- Я сказал, трап подайте! Знаете, что бывает за неподчинение сотрудникам полиции?
- Как скажешь, капитан! - Буратина лениво пожимает плечами. - Игорь, помоги мужикам подняться!
Уксус не торопясь направляется к корме, жестом приглашая служивых подгребать поближе.
Катер огибает яхту, пристраивается ей в хвост, и в тот момент, когда капитан забирается на нос, чтобы сделать широкий шаг на ступень выдвижной алюминиевой лестницы, Буратина делает короткий взмах рукой.
Мотор яхты издаёт рык разъярённого тигра, вода вокруг начинает кипеть, вздымаясь от бешено крутящихся винтов. Яхта взбрыкивает и рвёт с места, на прощание обдавая капитана бодрящим холодным душем.
46
Я только и успеваю схватиться за поручни и придержать Светку, чтобы нас не свалило с ног от инерции, связанной с резким набором скорости. Из каюты раздаётся очередной визгливый хор девчонок, сзади, слышится тающий в шуме крик мента о том что нужно стоять, а то он стрелять будет. Кого ты хочешь напугать своим табельным ПМ-мом. Неужели ты думаешь остановить огромный конский табун своим жалким криком и угрозой того, что ты будешь стрелять.
- Да-авай! - орёт Буратина Жекичану и, преодолевая инерцию, добирается до трапа, по которому взлетает наверх.
- Да-авай Женя, жми-и - ору я.
- Вперёд Жека-а! - орёт Геракл. - Пока мусор! - это он уже менту, который наверняка его не слышит.
Мы стремительно летим вдоль берега, оставляя за собой белую борозду похожую на гигантский хвост. Где то в конце этого удлиняющегося хвоста, ещё виднеется ментовский катер. Теперь нам ничего не остаётся, как довериться мастерству Жекичана и уповать на то, что он не прогуливал шкиперские курсы. Яхта несётся в опасной близости от берега, и то и дело справа по борту мимо нас проносятся оранжевые бока бакенов. Меня слегка напрягает то, что Жекичан не уходит в форватер, и я решаю подняться наверх, пока не стало поздно.
- Светик, стой здесь и держись крепче! - Я целую её в щёку (настоящий поцелуй ещё состоится), и бегу к трапу.
Жекичан за штурвалом и стоящий рядом Буратина в развороченной рубке, походят на пилотов Боинга терпящего крушение.
- Выжимай всё что можешь, - громко кричит Буратина в маленькое ушко невозмутимого азиата.
- Мужики, может возьмём правее, а то мы совсем с форватера ушли, как бы не влететь на мель! - кричу я.
- Горючка на исходе, Славик! - говорит Буратина. - Нужно держаться ближе к берегу, чтобы чуть чего уйти.
Эта новость не придаёт мне оптимизма. Если яхта заглохнет, менты не дадут нам шанса выбраться на берег. Вот кстати и они. Белое водяное облако, в которое закутан катер, катится буквально в сотне метров позади нас.
- Немедленно остановитесь! - доносится до нас, искажённый мегафоном голос капитана. - Делаю последнее предупреждение, после чего открываю огонь на поражение.
- Славка! - Буратина вдруг больно хватает меня за запястье. - Сбросьте все стволы в воду, пока не поздно.
Точно! Как же я сам не догадался. В первую очередь, когда мы оторвались от ментов, нужно было избавиться от стволов. Это же самая тяжёлая статья.
Я спускаюсь вниз, и где то на середине трапа, понимаю, что уже поздно.
- А это видел, Му-усор! - рык Геракла заканчивается короткой очередью.
Бах-бах, ба-бах, бах-бах.
Обернувшись я вижу, что бело-синий катер, резко меняет траекторию своего движения, уходя в бок, постепенно сбавляя ход, а затем и вовсе останавливается.
Застыв на лестнице, я смотрю на стремительно удаляющийся катер и какое-то время не могу прийти в себя.
- Геракл, ты чё ёбнутый?! Это же менты! Через пятнадцать минут здесь целый батальон с вертолётами будет! - ору я, срывая глотку, на бородатого недоумка в жёлтой бандане. Он улыбается этой своей шкодливой улыбкой и пожимает плечами.
- Зато оторвались!
Я в сердцах машу рукой и взлетаю по лестнице назад. Сейчас у нас есть один выход. Последний шанс выбраться!
- Жекичан, сколько у нас горючки? - ору я в рубку.
- На исходе! В любой момент заглохнем.
- Жми прямо к берегу! Выбери место получше и держи курс туда. Нужно подобраться как можно ближе!
Жекичан поворачивает голову и смотрит на Буратину. Ну да, я и забыл про субординацию.
- Он прав! - кивает друг. - Женя давай вон туда, видишь, где песчаная полоска, мне кажется там есть форватер. - Буратина тычет пальцем в направлении берега.
- Ну тогда держитесь, мужики! - говорит Жекичан.
Я перевешиваюсь вниз и истошно ору:
- Всем держаться как можно крепче. Поночка, выведи девчонок на палубу, пусть держатся за поручни!
- Понял! - раздаётся снизу.
Менты пропали из виду, поэтому у нас есть хоть какая-то фора. Если они и вызовут подмогу, то в первую очередь нас будут искать на воде.
Подплыв к берегу на опасное расстояние, Жекичан сбрасывает скорость и теперь яхта плавно парит в направлении песчаной косы.
- Жека! - ору я, - давай правее, туда где заводь.
Справа от косы низкий берег выступая врезается в воду, и своим изогнутым как серп краем, образует небольшую заводь. Если загнать яхту в этот небольшой стихийный карман, её не будет видно со стороны реки. Плотная стена низкорослых берёз укроет яхту лучше любого маскировочного полога. Лишь бы глубина заводи позволила.
Жекичан понимает мою идею и плавно поворачивает, направляя яхту вдоль косы.
- Держитесь! - ору я, обращаясь больше к обитателям нижней палубы, и сам с силой сжимаю никелированное ограждение.
Жекичан оказался блестящим шкипером. Он филигранно заводит яхту в карман, словно загоняет её в гараж. Я смотрю, как огромный, словно акулья морда белый нос яхты плавно парит между кувшинок в стоячей воде мёртвого русла. Мягкий толчок, словно Жекичан коротко нажал на тормоз в автомобиле. Мы сели. Мы приплыли!
47
- Браво! - я неистово хлопаю в ладоши.
Снизу доносятся крики и дружный шквал аплодисментов.
- Молоток! - Буратина треплет Жекичана за худосочное плечо.
- Ну всё, хорош праздновать! Теперь собираем шмотки и валим на берег. Нужно воспользоваться тем временем, пока менты обнаружат, что яхта здесь и уйти подальше! - Я чувствую, как во мне просыпается директор. Ну а что, мы уже практически на суше, и капитанские команды здесь неэффективны.
Наш круиз закончен и теперь настаёт время покинуть гостеприимную яхту. В экстренных сборах много криков, суеты и лишних движений. Мы бегаем по палубе, хлопаем дверцами кают, которые проверяем на предмет забытых вещей, то и дело сталкиваемся друг с другом лбами в узких проходах. Из личных вещей есть только наши со Светкой рюкзаки, которые уже висят на мне и сумка девчонок. Буратина тоже готов. Он выползает из трюма с квадратным подсумком, в котором видимо находится ноутбук.
- Бабки забрал? - интересуется Поночка, на что Буратина утвердительно кивает.
Я прошу Уксуса, чтобы помог спустить на воду бот. Расстояние до берега небольшое, несколько метров, но дам нужно сопроводить с круизного лайнера по высшему разряду. Девчонки с вещами и не умеющий плавать Поночка, садятся в бот, туда же отправляется ноутбук Буратины. Я снимаю свой спортивный костюм и кроссовки, кидаю их в лодку. Парни следуют моему примеру и теперь бот и его пассажиры походят на кочевников из цыганского табора, которые путешествуют в маленькой лодке, годами накапливая скарб и размножаясь прямо там же. Я первым спрыгиваю в воду, хватаюсь за резиновый борт и толкаю его в сторону берега. Парни плюхаются один за другим и помогают подталкивать лодку. Через пару минут сумбурных бултыханий вся наша ватага оказывается на берегу. Мы в спешном порядке ищем свои шмотки и натягиваем их прямо на мокрые тела.
- Стволы! - тревожная мысль прилетевшая мне в голову, находит выход в крике. - Нужно стволы утопить. Это же улика, если нас вдруг схватят.
- Точно! - соглашается Буратина, - кому-то нужно вернуться…
Плыть вызываются Геракл и Уксус. Они с ловкостью штурмовой бригады прыгают в бот и уже через минуту карабкаются на борт яхты.
Сначала парни хотят выбросить оружие за борт, но я их останавливаю.
- Мужики! Отплывите подальше на глубину и утопите там. Менты будут искать стволы рядом с яхтой.
Парни грузят в бот автомат, две винтовки и арбалет, на одном весле отплывают в противоположный конец заводи, где Геракл, тяжело вздыхая по очереди сбрасывает каждый ствол в воду. Сейчас он похож на Герасима, который вынужден утопить целую свору собак.
Тем временем, пока парни возятся с оружием, Светка переодевается. Да-да! Это единственный человек, который захватил в путешествие, аж три сменных комплекта одежды, я уже молчу про бельё. Мне выпала честь развернув большое полотенце быть в роли ширмы. Не в силах удержаться я пару раз воспользовался своим служебным положением и заглянул за полотенце. Зачем я это сделал? Теперь образ её обнажённого тела, будет преследовать меня до конца жизни. Боже мой, неужели этой женщине сорок лет? Из за ширмы Светка появилась уже в чёрной обтягивающей майке и длинной бежевой юбке. По возвращению Геракла и Уксуса наша компания двинулась вглубь берега, продираясь через колючие кусты дикого шиповника. Когда мы уже выбрались из бурелома и вышли на узкую ведущую в горку тропинку, Геракл вдруг спохватился.
- Идите, я щас! - рявкнул он и пропал в кустах.
Мы продолжаем движение цепочкой по тропинке, но идём не спеша, чтобы не потерять Геракла. Он нагоняет нас через несколько минут. В его ботах хлюпает вода и сам он весь мокрый вплоть до кончика бороды, с которого стекают тонкие струйки. Его огромная кисть сжимает гриф гитары.
- А-а молоток! - орёт Буратина, и мы подхватываем его одобрительный возглас. - Бард ты наш семидесятник!
Тропинка выводит нас прямо к трассе. Дорога не оживлённая и машины проносятся изредка с интервалом раз в пять минут. Это говорит о том, что мы находимся где-то в глуши. Только вот в какой глуши. Знать хотя бы область. Буратина, по единственному несдохшему телефону определяет, что мы где-то в окрестностях Костромы.
- В принципе мы сюда и стремились. Только вот зачем? - рассуждаю я вслух.
Мы идём вдоль трассы, не решаясь подходить к ней близко. Есть большая вероятность нарваться на поднятый по тревоге ментовский наряд. Поймать машину такой ватагой тоже из серии невозможного, поэтому остаётся просто идти и думать на ходу.
Решение возникает очень скоро.
- Смотрите, остановка! - Уксус показывает на одиноко маячащую вдалеке синюю коробочку.
- Если есть остановка, значит должны ходить автобусы.- Буратина поднимает кверху палец, с видом человека, изрекающего оригинальную мысль. Наш шаг ускоряется и становится бодрее. Не успев приблизиться к остановке, мы слышим знакомый шум, который может издавать только автобусный двигатель отечественного производства. Через секунду прозрачная коробочка небольшого автобуса показывается на противоположной стороне дороги, где почему-то нет остановки.
- Нужно тормозить! - кричу я. - Светик, ты у нас самая приличная. Беги на дорогу, попробуй его остановить.
Светка одним своим видом может остановить не только автобус, но если потребуется и президентский кортеж. Когда оранжевый, словно вынырнувший из восьмидесятых ПАЗик остановился, подняв пыльное облако, мы ринулись к нему.
- Откуда вас столько? - удивляется небольшой седовласый водитель, когда гурьба сомнительного вида бородачей и их подружек вламывается в маленький салон.
- Из Москвы, батя! Фестиваль бардовской песни, слышал? - Буратина хлопает по плечу Геракла, заходящего в салон с гитарой наперевес.
- Не слышал! - пожимает плечами старик, захлопывая гремящие двери. - Это где в Вохринке что ли?
- Ну да, в ней самой!
Автобус начинает плавное движение. В салоне кроме нас ещё сидящие отдельно три тётки и молодая парочка.
- А едете куда? - спрашивает любопытный водитель, выкручивая огромный руль.
- Как куда? В Вохринку. - пожимает плечами Буратина.
- Так вы в ней сели…
- Не-е отец…я говорю мы в Вохринку ездили на фестиваль, а сейчас назад…
- На станцию значит?
- Ну да…
- Ну так бы и сказали! Чегой-та гитара у вас одна на всех! - хитрые глаза изучают нас в трясущееся зеркало заднего вида.
- Я свою в карты проиграл, Батя, Ваня вон на пиво свою поменял, когда башка с похмелья чуть не взорвалась, а Славкину вместо дров истопили. Ночью никому не хотелось в лес идти. Если бы Вовка свою из реки вовремя не выловил, вовсе остались бы без гитар…
- Весёлые вы мужики! - смеётся дед и пришпоривает своего конька-горбунка, который набирает скорость несоразмерно издаваемому истошному рёву.
Мы снова вместе и снова в пути. Плавное покачивание сменилось на дикую тряску, вой моста, скрежет амортизаторов и противный свист тормозов. Парни с девчонками разместились на широком заднем сидении, Буратина на сидении перед ними, мы со Светкой напротив Буратины. Я положил голову на глянец её загорелого плеча и моя колючая щека подпрыгивает на нём словно мячик. Солнце, невзирая на грязь, продирается через окна, слепит, бьёт в глаза. Я сладко зажмуриваюсь, укладываюсь поудобнее, как котёнок. Мы снова куда то едем, мы ещё вместе, мы ещё здесь. Где здесь?
« В городке переферийном,
Отдаёт весна бензином,
Дремлет сладко замороченный народ…»
Где то сзади Геракл начинает свой концерт. Я никогда не слышал, чтобы он исполнял эту песню, но теперь видимо есть для кого.
«С добрым утром люби-имая,
Кру-пными бу-уквами,
С добрым утром люби-имая,
Не жалея белил…»
Меня обволакивает сладкая дрёма. Сколько ночей я не спал, две, три? И сейчас я не сплю я наслаждаюсь полётом. Моя голова постепенно сползает с её плеча, скатывается на мягкую пружинистую подушку из грудей, а потом падает на её колени.
«С добрым утром люби-имая,
Ми-илая ты моя-я,
Эта надпись краси-ивая,
Смотрит в окна-а твои…»
Её пальцы нежно перебирают мои волосы и полчища мурашек в который раз начинают свой забег от копчика до затылка. Я не хочу засыпать. Я не хочу просыпаться. Я не хочу, чтобы это закончилось.
«Может строчка счастливая,
Мартом храни-имая,
Буде всем как в пути мая-як,
Пусть потерпят ГАИ…»
48
Я всё-таки уснул. Я провалился в сон так глубоко, что открыв глаза, долго не могу сообразить, где я и что со мной происходит.
- Подъё-ём соня! - Самое красивое в мире лицо склоняется сверху, тёплая рука гладит мой вспотевший лоб.
Сколько мы ехали? Куда мы ехали? Где мы? Почему нужно выходить? Потому что автобус дальше не идёт? Как жаль, я готов ехать на этом автобусе вечность.
Мои ноги затекли, стали ватными и я с трудом спускаюсь с неудобных ступенек. Оказавшись внизу подхватываю идущую следом Светку, какое-то время держу её на руках лёгкую и невесомую а потом бережно ставлю на землю.
Мы где-то на краю мира. Там где через трещины в асфальте пробиваются пучки травы, где во дворах барачных домов ещё сушат бельё прямо на улице развешивая его на железных перекладинах, где пацаны ещё бегают гурьбой и играют в войнушку, а не сидят по домам с видео приставками, где старики режутся в домино за открытыми столами, а бабки шушукаются на лавочках. В каком мы году? Это ещё даже не девяностый.
Я оглядываюсь вокруг. Серое здание железнодорожной станции, ржавые цистерны замершего на путях товарняка, разбросанные вокруг серые панельные пятиэтажки.
- Это что за мегаполис такой? - потягивается Уксус, который видимо спал, как и я.
- Шарово! - говорит Буратина, уткнувшись в телефон.
- Как скажешь, капитан! - Буратина лениво пожимает плечами. - Игорь, помоги мужикам подняться!
Уксус не торопясь направляется к корме, жестом приглашая служивых подгребать поближе.
Катер огибает яхту, пристраивается ей в хвост, и в тот момент, когда капитан забирается на нос, чтобы сделать широкий шаг на ступень выдвижной алюминиевой лестницы, Буратина делает короткий взмах рукой.
Мотор яхты издаёт рык разъярённого тигра, вода вокруг начинает кипеть, вздымаясь от бешено крутящихся винтов. Яхта взбрыкивает и рвёт с места, на прощание обдавая капитана бодрящим холодным душем.
46
Я только и успеваю схватиться за поручни и придержать Светку, чтобы нас не свалило с ног от инерции, связанной с резким набором скорости. Из каюты раздаётся очередной визгливый хор девчонок, сзади, слышится тающий в шуме крик мента о том что нужно стоять, а то он стрелять будет. Кого ты хочешь напугать своим табельным ПМ-мом. Неужели ты думаешь остановить огромный конский табун своим жалким криком и угрозой того, что ты будешь стрелять.
- Да-авай! - орёт Буратина Жекичану и, преодолевая инерцию, добирается до трапа, по которому взлетает наверх.
- Да-авай Женя, жми-и - ору я.
- Вперёд Жека-а! - орёт Геракл. - Пока мусор! - это он уже менту, который наверняка его не слышит.
Мы стремительно летим вдоль берега, оставляя за собой белую борозду похожую на гигантский хвост. Где то в конце этого удлиняющегося хвоста, ещё виднеется ментовский катер. Теперь нам ничего не остаётся, как довериться мастерству Жекичана и уповать на то, что он не прогуливал шкиперские курсы. Яхта несётся в опасной близости от берега, и то и дело справа по борту мимо нас проносятся оранжевые бока бакенов. Меня слегка напрягает то, что Жекичан не уходит в форватер, и я решаю подняться наверх, пока не стало поздно.
- Светик, стой здесь и держись крепче! - Я целую её в щёку (настоящий поцелуй ещё состоится), и бегу к трапу.
Жекичан за штурвалом и стоящий рядом Буратина в развороченной рубке, походят на пилотов Боинга терпящего крушение.
- Выжимай всё что можешь, - громко кричит Буратина в маленькое ушко невозмутимого азиата.
- Мужики, может возьмём правее, а то мы совсем с форватера ушли, как бы не влететь на мель! - кричу я.
- Горючка на исходе, Славик! - говорит Буратина. - Нужно держаться ближе к берегу, чтобы чуть чего уйти.
Эта новость не придаёт мне оптимизма. Если яхта заглохнет, менты не дадут нам шанса выбраться на берег. Вот кстати и они. Белое водяное облако, в которое закутан катер, катится буквально в сотне метров позади нас.
- Немедленно остановитесь! - доносится до нас, искажённый мегафоном голос капитана. - Делаю последнее предупреждение, после чего открываю огонь на поражение.
- Славка! - Буратина вдруг больно хватает меня за запястье. - Сбросьте все стволы в воду, пока не поздно.
Точно! Как же я сам не догадался. В первую очередь, когда мы оторвались от ментов, нужно было избавиться от стволов. Это же самая тяжёлая статья.
Я спускаюсь вниз, и где то на середине трапа, понимаю, что уже поздно.
- А это видел, Му-усор! - рык Геракла заканчивается короткой очередью.
Бах-бах, ба-бах, бах-бах.
Обернувшись я вижу, что бело-синий катер, резко меняет траекторию своего движения, уходя в бок, постепенно сбавляя ход, а затем и вовсе останавливается.
Застыв на лестнице, я смотрю на стремительно удаляющийся катер и какое-то время не могу прийти в себя.
- Геракл, ты чё ёбнутый?! Это же менты! Через пятнадцать минут здесь целый батальон с вертолётами будет! - ору я, срывая глотку, на бородатого недоумка в жёлтой бандане. Он улыбается этой своей шкодливой улыбкой и пожимает плечами.
- Зато оторвались!
Я в сердцах машу рукой и взлетаю по лестнице назад. Сейчас у нас есть один выход. Последний шанс выбраться!
- Жекичан, сколько у нас горючки? - ору я в рубку.
- На исходе! В любой момент заглохнем.
- Жми прямо к берегу! Выбери место получше и держи курс туда. Нужно подобраться как можно ближе!
Жекичан поворачивает голову и смотрит на Буратину. Ну да, я и забыл про субординацию.
- Он прав! - кивает друг. - Женя давай вон туда, видишь, где песчаная полоска, мне кажется там есть форватер. - Буратина тычет пальцем в направлении берега.
- Ну тогда держитесь, мужики! - говорит Жекичан.
Я перевешиваюсь вниз и истошно ору:
- Всем держаться как можно крепче. Поночка, выведи девчонок на палубу, пусть держатся за поручни!
- Понял! - раздаётся снизу.
Менты пропали из виду, поэтому у нас есть хоть какая-то фора. Если они и вызовут подмогу, то в первую очередь нас будут искать на воде.
Подплыв к берегу на опасное расстояние, Жекичан сбрасывает скорость и теперь яхта плавно парит в направлении песчаной косы.
- Жека! - ору я, - давай правее, туда где заводь.
Справа от косы низкий берег выступая врезается в воду, и своим изогнутым как серп краем, образует небольшую заводь. Если загнать яхту в этот небольшой стихийный карман, её не будет видно со стороны реки. Плотная стена низкорослых берёз укроет яхту лучше любого маскировочного полога. Лишь бы глубина заводи позволила.
Жекичан понимает мою идею и плавно поворачивает, направляя яхту вдоль косы.
- Держитесь! - ору я, обращаясь больше к обитателям нижней палубы, и сам с силой сжимаю никелированное ограждение.
Жекичан оказался блестящим шкипером. Он филигранно заводит яхту в карман, словно загоняет её в гараж. Я смотрю, как огромный, словно акулья морда белый нос яхты плавно парит между кувшинок в стоячей воде мёртвого русла. Мягкий толчок, словно Жекичан коротко нажал на тормоз в автомобиле. Мы сели. Мы приплыли!
47
- Браво! - я неистово хлопаю в ладоши.
Снизу доносятся крики и дружный шквал аплодисментов.
- Молоток! - Буратина треплет Жекичана за худосочное плечо.
- Ну всё, хорош праздновать! Теперь собираем шмотки и валим на берег. Нужно воспользоваться тем временем, пока менты обнаружат, что яхта здесь и уйти подальше! - Я чувствую, как во мне просыпается директор. Ну а что, мы уже практически на суше, и капитанские команды здесь неэффективны.
Наш круиз закончен и теперь настаёт время покинуть гостеприимную яхту. В экстренных сборах много криков, суеты и лишних движений. Мы бегаем по палубе, хлопаем дверцами кают, которые проверяем на предмет забытых вещей, то и дело сталкиваемся друг с другом лбами в узких проходах. Из личных вещей есть только наши со Светкой рюкзаки, которые уже висят на мне и сумка девчонок. Буратина тоже готов. Он выползает из трюма с квадратным подсумком, в котором видимо находится ноутбук.
- Бабки забрал? - интересуется Поночка, на что Буратина утвердительно кивает.
Я прошу Уксуса, чтобы помог спустить на воду бот. Расстояние до берега небольшое, несколько метров, но дам нужно сопроводить с круизного лайнера по высшему разряду. Девчонки с вещами и не умеющий плавать Поночка, садятся в бот, туда же отправляется ноутбук Буратины. Я снимаю свой спортивный костюм и кроссовки, кидаю их в лодку. Парни следуют моему примеру и теперь бот и его пассажиры походят на кочевников из цыганского табора, которые путешествуют в маленькой лодке, годами накапливая скарб и размножаясь прямо там же. Я первым спрыгиваю в воду, хватаюсь за резиновый борт и толкаю его в сторону берега. Парни плюхаются один за другим и помогают подталкивать лодку. Через пару минут сумбурных бултыханий вся наша ватага оказывается на берегу. Мы в спешном порядке ищем свои шмотки и натягиваем их прямо на мокрые тела.
- Стволы! - тревожная мысль прилетевшая мне в голову, находит выход в крике. - Нужно стволы утопить. Это же улика, если нас вдруг схватят.
- Точно! - соглашается Буратина, - кому-то нужно вернуться…
Плыть вызываются Геракл и Уксус. Они с ловкостью штурмовой бригады прыгают в бот и уже через минуту карабкаются на борт яхты.
Сначала парни хотят выбросить оружие за борт, но я их останавливаю.
- Мужики! Отплывите подальше на глубину и утопите там. Менты будут искать стволы рядом с яхтой.
Парни грузят в бот автомат, две винтовки и арбалет, на одном весле отплывают в противоположный конец заводи, где Геракл, тяжело вздыхая по очереди сбрасывает каждый ствол в воду. Сейчас он похож на Герасима, который вынужден утопить целую свору собак.
Тем временем, пока парни возятся с оружием, Светка переодевается. Да-да! Это единственный человек, который захватил в путешествие, аж три сменных комплекта одежды, я уже молчу про бельё. Мне выпала честь развернув большое полотенце быть в роли ширмы. Не в силах удержаться я пару раз воспользовался своим служебным положением и заглянул за полотенце. Зачем я это сделал? Теперь образ её обнажённого тела, будет преследовать меня до конца жизни. Боже мой, неужели этой женщине сорок лет? Из за ширмы Светка появилась уже в чёрной обтягивающей майке и длинной бежевой юбке. По возвращению Геракла и Уксуса наша компания двинулась вглубь берега, продираясь через колючие кусты дикого шиповника. Когда мы уже выбрались из бурелома и вышли на узкую ведущую в горку тропинку, Геракл вдруг спохватился.
- Идите, я щас! - рявкнул он и пропал в кустах.
Мы продолжаем движение цепочкой по тропинке, но идём не спеша, чтобы не потерять Геракла. Он нагоняет нас через несколько минут. В его ботах хлюпает вода и сам он весь мокрый вплоть до кончика бороды, с которого стекают тонкие струйки. Его огромная кисть сжимает гриф гитары.
- А-а молоток! - орёт Буратина, и мы подхватываем его одобрительный возглас. - Бард ты наш семидесятник!
Тропинка выводит нас прямо к трассе. Дорога не оживлённая и машины проносятся изредка с интервалом раз в пять минут. Это говорит о том, что мы находимся где-то в глуши. Только вот в какой глуши. Знать хотя бы область. Буратина, по единственному несдохшему телефону определяет, что мы где-то в окрестностях Костромы.
- В принципе мы сюда и стремились. Только вот зачем? - рассуждаю я вслух.
Мы идём вдоль трассы, не решаясь подходить к ней близко. Есть большая вероятность нарваться на поднятый по тревоге ментовский наряд. Поймать машину такой ватагой тоже из серии невозможного, поэтому остаётся просто идти и думать на ходу.
Решение возникает очень скоро.
- Смотрите, остановка! - Уксус показывает на одиноко маячащую вдалеке синюю коробочку.
- Если есть остановка, значит должны ходить автобусы.- Буратина поднимает кверху палец, с видом человека, изрекающего оригинальную мысль. Наш шаг ускоряется и становится бодрее. Не успев приблизиться к остановке, мы слышим знакомый шум, который может издавать только автобусный двигатель отечественного производства. Через секунду прозрачная коробочка небольшого автобуса показывается на противоположной стороне дороги, где почему-то нет остановки.
- Нужно тормозить! - кричу я. - Светик, ты у нас самая приличная. Беги на дорогу, попробуй его остановить.
Светка одним своим видом может остановить не только автобус, но если потребуется и президентский кортеж. Когда оранжевый, словно вынырнувший из восьмидесятых ПАЗик остановился, подняв пыльное облако, мы ринулись к нему.
- Откуда вас столько? - удивляется небольшой седовласый водитель, когда гурьба сомнительного вида бородачей и их подружек вламывается в маленький салон.
- Из Москвы, батя! Фестиваль бардовской песни, слышал? - Буратина хлопает по плечу Геракла, заходящего в салон с гитарой наперевес.
- Не слышал! - пожимает плечами старик, захлопывая гремящие двери. - Это где в Вохринке что ли?
- Ну да, в ней самой!
Автобус начинает плавное движение. В салоне кроме нас ещё сидящие отдельно три тётки и молодая парочка.
- А едете куда? - спрашивает любопытный водитель, выкручивая огромный руль.
- Как куда? В Вохринку. - пожимает плечами Буратина.
- Так вы в ней сели…
- Не-е отец…я говорю мы в Вохринку ездили на фестиваль, а сейчас назад…
- На станцию значит?
- Ну да…
- Ну так бы и сказали! Чегой-та гитара у вас одна на всех! - хитрые глаза изучают нас в трясущееся зеркало заднего вида.
- Я свою в карты проиграл, Батя, Ваня вон на пиво свою поменял, когда башка с похмелья чуть не взорвалась, а Славкину вместо дров истопили. Ночью никому не хотелось в лес идти. Если бы Вовка свою из реки вовремя не выловил, вовсе остались бы без гитар…
- Весёлые вы мужики! - смеётся дед и пришпоривает своего конька-горбунка, который набирает скорость несоразмерно издаваемому истошному рёву.
Мы снова вместе и снова в пути. Плавное покачивание сменилось на дикую тряску, вой моста, скрежет амортизаторов и противный свист тормозов. Парни с девчонками разместились на широком заднем сидении, Буратина на сидении перед ними, мы со Светкой напротив Буратины. Я положил голову на глянец её загорелого плеча и моя колючая щека подпрыгивает на нём словно мячик. Солнце, невзирая на грязь, продирается через окна, слепит, бьёт в глаза. Я сладко зажмуриваюсь, укладываюсь поудобнее, как котёнок. Мы снова куда то едем, мы ещё вместе, мы ещё здесь. Где здесь?
« В городке переферийном,
Отдаёт весна бензином,
Дремлет сладко замороченный народ…»
Где то сзади Геракл начинает свой концерт. Я никогда не слышал, чтобы он исполнял эту песню, но теперь видимо есть для кого.
«С добрым утром люби-имая,
Кру-пными бу-уквами,
С добрым утром люби-имая,
Не жалея белил…»
Меня обволакивает сладкая дрёма. Сколько ночей я не спал, две, три? И сейчас я не сплю я наслаждаюсь полётом. Моя голова постепенно сползает с её плеча, скатывается на мягкую пружинистую подушку из грудей, а потом падает на её колени.
«С добрым утром люби-имая,
Ми-илая ты моя-я,
Эта надпись краси-ивая,
Смотрит в окна-а твои…»
Её пальцы нежно перебирают мои волосы и полчища мурашек в который раз начинают свой забег от копчика до затылка. Я не хочу засыпать. Я не хочу просыпаться. Я не хочу, чтобы это закончилось.
«Может строчка счастливая,
Мартом храни-имая,
Буде всем как в пути мая-як,
Пусть потерпят ГАИ…»
48
Я всё-таки уснул. Я провалился в сон так глубоко, что открыв глаза, долго не могу сообразить, где я и что со мной происходит.
- Подъё-ём соня! - Самое красивое в мире лицо склоняется сверху, тёплая рука гладит мой вспотевший лоб.
Сколько мы ехали? Куда мы ехали? Где мы? Почему нужно выходить? Потому что автобус дальше не идёт? Как жаль, я готов ехать на этом автобусе вечность.
Мои ноги затекли, стали ватными и я с трудом спускаюсь с неудобных ступенек. Оказавшись внизу подхватываю идущую следом Светку, какое-то время держу её на руках лёгкую и невесомую а потом бережно ставлю на землю.
Мы где-то на краю мира. Там где через трещины в асфальте пробиваются пучки травы, где во дворах барачных домов ещё сушат бельё прямо на улице развешивая его на железных перекладинах, где пацаны ещё бегают гурьбой и играют в войнушку, а не сидят по домам с видео приставками, где старики режутся в домино за открытыми столами, а бабки шушукаются на лавочках. В каком мы году? Это ещё даже не девяностый.
Я оглядываюсь вокруг. Серое здание железнодорожной станции, ржавые цистерны замершего на путях товарняка, разбросанные вокруг серые панельные пятиэтажки.
- Это что за мегаполис такой? - потягивается Уксус, который видимо спал, как и я.
- Шарово! - говорит Буратина, уткнувшись в телефон.
