–Джана, – рыжая девушка лучезарно улыбнулась и протянула Юльке свою маленькую узкую ладошку, все пальцы которой были унизаны тонкими колечками.
– Мы решили на всякий случай не подвергать тебя опасности, – выражение лица Рессера было на редкость серьезным. – Я спрячусь в ее рюкзак, – он кивнул на девушку. – Она, если что, нас обоих прикроет. И возьмет Самира на себя.
Отойдя в тень дерева, он стремительно сменил облик и уменьшился, став обычным вороном средних размеров. Джана расшнуровала рюкзак, позволила ему нырнуть внутрь и, оставив завязки свободными, снова накинула его на спину.
– Пошли? – подхватив Юльку под руку, девушка потащила ее к выходу.
Самир, обнаружив еще одну даму, болтал без умолку, стараясь произвести на нее впечатление. Джана очаровательно улыбалась, смущенно хихикала, серьезно внимала его речам, и под конец, когда они пришли в белое чистенькое патио, приняла вид глубокомысленный и восторженный. В рюкзаке время от времени что-то шебуршало и скреблось, но очарованный внимательной и доверчивой спутницей Самир словно бы не замечал живущий своей жизнью вещмешок.
Все службы, проходившие в храмах Вечных, были, по сути, одинаковы - совместный хорал, чтение отрывков из божественного канона, индивидуального у каждого из божеств, чтение молитв, благодарение, завершающий хорал. Служба Единому мало чем отличалась от всех остальных: Юлька вполуха слушала такие же священные тексты, часть которых она уже читала, общие песнопения и молитвы, а небольшая притча в конце службы показалась ей слишком уж нравоучительной, зато музыка произвела приятное впечатление: она поймала себя на том, что тихонько напевает незатейливую, легко запоминающуюся мелодию. Под конец люди по одному направлялись в скрытое за арочным проходом помещение с красочной фреской Единого над ним. Самир, заметив Юлькину нерешительность, взял ее за руку и подвел к каменному алтарю, на котором стояла изящная хрустальная чаша с маленьким кинжалом около нее. Уколов ладонь и капнув в чашу несколько капель, он протянул кинжал ей. Замешкавшись, она увидела, что чаша уже на четверть наполнена кровью, осторожно кольнула палец и стряхнула в нее пару капель. Джана зашла следом за ними, а когда вернулась, рюкзачок за спиной как-то нервно подрагивал.
Выйдя на улицу, Юлька растерялась. Ей хотелось услышать мнение Реса, но для этого надо было отвязаться от Самира, который категорически не хотел их покидать, зазывая выпить кофе с пирожным в популярную самандангскую кофейню. Пришлось согласиться. По дороге Джана ненадолго отстала, задержавшись за поворотом, а когда нагнала, рюкзачок явно уменьшился и больше не подавал признаков жизни.
К счастью, в кофейне не оказалось свободных мест и девушки, выразив сожаление и горячо поблагодарив молодого человека за интересную экскурсию, решительно бросили его, заявив, что им обязательно нужно к полудню вернуться в университет. Оказалось, Джана с Ресом договорились ждать друг друга в патио дормитория, если им придется разделиться. Когда девушки вернулись домой, он уже сидел, а вернее - лежал на скамейке под апельсиновым деревом, закинув ногу на ногу и что-то насвистывая.
- Быстро вы, - хмыкнул он, завидев девушек. – Надеюсь, вы не слишком жестоко обошлись с беднягой?
- Ему-то что, - фыркнула Юлька. – А вот у бедной Джаны, наверное, синяки на спине останутся от некоторых беспокойных спутников.
- Правда что ли? – Рес насмешливо приподнял брови, покосившись на Джану.
- Нет-нет, - поспешно заверила она. – Все в порядке. Вы заметили что-нибудь интересное?
- В целом – да. Юль, а ты не пыталась смотреть в Маар, пока шла служба?
- Нет, - удивилась Юлька. – А надо было?
- Ну, ты же умеешь. Сравнили бы картину.
- А что видел ты?
- Нити жизни, - начал Рессер, посерьезнев. – От верующих в Маар. Все как обычно. А вот потом, когда вы кровь жертвовали, стало интереснее… Там, на горизонте, что-то замаячило. К сожалению, связи были слишком тонкие и слабые, существо, к которому они тянулись, находилось очень уж далеко и формы не обрело. Когда вы отдалились от чаши с кровью, меня отбросило в сторону от того места, где я вошел, и я перестал видеть получателя силы.
- Но он есть? – поинтересовалась Джана.
Рес кивнул.
- Точно есть. Что, в общем-то, и требовалось доказать, - он стремительно поднялся, словно неожиданно вспомнил о чем-то важном.- Думаю, тут пока все, больше мы ничего полезного от этих демонологов не узнаем. Спасибо, Юль, и извини за беспокойство. Надеюсь, мы не испортили тебе выходной.
Неожиданно Юльке захотелось сказать ему что-нибудь язвительное, но она сдержалась. Рес шутливо поклонился, Джана витиевато поблагодарила ее, и они неспешно покинули дворик, оживленно переговариваясь вполголоса, словно старые друзья. Взглядом проводив их до ворот, Юлька вернулась к себе и поднялась на галерею, прикидывая, чем лучше заняться - почитать что-нибудь полезное или вытащить Ильнару погулять, но настроение почему-то испортилось окончательно. Неожиданно для себя она достала новые крылья и, быстро переодевшись, выбралась на крышу угловой части дормитория, на площадку для Крылатых. Рессер и Джана еще виднелись на дальнем конце улицы, но она решительно развернулась в противоположную сторону и круто взлетела над крышами. Ей есть чем заняться и без них… Вечером она попробует создать фантом Ильнары, а завтра наведается в Наган-Карх и может быть, даже переночует там, предприняв очередную попытку разобраться, что происходит с Румянцевым.
- И как долго все это длится? - я поежился, неприязненно озираясь по сторонам. - До чего здесь... мрачно.
- Зависит от числа казнимых, - пояснил Хельм.
На площади яблоку было негде упасть. Несмотря на душный, влажный полдень, тускло-серое небо с грязно-фиолетовыми сполохами наводило на мысль о наступающих сумерках, сверху изредка долетали сухие, словно надтреснутые, громовые раскаты, но с утра упало всего лишь несколько крупных дождевых капель. Толпа, собравшаяся на площади, в центре которой возвышался удивительного вида монумент, сочилась-переливалась возбуждением; нервный гул людских разговоров волнами прокатывался вдоль и поперек, то взмывая на гребень, то стремительно опадая.
Я наткнулся на описание публичных казней в отчетах Освина и сразу же забеспокоился. Преступников казнили у обелиска Единому при большом стечении народа по одному и тому же сценарию, делая казнь длительной и зрелищной и превращая ее в ритуал. Мне сразу же вспомнился недавний визит в Саманданг и та крохотная кровавая жертва, приносимая Единому в его маленьком тайном храме. Мы, Вечные, сами приносим себе жертвы, когда охотимся. Та жертва Единому была добровольной и не содержала ни жестокости, ни насилия, но моя воронова сущность неожиданно отреагировала на приношение кровью. Меня-демона, конечно же, прокляли во время чтения канона, и эти крохотные капли крови, даримые Единому его почитателями, странно нервировали меня-Ворона и затягивали глубже в пространство Некроса. Когда Джана стала отдаляться от жертвенной чаши, все мое существо воспротивилось: Ворон во мне требовал остаться там и глотнуть из чаши, испытывая нечто, похожее на обычную жажду, а меня-человека потом навязчиво преследовал солоновато-сладкий вкус крови, так хорошо знакомый по эпизодам вороновой охоты.
Тут, в Анг Мирте, на городской площади, приносилось совсем не несколько капель, и не добровольно. Жертва, жестокая и кровавая, да еще и не одна, да еще и поддержанная, как в храме во время молитвы, эмоциями верующих, должна работать посильнее, чем обычная охота.
Шандр был категорически против моего путешествия в Анг Мирт, особенно когда узнал, что я не только казнь собираюсь смотреть, но и полетать над крепостями. В крепости Шен у Остина зафиксировался визуальный контакт, и перед отправлением во Фрейфен я поставил и настроил еще одно наблюдающее Зеркало.
- Да что там со мной может приключиться? - разозлился я, выслушав его нудную многословную отповедь.
-Подстрелят. Над крепостью.
- Зачем им палить по птице?
- По наглой птице, - уточнил Шандр язвительно.
- Я буду вести себя тише воды ниже травы, - пообещал я.
-Попадешься местным властям в человеческом облике.
- Гевор сделает мне любые электронные карточки. И универсальную отмычку. И я буду очень осторожен.
-Все твои клятвы быть осторожным заканчиваются какими-то особо извращенными неприятностями.
- Я выпутаюсь.
-Лучше не встревай. И не забудь про конкурс мастеров, он уже скоро.
- Я вернусь, - пообещал я.
-Целым и невредимым, - назидательно заявил мой друг и помощник.- Если ты опять во что-нибудь встрянешь, я… я тебя сам убью, чтоб не мучился.
Вернулся Освин, ходивший узнать подробности сегодняшней экзекуции.
- Двое, - сообщил он с явным облегчением. - Не очень долго. Только... Народ все равно заводится. Тошнотворное зрелище.
-Сколько подобных монументов вы насчитали в городе? - поинтересовался я.
- По два на каждой террасе, - ответил Хельм.
- Ничего себе, - пробормотал я. - 24 террасы, это значит - 48 открытых алтарей?
Хельм кивнул.
- Если Единый существует, он должен быть очень сильным созданием, - сказал он задумчиво. - Не слабее вас, Вечных.
Я кивнул. Именно это меня и беспокоило.
Площадь неправильной формы, в виде вытянутого пятиугольника, могла вместить – и вмещала - тысячи жаждущих зрелища. В центре, на фоне серо-стальных и грязно-коричневых высотных коробок, террасами и уступами лезущих к небу, возвышался гигантский монумент - черная колонна с навершием в виде языка пламени, из того же камня, из которого были построены военные крепости в пустошах. Постамент окружали до боли знакомые фигуры-образы, все те же олень, леопард, змей, зубр, ворон и прочие, умело и искусно выточенные в камне. Поразительно, но сквозь их звериные черты проступали почти человеческие лица.
Еще вчера мы с Освиным рассматривали их, поражаясь таланту скульптора, поймавшего ту грань, что разделяет человека и его зверя и сумевшего так точно выразить ее с помощью резца. Я, естественно, буквально приклеился к скульптуре ворона – клюв похож на нос, плечи крыльев выглядят как человеческие руки, из которых растут сами крылья. Смотрелось это натуралистично и жутко, и я предположил, что во время трансформации люди видят меня именно таким. Второе изображение, которое вызвало у меня не менее сильное восхищение - олень с головою зверя и корпусом человека, чья рука пыталась дотянуться до расположенной над ним фигуры Единого.
Единый находился выше круга тянущихся к нему демонов. Нагой юноша, чьи чресла были элегантно прикрыты ниспадающим через бедро покрывалом, стоял, выставив ногу вперед, опираясь спиною на колонну, и взирал на собравшуюся у подножия монумента толпу с неизбывной глубокомысленной печалью. Там, у его ног, создатели монумента оставили широкое пространство, на котором была смонтирована конструкция эшафота. Уже сейчас там копошились люди в форме, по словам Освина, местные блюстители порядка, называемые службой охраны спокойствия - СОС.
- Есть что-нибудь новое о частоте и месте прорывов? - спросил я, чтобы отвлечься от тягостного ожидания. Уже сейчас меня раздражали эмоции толпы, я чувствовал нервное, почти истерическое возбуждение, разлитое в воздухе, и Ворон во мне беспокойно заворочался. Я не так давно охотился, и мой демон был сыт и спокоен, но тут неожиданно для себя я почувствовал мучительный приступ голода, такой, что с трудом подавил желание обернуться и жадно кинуться на ближайшее теплокровное существо. Хорошо, что я настоял, чтобы Джана, мой дареный телохранитель, осталась дома, хотя она страстно рвалась защищать меня от неведомых опасностей. По правде говоря, я так и не сказал ей, куда направляюсь: до сих пор у нас к ней не было доверия.
«Подарок» Реваля зря времени не терял - она активно осваивалась среди Пауков, увязываясь за мной даже на боевые вылеты, когда рвалась Грань. Оказалось, что она отлично владеет парными саблями, только в первый свой бой она их сразу же потеряла. Дерзко запрыгнув в одну из уходящих по тревоге вимм, она сунулась со своими шамальскими клинками к какому-то мелкому нэргу и сразу же осталась с двумя тоненькими обгрызенными полосками – нэрги "съели" обычный клинок за один подход. Пауки, обнаружившие неожиданного добровольца, вручили ей огнемет – дожигать ошметки гранеедов. Шандр, когда бой закончился, устроил разнос ей и тому воину, что позволил ей сесть в вимму, отправив его на сутки под арест. С ней самой должен был разбираться я, но я тянул, не зная, что предпринять. Больше всего мне хотелось прикинуться, что ничего не произошло, что было в корне неверно и могло повлечь за собой опасные последствия.
- Есть некий предварительный график, - ответил Хельм. - Зависящий от накопления энергии на генераторных станциях.
- Как часто они собираются задействовать эгри-резак?
- Не часто. Он энергоемкий, - пояснил тот. - Зато болиды клепают с утроенной скоростью. В прессе чуть ли не ежедневно сообщают об успехах производства, но по моим оценкам, все далеко не так радужно, как они рассказывают населению. Металла у них недостаточно, а композитные материалы хоть и разработаны, но их не так быстро произвести в нужном количестве.
- Наги больше не участвуют в защите Грани?- поинтересовался Освин.
Не зная, что ответить, я отрицательно покачал головой. Не хотелось их огорчать, но я уже и не надеялся на помощь Нигейра. За прошедший месяц мы усилили виммы по их образцам, обучили арл-стрелков, установили на них арлы с оптикой, усовершенствованные под стрелы Некроса. Я сам неплохо справлялся с болидами, если при вылете брал на себя много металла, усиливая когти и делая их острыми, как штыри. Разгоняясь до их скорости, я пикировал сверху и протыкал кабину, разрывая ее над пилотом, но при этом я попадал под обстрел, а у этих ребят тоже имелось вооружение. Я почти ничего не чувствовал в пылу боя, но когда становился человеком, то обнаруживал на теле синяки или даже небольшие ранения. Еще я мог сбивать их концентрированным воздушным ударом, так же, как Нигейра в небе над Самандангом, но от подобных атак шел резонанс – воздушная волна распространялась дальше, снося все подряд, чужих и своих.
Против болидов хорошо работали эгри-стрелы, но при попадании в топливный бак болид взрывался, а его обломки разлетались на большое расстояние, раня своих и оставляя на земле вонючие куски пластика и искореженного металла. В итоге мы остановились на стрелах Некроса как на самом эффективном оружии, но у нас были сложности с пополнением запаса и зарядкой этих многоразовых устройств – стрел-концентраторов, чей наконечник раскрывался звездочкой, входя в цель и выпуская наэр на свободу. Своих мастеров наэра необходимого уровня у нас не было, приходилось возить их на зарядку в Нуэйн. Иногда я заряжал их сам, изрядно выматываясь от работы с неприсущей мне стихией.
Мы справлялись. Пока что. Но как же тяжело и печально нам было без поддержки ордена Аспида... Такого не было даже раньше, в те времена, когда золотые крылья Нигейра еще не реяли в наших небесах.
Из печальной задумчивости меня вывел скрежещущий звук то ли гонга, то ли сирены.
- Начинается, - поморщился Освин.
Толпа притихла, глядя, как на помост один за другим поднимаются люди в форме, ведя за собой двух приговоренных.
– Мы решили на всякий случай не подвергать тебя опасности, – выражение лица Рессера было на редкость серьезным. – Я спрячусь в ее рюкзак, – он кивнул на девушку. – Она, если что, нас обоих прикроет. И возьмет Самира на себя.
Отойдя в тень дерева, он стремительно сменил облик и уменьшился, став обычным вороном средних размеров. Джана расшнуровала рюкзак, позволила ему нырнуть внутрь и, оставив завязки свободными, снова накинула его на спину.
– Пошли? – подхватив Юльку под руку, девушка потащила ее к выходу.
Самир, обнаружив еще одну даму, болтал без умолку, стараясь произвести на нее впечатление. Джана очаровательно улыбалась, смущенно хихикала, серьезно внимала его речам, и под конец, когда они пришли в белое чистенькое патио, приняла вид глубокомысленный и восторженный. В рюкзаке время от времени что-то шебуршало и скреблось, но очарованный внимательной и доверчивой спутницей Самир словно бы не замечал живущий своей жизнью вещмешок.
Все службы, проходившие в храмах Вечных, были, по сути, одинаковы - совместный хорал, чтение отрывков из божественного канона, индивидуального у каждого из божеств, чтение молитв, благодарение, завершающий хорал. Служба Единому мало чем отличалась от всех остальных: Юлька вполуха слушала такие же священные тексты, часть которых она уже читала, общие песнопения и молитвы, а небольшая притча в конце службы показалась ей слишком уж нравоучительной, зато музыка произвела приятное впечатление: она поймала себя на том, что тихонько напевает незатейливую, легко запоминающуюся мелодию. Под конец люди по одному направлялись в скрытое за арочным проходом помещение с красочной фреской Единого над ним. Самир, заметив Юлькину нерешительность, взял ее за руку и подвел к каменному алтарю, на котором стояла изящная хрустальная чаша с маленьким кинжалом около нее. Уколов ладонь и капнув в чашу несколько капель, он протянул кинжал ей. Замешкавшись, она увидела, что чаша уже на четверть наполнена кровью, осторожно кольнула палец и стряхнула в нее пару капель. Джана зашла следом за ними, а когда вернулась, рюкзачок за спиной как-то нервно подрагивал.
Выйдя на улицу, Юлька растерялась. Ей хотелось услышать мнение Реса, но для этого надо было отвязаться от Самира, который категорически не хотел их покидать, зазывая выпить кофе с пирожным в популярную самандангскую кофейню. Пришлось согласиться. По дороге Джана ненадолго отстала, задержавшись за поворотом, а когда нагнала, рюкзачок явно уменьшился и больше не подавал признаков жизни.
К счастью, в кофейне не оказалось свободных мест и девушки, выразив сожаление и горячо поблагодарив молодого человека за интересную экскурсию, решительно бросили его, заявив, что им обязательно нужно к полудню вернуться в университет. Оказалось, Джана с Ресом договорились ждать друг друга в патио дормитория, если им придется разделиться. Когда девушки вернулись домой, он уже сидел, а вернее - лежал на скамейке под апельсиновым деревом, закинув ногу на ногу и что-то насвистывая.
- Быстро вы, - хмыкнул он, завидев девушек. – Надеюсь, вы не слишком жестоко обошлись с беднягой?
- Ему-то что, - фыркнула Юлька. – А вот у бедной Джаны, наверное, синяки на спине останутся от некоторых беспокойных спутников.
- Правда что ли? – Рес насмешливо приподнял брови, покосившись на Джану.
- Нет-нет, - поспешно заверила она. – Все в порядке. Вы заметили что-нибудь интересное?
- В целом – да. Юль, а ты не пыталась смотреть в Маар, пока шла служба?
- Нет, - удивилась Юлька. – А надо было?
- Ну, ты же умеешь. Сравнили бы картину.
- А что видел ты?
- Нити жизни, - начал Рессер, посерьезнев. – От верующих в Маар. Все как обычно. А вот потом, когда вы кровь жертвовали, стало интереснее… Там, на горизонте, что-то замаячило. К сожалению, связи были слишком тонкие и слабые, существо, к которому они тянулись, находилось очень уж далеко и формы не обрело. Когда вы отдалились от чаши с кровью, меня отбросило в сторону от того места, где я вошел, и я перестал видеть получателя силы.
- Но он есть? – поинтересовалась Джана.
Рес кивнул.
- Точно есть. Что, в общем-то, и требовалось доказать, - он стремительно поднялся, словно неожиданно вспомнил о чем-то важном.- Думаю, тут пока все, больше мы ничего полезного от этих демонологов не узнаем. Спасибо, Юль, и извини за беспокойство. Надеюсь, мы не испортили тебе выходной.
Неожиданно Юльке захотелось сказать ему что-нибудь язвительное, но она сдержалась. Рес шутливо поклонился, Джана витиевато поблагодарила ее, и они неспешно покинули дворик, оживленно переговариваясь вполголоса, словно старые друзья. Взглядом проводив их до ворот, Юлька вернулась к себе и поднялась на галерею, прикидывая, чем лучше заняться - почитать что-нибудь полезное или вытащить Ильнару погулять, но настроение почему-то испортилось окончательно. Неожиданно для себя она достала новые крылья и, быстро переодевшись, выбралась на крышу угловой части дормитория, на площадку для Крылатых. Рессер и Джана еще виднелись на дальнем конце улицы, но она решительно развернулась в противоположную сторону и круто взлетела над крышами. Ей есть чем заняться и без них… Вечером она попробует создать фантом Ильнары, а завтра наведается в Наган-Карх и может быть, даже переночует там, предприняв очередную попытку разобраться, что происходит с Румянцевым.
Глава 29. Анг Мирт. Чужая тварь
- И как долго все это длится? - я поежился, неприязненно озираясь по сторонам. - До чего здесь... мрачно.
- Зависит от числа казнимых, - пояснил Хельм.
На площади яблоку было негде упасть. Несмотря на душный, влажный полдень, тускло-серое небо с грязно-фиолетовыми сполохами наводило на мысль о наступающих сумерках, сверху изредка долетали сухие, словно надтреснутые, громовые раскаты, но с утра упало всего лишь несколько крупных дождевых капель. Толпа, собравшаяся на площади, в центре которой возвышался удивительного вида монумент, сочилась-переливалась возбуждением; нервный гул людских разговоров волнами прокатывался вдоль и поперек, то взмывая на гребень, то стремительно опадая.
Я наткнулся на описание публичных казней в отчетах Освина и сразу же забеспокоился. Преступников казнили у обелиска Единому при большом стечении народа по одному и тому же сценарию, делая казнь длительной и зрелищной и превращая ее в ритуал. Мне сразу же вспомнился недавний визит в Саманданг и та крохотная кровавая жертва, приносимая Единому в его маленьком тайном храме. Мы, Вечные, сами приносим себе жертвы, когда охотимся. Та жертва Единому была добровольной и не содержала ни жестокости, ни насилия, но моя воронова сущность неожиданно отреагировала на приношение кровью. Меня-демона, конечно же, прокляли во время чтения канона, и эти крохотные капли крови, даримые Единому его почитателями, странно нервировали меня-Ворона и затягивали глубже в пространство Некроса. Когда Джана стала отдаляться от жертвенной чаши, все мое существо воспротивилось: Ворон во мне требовал остаться там и глотнуть из чаши, испытывая нечто, похожее на обычную жажду, а меня-человека потом навязчиво преследовал солоновато-сладкий вкус крови, так хорошо знакомый по эпизодам вороновой охоты.
Тут, в Анг Мирте, на городской площади, приносилось совсем не несколько капель, и не добровольно. Жертва, жестокая и кровавая, да еще и не одна, да еще и поддержанная, как в храме во время молитвы, эмоциями верующих, должна работать посильнее, чем обычная охота.
Шандр был категорически против моего путешествия в Анг Мирт, особенно когда узнал, что я не только казнь собираюсь смотреть, но и полетать над крепостями. В крепости Шен у Остина зафиксировался визуальный контакт, и перед отправлением во Фрейфен я поставил и настроил еще одно наблюдающее Зеркало.
- Да что там со мной может приключиться? - разозлился я, выслушав его нудную многословную отповедь.
-Подстрелят. Над крепостью.
- Зачем им палить по птице?
- По наглой птице, - уточнил Шандр язвительно.
- Я буду вести себя тише воды ниже травы, - пообещал я.
-Попадешься местным властям в человеческом облике.
- Гевор сделает мне любые электронные карточки. И универсальную отмычку. И я буду очень осторожен.
-Все твои клятвы быть осторожным заканчиваются какими-то особо извращенными неприятностями.
- Я выпутаюсь.
-Лучше не встревай. И не забудь про конкурс мастеров, он уже скоро.
- Я вернусь, - пообещал я.
-Целым и невредимым, - назидательно заявил мой друг и помощник.- Если ты опять во что-нибудь встрянешь, я… я тебя сам убью, чтоб не мучился.
Вернулся Освин, ходивший узнать подробности сегодняшней экзекуции.
- Двое, - сообщил он с явным облегчением. - Не очень долго. Только... Народ все равно заводится. Тошнотворное зрелище.
-Сколько подобных монументов вы насчитали в городе? - поинтересовался я.
- По два на каждой террасе, - ответил Хельм.
- Ничего себе, - пробормотал я. - 24 террасы, это значит - 48 открытых алтарей?
Хельм кивнул.
- Если Единый существует, он должен быть очень сильным созданием, - сказал он задумчиво. - Не слабее вас, Вечных.
Я кивнул. Именно это меня и беспокоило.
Площадь неправильной формы, в виде вытянутого пятиугольника, могла вместить – и вмещала - тысячи жаждущих зрелища. В центре, на фоне серо-стальных и грязно-коричневых высотных коробок, террасами и уступами лезущих к небу, возвышался гигантский монумент - черная колонна с навершием в виде языка пламени, из того же камня, из которого были построены военные крепости в пустошах. Постамент окружали до боли знакомые фигуры-образы, все те же олень, леопард, змей, зубр, ворон и прочие, умело и искусно выточенные в камне. Поразительно, но сквозь их звериные черты проступали почти человеческие лица.
Еще вчера мы с Освиным рассматривали их, поражаясь таланту скульптора, поймавшего ту грань, что разделяет человека и его зверя и сумевшего так точно выразить ее с помощью резца. Я, естественно, буквально приклеился к скульптуре ворона – клюв похож на нос, плечи крыльев выглядят как человеческие руки, из которых растут сами крылья. Смотрелось это натуралистично и жутко, и я предположил, что во время трансформации люди видят меня именно таким. Второе изображение, которое вызвало у меня не менее сильное восхищение - олень с головою зверя и корпусом человека, чья рука пыталась дотянуться до расположенной над ним фигуры Единого.
Единый находился выше круга тянущихся к нему демонов. Нагой юноша, чьи чресла были элегантно прикрыты ниспадающим через бедро покрывалом, стоял, выставив ногу вперед, опираясь спиною на колонну, и взирал на собравшуюся у подножия монумента толпу с неизбывной глубокомысленной печалью. Там, у его ног, создатели монумента оставили широкое пространство, на котором была смонтирована конструкция эшафота. Уже сейчас там копошились люди в форме, по словам Освина, местные блюстители порядка, называемые службой охраны спокойствия - СОС.
- Есть что-нибудь новое о частоте и месте прорывов? - спросил я, чтобы отвлечься от тягостного ожидания. Уже сейчас меня раздражали эмоции толпы, я чувствовал нервное, почти истерическое возбуждение, разлитое в воздухе, и Ворон во мне беспокойно заворочался. Я не так давно охотился, и мой демон был сыт и спокоен, но тут неожиданно для себя я почувствовал мучительный приступ голода, такой, что с трудом подавил желание обернуться и жадно кинуться на ближайшее теплокровное существо. Хорошо, что я настоял, чтобы Джана, мой дареный телохранитель, осталась дома, хотя она страстно рвалась защищать меня от неведомых опасностей. По правде говоря, я так и не сказал ей, куда направляюсь: до сих пор у нас к ней не было доверия.
«Подарок» Реваля зря времени не терял - она активно осваивалась среди Пауков, увязываясь за мной даже на боевые вылеты, когда рвалась Грань. Оказалось, что она отлично владеет парными саблями, только в первый свой бой она их сразу же потеряла. Дерзко запрыгнув в одну из уходящих по тревоге вимм, она сунулась со своими шамальскими клинками к какому-то мелкому нэргу и сразу же осталась с двумя тоненькими обгрызенными полосками – нэрги "съели" обычный клинок за один подход. Пауки, обнаружившие неожиданного добровольца, вручили ей огнемет – дожигать ошметки гранеедов. Шандр, когда бой закончился, устроил разнос ей и тому воину, что позволил ей сесть в вимму, отправив его на сутки под арест. С ней самой должен был разбираться я, но я тянул, не зная, что предпринять. Больше всего мне хотелось прикинуться, что ничего не произошло, что было в корне неверно и могло повлечь за собой опасные последствия.
- Есть некий предварительный график, - ответил Хельм. - Зависящий от накопления энергии на генераторных станциях.
- Как часто они собираются задействовать эгри-резак?
- Не часто. Он энергоемкий, - пояснил тот. - Зато болиды клепают с утроенной скоростью. В прессе чуть ли не ежедневно сообщают об успехах производства, но по моим оценкам, все далеко не так радужно, как они рассказывают населению. Металла у них недостаточно, а композитные материалы хоть и разработаны, но их не так быстро произвести в нужном количестве.
- Наги больше не участвуют в защите Грани?- поинтересовался Освин.
Не зная, что ответить, я отрицательно покачал головой. Не хотелось их огорчать, но я уже и не надеялся на помощь Нигейра. За прошедший месяц мы усилили виммы по их образцам, обучили арл-стрелков, установили на них арлы с оптикой, усовершенствованные под стрелы Некроса. Я сам неплохо справлялся с болидами, если при вылете брал на себя много металла, усиливая когти и делая их острыми, как штыри. Разгоняясь до их скорости, я пикировал сверху и протыкал кабину, разрывая ее над пилотом, но при этом я попадал под обстрел, а у этих ребят тоже имелось вооружение. Я почти ничего не чувствовал в пылу боя, но когда становился человеком, то обнаруживал на теле синяки или даже небольшие ранения. Еще я мог сбивать их концентрированным воздушным ударом, так же, как Нигейра в небе над Самандангом, но от подобных атак шел резонанс – воздушная волна распространялась дальше, снося все подряд, чужих и своих.
Против болидов хорошо работали эгри-стрелы, но при попадании в топливный бак болид взрывался, а его обломки разлетались на большое расстояние, раня своих и оставляя на земле вонючие куски пластика и искореженного металла. В итоге мы остановились на стрелах Некроса как на самом эффективном оружии, но у нас были сложности с пополнением запаса и зарядкой этих многоразовых устройств – стрел-концентраторов, чей наконечник раскрывался звездочкой, входя в цель и выпуская наэр на свободу. Своих мастеров наэра необходимого уровня у нас не было, приходилось возить их на зарядку в Нуэйн. Иногда я заряжал их сам, изрядно выматываясь от работы с неприсущей мне стихией.
Мы справлялись. Пока что. Но как же тяжело и печально нам было без поддержки ордена Аспида... Такого не было даже раньше, в те времена, когда золотые крылья Нигейра еще не реяли в наших небесах.
Из печальной задумчивости меня вывел скрежещущий звук то ли гонга, то ли сирены.
- Начинается, - поморщился Освин.
Толпа притихла, глядя, как на помост один за другим поднимаются люди в форме, ведя за собой двух приговоренных.
