ладно, - чуть обиделась Элен. Вечно у русских тайны. Наверняка Тимур боится, что КГБ прослушивает звонок. Спецслужбы - мерзость!
На следующий день коммуникатор высветил звонок с незнакомого номера. Да еще и запрос на криптованный канал.
Элен сразу поняла, что это Тимур. Включила защиту и приняла вызов. Сердце предательски сжалось.
А когда она увидела лицо приятеля, то без сил опустилась на ближайшее сиденье. Привалилась плечом к оранжерейному стеллажу.
- Что? – внезапно севшим голосом спросила она.
- Пропал без вести, - хмуро ответил Тимур и отвел взгляд. – Неделю назад его вертолет сбили. Он загорелся и упал в лес. Потом взорвался.
Рука Элен, державшая коммуникатор, сильно задрожала.
- Но его не считают погибшим! – попробовал успокоить ее Тимур. - Может быть он сумел выбраться.
- Катапультироваться?
- Нет, - Тимур сжал губы. – Парашют никто не видел.
- Значит все… - прошептала Элен и неуклюже тыкнула пальцем в иконку отбоя вызова. Уронила телефон, скорчилась и заплакала.
Днем Элен старалась не выказывать эмоций, но ночью приходили воспоминания и сны, в которых Славик был живым. Они чем-то занимались на станции «Купол-П», ходили вдвоем по промерзшему Таймыру, почему-то похожему на снимки марсианской поверхности из новостей об американской и российской базах. Или целовались и ласкались в фентезийном мире «Любви и Смерти». А потом принц садился в свой камуфляжный хищный вертолет, взлетал и взрывался в ясном безоблачном небе разноцветными огнями фейерверка.
Но постепенно боль стихла, стала нудной и тягучей. И, спасаясь от нее, Элен приняла предупредительные и заботливые ухаживания Клода. Мужчина был почти на десять лет ее старше, разведенный, немного старомодный. Таким рисуют в виртуальных романах типичных профессоров, которым, он, кстати, еще не являлся. Прекрасная партия, о которой Элен только и могла бы мечтать.
Вот окунется с головой в предсвадебные хлопоты, отправится потом в кругосветное путешествие на отцовской яхте, и окончательно задавит остатки щемящего чувства несостоявшейся своей любви. А вместе с ней, может, похоронит и мечту о красной планете. Клод влюблен в океан, и будет лучше, если Элен разделит судьбу с мужем.
Мелодичная трель коммуникатора прервала ее мысли.
Привычно выдвинув тонкий лист экрана, Элен увидела незнакомый номер и значок защищенного канала.
Сердце пропустило удар. Девушка торопливо включила соединение.
Тимур. Улыбающийся.
- Элен! Славик нашелся! Ком… Мой друг опять пробрался в базу данных новоросских военных. Славик был в окружении, но потом вышел к своим! Он еще в Анголе, летает. Но жив-здоров!
