Они вполне могут себе позволить посидеть десяток-другой часов под деревом, пока добыча не ослабнет и не свалится им в пасти.
Пора было просить о помощи.
Конечно это совсем не круто, и многие ребята, уходя в лесные походы, специально не берут с собой комми.
Андрей взял.
Чтобы немного успокоить тетю Настю.
Нет, бывшая космопроходчица не запретила ему одиночный поход, но явно была против. Пришлось даже специально при ней спросить разрешение у мамы во время прошлого сеанса связи.
- Гуляй конечно! - ухмыльнулась с экрана Хана Хаякава. И добавила: - Была бы дома, еще и пинка отвесила, для ускорения! Наська, а ты не мандражируй. Парню пора взрослеть. Я по молодости тоже одна по горам шастала. Ты не представляешь, какой это кайф!
Андрей вспомнил этот разговор, обшаривая карманы куртки.
То есть обшаривать их уже не имело смысла. Если нет в нагрудном, то не будет и в других. Цилиндрик коммуникатора вероятно выпал, когда он улепетывал от волков и залазил на дуб.
Андрей даже вспомнил как куртка зацепилась за сучек, и он отчаянно ее рванул.
«Ну, почему я не взял комми-браслетку? Теперь, чтобы вызвать подмогу надо просить волков, чтобы они позвонили спасателям» - с черным юмором подумал паренек.
Оставалось только кричать.
Делать это было почему-то до ужаса стыдно. Но Андрей заставил себя и сначала негромко, а потом и в полный голос проорал:
- Помогите! Спасите!!!
Тишина леса, подчеркиваемая шорохом листвы, птичьими трелями и дыханием хищников внизу.
Андрей просидел на дереве весь день и следующую ночь. Он очень, неимоверно, ослаб, проголодался и продрог. Но сильнее всего его мучила жажда.
А еще ужасно хотелось спать. Пару раз он почти отключался и едва не падал вниз. Все вещи остались далеко на земле, в сброшенном рюкзаке. Даже веревки, чтобы привязать себя к дереву, не было.
А волки все не уходили.
Они устроились вокруг дерева: лежали, сидели, чесались, иногда вставали и прохаживались вокруг.
Умные звери понимали, что человек не сможет вечно сидеть в ветвях, и ждали, когда парнишка окончательно потеряет силы и свалится к ним.
Паренек прокашлялся. Горло саднило. Язык казалось распух от сухости.
И все-таки парень еще раз позвал на помощь.
Ничего и никого.
Андрей опять привалился к стволу.
«Надо будет, когда совсем паршиво станет, как-то закрепиться, чтобы не упасть, когда умру. Пусть останутся голодными! – подумал юноша. Но эту мысль сменила другая: - Они ведь не виноваты. Просто хищники».
«Может, тогда спрыгнуть вниз? – спросил второй Андрейка. – И звериков покормлю и закончится это все сразу».
Но было страшно. Все-таки шестнадцатилетний домашний подросток боялся боли. А ведь, когда тебя едят живьем, это, наверное, очень больно.
Поэтому он остался сидеть на неудобной горизонтальной ветке, которая отдавила до боли ему попу и бедра.
Сидел и смотрел затуманенным взором на летний лес, на блики солнца в листве, на серые спины волков…
Выстрел распорол воздух.
И визг раненого зверя.
Один из волков закрутился на месте, упал на бок.
Андрей чуть не свалился вниз от неожиданности.
Еще один выстрел, и второй волк с разможженным черепом отлетел в сторону, конвульсивно забился, засучил лапами.
Стая вскочила, и, не дожидаясь продолжения, стремглав унеслась в глубь леса. Волки слишком хорошо знали, что против громовых палок они бессильны.
А на прогалину перед дубом вышел старик.
Он настороженно поводил стволом карабина, взглянул прямо на Андрея и надтреснутым голосом сказал:
- Слезай внучек. Плохие собачки сдрыстнули.
Андрей, попытался встать. Но ноги затекли.
Ему бы подождать, пока к ним вернутся чувствительность, но уж очень сильно хотелось оказаться на земле.
И парень, не удержавшись, свалился вниз с трехметровой высоты.
Удар и темнота.
Андрей открыл глаза.
- Дедушка, он очнулся! – негромкий и очень мелодичный девичий голос.
Юноша сфокусировал взгляд на светлом пятне слева.
Девушка. Или девочка?
Похоже, года на два его младше, хотя, у девочек-подростков трудно возраст определить.
Лицо округлое с мягкими крупными чертами. Слегка курносый нос, пухлогубый рот. Серо-голубые очень добрые и внимательно-заботливые глаза… за стеклами круглых очков. На грудь спадает светло-русая толстая коса.
- Ты царевна? – неожиданно для самого себя спросил Андрей.
Девушка смущенно отвела взгляд, щеки ощутимо зарумянились. Она быстрым, но осторожным движением руки поправила не его лбу холодный компресс.
Встала, затеребила кончик косы, что свисал почти до пояса.
А Андрей уверился, что, то ли спит, то ли попал в русскую сказку.
Девушка оказалась довольно рослая, округлого, но крепкого телосложения. Наверное, покрупнее самого Андрея. Впрочем, это не сложно с его-то полу-японской внешностью и 169 сантиметрами роста.
И вот это сочетание – взрослого, отнюдь не субтильного тела, и полудетского лица пробудило в русской половинке юноши какое-то особое тихое восхищение.
То есть он об этом тогда не думал, а просто лежал и смотрел на нее. И от этого как будто вливался в его тело свет и покой.
- Очухался, камрад? – раздался надтреснутый скрипучий голос.
И рядом с девушкой появился давешний старик.
- Голова бо-бо?
- Э… - Андрей прислушался к ощущениям. – Да, болит.
Пошевелил руками-ногами. Они отозвались болью, особенно левая рука. Но не слишком сильной.
- Да все у тебя тип-топ, - прокомментировал дед. – Переломов нет, я проверил. Хорошо, между корнями свалился. Везунчик.
- Вы меня отнесли?
- Ну да, дотащил. В тебе весу-то, мелочь пузатая.
- Спасибо, - Андрей все еще пребывал в полушоковом состоянии. Эти двое как будто действительно из русской сказки.
«Красавица и чу… чудак, скажем» - подумал Андрей и невольно улыбнулся.
И красавица тоже отразила его улыбку.
- Так, Феофания! Иди дитятка, печь истопи да баньку приготовь для гостя заморского! – солидным тоном распорядился дед. И совсем другим голосом пояснил: - Заморский, это от «заморыша».
Девушка тихонько рассмеялась и, мотнув косой, вышла из комнаты.
Андрей во все глаза смотрел на старика.
Ехидное круглое лицо с глубокими морщинами и седой щетиной. Взлохмаченные густые волосы. Ярко-синие глаза под прищуренными веками.
- Это называется шокотерапия, - пояснил дед. - Не волнуйся, в тридевятое царство ты не угодил. И в дурдом тоже. Хотя это под вопросом. А внучку зовут Ленкой. Она в девятый класс перешла. Так что, это… Возраст согласия у нее уже есть, но, если что, пришибу и прикопаю. Усек?
- Ага, - подтвердил Андрей.
- Вот и хорошо. Теперь у нас два вопроса на повестке дня. И первый – вызывать вертушку, чтобы тебя болезного в больницу отвезла?
- А можно нет? – тихонько попросил Андрей. Ему почему-то очень не захотелось отсюда улетать. Да и возвращаться вот так с позором было стыдно. Ну и тетю Настю волновать не хотелось.
- Можно и нет, - кивнул дедок. – У тебя сотрясение мозга, но не слишком сильное. Куча ушибов. На левой руке возможно трещина, но ничего такого, что угрожает жизни, нет. Отлежишься, откормишься и будешь как новенький. Я-то понимаю, что уйти с маршрута на вертолете не круто. А так будешь хвастаться пацанам и девчонкам, как целую стаю волков голыми руками задушил.
- Не буду, - смущенно ответил Андрей.
- А зря! Я бы хвастался. Ладно, парень, давай-ка я тебе помогу встать и мы все-таки до баньки доползем. А то ты там, пока сову изображал, провонял основательно. Ну и штаны тебе сменить не мешает.
Андрей почувствовал, что краснеет, уши запылали.
- Вы только… Лене не говорите, пожалуйста… - тихонько попросил он.
- Ну, у меня была идея отправить ее тебя в баньке отмывать, - задумчиво ответил старик. – Но я отмел эти мысли, как неадекватные ситуации и чреватые последствиями. Ну-ка хватайся за меня, помогу подняться.
Банька, кстати, была самая настоящая. Бревенчатый такой сарай, с дровяной печкой и широкими тщательно выструганными полками.
Лесовик не стал ее протапливать особенно сильно, чтобы не травмировать и без того болящую и кружащуюся голову паренька. Но и без жара отмокнуть и отмякнуть было удивительно приятно.
А потом распаренного юношу усадили за стол. И Елена, тихая и удивительно домашняя, чуть разрумянившаяся от смущения, выставила перед Андреем тарелку ароматного борща с обильно плавающими в нем кусками мяса, выложила на блюдо нарезанный крупными ломтями еще теплый хлеб.
- Все посконное и аутентичное! – порекламировал еду старик. - Хлеб, правда, в хлебопечке делаем, и плита у нас електричиская, от солнечных батарей запитанная. Но и настоящая печь для куражу есть. Я ее зимой топлю.
Андрей только сейчас понял насколько ему хочется есть. Но.. не так, как должно быть после суток голодания.
- Вы меня кормили? Пока я без сознания был? – тихонько спросил он.
- Нет, вколол внутривенно энергосмесь с антибиотиками. У меня такие коктейли на всякий подобный случай имеются. И напоил тебя концентратом.
- Спасибо, - поблагодарил юноша и, уже не в состоянии удерживаться, накинулся на горячую и невероятно вкусную еду.
- Вот, Ленок, смотри какая лепота, когда мужик твою еду наворачивает, - наставительно прокомментировал дед. – Путь к сердцу мужскому через желудок проходит. Там, от пищевода всего пара сантиметров в сторону. А ты ешь и не фыркай! Внучка самолично борщ готовила под моим чутким руководством.
Когда тарелка опустела, и Андрей откинулся на спинку стула, дед осведомился:
- Ты, кстати, почему без оружия-то был?
- Ну, - Андрей смущенно засопел, вздохнул. – Я не могу в зверей стрелять. Мне их жалко.
- Ну и дурак, - спокойно констатировал старик. – Волкам вот тебя не жалко нисколечки было. И лисе зайца не жалко придушить. Экология называется.
- Я понимаю, но все равно не могу…
- Так ты веган? – поднял бровь дедок. – А вон как мясо в борще уписывал.
- Нет, я не вегетарианец, - все так же смущенно тихо ответил Андрей, и поймал на себе внимательный взгляд Лены. – То есть я сам бы может и не стал мясо есть. Но у нас в семье… в семьях… все мясоеды. Особенно папа и тетя Настя. Не готовить же еду специально для меня. И потом… Зверей домашних специально выращивают для мяса. Уже тысячи лет. Но диких убивать просто так для удовольствия нельзя!
Лена чуть кивнула и от этого понимания у Андрея потеплело в груди.
- А если для еды, чтобы выжить в лесу, например? – осведомился дед. – Ты вот как в походе питался? Кучу припасов и концентратов с собой тащил?
- Нет, я умею в лесу еду находить, - сказал Андрей. – Ну и, если что, могу несколько дней впроголодь ходить.
- Значит, бывалый лесовик? – сощурился старик.
- Нет, - вздохнул юноша. - Но очень хочу им стать.
- Тогда тебе все-таки придется научиться стрелять в живых зверюшек, - сообщил дед. – Лес - это место, где постоянно друг друга убивают, и если ты не встроишься в него, то не смогёшь енту самую екологию осознать. Кстати, я ведь до сих пор не представился. Альберт Васильевич Пяткин. И нечего смеяться! Я родителей своих до сих пор за этот кошмар не совсем простил. Я старший лесничий. И гоняю всяких таких, коим в удовольствие без надобности порешить божью тварь.
- Вы староверы? – с некоторой опаской спросил Андрей.
- А то как же! – дед Альберт погладил несуществующую бороду. – Старые, особенно Ленка, и веруем во всякое. А ты, отрок, какую религию предпочитаешь?
- Ну… Я, наверное, синтоист, - осторожно высказался паренек.
- Синто-оист! – протянул лесник. – И чего ж тебя, болезного, угораздило в ересь нихонскую впасть? Не мог в нашу посконную церкву пойти?
- У меня мама японка, - как будто оправдываясь, сказал Андрейка.
- Ну, если мама… Кстати, дитятка, давай-ка перебирайся обратно в кроватку. Тебе постельный режим положен.
Следующие три дня Андрей провалялся в постели. Дед Альберт велел соблюдать этот самый постельный режим, а его внучка строго, но мягко за этим следила.
Она устраивалась в той же комнатке и тихонько занималась своими делами. Лазила по сети, надев очки виртуалки, читала настоящую бумажную книжку, или занималась какой-нибудь несложной домашней работой.
Они мало разговаривали. Но молчание не было обременительным. Уютным оно было и очень приятным.
Андрейка много дремал – это сказывались лекарства, которыми его усердно лечил дед. А когда просыпался, то просто лежал и лениво думал обо всяком разном.
А от вирточков он, кстати, отказался:
- Не люблю их, - смущенно пояснил юноша. – Мир с дополнительной реальностью становится ненастоящим каким-то, а серферить или играть лучше с экраном.
- Зато чатиться удобнее в очках и ушах., - негромко возразила Лена.
- Да… но мне не с кем. Друзей, которые любят поболтать, нет.
Андрей немного покривил душой. На самом деле у него и друзей-то не было. Постоянные переезды между Японией и Россией и отношение в классе как к бесполезному балласту и скучной личности, не способствовали этому.
- Ох, тебе же, наверное, надо родителям позвонить? – обеспокоенно спохватилась Лена.
- Не надо, - успокоил ее Андрей.
- Но они наверняка будут волноваться?
- Не будут, - с немного грустной улыбкой сказал Андрей. – Мама, наоборот, удивилась бы, если бы я позвонил. И… она с папой сейчас далеко, я не у них живу.
- А у кого? У родственников? Прости, если лезу, - тихонько сказала Лена.
Андрей поблагодарил ее улыбкой. Ответил:
- У их друзей. Но им я сказал, что звонить из леса не стану, только, если что случиться. И… я очень тетю Настю не хочу волновать.
- Понятно, - серьезно сказала Лена.
- А ты… здесь постоянно живешь?
- Нет, конечно, - смутилась девушка. – Я из Кирова. Но к дедушке стараюсь выбираться почаще. На летних и зимних каникулах почти каждый год. Здесь в лесу так хорошо…
- А мама и папа?
- Мама и дядя Юра… Они сейчас в Карнатаке отдыхают.
- Ты с ними не захотела?
Андрей сам себе удивлялся. Не в его привычках было расспрашивать других людей об их жизни. Наоборот, он всегда считал, что если человек вдруг решит чем-то поделиться, то пусть делает это сам. Но сейчас парню было действительно интересно, как и чем живет эта девочка. Настолько интересно, что он, продираясь сквозь смущение и скованность, задавал вопрос за вопросом.
А Лена тихим голосом, и тоже явно смущаясь, но совершенно честно и открыто на них отвечала.
- Мама вышла замуж прошлой осенью. Дядя Юра, он хороший. Но я же понимаю, что в Индии им хочется побыть вдвоем. Не стоит им мешать.
- Я думаю… ты не права, - очень серьезно сказал Андрей. – Мама, какой бы она не была, и что бы не делала, всегда рада, когда вы вместе.
- Ты очень по своей скучаешь? – спросила, прямо взглянув на него, Лена.
- Очень, - с прорвавшимися чувствами сказал Андрей. У него комок в горле поднялся и в глазах помутнело от внезапно навернувшихся слез.
Лена дотянулась рукой и положила свою мягкую теплую ладошку на его плечо.
И от этого Андрейке стало так уютно и хорошо…
Через три дня, глядя на экран мобильного диагностического комплекса, Альберт Васильевич с удовлетворением сказал:
- Ну, можно сказать – здоров. Я бы тебя еще денька два подержал здесь, но если хочешь, можешь продолжить путь. Или тебя до города подкинуть?
- А можно… - глядя в пол спросил Андрей, - я у вас еще ненадолго останусь?
- Да фигня вопрос! – с усмешкой заявил дед. - Хоть до конца лета. Только Ленка через две с половиной недели домой уедет.
Пора было просить о помощи.
Конечно это совсем не круто, и многие ребята, уходя в лесные походы, специально не берут с собой комми.
Андрей взял.
Чтобы немного успокоить тетю Настю.
Нет, бывшая космопроходчица не запретила ему одиночный поход, но явно была против. Пришлось даже специально при ней спросить разрешение у мамы во время прошлого сеанса связи.
- Гуляй конечно! - ухмыльнулась с экрана Хана Хаякава. И добавила: - Была бы дома, еще и пинка отвесила, для ускорения! Наська, а ты не мандражируй. Парню пора взрослеть. Я по молодости тоже одна по горам шастала. Ты не представляешь, какой это кайф!
Андрей вспомнил этот разговор, обшаривая карманы куртки.
То есть обшаривать их уже не имело смысла. Если нет в нагрудном, то не будет и в других. Цилиндрик коммуникатора вероятно выпал, когда он улепетывал от волков и залазил на дуб.
Андрей даже вспомнил как куртка зацепилась за сучек, и он отчаянно ее рванул.
«Ну, почему я не взял комми-браслетку? Теперь, чтобы вызвать подмогу надо просить волков, чтобы они позвонили спасателям» - с черным юмором подумал паренек.
Оставалось только кричать.
Делать это было почему-то до ужаса стыдно. Но Андрей заставил себя и сначала негромко, а потом и в полный голос проорал:
- Помогите! Спасите!!!
Тишина леса, подчеркиваемая шорохом листвы, птичьими трелями и дыханием хищников внизу.
Андрей просидел на дереве весь день и следующую ночь. Он очень, неимоверно, ослаб, проголодался и продрог. Но сильнее всего его мучила жажда.
А еще ужасно хотелось спать. Пару раз он почти отключался и едва не падал вниз. Все вещи остались далеко на земле, в сброшенном рюкзаке. Даже веревки, чтобы привязать себя к дереву, не было.
А волки все не уходили.
Они устроились вокруг дерева: лежали, сидели, чесались, иногда вставали и прохаживались вокруг.
Умные звери понимали, что человек не сможет вечно сидеть в ветвях, и ждали, когда парнишка окончательно потеряет силы и свалится к ним.
Паренек прокашлялся. Горло саднило. Язык казалось распух от сухости.
И все-таки парень еще раз позвал на помощь.
Ничего и никого.
Андрей опять привалился к стволу.
«Надо будет, когда совсем паршиво станет, как-то закрепиться, чтобы не упасть, когда умру. Пусть останутся голодными! – подумал юноша. Но эту мысль сменила другая: - Они ведь не виноваты. Просто хищники».
«Может, тогда спрыгнуть вниз? – спросил второй Андрейка. – И звериков покормлю и закончится это все сразу».
Но было страшно. Все-таки шестнадцатилетний домашний подросток боялся боли. А ведь, когда тебя едят живьем, это, наверное, очень больно.
Поэтому он остался сидеть на неудобной горизонтальной ветке, которая отдавила до боли ему попу и бедра.
Сидел и смотрел затуманенным взором на летний лес, на блики солнца в листве, на серые спины волков…
Выстрел распорол воздух.
И визг раненого зверя.
Один из волков закрутился на месте, упал на бок.
Андрей чуть не свалился вниз от неожиданности.
Еще один выстрел, и второй волк с разможженным черепом отлетел в сторону, конвульсивно забился, засучил лапами.
Стая вскочила, и, не дожидаясь продолжения, стремглав унеслась в глубь леса. Волки слишком хорошо знали, что против громовых палок они бессильны.
А на прогалину перед дубом вышел старик.
Он настороженно поводил стволом карабина, взглянул прямо на Андрея и надтреснутым голосом сказал:
- Слезай внучек. Плохие собачки сдрыстнули.
Андрей, попытался встать. Но ноги затекли.
Ему бы подождать, пока к ним вернутся чувствительность, но уж очень сильно хотелось оказаться на земле.
И парень, не удержавшись, свалился вниз с трехметровой высоты.
Удар и темнота.
Андрей открыл глаза.
- Дедушка, он очнулся! – негромкий и очень мелодичный девичий голос.
Юноша сфокусировал взгляд на светлом пятне слева.
Девушка. Или девочка?
Похоже, года на два его младше, хотя, у девочек-подростков трудно возраст определить.
Лицо округлое с мягкими крупными чертами. Слегка курносый нос, пухлогубый рот. Серо-голубые очень добрые и внимательно-заботливые глаза… за стеклами круглых очков. На грудь спадает светло-русая толстая коса.
- Ты царевна? – неожиданно для самого себя спросил Андрей.
Девушка смущенно отвела взгляд, щеки ощутимо зарумянились. Она быстрым, но осторожным движением руки поправила не его лбу холодный компресс.
Встала, затеребила кончик косы, что свисал почти до пояса.
А Андрей уверился, что, то ли спит, то ли попал в русскую сказку.
Девушка оказалась довольно рослая, округлого, но крепкого телосложения. Наверное, покрупнее самого Андрея. Впрочем, это не сложно с его-то полу-японской внешностью и 169 сантиметрами роста.
И вот это сочетание – взрослого, отнюдь не субтильного тела, и полудетского лица пробудило в русской половинке юноши какое-то особое тихое восхищение.
То есть он об этом тогда не думал, а просто лежал и смотрел на нее. И от этого как будто вливался в его тело свет и покой.
- Очухался, камрад? – раздался надтреснутый скрипучий голос.
И рядом с девушкой появился давешний старик.
- Голова бо-бо?
- Э… - Андрей прислушался к ощущениям. – Да, болит.
Пошевелил руками-ногами. Они отозвались болью, особенно левая рука. Но не слишком сильной.
- Да все у тебя тип-топ, - прокомментировал дед. – Переломов нет, я проверил. Хорошо, между корнями свалился. Везунчик.
- Вы меня отнесли?
- Ну да, дотащил. В тебе весу-то, мелочь пузатая.
- Спасибо, - Андрей все еще пребывал в полушоковом состоянии. Эти двое как будто действительно из русской сказки.
«Красавица и чу… чудак, скажем» - подумал Андрей и невольно улыбнулся.
И красавица тоже отразила его улыбку.
- Так, Феофания! Иди дитятка, печь истопи да баньку приготовь для гостя заморского! – солидным тоном распорядился дед. И совсем другим голосом пояснил: - Заморский, это от «заморыша».
Девушка тихонько рассмеялась и, мотнув косой, вышла из комнаты.
Андрей во все глаза смотрел на старика.
Ехидное круглое лицо с глубокими морщинами и седой щетиной. Взлохмаченные густые волосы. Ярко-синие глаза под прищуренными веками.
- Это называется шокотерапия, - пояснил дед. - Не волнуйся, в тридевятое царство ты не угодил. И в дурдом тоже. Хотя это под вопросом. А внучку зовут Ленкой. Она в девятый класс перешла. Так что, это… Возраст согласия у нее уже есть, но, если что, пришибу и прикопаю. Усек?
- Ага, - подтвердил Андрей.
- Вот и хорошо. Теперь у нас два вопроса на повестке дня. И первый – вызывать вертушку, чтобы тебя болезного в больницу отвезла?
- А можно нет? – тихонько попросил Андрей. Ему почему-то очень не захотелось отсюда улетать. Да и возвращаться вот так с позором было стыдно. Ну и тетю Настю волновать не хотелось.
- Можно и нет, - кивнул дедок. – У тебя сотрясение мозга, но не слишком сильное. Куча ушибов. На левой руке возможно трещина, но ничего такого, что угрожает жизни, нет. Отлежишься, откормишься и будешь как новенький. Я-то понимаю, что уйти с маршрута на вертолете не круто. А так будешь хвастаться пацанам и девчонкам, как целую стаю волков голыми руками задушил.
- Не буду, - смущенно ответил Андрей.
- А зря! Я бы хвастался. Ладно, парень, давай-ка я тебе помогу встать и мы все-таки до баньки доползем. А то ты там, пока сову изображал, провонял основательно. Ну и штаны тебе сменить не мешает.
Андрей почувствовал, что краснеет, уши запылали.
- Вы только… Лене не говорите, пожалуйста… - тихонько попросил он.
- Ну, у меня была идея отправить ее тебя в баньке отмывать, - задумчиво ответил старик. – Но я отмел эти мысли, как неадекватные ситуации и чреватые последствиями. Ну-ка хватайся за меня, помогу подняться.
Банька, кстати, была самая настоящая. Бревенчатый такой сарай, с дровяной печкой и широкими тщательно выструганными полками.
Лесовик не стал ее протапливать особенно сильно, чтобы не травмировать и без того болящую и кружащуюся голову паренька. Но и без жара отмокнуть и отмякнуть было удивительно приятно.
А потом распаренного юношу усадили за стол. И Елена, тихая и удивительно домашняя, чуть разрумянившаяся от смущения, выставила перед Андреем тарелку ароматного борща с обильно плавающими в нем кусками мяса, выложила на блюдо нарезанный крупными ломтями еще теплый хлеб.
- Все посконное и аутентичное! – порекламировал еду старик. - Хлеб, правда, в хлебопечке делаем, и плита у нас електричиская, от солнечных батарей запитанная. Но и настоящая печь для куражу есть. Я ее зимой топлю.
Андрей только сейчас понял насколько ему хочется есть. Но.. не так, как должно быть после суток голодания.
- Вы меня кормили? Пока я без сознания был? – тихонько спросил он.
- Нет, вколол внутривенно энергосмесь с антибиотиками. У меня такие коктейли на всякий подобный случай имеются. И напоил тебя концентратом.
- Спасибо, - поблагодарил юноша и, уже не в состоянии удерживаться, накинулся на горячую и невероятно вкусную еду.
- Вот, Ленок, смотри какая лепота, когда мужик твою еду наворачивает, - наставительно прокомментировал дед. – Путь к сердцу мужскому через желудок проходит. Там, от пищевода всего пара сантиметров в сторону. А ты ешь и не фыркай! Внучка самолично борщ готовила под моим чутким руководством.
Когда тарелка опустела, и Андрей откинулся на спинку стула, дед осведомился:
- Ты, кстати, почему без оружия-то был?
- Ну, - Андрей смущенно засопел, вздохнул. – Я не могу в зверей стрелять. Мне их жалко.
- Ну и дурак, - спокойно констатировал старик. – Волкам вот тебя не жалко нисколечки было. И лисе зайца не жалко придушить. Экология называется.
- Я понимаю, но все равно не могу…
- Так ты веган? – поднял бровь дедок. – А вон как мясо в борще уписывал.
- Нет, я не вегетарианец, - все так же смущенно тихо ответил Андрей, и поймал на себе внимательный взгляд Лены. – То есть я сам бы может и не стал мясо есть. Но у нас в семье… в семьях… все мясоеды. Особенно папа и тетя Настя. Не готовить же еду специально для меня. И потом… Зверей домашних специально выращивают для мяса. Уже тысячи лет. Но диких убивать просто так для удовольствия нельзя!
Лена чуть кивнула и от этого понимания у Андрея потеплело в груди.
- А если для еды, чтобы выжить в лесу, например? – осведомился дед. – Ты вот как в походе питался? Кучу припасов и концентратов с собой тащил?
- Нет, я умею в лесу еду находить, - сказал Андрей. – Ну и, если что, могу несколько дней впроголодь ходить.
- Значит, бывалый лесовик? – сощурился старик.
- Нет, - вздохнул юноша. - Но очень хочу им стать.
- Тогда тебе все-таки придется научиться стрелять в живых зверюшек, - сообщил дед. – Лес - это место, где постоянно друг друга убивают, и если ты не встроишься в него, то не смогёшь енту самую екологию осознать. Кстати, я ведь до сих пор не представился. Альберт Васильевич Пяткин. И нечего смеяться! Я родителей своих до сих пор за этот кошмар не совсем простил. Я старший лесничий. И гоняю всяких таких, коим в удовольствие без надобности порешить божью тварь.
- Вы староверы? – с некоторой опаской спросил Андрей.
- А то как же! – дед Альберт погладил несуществующую бороду. – Старые, особенно Ленка, и веруем во всякое. А ты, отрок, какую религию предпочитаешь?
- Ну… Я, наверное, синтоист, - осторожно высказался паренек.
- Синто-оист! – протянул лесник. – И чего ж тебя, болезного, угораздило в ересь нихонскую впасть? Не мог в нашу посконную церкву пойти?
- У меня мама японка, - как будто оправдываясь, сказал Андрейка.
- Ну, если мама… Кстати, дитятка, давай-ка перебирайся обратно в кроватку. Тебе постельный режим положен.
Следующие три дня Андрей провалялся в постели. Дед Альберт велел соблюдать этот самый постельный режим, а его внучка строго, но мягко за этим следила.
Она устраивалась в той же комнатке и тихонько занималась своими делами. Лазила по сети, надев очки виртуалки, читала настоящую бумажную книжку, или занималась какой-нибудь несложной домашней работой.
Они мало разговаривали. Но молчание не было обременительным. Уютным оно было и очень приятным.
Андрейка много дремал – это сказывались лекарства, которыми его усердно лечил дед. А когда просыпался, то просто лежал и лениво думал обо всяком разном.
А от вирточков он, кстати, отказался:
- Не люблю их, - смущенно пояснил юноша. – Мир с дополнительной реальностью становится ненастоящим каким-то, а серферить или играть лучше с экраном.
- Зато чатиться удобнее в очках и ушах., - негромко возразила Лена.
- Да… но мне не с кем. Друзей, которые любят поболтать, нет.
Андрей немного покривил душой. На самом деле у него и друзей-то не было. Постоянные переезды между Японией и Россией и отношение в классе как к бесполезному балласту и скучной личности, не способствовали этому.
- Ох, тебе же, наверное, надо родителям позвонить? – обеспокоенно спохватилась Лена.
- Не надо, - успокоил ее Андрей.
- Но они наверняка будут волноваться?
- Не будут, - с немного грустной улыбкой сказал Андрей. – Мама, наоборот, удивилась бы, если бы я позвонил. И… она с папой сейчас далеко, я не у них живу.
- А у кого? У родственников? Прости, если лезу, - тихонько сказала Лена.
Андрей поблагодарил ее улыбкой. Ответил:
- У их друзей. Но им я сказал, что звонить из леса не стану, только, если что случиться. И… я очень тетю Настю не хочу волновать.
- Понятно, - серьезно сказала Лена.
- А ты… здесь постоянно живешь?
- Нет, конечно, - смутилась девушка. – Я из Кирова. Но к дедушке стараюсь выбираться почаще. На летних и зимних каникулах почти каждый год. Здесь в лесу так хорошо…
- А мама и папа?
- Мама и дядя Юра… Они сейчас в Карнатаке отдыхают.
- Ты с ними не захотела?
Андрей сам себе удивлялся. Не в его привычках было расспрашивать других людей об их жизни. Наоборот, он всегда считал, что если человек вдруг решит чем-то поделиться, то пусть делает это сам. Но сейчас парню было действительно интересно, как и чем живет эта девочка. Настолько интересно, что он, продираясь сквозь смущение и скованность, задавал вопрос за вопросом.
А Лена тихим голосом, и тоже явно смущаясь, но совершенно честно и открыто на них отвечала.
- Мама вышла замуж прошлой осенью. Дядя Юра, он хороший. Но я же понимаю, что в Индии им хочется побыть вдвоем. Не стоит им мешать.
- Я думаю… ты не права, - очень серьезно сказал Андрей. – Мама, какой бы она не была, и что бы не делала, всегда рада, когда вы вместе.
- Ты очень по своей скучаешь? – спросила, прямо взглянув на него, Лена.
- Очень, - с прорвавшимися чувствами сказал Андрей. У него комок в горле поднялся и в глазах помутнело от внезапно навернувшихся слез.
Лена дотянулась рукой и положила свою мягкую теплую ладошку на его плечо.
И от этого Андрейке стало так уютно и хорошо…
Через три дня, глядя на экран мобильного диагностического комплекса, Альберт Васильевич с удовлетворением сказал:
- Ну, можно сказать – здоров. Я бы тебя еще денька два подержал здесь, но если хочешь, можешь продолжить путь. Или тебя до города подкинуть?
- А можно… - глядя в пол спросил Андрей, - я у вас еще ненадолго останусь?
- Да фигня вопрос! – с усмешкой заявил дед. - Хоть до конца лета. Только Ленка через две с половиной недели домой уедет.
