- Поставь «Танцы вдвоём». Ну помнишь, «Технология»…
- Конечно, помню - Буратина улыбается и мягко тычет мне в грудь кулаком. - Отдыхай, дружище!
Медленными шагами направляюсь по скрипящей отмостке бака к шезлонгу, где сидит Светка, а сверху уже льётся клавишный перебор синтезатора, от которого сердце начинает колотиться в десять раз быстрее.
«Недопе-етый мотив
Я услы-шу во сне,
До утра не сомкну я гла-аз…»
запевает солист «Технологии». Раньше меня бесило, что он лажает, и только сейчас я понял, что без этих фальшивых нот, песня была бы совсем другой.
- Можно Вас? - я протягиваю Светке руку, и её глаза загораются, словно она давно этого ждала.
- Конечно!
Я беру в руку её тёплую ладошку, нежно обхватываю талию, и мы плавно покачиваемся в такт музыке. Одни посреди ночи. Одни посреди огромной реки.
«Танцы вдво-ё-ё-м
Стра-анные танц-ы-ы…»
Нас накрывает приятная печаль. Мы просто молчим, просто медленно и плавно качаемся из стороны в сторону, и каждый вспоминает тот вечер, где играла эта же песня.
«А но-очью начнё-ом,
Стра-анные танцы-ы,
Танцу-уй под дождё-ом
В переходах подземных ста-анций…»
Я сдавливаю её хрупкое тельце в своих объятиях, пальцами правой руки ощущаю выпирающие через тонкий шёлк летнего платьишка рёбра. Какая она худышка. Моя худышка! Неужели случилось.
Она заглядывает мне в глаза, а потом смущённо улыбается и утыкается носом в мой пуловер. Её длинные волосы забраны в большой шелковистый хвост, этот хвост, в который я влюбился с первого взгляда. Блики от вращающегося на потолке стеклянного шара осыпают нас как снежные хлопья. Ноги утопают в белом дыму, последнем писке дискотек. Вижу спину Поночки в цветастом китайском «Адике». Он горбится в три погибели, обнимая милипуську, которую подцепил час назад. Рядом выгибается какой-то обдолбаный фраер в свитере «Бойз», заправленном в зелёные слаксы и в кожаной кепке, нахлобученной на бритую голову. Фраер кружится с воображаемой партнёршей и даже о чём-то с ней шепчется.
«Вот это приход» - думаю я вскользь и тут же возвращаюсь к своей Вороне.
Буратина и Геракл сидят за столиком где-то там, за толщей дыма и продолжают накачиваться водкой «Распутин». Сегодня мы все хорошо приняли на грудь, и собираемся гулять до утра. День начался превосходно, но мы ещё не знаем, как он закончится. Никто из нас: ни я, танцующий с блаженной улыбкой в предвкушении романтической ночи, ни поблёскивающая глазами Светка, ни звякающие стаканами Буратина с Гераклом, ни Уксус, который перебрал и уже вернулся домой, не подозревает, что это наш последний вечер.
Я надеюсь, я просто уверен, что именно сегодня смогу её поцеловать и нарочно оттягиваю этот сладостный момент, к которому мы оба готовы. Наверное, я бы поторопился, если бы знал, что он уже зашёл в наполненное дымом помещение, и словно башней танка крутит квадратной головой, выискивая за столиками и на танцполе знакомые лица. Ему нужно увидеть, хотя бы одного из нас, чтобы убедиться, что все здесь. Заметив Буратину и Геракла, он щёлкнет костяшками чёток, словно на счётах подобьёт итог и плывущей блатной походкой быстро направится к выходу.
«Та-анцы-ы вдвоё-ом,
Стра-а-анные танцы-ы…»
Тогда я не успел…а что, если сделать это сейчас? Я ловлю её взгляд, смотрю в упор, ныряю в чёрные озёра, захлёбываюсь. Я наклоняюсь ближе, так, что её подведённые губки уже в сантиметре от моих…
- Опа на! А это чё за дискотека?
Геракл бля! Он как всегда не вовремя. Его худосочное тело в тельняшке и трениках раскачивается, колышется, как тонкая берёзка на ветру. Одной рукой он держится за поручень, другая безвольно болтается, сжимая в руке недопитую бутылку вискаря.
- Слушай, Герыч, сходи к парням, посмотри как там они…- пытаюсь я спровадить нежелательного гостя, но уже поздно. Светка уже выскользнула из моих объятий, и села на шезлонг. Да и песня закончилась. Ей на смену приходит другой нетленный хит «Технологиии».
«Нажми на кнопку, получишь результат,
И твоя мечта осуществится-аа».
Нет, видимо моей мечте так и не суждено осуществиться. Я в сердцах машу рукой и кричу:
- Буратина, мы жрать хотим!
9
Вот мы снова сгрудились за столом кают кампании всем составом. Уставшие, невыспанные, но счастливые мы бодрим себя шампанским и с аппетитом поедаем жаренную курицу и пиццу. Где это всё добывает Буратина посреди реки?
Яхта вздрагивает, мелко вибрирует и плавно трогается. Значит Жекичан отдохнул и снова заступил на вахту.
Я пропадаю, тону, в грохоте посуды и пьяных криках пацанов. Я хочу спать…я хочу сладко дремать на плече сидящей рядом Светки. Это плечо сейчас мягче пуховой подушки, и я проваливаюсь…
«Свистать всех наверх!» - отдающийся звоном в ушах крик Буратины заставляет меня вздрогнуть и разлепить глаза. Я вижу, как парни вскакивают со стульев и гурьбой ломятся к выходу из каюты.
- Что происходит? - спрашиваю я у Светки, которая смотрит на меня с нежностью мамаши, сидящей у кроватки своего чада.
- Не знаю, - она улыбается и пожимает плечами. - Пойдём посмотрим?
Мы выходим из каюты, и я чувствую обрушивающийся сверху тёплый солнечный душ. Я потягиваюсь и широко улыбаюсь, глядя на скопившихся у борта парней.
- Слева по борту дикий пляж! - командным голосом чеканит Буратина и передаёт Поночке бинокль. - Ваша задача, десантироваться и захватить языков…
- Да-а, да-а…лишь бы язычком хорошо работали, - мурчит Поночка, отталкивая локтём пытающегося перехватить бинокль Уксуса. - Тихо ты…дай посмотреть.
Из мохнатой зелёной шерсти берега вырван клок, и на этой небольшой жёлтой проплешине, подобно блохам роятся заголённые тела. Поодаль стройным рядком стоит с десяток палаток и несколько десятков машин. Народу много, видимо место популярно среди здешних туристов. А каких здешних? Где мы вообще?
Буратина даёт команду Жекичану, чтобы тот заглушил мотор и встал на якорь.
- Дохлый номер, - бурчит пялящийся в бинокль Поночка. - Там все девки с парнями и с мужьями…
- Ну так в этом и прикол! Проявите смекалку, инициативу наконец! - смеётся Буратина. А если серьёзно, такого в природе не бывает, чтобы все были в парах. Да ты хотя бы на глазок прикинь, там баб в три раза больше, чем мужиков. Вон, они уже заинтересовались нашей посудиной. Действительно, несколько человек подошли к самому краю воды и, приложив руки ко лбу, рассматривают яхту.
- А кто поплывёт? - спрашивает Уксус.
- Все, кому нужны языки, - отвечает Буратина.
После недолгих переговоров, плыть решаются Поночка и Уксус. Геракла, порывающегося плыть вместе, не берут, мотивируя это тем, что место в лодке нужно оставить для девчонок. На самом деле, причина отказа понятна: немытый, косматый и пьяный полуматрос, полубомж распугает всех людей на пляже.
- Мы для тебя возьмём девчонку, не беспокойся. Ты какую предпочитаешь, блондинку, или брюнетку? - ёрничает Уксус.
- Мне двух рыжих лилипуток! - угрюмо басит обиженный Геракл.
- Герыч, ты пока готовься. Хотя бы башку помой и тельник свой состирни…- смеётся Поночка.
- Иди наХ…- Геракл машет рукой и, пошатываясь, направляется в каюту, где его ждёт неизменная подружка с квадратными боками и свинчивающейся головкой.
Собираясь в путь, друзья замечают, что их наряды не очень подходят для ангажирования дам.
- Ты б хоть Аляску скинул, чай лето на улице. - Поночка смерил недовольным взглядом своего компаньона.
- И чё я голым поплыву? - Уксус распахивает полы куртки, демонстрируя свой бледный худой торс.
- Ну-ка, снимай! - Буратина помогает Уксусу снять Аляску, брезгливо швыряет её на палубу, затем снимает с шеи золотой канат с огромным крестом и, накинув, застёгивает его на куриной шее друга.
- Не-т! - хмыкает, превратившийся в модного стилиста Буратина. - Так ты похож на бродячего миссионера. - Он снимает с себя пиджак и набрасывает его на хилые плечи Уксуса. Пиджак ничуть не придаёт шарма новоиспечённому кавалеру, напротив он утопает в нём как в мешке и походит в лучшем случае на агронома.
- Ха-ха-ха…- заливаюсь я, глядя на перевоплощение Уксуса. - Парни, смотрите, да это же мумия нового русского.
Смеются все, кроме Уксуса. Вдруг Буратина спохватывается, тычет пальцем в небо (жест, которым он всегда демонстрировал внезапное озарение) и взлетает на верхнюю палубу в кубрик к Жекичану. Оттуда он возвращается с белоснежной широкополой шляпой.
- На-ка вот! - он нахлобучивает шляпу на макушку Уксуса и тот в момент преображается.
- Ну вот, теперь ты как минимум цыганский барон. - говорю я, сдерживая выпирающий из горла смех.
- А мне что так плыть? - теперь уже недоволен Поночка. Ему тоже хочется сменить имидж.
- А ты вполне гармонично смотришься в своём комке и берцах. - пожимает плечами Буратина, с ног до головы оглядывая друга, который в своём обтягивающем пузо кителе тянет разве что на охранника супермаркета.
- Ага! - стонет Поночка как маленькая девочка. - Ему и шляпу и цепь подогнал, а мне?
- Да на ты, не хнычь…- Буратина снимает с пухлого запястья золотой хронометр и небрежно швыряет его Поночке.
- Вот это да! «Родо»! - кричит тот, натягивая часы и любуясь, как весело вразнобой скачут позолоченные стрелки на трёх циферблатах. - Да я теперь ипотеку закрою…
- Эй ша…- гаркает Буратина. - Это тебе не подарок, а аренда только на время мероприятия.
Наконец сборы закончены. Два пьяных тела плюхаются одно за другим в спущенную на воду лодку. Поночка долго не может примостить свой огромный зад на пластиковую перекладину, в результате чего лодка едва не переворачивается. Перед отплытием оказывается, что никто из штурмовой бригады не может сладить с лодочным мотором.
- Буратина, помоги завести! - умоляет Поночка.
- Сейчас, парни, - Буратина бежит на бак и возвращается с двумя небольшими вёслами. - Ловите, пацаны. Это самый надёжный движок.
Из лодки раздаются возгласы возмущения, отзывающиеся громким хохотом с высокого борта яхты. Первым за вёсла берётся Уксус, но гребец из него оказывается неважный, так как лодка крутится на одном месте. Наконец инициативу вместе с вёслами перехватывает Поночка. Пока они меняются местами, лодка в очередной раз даёт крен и едва не переворачивается. Только спустя время лодка начинает зигзагообразное движение в сторону берега. С яхты отплывающих провожает дружный гогот и хриплый бас профессора Лебединского.
«Что ж ты не с-с-м-м-азал,
Уключины м-м-маслом,
А он всё хрипел-л-л
И вот так улыбалса-а…»
Мы хохочем в унисон со Светкой, и наши лица заливает палящее, как в последний раз предосеннее солнце.
«Я убью тебя л-лодочни-ик
Я убью тебя л-лодочни-ик…»
Я как бы невзначай накрываю ладонью, лежащую на перилах Светкину ручку. Она, делая вид, что ничего не заметила, продолжает смеяться и слушать комментарии Буратины, которые он отправляет вслед пьяной виляющей лодке. Я ощущаю пронзающие ладонь токи и это чувство сейчас выше любого сексуального наслаждения. Мы забылись. Сейчас мы ещё те детишки.
Спустившийся позавтракать Жекичан, представляется Светке и вызывает недоумённый вопрос.
- Женя? А у вас в Китае, как это имя звучит?
- Вообще-то, я татарин, - улыбается Жекичан обнажая мелкие как у щуки зубки.
Светка поворачивается ко мне, скорчив укоряющую гримасу, а я виновато улыбаюсь в ответ.
Тем временем штурмовая бригада с переменным успехом достигает берега и уже берёт на абордаж двух загорающих особей женского пола. Наблюдающий в бинокль Буратина, комментирует, что происходит на берегу. Он в подробностях описывает молоденьких девчонок, вплоть до объёма бюста и цвета купальников и даёт оценки действиям парней.
- Скромные, как первокурсники. Нужно брать в охапку и в лодку забрасывать, а они сопли пускают! - Бурчит он, словно футбольный фанат, обсуждающий игру любимой команды. Но Буратине это можно. В вопросе съёма тёлок он у нас был главный спец. Он и по количеству разбитых сердец был призёром не только школы, но и всего района. Только лишь поэтому их со Светкой союз не мог был длительным, и в какой то момент они стали просто друзьями. И это тоже умел только наш Буратина. Красиво соскочить и при этом сохранить хорошие отношения это дорогого стоит.
Миссионеры уже где-то в гуще загорающих аборигенов. Издалека я могу разглядеть только белое пятно шляпы Уксуса. Пятно медленно перемещается вглубь песчаной косы, застывает на одном месте на пару минут и плывёт дальше.
Я замечаю, что бинокль Буратины направлен в противоположную от белого пятна сторону. Он сосредоточенно рассматривает объект, находящийся в правой части косы, скорее всего какую-нибудь колоритную красотку. Меня же интересует только один объект, тот который стоит рядом, плечом к плечу со мной, и чьё тонкое запястье робко накрыто моей ладонью. Всё моё внимание сфокусировано на этой ладошке. Я постепенно увеличиваю силу нажатия и время от времени делаю плавные поглаживающие движения. Она улыбается и смотрит в сторону берега. Сейчас мы походим на двух сидящих в кинотеатре школьников. В полумраке зала мальчик гладит коленку девчонки, которая делает вид, что настолько увлечена фильмом, что ничего не замечает. Скоро фильм закончится, свет зажжётся, мальчик и девочка выйдут из зала и разойдутся в разные стороны, словно чужие люди.
- Хочешь посмотреть? - Буратина протягивает мне бинокль.
- Не-а! Чё я не видел, как этих горе Ловеласов девки отшивают? Без тебя им не видать удачи.
- Не-ет, вроде бы уже есть улов! - Буратина снова смотрит в бинокль. - Ого, да там целый цветник вокруг них собрался. Им ещё кастинг придётся проводить…
- «Родо» и белая шляпа настолько сексуально смотрятся? - Смеётся Светка.
- Скорее белая маячащая вдалеке яхта придаёт парням шарма. - Отвечает Буратина. - Женька, на смотри, - он передаёт бинокль, стоящему по правую руку Жекичану.
- А мне зачем? - недоумевает шкипер.
- Вдруг их там месить начнут, - выказывает Буратина свои опасения.
- И чё если так? Выкатишь корабельные пушки и дашь по берегу залп? - смеюсь я.
- И то верно! - улыбается друг.
- Кстати, я чё-то не заметил твоего фирменного знака.
- Ох ты! - Буратина хлопает себя по ляжкам. - Я ведь всё приготовил, просто не успел сделать. Хорошо, что напомнил.
Он командует Жекичану, чтобы тот спустился в трюм и принёс коробку и рулон, которые стоят в углу. Через минуту полная баллончиков с краской коробка и непонятный рулон оказываются возле ног босса. Буратина идёт на бак, где раскатывает рулон. Он размашистыми и в то же время плавными движениями рисует маркером на бумаге.
- Что он делает? - спрашивает Светка.
- Видимо трафарет, - отвечаю я.
Нам не видно, что конкретно рисует Буратина, но я знаю, что у него получится красиво. Он отличный художник. Талантливый человек талантлив во всём. Уже через пару минут Буратина берёт канцелярский нож и аккуратно вырезает нарисованные символы. Дальше уже работа Жекичана. Ему поручается прилепить трафарет ближе к носу судна и тщательно закрасить из баллончика.
Теперь мы, свесившись за борт, наблюдаем за филигранной работой Жекичана, перед которым стоит тяжёлая задача, ровно разместить трафарет, не имея соответствующих ориентиров и разметки. Но у нашего Жеки всё выходит быстро и нарядно. Я же увлечён не его работой, а поглаживанием нежной ручки, которая уже раскалилась от моих манипуляций. Жекичан уже прыскает из баллончика, обильно заливая трафарет чёрной краской. Ветер подхватывает резкий запах и швыряет в нас.
- Конечно, помню - Буратина улыбается и мягко тычет мне в грудь кулаком. - Отдыхай, дружище!
Медленными шагами направляюсь по скрипящей отмостке бака к шезлонгу, где сидит Светка, а сверху уже льётся клавишный перебор синтезатора, от которого сердце начинает колотиться в десять раз быстрее.
«Недопе-етый мотив
Я услы-шу во сне,
До утра не сомкну я гла-аз…»
запевает солист «Технологии». Раньше меня бесило, что он лажает, и только сейчас я понял, что без этих фальшивых нот, песня была бы совсем другой.
- Можно Вас? - я протягиваю Светке руку, и её глаза загораются, словно она давно этого ждала.
- Конечно!
Я беру в руку её тёплую ладошку, нежно обхватываю талию, и мы плавно покачиваемся в такт музыке. Одни посреди ночи. Одни посреди огромной реки.
«Танцы вдво-ё-ё-м
Стра-анные танц-ы-ы…»
Нас накрывает приятная печаль. Мы просто молчим, просто медленно и плавно качаемся из стороны в сторону, и каждый вспоминает тот вечер, где играла эта же песня.
«А но-очью начнё-ом,
Стра-анные танцы-ы,
Танцу-уй под дождё-ом
В переходах подземных ста-анций…»
Я сдавливаю её хрупкое тельце в своих объятиях, пальцами правой руки ощущаю выпирающие через тонкий шёлк летнего платьишка рёбра. Какая она худышка. Моя худышка! Неужели случилось.
Она заглядывает мне в глаза, а потом смущённо улыбается и утыкается носом в мой пуловер. Её длинные волосы забраны в большой шелковистый хвост, этот хвост, в который я влюбился с первого взгляда. Блики от вращающегося на потолке стеклянного шара осыпают нас как снежные хлопья. Ноги утопают в белом дыму, последнем писке дискотек. Вижу спину Поночки в цветастом китайском «Адике». Он горбится в три погибели, обнимая милипуську, которую подцепил час назад. Рядом выгибается какой-то обдолбаный фраер в свитере «Бойз», заправленном в зелёные слаксы и в кожаной кепке, нахлобученной на бритую голову. Фраер кружится с воображаемой партнёршей и даже о чём-то с ней шепчется.
«Вот это приход» - думаю я вскользь и тут же возвращаюсь к своей Вороне.
Буратина и Геракл сидят за столиком где-то там, за толщей дыма и продолжают накачиваться водкой «Распутин». Сегодня мы все хорошо приняли на грудь, и собираемся гулять до утра. День начался превосходно, но мы ещё не знаем, как он закончится. Никто из нас: ни я, танцующий с блаженной улыбкой в предвкушении романтической ночи, ни поблёскивающая глазами Светка, ни звякающие стаканами Буратина с Гераклом, ни Уксус, который перебрал и уже вернулся домой, не подозревает, что это наш последний вечер.
Я надеюсь, я просто уверен, что именно сегодня смогу её поцеловать и нарочно оттягиваю этот сладостный момент, к которому мы оба готовы. Наверное, я бы поторопился, если бы знал, что он уже зашёл в наполненное дымом помещение, и словно башней танка крутит квадратной головой, выискивая за столиками и на танцполе знакомые лица. Ему нужно увидеть, хотя бы одного из нас, чтобы убедиться, что все здесь. Заметив Буратину и Геракла, он щёлкнет костяшками чёток, словно на счётах подобьёт итог и плывущей блатной походкой быстро направится к выходу.
«Та-анцы-ы вдвоё-ом,
Стра-а-анные танцы-ы…»
Тогда я не успел…а что, если сделать это сейчас? Я ловлю её взгляд, смотрю в упор, ныряю в чёрные озёра, захлёбываюсь. Я наклоняюсь ближе, так, что её подведённые губки уже в сантиметре от моих…
- Опа на! А это чё за дискотека?
Геракл бля! Он как всегда не вовремя. Его худосочное тело в тельняшке и трениках раскачивается, колышется, как тонкая берёзка на ветру. Одной рукой он держится за поручень, другая безвольно болтается, сжимая в руке недопитую бутылку вискаря.
- Слушай, Герыч, сходи к парням, посмотри как там они…- пытаюсь я спровадить нежелательного гостя, но уже поздно. Светка уже выскользнула из моих объятий, и села на шезлонг. Да и песня закончилась. Ей на смену приходит другой нетленный хит «Технологиии».
«Нажми на кнопку, получишь результат,
И твоя мечта осуществится-аа».
Нет, видимо моей мечте так и не суждено осуществиться. Я в сердцах машу рукой и кричу:
- Буратина, мы жрать хотим!
9
Вот мы снова сгрудились за столом кают кампании всем составом. Уставшие, невыспанные, но счастливые мы бодрим себя шампанским и с аппетитом поедаем жаренную курицу и пиццу. Где это всё добывает Буратина посреди реки?
Яхта вздрагивает, мелко вибрирует и плавно трогается. Значит Жекичан отдохнул и снова заступил на вахту.
Я пропадаю, тону, в грохоте посуды и пьяных криках пацанов. Я хочу спать…я хочу сладко дремать на плече сидящей рядом Светки. Это плечо сейчас мягче пуховой подушки, и я проваливаюсь…
«Свистать всех наверх!» - отдающийся звоном в ушах крик Буратины заставляет меня вздрогнуть и разлепить глаза. Я вижу, как парни вскакивают со стульев и гурьбой ломятся к выходу из каюты.
- Что происходит? - спрашиваю я у Светки, которая смотрит на меня с нежностью мамаши, сидящей у кроватки своего чада.
- Не знаю, - она улыбается и пожимает плечами. - Пойдём посмотрим?
Мы выходим из каюты, и я чувствую обрушивающийся сверху тёплый солнечный душ. Я потягиваюсь и широко улыбаюсь, глядя на скопившихся у борта парней.
- Слева по борту дикий пляж! - командным голосом чеканит Буратина и передаёт Поночке бинокль. - Ваша задача, десантироваться и захватить языков…
- Да-а, да-а…лишь бы язычком хорошо работали, - мурчит Поночка, отталкивая локтём пытающегося перехватить бинокль Уксуса. - Тихо ты…дай посмотреть.
Из мохнатой зелёной шерсти берега вырван клок, и на этой небольшой жёлтой проплешине, подобно блохам роятся заголённые тела. Поодаль стройным рядком стоит с десяток палаток и несколько десятков машин. Народу много, видимо место популярно среди здешних туристов. А каких здешних? Где мы вообще?
Буратина даёт команду Жекичану, чтобы тот заглушил мотор и встал на якорь.
- Дохлый номер, - бурчит пялящийся в бинокль Поночка. - Там все девки с парнями и с мужьями…
- Ну так в этом и прикол! Проявите смекалку, инициативу наконец! - смеётся Буратина. А если серьёзно, такого в природе не бывает, чтобы все были в парах. Да ты хотя бы на глазок прикинь, там баб в три раза больше, чем мужиков. Вон, они уже заинтересовались нашей посудиной. Действительно, несколько человек подошли к самому краю воды и, приложив руки ко лбу, рассматривают яхту.
- А кто поплывёт? - спрашивает Уксус.
- Все, кому нужны языки, - отвечает Буратина.
После недолгих переговоров, плыть решаются Поночка и Уксус. Геракла, порывающегося плыть вместе, не берут, мотивируя это тем, что место в лодке нужно оставить для девчонок. На самом деле, причина отказа понятна: немытый, косматый и пьяный полуматрос, полубомж распугает всех людей на пляже.
- Мы для тебя возьмём девчонку, не беспокойся. Ты какую предпочитаешь, блондинку, или брюнетку? - ёрничает Уксус.
- Мне двух рыжих лилипуток! - угрюмо басит обиженный Геракл.
- Герыч, ты пока готовься. Хотя бы башку помой и тельник свой состирни…- смеётся Поночка.
- Иди наХ…- Геракл машет рукой и, пошатываясь, направляется в каюту, где его ждёт неизменная подружка с квадратными боками и свинчивающейся головкой.
Собираясь в путь, друзья замечают, что их наряды не очень подходят для ангажирования дам.
- Ты б хоть Аляску скинул, чай лето на улице. - Поночка смерил недовольным взглядом своего компаньона.
- И чё я голым поплыву? - Уксус распахивает полы куртки, демонстрируя свой бледный худой торс.
- Ну-ка, снимай! - Буратина помогает Уксусу снять Аляску, брезгливо швыряет её на палубу, затем снимает с шеи золотой канат с огромным крестом и, накинув, застёгивает его на куриной шее друга.
- Не-т! - хмыкает, превратившийся в модного стилиста Буратина. - Так ты похож на бродячего миссионера. - Он снимает с себя пиджак и набрасывает его на хилые плечи Уксуса. Пиджак ничуть не придаёт шарма новоиспечённому кавалеру, напротив он утопает в нём как в мешке и походит в лучшем случае на агронома.
- Ха-ха-ха…- заливаюсь я, глядя на перевоплощение Уксуса. - Парни, смотрите, да это же мумия нового русского.
Смеются все, кроме Уксуса. Вдруг Буратина спохватывается, тычет пальцем в небо (жест, которым он всегда демонстрировал внезапное озарение) и взлетает на верхнюю палубу в кубрик к Жекичану. Оттуда он возвращается с белоснежной широкополой шляпой.
- На-ка вот! - он нахлобучивает шляпу на макушку Уксуса и тот в момент преображается.
- Ну вот, теперь ты как минимум цыганский барон. - говорю я, сдерживая выпирающий из горла смех.
- А мне что так плыть? - теперь уже недоволен Поночка. Ему тоже хочется сменить имидж.
- А ты вполне гармонично смотришься в своём комке и берцах. - пожимает плечами Буратина, с ног до головы оглядывая друга, который в своём обтягивающем пузо кителе тянет разве что на охранника супермаркета.
- Ага! - стонет Поночка как маленькая девочка. - Ему и шляпу и цепь подогнал, а мне?
- Да на ты, не хнычь…- Буратина снимает с пухлого запястья золотой хронометр и небрежно швыряет его Поночке.
- Вот это да! «Родо»! - кричит тот, натягивая часы и любуясь, как весело вразнобой скачут позолоченные стрелки на трёх циферблатах. - Да я теперь ипотеку закрою…
- Эй ша…- гаркает Буратина. - Это тебе не подарок, а аренда только на время мероприятия.
Наконец сборы закончены. Два пьяных тела плюхаются одно за другим в спущенную на воду лодку. Поночка долго не может примостить свой огромный зад на пластиковую перекладину, в результате чего лодка едва не переворачивается. Перед отплытием оказывается, что никто из штурмовой бригады не может сладить с лодочным мотором.
- Буратина, помоги завести! - умоляет Поночка.
- Сейчас, парни, - Буратина бежит на бак и возвращается с двумя небольшими вёслами. - Ловите, пацаны. Это самый надёжный движок.
Из лодки раздаются возгласы возмущения, отзывающиеся громким хохотом с высокого борта яхты. Первым за вёсла берётся Уксус, но гребец из него оказывается неважный, так как лодка крутится на одном месте. Наконец инициативу вместе с вёслами перехватывает Поночка. Пока они меняются местами, лодка в очередной раз даёт крен и едва не переворачивается. Только спустя время лодка начинает зигзагообразное движение в сторону берега. С яхты отплывающих провожает дружный гогот и хриплый бас профессора Лебединского.
«Что ж ты не с-с-м-м-азал,
Уключины м-м-маслом,
А он всё хрипел-л-л
И вот так улыбалса-а…»
Мы хохочем в унисон со Светкой, и наши лица заливает палящее, как в последний раз предосеннее солнце.
«Я убью тебя л-лодочни-ик
Я убью тебя л-лодочни-ик…»
Я как бы невзначай накрываю ладонью, лежащую на перилах Светкину ручку. Она, делая вид, что ничего не заметила, продолжает смеяться и слушать комментарии Буратины, которые он отправляет вслед пьяной виляющей лодке. Я ощущаю пронзающие ладонь токи и это чувство сейчас выше любого сексуального наслаждения. Мы забылись. Сейчас мы ещё те детишки.
Спустившийся позавтракать Жекичан, представляется Светке и вызывает недоумённый вопрос.
- Женя? А у вас в Китае, как это имя звучит?
- Вообще-то, я татарин, - улыбается Жекичан обнажая мелкие как у щуки зубки.
Светка поворачивается ко мне, скорчив укоряющую гримасу, а я виновато улыбаюсь в ответ.
Тем временем штурмовая бригада с переменным успехом достигает берега и уже берёт на абордаж двух загорающих особей женского пола. Наблюдающий в бинокль Буратина, комментирует, что происходит на берегу. Он в подробностях описывает молоденьких девчонок, вплоть до объёма бюста и цвета купальников и даёт оценки действиям парней.
- Скромные, как первокурсники. Нужно брать в охапку и в лодку забрасывать, а они сопли пускают! - Бурчит он, словно футбольный фанат, обсуждающий игру любимой команды. Но Буратине это можно. В вопросе съёма тёлок он у нас был главный спец. Он и по количеству разбитых сердец был призёром не только школы, но и всего района. Только лишь поэтому их со Светкой союз не мог был длительным, и в какой то момент они стали просто друзьями. И это тоже умел только наш Буратина. Красиво соскочить и при этом сохранить хорошие отношения это дорогого стоит.
Миссионеры уже где-то в гуще загорающих аборигенов. Издалека я могу разглядеть только белое пятно шляпы Уксуса. Пятно медленно перемещается вглубь песчаной косы, застывает на одном месте на пару минут и плывёт дальше.
Я замечаю, что бинокль Буратины направлен в противоположную от белого пятна сторону. Он сосредоточенно рассматривает объект, находящийся в правой части косы, скорее всего какую-нибудь колоритную красотку. Меня же интересует только один объект, тот который стоит рядом, плечом к плечу со мной, и чьё тонкое запястье робко накрыто моей ладонью. Всё моё внимание сфокусировано на этой ладошке. Я постепенно увеличиваю силу нажатия и время от времени делаю плавные поглаживающие движения. Она улыбается и смотрит в сторону берега. Сейчас мы походим на двух сидящих в кинотеатре школьников. В полумраке зала мальчик гладит коленку девчонки, которая делает вид, что настолько увлечена фильмом, что ничего не замечает. Скоро фильм закончится, свет зажжётся, мальчик и девочка выйдут из зала и разойдутся в разные стороны, словно чужие люди.
- Хочешь посмотреть? - Буратина протягивает мне бинокль.
- Не-а! Чё я не видел, как этих горе Ловеласов девки отшивают? Без тебя им не видать удачи.
- Не-ет, вроде бы уже есть улов! - Буратина снова смотрит в бинокль. - Ого, да там целый цветник вокруг них собрался. Им ещё кастинг придётся проводить…
- «Родо» и белая шляпа настолько сексуально смотрятся? - Смеётся Светка.
- Скорее белая маячащая вдалеке яхта придаёт парням шарма. - Отвечает Буратина. - Женька, на смотри, - он передаёт бинокль, стоящему по правую руку Жекичану.
- А мне зачем? - недоумевает шкипер.
- Вдруг их там месить начнут, - выказывает Буратина свои опасения.
- И чё если так? Выкатишь корабельные пушки и дашь по берегу залп? - смеюсь я.
- И то верно! - улыбается друг.
- Кстати, я чё-то не заметил твоего фирменного знака.
- Ох ты! - Буратина хлопает себя по ляжкам. - Я ведь всё приготовил, просто не успел сделать. Хорошо, что напомнил.
Он командует Жекичану, чтобы тот спустился в трюм и принёс коробку и рулон, которые стоят в углу. Через минуту полная баллончиков с краской коробка и непонятный рулон оказываются возле ног босса. Буратина идёт на бак, где раскатывает рулон. Он размашистыми и в то же время плавными движениями рисует маркером на бумаге.
- Что он делает? - спрашивает Светка.
- Видимо трафарет, - отвечаю я.
Нам не видно, что конкретно рисует Буратина, но я знаю, что у него получится красиво. Он отличный художник. Талантливый человек талантлив во всём. Уже через пару минут Буратина берёт канцелярский нож и аккуратно вырезает нарисованные символы. Дальше уже работа Жекичана. Ему поручается прилепить трафарет ближе к носу судна и тщательно закрасить из баллончика.
Теперь мы, свесившись за борт, наблюдаем за филигранной работой Жекичана, перед которым стоит тяжёлая задача, ровно разместить трафарет, не имея соответствующих ориентиров и разметки. Но у нашего Жеки всё выходит быстро и нарядно. Я же увлечён не его работой, а поглаживанием нежной ручки, которая уже раскалилась от моих манипуляций. Жекичан уже прыскает из баллончика, обильно заливая трафарет чёрной краской. Ветер подхватывает резкий запах и швыряет в нас.
