Хорошо, конечно, что я осталась Майей Камэнаси, не стала Мыскиной или Беляковой. Но в наш информационный век выяснить с кем я живу под одной крышей совсем не трудно.
Так что скоро все училище знало об этом.
На меня смотрели как на ненормальную. Ну да, приемыш таких известных личностей и учится на простого рабочего, да еще и после девятого класса из школы ушла.
Сначала думали, что я дурочка, или оторва какая-нибудь.
Но вскоре ребята и девочки поняли, что я вполне себе нормальная хорошистка, переползающая в отличницы, учусь прилежно, не хулиганю и водку на проезжей части из горла в голом виде не распиваю.
А потом народ попривык.
Неплохой он, народ, у нас подобрался. Мне в нашей группе даже комфортнее, чем в школе было. Люди в большинстве своем попроще, без элитарных заскоков и понтов.
Я, кстати, это как один из главных аргументов тете Хане высказала, когда оправдывала свое решение.
И встретила полное понимание.
– Правильно сделала, Майка. – Я, между прочим, тоже всего лишь бакалавр и доучиваться не собираюсь ни в жизнь! Мы – пролетарии, это… гегемоны!
Она дурашливо выпятила вперед свою малоразмерную грудь.
– Уф, – выдохнула я. Почему-то именно мнение Ханы Хаякавы было для меня особенно важным. Пояснила: – Я боялась, что ты будешь меня ругать.
– За что? – удивилась космолетчица. – Я сама в детстве любила руками поработать. Правда, всяких дронов я больше ломала, чем делала. Друзья из кружка роботостроения и университетской кибер-команды вечно меня за это материли. Особенно Кичиро Танаяки.
– О! Ты училась вместе с доктором Танаяки? – удивилась я.
Создатель Виртуалки был одним из самых известных ученых мира.
– Ага, он был моим сэмпаем и тайным воздыхателем!
– Чё, взаправду? – сымитировала я чисто-пацанский базар.
– Без ХХХ! – на автомате отозвалась Хана. – Упс! Прости, вырвалось. Мы с Кичиро жили душа в душу. Я, как дикая кошка, а он как настоящий кобель. Во всех смыслах. Ни одной юбки не пропускал, кроме моей. До сих пор приятно вспомнить, как мы постоянно грызлись. Он, кстати, всегда донимал меня тем, что я тупая неуч. Так что я тебя, Майка, очень даже понимаю, и полностью поддерживаю!
– Даже в том, что я не собираюсь стать космонавткой?
– А куда ты денешься от генов?!
– Туда же, куда и Андрейка.
– Да, сын точно с Земли не рвется, – согласилась тетя Хана. – Эх, может, правда, махнуться с Наськой детьми? А? Ты как?
– Я не против, – вздохнула я. – Но ты ведь Андрейку все равно не отпустишь. И мне в техникум из Токио в Королев будет трудно добираться каждый день.
– Тут ты, Майка, права. Да и Наську с Игорем нельзя обижать. Они тебя слишком сильно любят и воровства мне не простят.
Такой вот разговор случился.
Кстати, ту историю с тетей Настей и аборигенами жестокая Хана Хаякава мне так и не рассказала. Наоборот, издеваясь надо мной, подогревала любопытство. Например, в первый же день нашего пребывания на Эспириту-Сант, она купила пачку резиновых изделий и торжественно мне ее вручила:
– Всегда носи с собой! – с ужасно важным видом изрекла она. – Чтобы не получилось, как с Наськой!
– Тетя-а, ну расскажи! – взмолилась я.
– Тайна личности! – она значительно подняла палец вверх.
– Ну и ладно! – почти всерьез обиделась я. И мстительно заявила: – Себе тоже не забудь такие штуки купить!
– А они всегда при мне, – как о чем-то совершенно естественном сообщила эта особа.
– Бедный дядя Федя, – пожалела я.
– Бедная я, – возразила тетушка. – Со свадьбы таскаю не распакованную пачку. Знаешь, как трудно не спалить ее перед мужем?!
Действительно, сложно. Я пару раз чуть было не засветила эти штуки перед тё-Настей!
Нет, она не потчует меня историями о капусте и аистах, но как-то эту тему старается не поднимать. Не то что Хана.
Вот. А пачку я домой в Подмосковье увезла не раскрытую.
А ведь, не будь я с тетей Ханой...
В первую же неделю я познакомилась с компанией аборигенов. Молодые ребята и девчата учились в японских университетах и колледжах, а домой приехали на каникулы.
Мне очень понравилось с ними общаться. Ходить на море, сидеть в кафешках, тусить на дискотеках. И наблюдать, как непринужденно эти дети южных морей разбиваются на парочки и уединяются. Даже обидно бывало, что со мной никто из парней не пытается всерьез заигрывать. А ведь явно поглядывают с интересом.
Один раз я не выдержала и спросила Гарэя напрямик:
– Я тебе совсем не нравлюсь?
– Нет, ты классная! – заулыбался парень ослепительно белыми зубами на смуглом лице. – Но я боюсь Хану-дано!
– Э-э?! – удивилась я. – А откуда ты знаешь тетушку?
– А как можно ее не знать?! – поразился в свою очередь Грэй. – Она здесь как легенда! Детишек ею пугают: "Прилетит на большой белой пластмассовой птице Хана Хаякава, заколдует страшными заклинаниями северными и утащит за собой в космос черный!"
Парень весело расхохотался.
– Она может, – согласилась я. – Особенно заклинания. Мат называются.
– Я знаю! – кивнул Гарэй. – Но твоя тетя, местная знаменитость.
– И ты ее боишься?
– Опасаюсь и уважаю. А еще, мне кажется, ты еще сама не готова к любви.
Я промолчала. Что тут скажешь. Я, правда, до дрожи в коленках боюсь секса, хотя и мечтаю о нем, когда одна...
Но, о чем это я? Что-то мысли разбегаются. Всегда так, начинаю о чем-нибудь одном, а потом полет фантазии уводит в дебри.
В общем, полтора месяца на волшебном острове были восхитительны! Мы купались и загорали, вкусно кормились, устраивали морские путешествия на зафрахтованной яхточке. И ходили в горы.
Целых четыре раза.
И я каждый раз удивлялась, как преображался в лесу Андрейка. Каким спокойно-уверенным он становился. Настоящий лесовик.
Правда, у моего сводного братишки даже в лесу промелькивала грустинка во взгляде.
Это и понятно.
Во-первых, ему опять предстояло учиться в японской школе. Причем со второго семестра. Бедняжка. А, во-вторых... Во-вторых, тетя Хана с дядей Федей на Земле не задержатся.
Буквально через год они опять улетят на свою Лютецию.
– Тетя, зачем?! – вопрошала я. – Пропустили бы одну вахту!
– А вот фиг! – отвечала эта хулиганская особа. И немного сумрачно поясняла: – Майка, у нас в запасе всего лет семь-восемь. Потом спишут на Землю. А две экспедиции лучше одной!
Так что не пройдет и года и Андрей опять поселится у нас.
Ну и пусть.
Я, если честно, уже привыкла делить с ним комнату. Наоборот, этот год буду скучать по беспутному братишке, что вечно сидит в уголочке и во что-нибудь играет.
Но все это будет потом.
А сейчас лето на волшебном острове!
23.03.2055.
Аризона, Техасская конфедерация, Американский Союз.
Под ногами буро-красный грунт. Башмаки скафандра оставляют в нем глубокие следы.
Злое Солнце с темно-синего неба слепит сквозь светофильтр.
На внутренней стороне гермошлема яркие цифры и значки. А еще небольшая навигационная карта.
До цели еще три километра напрямую, или пять по проложенному маршруту. А индикатор кислорода показывает двадцать шесть процентов – часа два при такой же нагрузке. Должно хватить, но почти без запаса.
Вот только силы уже на исходе.
Гэрри тяжело переставляет ноги.
«Это нечестно – думает бывший горнопроходчик. – Я сейчас должен весить меньше, чем голышом!»
Но ступни утопают в сыпучей земле Аризоны.
Впереди маячит спина Паолы. Белая, горбатая от ранца с воздушной системой.
А позади, отстав на полсотни метров, идет Джекоб. Он явно начинает сдавать и это беспокоит Гэрри. Потому что не успеть дойти до базы за оставшееся время, означает смерть.
Отвратительную и страшную смерть от удушья.
Еще более страшную и отвратительную оттого, что стоит снять шлем и в легкие польется живительны, хоть и немного разреженный воздух высокогорного плато.
Но они, шлемофоны, намертво пристегнуты к скафандрам и без специального магнитного ключа от них не избавиться.
В этом вся суть тренировки на выживание. Если не сумеешь пройти от пункта «А» до пункта «Б», пока не закончится кислород – то не выживешь.
Говорят, процент смертей на подобных тестах около шести.
Это плата за наглое желание стать астронавтом.
В Североатлантической Конфедерации такое вызвало бы шок. Они трясутся над каждой жизнью, пусть даже абсолютно никчемной.
Но Американский Союз – это страна сильных, смелых и свободных людей, не боящихся смерти и готовых отстаивать свои права до последней капли крови.
Так утверждает официальная пропаганда.
И Гэрри прямо сейчас убеждается, что она не так уж и врет.
Молодой инженер старается думать о постороннем. Спокойно и без напряжения. В конце концов, он пять лет провел в Кордильерах, и даже сумел полюбить здешние места, так похожие на Марс, о котором он мечтает с детства.
За последние два года он не раз в этом убеждался. Ведь таких тестов на выживание за все время учебы на астронавта целых три штуки.
Но большинство тренировок проходит в виртуалке. Где еще можно воссоздать с такой точностью космические условия? Ведь даже уменьшенную гравитацию не сложно запрограммировать.
«Знал бы Кевин Шахрмайер, сколько времени я на халяву буду в капсулах проводить, обзавидовался бы!» – усмехнулся про себя Гэрри.
Ему было известно, что одноклассник исполнил мечту и эмигрировал к «янки». И даже поступил в университет Хартфорда. Но выучиться на менеджера так и не смог.
Все немалые деньги, что присылал ему отец-банкир, Кевин тратил на виртуалку. Это не могло не сказаться на учебе и его отчислили.
Тогда молодой человек продал купленный его отцом дом, приобрел замызганную крошечную квартирку и подержанную капсулу с отключенным каким-то безымянным хакером блоком контроля безопасности.
Шахрмайер возликовал – теперь назойливая система не будет принудительно выкидывать его из сети через каждые восемь часов!
Он зарядил полный картридж внутривенного питания, улегся в мягкое, но немного неприятно пахнущее нутро, подсоединил катетер к трубке и погрузился в сладкие грезы.
Несостоявшийся банкир не осознавал, что давно уже болен синдром ирреальности и является самым настоящим погруженцем. А, значит, перестал адекватно воспринимать виртуальную реальность, потерял чувство времени и опасности.
Его тело нашли и достали из капсулы только через три недели.
Всего этого Гэрри не знал.
Да и не до давешнего одноклассника ему теперь было.
Шаг, еще шаг, размеренно и с оптимальной скоростью. Спина Паолы все так же маячит в пяти метрах перед ним.
Эта женщина – жилистая, мрачноватая и молчаливая – умеет бороться и непреклонно идти к своей цели. Она не особенно нравится Гэрри, хоть и вызывает уважение.
Вот и сейчас она держит правильный темп, прокладывая дорогу их троице.
Вот только…
Белая громоздкая фигура неуверенно покачнулась, взмахнула руками, и, завалившись влево, покатилась по склону. Достаточно пологому, но изобилующему валунами. Врезавшись в один из них будущая астронавтка остановилась. Осталась лежать слабо шевелящейся кучей.
Гэрри, не раздумывая, повернул вниз и осторожно двинулся к ней.
– Паола, ты в порядке? – глупо спросил Джекоб по рации.
В ответ только нечленораздельное мычание.
Гэрри склонился над Паолой, заглянул в шлем.
За полуполяризованным сверхпрочным пластиком побледневшее лицо с закушенной губой.
– Нога, – простонала женщина. – Правая… Наверное, перелом.
Это плохо.
Материал скафандров невероятно прочный на разрыв, его даже из штурмовой винтовки трудно прострелить.
Но он гибкий, и от ударов защищает слабо. На Марсе он надувается от перепада давления, но здесь на Земле висит обычной тряпкой.
– Попробуй встать, – сказал Гэрри, – Давай я помогу.
Женщина схватила его руку, с шипением и стоном поднялась, попыталась наступить на правую ногу. Та подломилась.
– Держи меня за плечи, двинулись потихоньку, – скомандовал Гэрри. – Джекоб иди сюда, помоги.
Но в ответ тишина.
Третий член группы стоит на тропе и смотрит на коллег.
– Джекоб?! – повторил Гэрри.
– Мы не успеем, – негромко и совершенно спокойно сказал тот. – А я не псих, чтобы вот так подыхать.
Он развернулся и ровным шагом пошел дальше.
– Дерьмо собачье! – выругался Гэрри.
– Он прав, – со слезами в голосе сказала Паола. – Мы не успеем дойти. Так что, если ты меня бросишь, я не обижусь. Не сильно обужусь.
– Заткнись! – огрызнулся Гэрри и буквально поволок шипящую сквозь зубы женщину вверх к тропе.
– Ну и дурак, - простонала та, но запрыгала на здоровой ноге, пытаясь не слишком сильно обвисать на товарище.
Так, вдвоем на трех ногах, они прошли почти километр.
Индикатор воздуха опустился до шестнадцати процентов.
И Гэрри понял, что еще немного, и он не сможет добраться до заветной базы даже в одиночку.
Белая фигурка Джекоба маячила далеко впереди.
«Обидно, что эта сволочь выживет, – подумал Гэрри. – Несправедливо, что взаимопомощь и забота о товарищах вознаграждаются смертью, а трусость и подлость…»
– Всё, – устало сообщила Паола.
– Что всё?
– Бросай меня. Ты старался.
– Но…
– Ты хочешь составить мне компанию? А я думала, что не в твоем вкусе.
– Дура.
– Есть такое дело. Обидно до слез.
И она, правда, всхлипнула.
Выпустила его плечо и грузно рухнула на тропу. Приподнялась. Привалилась спиной к очередному валуну.
– Знаешь что?! Я попробую разбить тебе шлем!
Гэрри наклонился и поднял заостренный булыжник в пару килограммов весом
– Клади голову вот сюда.
Женщина послушно примостила шлем на скальном выступе.
Гэрри размахнулся и ударил острым краем по лицевому щитку.
– А!!! – закричала Паола.
Камень чуть не выскочил из рук от отдачи, но на пластике не осталось и царапины.
– Псих! Боже, как больно в ушах! Знаешь, какой грохот от удара?! Идиот! Побейся головой о стену!
– Прости, давай, я еще раз…
– Ты что не слушал лекции? Какая динамическая прочность у щитка шлема?
– Ты права… – Гэрри выронил камень.
Из подобного материала делают броню для современных вертолетов и даже танков.
Паола завозилась, удобнее усаживаясь.
Гэрри смотрел на это и совершенно не думал о том, что с каждым вздохом приближает свою собственную гибель.
– Иди уж, – вздохнула Паола. – Дай мне провести оставшееся время в хорошей компании с самой собой.
– Прощай, – тихо сказал Гэрри.
Повернулся и пошел по тропинке вслед за крошечной фигуркой Джекоба. Изо всех сил заставляя себя не оборачиваться.
Гэрри добрался до базы, когда индикатор показывал полтора процента.
Техник быстро разблокировал застежку и снял с головы будущего астронавта шлем.
– Паола!.. – начал Гэрри.
– Нет, – покачал головой руководитель испытаний. – Ты знаешь наши правила.
– Но она еще жива! Она сидит спокойно и воздух тратит меньше!
– Да, она ЕЩЕ жива, – согласился начальник.
– Почему?
– Потому что, если бы мы спасали вас во время испытаний, никто бы не стал воспринимать их всерьез.
– Значит, правильно вот так, как Джекоб? Как вы?
– Правильно, как ты, – сообщил ему руководитель курса. – Всегда пытаться спасти товарища. Но, до тех пор, пока это не станет смертельно опасно для тебя.
– Это подло.
– А кто тебе сказал, что космос человеколюбив и честен? Запомни, всегда лучше потерять одного, чем всю группу.
– Потом… когда-нибудь… я, может, это и пойму. Но сейчас…
И Гэрри ударил своего начальника по лицу.
Гэрри не выперли из отряда, не посадили в карцер. Просто заперли на сутки в изоляторе.
Так что скоро все училище знало об этом.
На меня смотрели как на ненормальную. Ну да, приемыш таких известных личностей и учится на простого рабочего, да еще и после девятого класса из школы ушла.
Сначала думали, что я дурочка, или оторва какая-нибудь.
Но вскоре ребята и девочки поняли, что я вполне себе нормальная хорошистка, переползающая в отличницы, учусь прилежно, не хулиганю и водку на проезжей части из горла в голом виде не распиваю.
А потом народ попривык.
Неплохой он, народ, у нас подобрался. Мне в нашей группе даже комфортнее, чем в школе было. Люди в большинстве своем попроще, без элитарных заскоков и понтов.
Я, кстати, это как один из главных аргументов тете Хане высказала, когда оправдывала свое решение.
И встретила полное понимание.
– Правильно сделала, Майка. – Я, между прочим, тоже всего лишь бакалавр и доучиваться не собираюсь ни в жизнь! Мы – пролетарии, это… гегемоны!
Она дурашливо выпятила вперед свою малоразмерную грудь.
– Уф, – выдохнула я. Почему-то именно мнение Ханы Хаякавы было для меня особенно важным. Пояснила: – Я боялась, что ты будешь меня ругать.
– За что? – удивилась космолетчица. – Я сама в детстве любила руками поработать. Правда, всяких дронов я больше ломала, чем делала. Друзья из кружка роботостроения и университетской кибер-команды вечно меня за это материли. Особенно Кичиро Танаяки.
– О! Ты училась вместе с доктором Танаяки? – удивилась я.
Создатель Виртуалки был одним из самых известных ученых мира.
– Ага, он был моим сэмпаем и тайным воздыхателем!
– Чё, взаправду? – сымитировала я чисто-пацанский базар.
– Без ХХХ! – на автомате отозвалась Хана. – Упс! Прости, вырвалось. Мы с Кичиро жили душа в душу. Я, как дикая кошка, а он как настоящий кобель. Во всех смыслах. Ни одной юбки не пропускал, кроме моей. До сих пор приятно вспомнить, как мы постоянно грызлись. Он, кстати, всегда донимал меня тем, что я тупая неуч. Так что я тебя, Майка, очень даже понимаю, и полностью поддерживаю!
– Даже в том, что я не собираюсь стать космонавткой?
– А куда ты денешься от генов?!
– Туда же, куда и Андрейка.
– Да, сын точно с Земли не рвется, – согласилась тетя Хана. – Эх, может, правда, махнуться с Наськой детьми? А? Ты как?
– Я не против, – вздохнула я. – Но ты ведь Андрейку все равно не отпустишь. И мне в техникум из Токио в Королев будет трудно добираться каждый день.
– Тут ты, Майка, права. Да и Наську с Игорем нельзя обижать. Они тебя слишком сильно любят и воровства мне не простят.
Такой вот разговор случился.
Кстати, ту историю с тетей Настей и аборигенами жестокая Хана Хаякава мне так и не рассказала. Наоборот, издеваясь надо мной, подогревала любопытство. Например, в первый же день нашего пребывания на Эспириту-Сант, она купила пачку резиновых изделий и торжественно мне ее вручила:
– Всегда носи с собой! – с ужасно важным видом изрекла она. – Чтобы не получилось, как с Наськой!
– Тетя-а, ну расскажи! – взмолилась я.
– Тайна личности! – она значительно подняла палец вверх.
– Ну и ладно! – почти всерьез обиделась я. И мстительно заявила: – Себе тоже не забудь такие штуки купить!
– А они всегда при мне, – как о чем-то совершенно естественном сообщила эта особа.
– Бедный дядя Федя, – пожалела я.
– Бедная я, – возразила тетушка. – Со свадьбы таскаю не распакованную пачку. Знаешь, как трудно не спалить ее перед мужем?!
Действительно, сложно. Я пару раз чуть было не засветила эти штуки перед тё-Настей!
Нет, она не потчует меня историями о капусте и аистах, но как-то эту тему старается не поднимать. Не то что Хана.
Вот. А пачку я домой в Подмосковье увезла не раскрытую.
А ведь, не будь я с тетей Ханой...
В первую же неделю я познакомилась с компанией аборигенов. Молодые ребята и девчата учились в японских университетах и колледжах, а домой приехали на каникулы.
Мне очень понравилось с ними общаться. Ходить на море, сидеть в кафешках, тусить на дискотеках. И наблюдать, как непринужденно эти дети южных морей разбиваются на парочки и уединяются. Даже обидно бывало, что со мной никто из парней не пытается всерьез заигрывать. А ведь явно поглядывают с интересом.
Один раз я не выдержала и спросила Гарэя напрямик:
– Я тебе совсем не нравлюсь?
– Нет, ты классная! – заулыбался парень ослепительно белыми зубами на смуглом лице. – Но я боюсь Хану-дано!
– Э-э?! – удивилась я. – А откуда ты знаешь тетушку?
– А как можно ее не знать?! – поразился в свою очередь Грэй. – Она здесь как легенда! Детишек ею пугают: "Прилетит на большой белой пластмассовой птице Хана Хаякава, заколдует страшными заклинаниями северными и утащит за собой в космос черный!"
Парень весело расхохотался.
– Она может, – согласилась я. – Особенно заклинания. Мат называются.
– Я знаю! – кивнул Гарэй. – Но твоя тетя, местная знаменитость.
– И ты ее боишься?
– Опасаюсь и уважаю. А еще, мне кажется, ты еще сама не готова к любви.
Я промолчала. Что тут скажешь. Я, правда, до дрожи в коленках боюсь секса, хотя и мечтаю о нем, когда одна...
Но, о чем это я? Что-то мысли разбегаются. Всегда так, начинаю о чем-нибудь одном, а потом полет фантазии уводит в дебри.
В общем, полтора месяца на волшебном острове были восхитительны! Мы купались и загорали, вкусно кормились, устраивали морские путешествия на зафрахтованной яхточке. И ходили в горы.
Целых четыре раза.
И я каждый раз удивлялась, как преображался в лесу Андрейка. Каким спокойно-уверенным он становился. Настоящий лесовик.
Правда, у моего сводного братишки даже в лесу промелькивала грустинка во взгляде.
Это и понятно.
Во-первых, ему опять предстояло учиться в японской школе. Причем со второго семестра. Бедняжка. А, во-вторых... Во-вторых, тетя Хана с дядей Федей на Земле не задержатся.
Буквально через год они опять улетят на свою Лютецию.
– Тетя, зачем?! – вопрошала я. – Пропустили бы одну вахту!
– А вот фиг! – отвечала эта хулиганская особа. И немного сумрачно поясняла: – Майка, у нас в запасе всего лет семь-восемь. Потом спишут на Землю. А две экспедиции лучше одной!
Так что не пройдет и года и Андрей опять поселится у нас.
Ну и пусть.
Я, если честно, уже привыкла делить с ним комнату. Наоборот, этот год буду скучать по беспутному братишке, что вечно сидит в уголочке и во что-нибудь играет.
Но все это будет потом.
А сейчас лето на волшебном острове!
Глава 3. Выживание.
23.03.2055.
Аризона, Техасская конфедерация, Американский Союз.
Под ногами буро-красный грунт. Башмаки скафандра оставляют в нем глубокие следы.
Злое Солнце с темно-синего неба слепит сквозь светофильтр.
На внутренней стороне гермошлема яркие цифры и значки. А еще небольшая навигационная карта.
До цели еще три километра напрямую, или пять по проложенному маршруту. А индикатор кислорода показывает двадцать шесть процентов – часа два при такой же нагрузке. Должно хватить, но почти без запаса.
Вот только силы уже на исходе.
Гэрри тяжело переставляет ноги.
«Это нечестно – думает бывший горнопроходчик. – Я сейчас должен весить меньше, чем голышом!»
Но ступни утопают в сыпучей земле Аризоны.
Впереди маячит спина Паолы. Белая, горбатая от ранца с воздушной системой.
А позади, отстав на полсотни метров, идет Джекоб. Он явно начинает сдавать и это беспокоит Гэрри. Потому что не успеть дойти до базы за оставшееся время, означает смерть.
Отвратительную и страшную смерть от удушья.
Еще более страшную и отвратительную оттого, что стоит снять шлем и в легкие польется живительны, хоть и немного разреженный воздух высокогорного плато.
Но они, шлемофоны, намертво пристегнуты к скафандрам и без специального магнитного ключа от них не избавиться.
В этом вся суть тренировки на выживание. Если не сумеешь пройти от пункта «А» до пункта «Б», пока не закончится кислород – то не выживешь.
Говорят, процент смертей на подобных тестах около шести.
Это плата за наглое желание стать астронавтом.
В Североатлантической Конфедерации такое вызвало бы шок. Они трясутся над каждой жизнью, пусть даже абсолютно никчемной.
Но Американский Союз – это страна сильных, смелых и свободных людей, не боящихся смерти и готовых отстаивать свои права до последней капли крови.
Так утверждает официальная пропаганда.
И Гэрри прямо сейчас убеждается, что она не так уж и врет.
Молодой инженер старается думать о постороннем. Спокойно и без напряжения. В конце концов, он пять лет провел в Кордильерах, и даже сумел полюбить здешние места, так похожие на Марс, о котором он мечтает с детства.
За последние два года он не раз в этом убеждался. Ведь таких тестов на выживание за все время учебы на астронавта целых три штуки.
Но большинство тренировок проходит в виртуалке. Где еще можно воссоздать с такой точностью космические условия? Ведь даже уменьшенную гравитацию не сложно запрограммировать.
«Знал бы Кевин Шахрмайер, сколько времени я на халяву буду в капсулах проводить, обзавидовался бы!» – усмехнулся про себя Гэрри.
Ему было известно, что одноклассник исполнил мечту и эмигрировал к «янки». И даже поступил в университет Хартфорда. Но выучиться на менеджера так и не смог.
Все немалые деньги, что присылал ему отец-банкир, Кевин тратил на виртуалку. Это не могло не сказаться на учебе и его отчислили.
Тогда молодой человек продал купленный его отцом дом, приобрел замызганную крошечную квартирку и подержанную капсулу с отключенным каким-то безымянным хакером блоком контроля безопасности.
Шахрмайер возликовал – теперь назойливая система не будет принудительно выкидывать его из сети через каждые восемь часов!
Он зарядил полный картридж внутривенного питания, улегся в мягкое, но немного неприятно пахнущее нутро, подсоединил катетер к трубке и погрузился в сладкие грезы.
Несостоявшийся банкир не осознавал, что давно уже болен синдром ирреальности и является самым настоящим погруженцем. А, значит, перестал адекватно воспринимать виртуальную реальность, потерял чувство времени и опасности.
Его тело нашли и достали из капсулы только через три недели.
Всего этого Гэрри не знал.
Да и не до давешнего одноклассника ему теперь было.
Шаг, еще шаг, размеренно и с оптимальной скоростью. Спина Паолы все так же маячит в пяти метрах перед ним.
Эта женщина – жилистая, мрачноватая и молчаливая – умеет бороться и непреклонно идти к своей цели. Она не особенно нравится Гэрри, хоть и вызывает уважение.
Вот и сейчас она держит правильный темп, прокладывая дорогу их троице.
Вот только…
Белая громоздкая фигура неуверенно покачнулась, взмахнула руками, и, завалившись влево, покатилась по склону. Достаточно пологому, но изобилующему валунами. Врезавшись в один из них будущая астронавтка остановилась. Осталась лежать слабо шевелящейся кучей.
Гэрри, не раздумывая, повернул вниз и осторожно двинулся к ней.
– Паола, ты в порядке? – глупо спросил Джекоб по рации.
В ответ только нечленораздельное мычание.
Гэрри склонился над Паолой, заглянул в шлем.
За полуполяризованным сверхпрочным пластиком побледневшее лицо с закушенной губой.
– Нога, – простонала женщина. – Правая… Наверное, перелом.
Это плохо.
Материал скафандров невероятно прочный на разрыв, его даже из штурмовой винтовки трудно прострелить.
Но он гибкий, и от ударов защищает слабо. На Марсе он надувается от перепада давления, но здесь на Земле висит обычной тряпкой.
– Попробуй встать, – сказал Гэрри, – Давай я помогу.
Женщина схватила его руку, с шипением и стоном поднялась, попыталась наступить на правую ногу. Та подломилась.
– Держи меня за плечи, двинулись потихоньку, – скомандовал Гэрри. – Джекоб иди сюда, помоги.
Но в ответ тишина.
Третий член группы стоит на тропе и смотрит на коллег.
– Джекоб?! – повторил Гэрри.
– Мы не успеем, – негромко и совершенно спокойно сказал тот. – А я не псих, чтобы вот так подыхать.
Он развернулся и ровным шагом пошел дальше.
– Дерьмо собачье! – выругался Гэрри.
– Он прав, – со слезами в голосе сказала Паола. – Мы не успеем дойти. Так что, если ты меня бросишь, я не обижусь. Не сильно обужусь.
– Заткнись! – огрызнулся Гэрри и буквально поволок шипящую сквозь зубы женщину вверх к тропе.
– Ну и дурак, - простонала та, но запрыгала на здоровой ноге, пытаясь не слишком сильно обвисать на товарище.
Так, вдвоем на трех ногах, они прошли почти километр.
Индикатор воздуха опустился до шестнадцати процентов.
И Гэрри понял, что еще немного, и он не сможет добраться до заветной базы даже в одиночку.
Белая фигурка Джекоба маячила далеко впереди.
«Обидно, что эта сволочь выживет, – подумал Гэрри. – Несправедливо, что взаимопомощь и забота о товарищах вознаграждаются смертью, а трусость и подлость…»
– Всё, – устало сообщила Паола.
– Что всё?
– Бросай меня. Ты старался.
– Но…
– Ты хочешь составить мне компанию? А я думала, что не в твоем вкусе.
– Дура.
– Есть такое дело. Обидно до слез.
И она, правда, всхлипнула.
Выпустила его плечо и грузно рухнула на тропу. Приподнялась. Привалилась спиной к очередному валуну.
– Знаешь что?! Я попробую разбить тебе шлем!
Гэрри наклонился и поднял заостренный булыжник в пару килограммов весом
– Клади голову вот сюда.
Женщина послушно примостила шлем на скальном выступе.
Гэрри размахнулся и ударил острым краем по лицевому щитку.
– А!!! – закричала Паола.
Камень чуть не выскочил из рук от отдачи, но на пластике не осталось и царапины.
– Псих! Боже, как больно в ушах! Знаешь, какой грохот от удара?! Идиот! Побейся головой о стену!
– Прости, давай, я еще раз…
– Ты что не слушал лекции? Какая динамическая прочность у щитка шлема?
– Ты права… – Гэрри выронил камень.
Из подобного материала делают броню для современных вертолетов и даже танков.
Паола завозилась, удобнее усаживаясь.
Гэрри смотрел на это и совершенно не думал о том, что с каждым вздохом приближает свою собственную гибель.
– Иди уж, – вздохнула Паола. – Дай мне провести оставшееся время в хорошей компании с самой собой.
– Прощай, – тихо сказал Гэрри.
Повернулся и пошел по тропинке вслед за крошечной фигуркой Джекоба. Изо всех сил заставляя себя не оборачиваться.
Гэрри добрался до базы, когда индикатор показывал полтора процента.
Техник быстро разблокировал застежку и снял с головы будущего астронавта шлем.
– Паола!.. – начал Гэрри.
– Нет, – покачал головой руководитель испытаний. – Ты знаешь наши правила.
– Но она еще жива! Она сидит спокойно и воздух тратит меньше!
– Да, она ЕЩЕ жива, – согласился начальник.
– Почему?
– Потому что, если бы мы спасали вас во время испытаний, никто бы не стал воспринимать их всерьез.
– Значит, правильно вот так, как Джекоб? Как вы?
– Правильно, как ты, – сообщил ему руководитель курса. – Всегда пытаться спасти товарища. Но, до тех пор, пока это не станет смертельно опасно для тебя.
– Это подло.
– А кто тебе сказал, что космос человеколюбив и честен? Запомни, всегда лучше потерять одного, чем всю группу.
– Потом… когда-нибудь… я, может, это и пойму. Но сейчас…
И Гэрри ударил своего начальника по лицу.
Гэрри не выперли из отряда, не посадили в карцер. Просто заперли на сутки в изоляторе.
