Индия походила на друзу кристаллов, что растут на грязной заплесневелой почве.
Современные городские районы и скоростные трассы расползались по морю унылых глинобитных халуп, заводы и университеты соседствовали с древними храмами, роботизированные сельхозпредприятия отодвигали на окраины, возделываемые вручную поля и огородики. Страна, будто змея, сбрасывала старую кожу, и выползала на свет в новой блестящей под солнцем чешуе. Неторопливо и мощно, хотя и не так быстро, как сосед с северо-востока, который давно уже превратился в «Империю чудес», но при этом опять замкнулся в самодовольной гордости.
Но это были отпуска. А сейчас, после окончания подготовки, получив из рук Игоря Мыскина значок космонавта, он получил от того же руководителя центра подготовки и совет:
– Съезди, все-таки, домой. Не стоит обрывать свои корни.
– Да я и не обрываю. Просто… у меня там не очень много этих корней осталось, – немного сумрачно пояснил он своему наставнику и самому любимому преподавателю.
– Я в курсе, – кивнул тот, – но они все же твоя семья. Не повторяй ошибок… одной моей знакомой, которая до сих пор жалеет, что совершенно прервала связь с отцом и даже на похороны не поехала. Да и я со своими стариками последние их годы почти не виделся. Учеба, война… Повидайся.
– Хорошо, – нехотя согласился Станислав. – Но… Я гораздо больше хочу дедушку и бабушкой навестить.
– Они на Украине?
– Да. Я спрашивал у местных безопасников, но те разводят руками: я все-таки гражданин Новороссии и решать должны наши КГБшники.
– Попробуй, – вздохнул Игорь Викторович. – Если я могу в чем-то помочь, скажи. Ну, там, поручиться, или еще как.
– Спасибо, – немного натянуто улыбнулся Славик. – Если что, я к вам обращусь.
Город Николаев все больше походил на столицу республики. Небольшой, но гордой и немного болезненно самолюбивой.
В центре почти не осталось старых одноэтажных халуп. На их месте поднялись ровными рядами типовые пятнадцатиэтажки. Теперь этот, когда-то похожий на гигантскую станицу, город выглядел не хуже своих собратьев из ЕвразЭС. Вот только, что-то кололо глаз Славика, какое-то отличие…
«Цокольные этажи!» – сообразил молодой человек.
Да, в российских городах все они были заняты различными магазинчиками и фирмочками, пестрыми и разукрашенными всякой рекламой и вывесками. А тут однотипные государственные магазины и конторы организаций с неприметными строгими табличками.
Вторым отличием было практически полное отсутствие частных машин на пустынных ухоженных улицах. Насколько мало было личного транспорта в России, по сравнению с той же Индией, но тут его, похоже, не было вообще.
Да и людей на тротуарах было совсем немного. День, все работают. За годы первых пятилеток Николаев, как и все города Новороссии, оброс целой кучей восстановленных и построенных заводов и фабрик. Некогда гражданам праздно шататься. А толп туристов, как в центре Москвы, не было и в помине. Не так-то просто получить визу в одну из самых закрытых республик Новороссии. Да и на что здесь глазеть?
Стороннему наблюдателю из какой-нибудь там Франции атмосфера столицы республики показалась бы гнетущей или даже зловещей. Но Славик здесь вырос и сейчас наслаждался строгой серьезностью своего города. Тем более, что он прекрасно знал: это лишь скорлупа. Твердая оболочка ореха. А под ней... Веселая деловитость рабочих будней. Радость праздников. Чувство локтя и совместного труда на общее благо во время обязательных социальных отработок. Все это объединяло людей в народ. А пресловутая личная свобода, с которой носятся толерасты на западе...
Славику всегда хотелось спросить: «А для чего?»
Что с этой самой свободой делать, кроме как кичиться ей, оберегать от всех, включая друзей и любимых, творить любые гадости, и бояться, что тебя этой свободы лишат.
Как там у классиков: «Свобода есть осознанная необходимость». И только так. Горазда лучше, приятнее и человечнее чувствовать свою нужность другим, взаимосвязь со всеми, поддержку и заботу со стороны государства и желание отдать все силы, чтобы о нем, государстве, состоящем из твоих друзей, заботиться.
Но государство иногда проявляет излишнюю заботу.
– Станислав Семенович, вы уж простите, но выпустить вас на Украину мы не можем.
– Почему? – устало спросил Славик.
– Ваш статус. У Новороссии всего девять действующих космонавтов, а в нашей республике вы вообще первый. Сами знаете, что творится на Украине. Постоянно нацики то на посольство нападут, то туристов изобьют. Представляете, какой желанной мишенью будет ваша персона? А сколько на вас будут грязи лить? Как будут пытаться совратить или завербовать. Ну, последнее, в принципе, нам было бы на руку, но вы ведь наверняка не захотите работать двойным агентом.
– Не захочу, – подтвердил капитан ВВС, коммунист и первый космонавт республики.
– Так что постарайтесь нас понять и не таите обиды.
Такой вот разговор состоялся в стенах республиканского КГБ.
Так что вечером у Славика настроение было паршивое. Он даже подумал, не отменить ли визит к отцу. Но это было бы совсем свинством. Так что молодой человек подхватил сумку с гостинцами и отправился к родичам.
Корпусник пятого разряда Черноморского судостроительного жил с женой и двумя младшими детьми в просторной трехкомнатной квартире в одной из новеньких многоэтажек. Николаевская республика уже полностью решила жилищный вопрос. Все желающие переселились в уютные квартиры. Мало того, что бесплатные, так еще и меблированные за государственный счет. А отсутствие каких бы то ни было коммунальных платежей, в купе с бесплатной едой в столовых и таким же бесплатным проездом в общественном транспорте, позволяло правящей компартии говорить о частичном достижении коммунизма в одной отдельно взятой республике.
Семья судостроителя встретила Станислава очень тепло. Отец, поседевший, с обветренным морщинистым лицом, заключил сына в крепкие объятия. Мачеха умильно прослезилась. А брат с сестрой...
Сестра – красивая восемнадцатилетняя девушка – кокетливо постреливала глазками. Славику даже показалось, что не будь они кровными родственниками, стал бы он объектом охоты. А пятнадцатилетний братишка Юра буквально не отрывал восторженного взгляда от молодого капитана с маленьким значком космонавта на груди.
За праздничным ужином много говорили, смеялись, хвастались. Отец – новым ракетно-лазерным эсминцем, который совсем недавно спустили на воду:
– Представляешь, у него время на захват и уничтожение цели – чуть больше секунды! Бьет влет любую гиперзвуковую цель в пределах видимости! А какие у него обводы! Я, когда керамопластовые листы собирал, все время любовался!
Славик смотрел на этого раскрасневшегося от вина пожилого мужчину и не мог поверить, что это тот же человек, который прятался по лесам от призыва, который не защитил от нациков маму, украл его, Славика, у дедушки и бабушки, чтобы сбежать сюда.
«А ведь не сделай он этого, я, наверное, батрачил сейчас на какого-нибудь польского пана», – внезапно подумал Славик.
Эта мысль пронзила его холодной иглой. Парень совсем по-другому посмотрел на вполне очеловечившегося отца, на тетю Любу, ласково поглядывающую и заботливо следящую, чтобы у Славика в тарелке не переводились вкусняшки. На довольную как сытая кошка сестру. И на братишку.
Спать Славик улегся в «мальчишеской» – небольшой комнатке, где обитали Юра и Гена. Сейчас старший сын семьи Бойченко служил срочную в танковой бригаде.
– Он просился в Анголу, но туда срочников не берут, – с гордостью похвастался Юра.
– И правильно делают, – пробурчал Славик. – Югоафриканцы серьезные враги. Чтобы с ними драться, надо быть профессионалом.
– Я понимаю, – вздохнул Юра. – Но сейчас в военные училища жуткий конкурс по десять-двадцать человек на место!
– Ну да, армию сокращают, – подтвердил Станислав.
Действительно, Новороссия, как будто специально передала южному союзнику, и сама израсходовала, все огромные запасы военной техники, что так пугали европейцев. Тут же запустила программу перевооружений и втрое сократила вооруженные силы. Они все равно остались одними из мощнейших на континенте, но перестали быть чрезмерными.
– Юра, а ты что, хотел стать военным? – сообразил Славик.
– Ага, – вздохнул братишка. – Но я понимаю...
– А вот это брось! – веско сказал молодой космонавт. – Если поставил цель – иди к ней!
– Тебе хорошо говорить.
– Почему это? Я был точно таким же пацаном, как ты. И в нас одна кровь течет.
Они помолчали, а потом Юра каким-то совсем другим голосом сказал:
– Я исполню свою мечту! Клянусь, брат.
Все следующее утро Славик бесцельно ходил по городу. Состояние было ленивое и какое-то бессмысленное. Молодой капитан ВВС привык к постоянной нехватке времени. У него уже давным-давно не было такого, чтобы он не знал, чем заняться.
И, когда пропел сигнал коммуникатора, он даже обрадовался. Вытянул из похожего на газырь узкого кармашка тоненькую трубочку. Встряхнул ее с проворотом, и с удивлением увидел на выползшем и затвердевшем тонюсеньком листе экрана знакомое лицо.
– Добрый день, Станислав.
– Здравие желаю, товарищ генерал-майор! – подтянувшись, поздоровался Славик с начальством.
– Вижу, пребывание на Родине уже на тебя повлияло, – улыбнулся начальник центра подготовки космонавтов.
– Так точно, Игорь Викторович, – тоже чуть приподнял уголки губ парень.
– Я узнал, что у тебя не получилось на Украину выехать, – сразу перешел к делу Мыскин.
– Да. Не отпускают, – подтвердил Стасик, и спросил почти без надежды: – А вы не сможете помочь?
– Нет, – покачал почти седой головой генерал. – Но у меня появилась одна идея. Если Магомета не пускают к горе, то почему бы эту гору не передвинуть поближе?
– Э... Мне лестно сравнение с Пророком, – осторожно заявил Славик. – Но, всю гору...
– Ну, не всю, а только пару ее жителей. Я тут подумал, а не захотят ли твои дедушка с бабушкой отдохнуть с месяцок в нашем рекреационном центре в Ливадии?
– Это там, где космонавты восстанавливаются? – переспросил Славик.
– Именно. Там как раз пара путевок освободилась. И на море позагорают, и здоровье им наши врачи подправят. Сам знаешь, какие там волшебники работают.
– Спасибо, – немного растерянно поблагодарил Славик. – Но, зачем вы...
– Моя работа следить за психологическим состоянием космонавтов, – улыбнулся Игорь. – А твоя задача – уговорить своих дедушку и бабушку. И сам тоже, конечно, в Крым езжай.
Славик кивнул.
– Только я сразу предупреждаю, – продолжил Игорь Мыскин, – сейчас разгар сезона, так что ловить и покупать путевки тебе не стоит. Поселишься дикарем на квартире. Я тебе адрес скину. Люди надежные, наши.
– Спасибо! – ещё раз поблагодарил Славик, на этот раз с большим жаром.
Через два дня молодой космонавт подошел к старому трехэтажному дому по улице Чехова в Ялте. Поднялся по широкой, затертой за полтора века лестнице, на второй этаж и позвонил в дверной звонок.
За потемневшей от времени каштановой дверью послышались легкие шаги.
Дверь открылась и приятный женский голос проговорил:
– А, Слава, заходи!
Но Станислав Бойченко стоял на пороге и во все глаза смотрел на хозяйку. Уже немолодую, но все еще очень красивую женщину с лёгкой проседью в русых волосах.
И не мудрено. Вот так внезапно столкнуться с той, в кого был заочно и безнадежно влюблен в отрочестве...
А Анастасия Мыскина, в девичестве Белякова, посторонилась, попуская парня в квартиру и позвала:
– Игорь! Славик приехал!
17.06.2052.
Ялта, Республика Крым, РСФСР.
Поездке в Крым я обрадовалась.
Потому что ни в какие лагеря меня не загнать. Только представлю вокруг толпы детей, натужно веселых аниматоров и приторно заботливых и компанейских вожатых, и тошно становится. А ведь еще наверняка все сразу же узнают, кто я такая, и в какой семье живу! Опять будут смотреть как на диковинную зверушку, приставать с расспросами и набиваться в друзья.
Нет уж, я лучше все лето в нашем доме просижу! Тем более, что он почти в лесу стоит, а до ближайшего озера – Орловского карьера, всего десять минут ходу.
Андрюшенция тоже от лагеря отбрыкивался. Разумеется, не так агрессивно, как я, а в своей мерзкой манере.
Он, чуть что, смотрит на тебя своими немного раскосыми глазами с слезинками в уголках, и вид у него такой жалостный, что руки опускаются и нога, занесенная для пенделя, на землю становится. Я потому его специально доставать и перестала почти. Ну, только когда настроение совсем паршивое, или достанет меня это недоразумение вконец.
Ну так вот. Послушала тетя Настя его нытье и возмущенные вопли в моем исполнении и говорит:
– Ну и что с вами, обормотами, делать? Давайте шустро собирайтесь, поедем все вчетвером в Ялту!
– Уря! – негромко сказала я, и кинулась к комоду свои гуляльно– плавательные вещи добывать.
Потому что Ялта – это квартира тети Настиных бабушки и дедушки. Ну то есть их давно нет в живых и даже бабушку Наташу я не застала. Она за полгода, как меня удочерили, умерла.
Квартира большая четырехкомнатная. То есть две двухкомнатные объединили. Зачем соседскую купили я не пойму, правда. Все равно ведь квартира пустует круглый год, за исключением лета.
Да и то в прошлом году мы вдвоем с тетей Настей там жили. У дяди Игоря не получилось отпуск взять. На работе запарка была. Что-то с экипажами для марсианской базы не ладилось. Замены какие– то.
Но две недели вдвоем с тетей мы провели замечательно. Так, что я пару раз ловила себя в последний момент, чтобы мамой ее не назвать.
А в этот раз все вместе отдохнем. Придется, правда, за Андрюшенцией приглядывать, зато я выбью себе отдельную комнату!
Ага, «Наивная чукотская девушка», как говорит тетя Настя.
В свободной комнате поселился квартирант!
Вот зачем, скажите мне, размещать в своей квартире чужого человека?!
Ладно, будь это старинный друг тети и дяди. Так нет же! Просто один из выпускников центра подготовки. Типичный бывший военный из Новороссии. Невысокий, темноволосый, с простецким таким лицом. Как все армейцы: подтянутый и спортивный. В общем, один из полусотни таких же молодых космонавтов.
Правда, характер у Славика неплохой. Ну, так паршивых людей в космонавты психологи не пропустят.
Да, я демонстративно зову его Славиком. Типа, раз согласился жить с нами, то мучайся.
– Славик, а у тебя точно нет девушки? А почему? – это я его так достаю.
Станислав Бойченко старается сохранять спокойно-доброжелательное выражение лица, но видно, что я ему уже основательно надоела.
– Не встретил достойной кандидатуры, – отвечает он.
– А я?! – притворно возмущается ваша покорная слуга.
– Ты еще маленькая.
– Да? – я выпячиваю свою малоразмерную грудь в желто-зеленом полосатом купальнике.
Он хмыкает и отворачивается к ярко-голубому морю. Смотрит на легкий прибой. И я ощущаю, что что-то с нашим квартирантом не так, и это как-то связано с морским простором.
– А она что – моряк? – чуть сварливо спрашиваю я.
– Подводница, – отвечает молодой человек.
– Вот видишь! А говорил, что не встречал! Значит, была девушка, да?
– Майка, отвяжись, а? – морщится этот вертолетный капитан.
– Бросила и вышла замуж за другого? – не унимаюсь я.
– Да, именно так, – нарочито спокойным голосом сообщает Славик.
Современные городские районы и скоростные трассы расползались по морю унылых глинобитных халуп, заводы и университеты соседствовали с древними храмами, роботизированные сельхозпредприятия отодвигали на окраины, возделываемые вручную поля и огородики. Страна, будто змея, сбрасывала старую кожу, и выползала на свет в новой блестящей под солнцем чешуе. Неторопливо и мощно, хотя и не так быстро, как сосед с северо-востока, который давно уже превратился в «Империю чудес», но при этом опять замкнулся в самодовольной гордости.
Но это были отпуска. А сейчас, после окончания подготовки, получив из рук Игоря Мыскина значок космонавта, он получил от того же руководителя центра подготовки и совет:
– Съезди, все-таки, домой. Не стоит обрывать свои корни.
– Да я и не обрываю. Просто… у меня там не очень много этих корней осталось, – немного сумрачно пояснил он своему наставнику и самому любимому преподавателю.
– Я в курсе, – кивнул тот, – но они все же твоя семья. Не повторяй ошибок… одной моей знакомой, которая до сих пор жалеет, что совершенно прервала связь с отцом и даже на похороны не поехала. Да и я со своими стариками последние их годы почти не виделся. Учеба, война… Повидайся.
– Хорошо, – нехотя согласился Станислав. – Но… Я гораздо больше хочу дедушку и бабушкой навестить.
– Они на Украине?
– Да. Я спрашивал у местных безопасников, но те разводят руками: я все-таки гражданин Новороссии и решать должны наши КГБшники.
– Попробуй, – вздохнул Игорь Викторович. – Если я могу в чем-то помочь, скажи. Ну, там, поручиться, или еще как.
– Спасибо, – немного натянуто улыбнулся Славик. – Если что, я к вам обращусь.
Город Николаев все больше походил на столицу республики. Небольшой, но гордой и немного болезненно самолюбивой.
В центре почти не осталось старых одноэтажных халуп. На их месте поднялись ровными рядами типовые пятнадцатиэтажки. Теперь этот, когда-то похожий на гигантскую станицу, город выглядел не хуже своих собратьев из ЕвразЭС. Вот только, что-то кололо глаз Славика, какое-то отличие…
«Цокольные этажи!» – сообразил молодой человек.
Да, в российских городах все они были заняты различными магазинчиками и фирмочками, пестрыми и разукрашенными всякой рекламой и вывесками. А тут однотипные государственные магазины и конторы организаций с неприметными строгими табличками.
Вторым отличием было практически полное отсутствие частных машин на пустынных ухоженных улицах. Насколько мало было личного транспорта в России, по сравнению с той же Индией, но тут его, похоже, не было вообще.
Да и людей на тротуарах было совсем немного. День, все работают. За годы первых пятилеток Николаев, как и все города Новороссии, оброс целой кучей восстановленных и построенных заводов и фабрик. Некогда гражданам праздно шататься. А толп туристов, как в центре Москвы, не было и в помине. Не так-то просто получить визу в одну из самых закрытых республик Новороссии. Да и на что здесь глазеть?
Стороннему наблюдателю из какой-нибудь там Франции атмосфера столицы республики показалась бы гнетущей или даже зловещей. Но Славик здесь вырос и сейчас наслаждался строгой серьезностью своего города. Тем более, что он прекрасно знал: это лишь скорлупа. Твердая оболочка ореха. А под ней... Веселая деловитость рабочих будней. Радость праздников. Чувство локтя и совместного труда на общее благо во время обязательных социальных отработок. Все это объединяло людей в народ. А пресловутая личная свобода, с которой носятся толерасты на западе...
Славику всегда хотелось спросить: «А для чего?»
Что с этой самой свободой делать, кроме как кичиться ей, оберегать от всех, включая друзей и любимых, творить любые гадости, и бояться, что тебя этой свободы лишат.
Как там у классиков: «Свобода есть осознанная необходимость». И только так. Горазда лучше, приятнее и человечнее чувствовать свою нужность другим, взаимосвязь со всеми, поддержку и заботу со стороны государства и желание отдать все силы, чтобы о нем, государстве, состоящем из твоих друзей, заботиться.
Но государство иногда проявляет излишнюю заботу.
– Станислав Семенович, вы уж простите, но выпустить вас на Украину мы не можем.
– Почему? – устало спросил Славик.
– Ваш статус. У Новороссии всего девять действующих космонавтов, а в нашей республике вы вообще первый. Сами знаете, что творится на Украине. Постоянно нацики то на посольство нападут, то туристов изобьют. Представляете, какой желанной мишенью будет ваша персона? А сколько на вас будут грязи лить? Как будут пытаться совратить или завербовать. Ну, последнее, в принципе, нам было бы на руку, но вы ведь наверняка не захотите работать двойным агентом.
– Не захочу, – подтвердил капитан ВВС, коммунист и первый космонавт республики.
– Так что постарайтесь нас понять и не таите обиды.
Такой вот разговор состоялся в стенах республиканского КГБ.
Так что вечером у Славика настроение было паршивое. Он даже подумал, не отменить ли визит к отцу. Но это было бы совсем свинством. Так что молодой человек подхватил сумку с гостинцами и отправился к родичам.
Корпусник пятого разряда Черноморского судостроительного жил с женой и двумя младшими детьми в просторной трехкомнатной квартире в одной из новеньких многоэтажек. Николаевская республика уже полностью решила жилищный вопрос. Все желающие переселились в уютные квартиры. Мало того, что бесплатные, так еще и меблированные за государственный счет. А отсутствие каких бы то ни было коммунальных платежей, в купе с бесплатной едой в столовых и таким же бесплатным проездом в общественном транспорте, позволяло правящей компартии говорить о частичном достижении коммунизма в одной отдельно взятой республике.
Семья судостроителя встретила Станислава очень тепло. Отец, поседевший, с обветренным морщинистым лицом, заключил сына в крепкие объятия. Мачеха умильно прослезилась. А брат с сестрой...
Сестра – красивая восемнадцатилетняя девушка – кокетливо постреливала глазками. Славику даже показалось, что не будь они кровными родственниками, стал бы он объектом охоты. А пятнадцатилетний братишка Юра буквально не отрывал восторженного взгляда от молодого капитана с маленьким значком космонавта на груди.
За праздничным ужином много говорили, смеялись, хвастались. Отец – новым ракетно-лазерным эсминцем, который совсем недавно спустили на воду:
– Представляешь, у него время на захват и уничтожение цели – чуть больше секунды! Бьет влет любую гиперзвуковую цель в пределах видимости! А какие у него обводы! Я, когда керамопластовые листы собирал, все время любовался!
Славик смотрел на этого раскрасневшегося от вина пожилого мужчину и не мог поверить, что это тот же человек, который прятался по лесам от призыва, который не защитил от нациков маму, украл его, Славика, у дедушки и бабушки, чтобы сбежать сюда.
«А ведь не сделай он этого, я, наверное, батрачил сейчас на какого-нибудь польского пана», – внезапно подумал Славик.
Эта мысль пронзила его холодной иглой. Парень совсем по-другому посмотрел на вполне очеловечившегося отца, на тетю Любу, ласково поглядывающую и заботливо следящую, чтобы у Славика в тарелке не переводились вкусняшки. На довольную как сытая кошка сестру. И на братишку.
Спать Славик улегся в «мальчишеской» – небольшой комнатке, где обитали Юра и Гена. Сейчас старший сын семьи Бойченко служил срочную в танковой бригаде.
– Он просился в Анголу, но туда срочников не берут, – с гордостью похвастался Юра.
– И правильно делают, – пробурчал Славик. – Югоафриканцы серьезные враги. Чтобы с ними драться, надо быть профессионалом.
– Я понимаю, – вздохнул Юра. – Но сейчас в военные училища жуткий конкурс по десять-двадцать человек на место!
– Ну да, армию сокращают, – подтвердил Станислав.
Действительно, Новороссия, как будто специально передала южному союзнику, и сама израсходовала, все огромные запасы военной техники, что так пугали европейцев. Тут же запустила программу перевооружений и втрое сократила вооруженные силы. Они все равно остались одними из мощнейших на континенте, но перестали быть чрезмерными.
– Юра, а ты что, хотел стать военным? – сообразил Славик.
– Ага, – вздохнул братишка. – Но я понимаю...
– А вот это брось! – веско сказал молодой космонавт. – Если поставил цель – иди к ней!
– Тебе хорошо говорить.
– Почему это? Я был точно таким же пацаном, как ты. И в нас одна кровь течет.
Они помолчали, а потом Юра каким-то совсем другим голосом сказал:
– Я исполню свою мечту! Клянусь, брат.
Все следующее утро Славик бесцельно ходил по городу. Состояние было ленивое и какое-то бессмысленное. Молодой капитан ВВС привык к постоянной нехватке времени. У него уже давным-давно не было такого, чтобы он не знал, чем заняться.
И, когда пропел сигнал коммуникатора, он даже обрадовался. Вытянул из похожего на газырь узкого кармашка тоненькую трубочку. Встряхнул ее с проворотом, и с удивлением увидел на выползшем и затвердевшем тонюсеньком листе экрана знакомое лицо.
– Добрый день, Станислав.
– Здравие желаю, товарищ генерал-майор! – подтянувшись, поздоровался Славик с начальством.
– Вижу, пребывание на Родине уже на тебя повлияло, – улыбнулся начальник центра подготовки космонавтов.
– Так точно, Игорь Викторович, – тоже чуть приподнял уголки губ парень.
– Я узнал, что у тебя не получилось на Украину выехать, – сразу перешел к делу Мыскин.
– Да. Не отпускают, – подтвердил Стасик, и спросил почти без надежды: – А вы не сможете помочь?
– Нет, – покачал почти седой головой генерал. – Но у меня появилась одна идея. Если Магомета не пускают к горе, то почему бы эту гору не передвинуть поближе?
– Э... Мне лестно сравнение с Пророком, – осторожно заявил Славик. – Но, всю гору...
– Ну, не всю, а только пару ее жителей. Я тут подумал, а не захотят ли твои дедушка с бабушкой отдохнуть с месяцок в нашем рекреационном центре в Ливадии?
– Это там, где космонавты восстанавливаются? – переспросил Славик.
– Именно. Там как раз пара путевок освободилась. И на море позагорают, и здоровье им наши врачи подправят. Сам знаешь, какие там волшебники работают.
– Спасибо, – немного растерянно поблагодарил Славик. – Но, зачем вы...
– Моя работа следить за психологическим состоянием космонавтов, – улыбнулся Игорь. – А твоя задача – уговорить своих дедушку и бабушку. И сам тоже, конечно, в Крым езжай.
Славик кивнул.
– Только я сразу предупреждаю, – продолжил Игорь Мыскин, – сейчас разгар сезона, так что ловить и покупать путевки тебе не стоит. Поселишься дикарем на квартире. Я тебе адрес скину. Люди надежные, наши.
– Спасибо! – ещё раз поблагодарил Славик, на этот раз с большим жаром.
Через два дня молодой космонавт подошел к старому трехэтажному дому по улице Чехова в Ялте. Поднялся по широкой, затертой за полтора века лестнице, на второй этаж и позвонил в дверной звонок.
За потемневшей от времени каштановой дверью послышались легкие шаги.
Дверь открылась и приятный женский голос проговорил:
– А, Слава, заходи!
Но Станислав Бойченко стоял на пороге и во все глаза смотрел на хозяйку. Уже немолодую, но все еще очень красивую женщину с лёгкой проседью в русых волосах.
И не мудрено. Вот так внезапно столкнуться с той, в кого был заочно и безнадежно влюблен в отрочестве...
А Анастасия Мыскина, в девичестве Белякова, посторонилась, попуская парня в квартиру и позвала:
– Игорь! Славик приехал!
Глава 7. Крым.
17.06.2052.
Ялта, Республика Крым, РСФСР.
Поездке в Крым я обрадовалась.
Потому что ни в какие лагеря меня не загнать. Только представлю вокруг толпы детей, натужно веселых аниматоров и приторно заботливых и компанейских вожатых, и тошно становится. А ведь еще наверняка все сразу же узнают, кто я такая, и в какой семье живу! Опять будут смотреть как на диковинную зверушку, приставать с расспросами и набиваться в друзья.
Нет уж, я лучше все лето в нашем доме просижу! Тем более, что он почти в лесу стоит, а до ближайшего озера – Орловского карьера, всего десять минут ходу.
Андрюшенция тоже от лагеря отбрыкивался. Разумеется, не так агрессивно, как я, а в своей мерзкой манере.
Он, чуть что, смотрит на тебя своими немного раскосыми глазами с слезинками в уголках, и вид у него такой жалостный, что руки опускаются и нога, занесенная для пенделя, на землю становится. Я потому его специально доставать и перестала почти. Ну, только когда настроение совсем паршивое, или достанет меня это недоразумение вконец.
Ну так вот. Послушала тетя Настя его нытье и возмущенные вопли в моем исполнении и говорит:
– Ну и что с вами, обормотами, делать? Давайте шустро собирайтесь, поедем все вчетвером в Ялту!
– Уря! – негромко сказала я, и кинулась к комоду свои гуляльно– плавательные вещи добывать.
Потому что Ялта – это квартира тети Настиных бабушки и дедушки. Ну то есть их давно нет в живых и даже бабушку Наташу я не застала. Она за полгода, как меня удочерили, умерла.
Квартира большая четырехкомнатная. То есть две двухкомнатные объединили. Зачем соседскую купили я не пойму, правда. Все равно ведь квартира пустует круглый год, за исключением лета.
Да и то в прошлом году мы вдвоем с тетей Настей там жили. У дяди Игоря не получилось отпуск взять. На работе запарка была. Что-то с экипажами для марсианской базы не ладилось. Замены какие– то.
Но две недели вдвоем с тетей мы провели замечательно. Так, что я пару раз ловила себя в последний момент, чтобы мамой ее не назвать.
А в этот раз все вместе отдохнем. Придется, правда, за Андрюшенцией приглядывать, зато я выбью себе отдельную комнату!
Ага, «Наивная чукотская девушка», как говорит тетя Настя.
В свободной комнате поселился квартирант!
Вот зачем, скажите мне, размещать в своей квартире чужого человека?!
Ладно, будь это старинный друг тети и дяди. Так нет же! Просто один из выпускников центра подготовки. Типичный бывший военный из Новороссии. Невысокий, темноволосый, с простецким таким лицом. Как все армейцы: подтянутый и спортивный. В общем, один из полусотни таких же молодых космонавтов.
Правда, характер у Славика неплохой. Ну, так паршивых людей в космонавты психологи не пропустят.
Да, я демонстративно зову его Славиком. Типа, раз согласился жить с нами, то мучайся.
– Славик, а у тебя точно нет девушки? А почему? – это я его так достаю.
Станислав Бойченко старается сохранять спокойно-доброжелательное выражение лица, но видно, что я ему уже основательно надоела.
– Не встретил достойной кандидатуры, – отвечает он.
– А я?! – притворно возмущается ваша покорная слуга.
– Ты еще маленькая.
– Да? – я выпячиваю свою малоразмерную грудь в желто-зеленом полосатом купальнике.
Он хмыкает и отворачивается к ярко-голубому морю. Смотрит на легкий прибой. И я ощущаю, что что-то с нашим квартирантом не так, и это как-то связано с морским простором.
– А она что – моряк? – чуть сварливо спрашиваю я.
– Подводница, – отвечает молодой человек.
– Вот видишь! А говорил, что не встречал! Значит, была девушка, да?
– Майка, отвяжись, а? – морщится этот вертолетный капитан.
– Бросила и вышла замуж за другого? – не унимаюсь я.
– Да, именно так, – нарочито спокойным голосом сообщает Славик.
