— Пока, пока…
Это я в смысле «чао-какао», хотя не было ни того, ни другого. Был крепкий чёрный кофе после бессонной ночи. Будь что будет! Хуже уже все равно некуда. А так приходишь домой, и животина тебе радуется. Впрочем, из дома уходить не получится. У собаки ведь развита тревожность. Какое красивое слово…
Теперь тоже буду направо и налево говорить: у меня развилась тревожность от общения с противоположным полом. Если спросят, хотя вряд ли… Я буду двадцать четыре часа сидеть с собакой, иначе та… Страшно подумать, что может случиться, останься эта немецкая Агата одна. Так что лучше не думать вообще… О плохом. У нас все будет хорошо. С кем-то же у меня должно быть все хорошо. Почему бы не с собакой?
С погодой вот не заладилось с самого утра. Или с рождения. Лучше надо выбирать его место. Будет дождь. Впрочем, смотреть в питерское небо еще хуже, чем слушать прогноз погоды. Ля ля ля, тополя… Тополей, впрочем, почти нет. Вырубили. Как нет и жары. Еще не июль и даже не начало лета. Май-ай, ай, ай…
Это я попала кроссовкой в выбоину на асфальте. Какое счастье, что я не на каблуках. И вообще не в том наряде, в котором встречают мужчину своей мечты… Вот иду такая вся в линялых джинсах и мятой футболке под ветровкой — нет, ветровка-то у меня хорошая, зеленая, финская… А тут он, на Порше, мимо со свистом в свой шалаш…
У меня все в этой жизни мимо. Только всякие козлики о мои ноги спотыкаются, хотя я никому не ставлю подножек. Просто шагаю быстро. Потому что опаздываю. У кого-то под ногами дорога из жёлтого кирпича в Изумрудный город, а у меня то яма, то канава… Так что для езды на тарантасе по колдобинам вид что доктор прописал. Как и для встречи с собакой мечты. Ну да, у всех бывают дурацкие мечты. Почему я должна быть исключением?
Я исключение только из правил любви. Ну так что ж? Все закономерно… Принцев мало, на всех не хватает. До нас доходят не то что их кони, а их ослы… скрещенные с козлами! Мутанты двадцать первого века… К ним, родимым, относятся и водители автобусов, которым впадлу лишнюю секунду подождать скачущую с кочки на кочку даму непреклонного возраста.
На этом отшибе ничего другого не дождёшься. В течении часа. Ни одной маршрутки, понятное дело. А у меня договоренность забрать собаку в определенное время. Некрасиво будет. Я не немка, но опаздывать не люблю. Как и сорить деньгами, но это не тот случай.
Достала из кармана телефон, вызвала приложение Убер и на те… Через две минуты вас подберут. Отлично… Кто? Макс, БМВ темно-серого цвета, регистрационный номер такой-то…
Стою на месте. У обочины, слежу на экране за движущейся точечкой, трясу телефоном в руке — или это он сам подпрыгивает от бегущих по пальцам нервных вибраций. Хоть десять минут, а с комфортом прокачусь — только б не совсем развалюха оказалась…
Провожаю глазами одну похожую машинку, вздыхаю, жду другую, попроще… Но первая вдруг начинает сдавать назад. Серая? Да, серая. Темная? Да, темная. Но модель, мать вашу, последняя! Кому-то на чашечку кофе налички не хватает?
Глава 4 “Максим Владимирович”
Стою в столбняке. Могу лишь ненакрашенными ресницами хлопать. И смотреть, как медленно опускается стекло.
— Мила, вы ехать собираетесь?
Максу лет так… Тридцать. Им всем тридцать, пока нет седин. В белой рубашке, при галстуке… На руке обязаны быть айфоновские часы — но у меня так мельтешат перед глазами ресницы, что ни черта не вижу. Почему не двигается язык, не знаю. Просто киваю. И снова не делаю шага к машине.
— Сейчас…
Хотелось добавить — сейчас в себя приду…
— Мила, счетчик в такси тикает. Впрочем, вы небось не застали такое…
Ему сорок? Нет, не может того быть!
Фу, я сумела двинуть ногой и даже рукой. Открыла дверь и села. Даже пристегнулась без команды. Язык почти ожил. Во всяком случае, горел — на нем крутился вопрос: какого… вы, милый, в Убере подрабатываете?
Ответ про кофе меня вполне устроит. Только озвучьте его… Для начала, впрочем, надо задать этот самый вопрос. А дар речи ко мне в ближайшее время, похоже, не вернется.
— Мила, вы так и будете молчать?
Вопроса я не задала, а проехали мы минут… Да всего минуту, не больше! Еще даже колдобины не начались. Или на супердрандулете они не чувствуются, или я до сих пор остаюсь в подвешенном состоянии от такого «такси».
— Я подбираю людей по дороге, чтобы не скучно ехать было…
Вот и ответ на незаданный вопрос. На кофе ему хватает. И Айфоновские часы уже куплены. И слова выбирать умеет — подбирает… Как мусор!
— Вы куда едете?
Да хрен с ним! Назвался грузом, полезай в кузов. Залезла в машину, дождись пункта назначения и забудь про недоразумение. Скучно ему? Клоунессой не буду. Скажу правду: собаку забирать еду.
Макс кивнул, улыбнулся и задумался… Над наводящими вопросами, наверное. Но задать не успел ни одного. Кто-то позвонил, и он принял звонок. Открыто. Через спикеры.
— Максим Владимирович, я до этой девушки так и не дозвонилась. Уже три эсэмэски отправила. Что теперь делать?
Голос дрожит. Секретарша? На расстоянии босс же ее не сожрет, чего так нервничать?!
— А сейчас поздно уже что-то делать, — ответил Макс довольно грубо. — В другой раз советую сначала головой думать. Она не для того, чтобы косметику на нее изводить.
Заминка на том конце. Я бы тоже захлебнулась отчаянием на месте звонившей.
— Я могу еще раз попытаться до нее дозвониться, — промямлила несчастная.
— А смысл?
Макс на секунду скосил на меня глаза. Я сразу отвернулась. Хотела б не подслушивать, но как сделаешь это при громкой связи?
— Она через десять минут будет у вас. Можешь пока потренироваться в извинительной речи за то, что погнали девку просто так к черту на рога. Две идиотки!
Странно, что не забрызгать слюной лобовое стекло.
— Не жалеете отца, дуры. Все! Отбой! Я сам с ней разберусь.
Какого отца? Не с дочкой же он так грубо разговаривал… Она же по имени-отчеству обратилась.
Макс отключил связь и, глядя вперед, выдал ровным голосом:
— Короче, Мила, тут такие дела… Собачку вам не отдадут. Ее другие люди утром забрали.
Я не сумела повернуть голову в сторону «таксиста», а он расценил это, видимо, как желание услышать вторую часть «марлезонской» оперы.
— Мила, я очень ценю в людях желание помогать животным, но это не тот случай, поверьте. С вами подло поиграли. Звонили вчера, да, говорили, что если не возьмете вы, то ее усыпят, верно? Так все было?
Откуда такая осведомленность? Он кто вообще такой?!
— А вам откуда, Максим Владимирович, известно, что это я?
— Как бы ответил небезызвестный Холмс, это же элементарно. Мила, не переживайте. Я с девочками поговорю на предмет ведения честного бизнеса и отвезу вас, куда скажете. В качестве компенсации так сказать. Хотя знаю, что время и нервы бесценны. Но ничем другим я не могу компенсировать вам чужую ошибку. Идёт?
Поблагодарить? Да как-то его тон не располагает к благодарности. Да и вообще я ему не верю! Кино, блин… Не то слово!
— Точно забрали? Или усыпили?
Я вдруг испугалась, что на этот раз мне врут основательно и нагло. По-взрослому!
Макс секунду молчал, и за эту секунду я потеряла, наверное, ещё тысячу нервных клеток.
— Точно. Потому что я — ее новый хозяин.
Вот так даже?
— Почему? — я чуть в кресле не подпрыгнула, как на батуте. Или наконец начались колдобины. — Я раньше вас согласилась взять Агату!
— Вы, милая Мила, понятия не имели, на что соглашались! В вас женская жалость сыграла. А она, знаете ли, в жизни не лучший советчик. Вы историю собаки хотя бы знаете?
— Я все знаю. Я работаю из дома и буду с ней рядом двадцать четыре часа. Я буду ее любить, она ко мне привяжется и успокоится.
— Мила, вы дура?
Теперь он плюнул не в стекло, а в меня, и я едва удержалась, чтобы не поднять к лицу руку, чтобы утереться.
— Собака больна, — продолжал Макс на повышенных тонах. — Ей нужен профессиональный личный тренер и дорогостоящие лекарства. Ее одной любовью не спасти. Чуда не произойдет. Вы меня извините, Мила, но вы не выглядите женщиной, способной по несколько штук отстегивать за урок с собакой.
— У меня есть деньги, — зачем-то соврала я.
— Тогда возьмите нормальную овчарку. На эту у вас не хватит ни денег, ни терпения. Поверьте мне. Я с отцом этих дур не одну бутылку распил. Серёга просто в больничке третий месяц, жена сутками с ним, а девчонки его и так уже зашиваются со всей этой сворой и хозяйством. Им скинули пса и они, не понимая, что к чему, просто по такой же доброте душевной пытались его пристроить. Но они дети совсем. За бугром этим всем государство занимается. Они проводят животным поведенческие тесты и решают, кого можно отдать на усыновление простым гражданам, кого только специально-обученным людям, а кого, увы, усыпить. Агата не прошла бы этот тест. Серёгина жена его сделала два дня назад, а девчонки за спиной у матери решили спасти пса. Извините, Мила, что вы попали между жерновов. Как вы звонки-то пропустили? — спросил он и с того, ни с сего.
Как? На телефоне и звук, и вибрация выключены. Почему — сама не знаю. Да, и звонки есть, и эсэмэски, что для собаки нашелся хороший хозяин. Хороший?
Я спросила глаза на этого Максима Владимировича — злыдень.
— А как же вы берете такую проблемную собаку?
— Моя жена берет. Я ее только забираю. Тоже, как и вы поди, всю ночь не спала. Сейчас позвонила в офис — езжай, забирай, что-нибудь придумаем. У нас давным-давно была овчарка. Умерла молодой. Лола так до конца и не оправилась от потери. Она нашла Серёгу, годами приезжала сюда собак потискать и деньгами помочь. Говорила, пока не готова к новому псу. А сейчас сказала — что это знак свыше. Мы должны спасти Агату и вылечить. Не было печали, купила баба порося.
Я стиснула зубы, чтобы те не заскрежетали.
— А вы лично против?
— Нет. У меня есть одна сучка с придурью. Будут две. Уже как бы без разницы. Короче, Лола так решила. Мое дело сторона. Хэппи вайф, хэппи лайф, верно?
Я кивнула. Оказывается, жёнам богачей для счастья не брюликов новых не хватает, а чокнутых собак! Ну, а мне, пусть я и не жена богача и вообще одинокая сучка, тоже для счастья не хватает собаки… Может, Максим Владимирович прав? Возьму там здоровую собаку и буду держать у ноги, на коротком поводке. Не сучку, а кобеля — для полной гармонии!
Глава 5 “Забыть Агату”
Переварить полученную информацию у меня не очень получилось. С первой попытки. Со второй попытки выходило полное свинство! Меня цинично подвинули в сторону ради спонсора. А как же совесть? Выносить мне мозг собакой целую неделю, довести чуть ли не до сердечного приступа, разругать в конец с матерью, чтобы теперь вот так… Извините, Мила, но у нас нашёлся хозяин получше. Сидел в кустах и в последний момент вылез…
— Послушайте, Максим Владимирович, а давайте вы дадите мне шанс? Обещаю, что отдам вам собаку, если не справлюсь. Но я уверена, что вы драматизируете, и у меня все получится. Максим Владимирович, я хочу эту собаку! — повысила я голос, поняв, что мои слова просто-напросто игнорируют.
— Мила, это не обсуждается, — голос Макса звучал абсолютно спокойно. — Собака моя и точка.
И правда, ну чего ему нервничать? У него все схвачено. Вот этими самыми ручищами, которыми он держит руль.
— Вы на каком этаже живете?
Ничего себе вопрос? Или это такая топорная попытка закрыть тему собаки полностью и бесповоротно?
— На шестом, а что?
— А то, что эта дура вышибла раму на втором этаже и сиганула вниз, когда ее даже не оставили одну в загородном доме, а просто вышли во двор. Всего лишь во двор. Это и стало последней каплей у ее прежних хозяев. Эта собака тронутая на всю голову, поймите вы наконец! Вам просто девчонки специально не все рассказали про нее, чтобы спихнуть ее вам. Да, животное жалко, но пожалейте и себя в конце-то концов. Вот только представьте себе ситуацию — вы вышли на кухню, думая, что Агата спит, а та шасть и вниз с шестого этажа. Бац и башкой об асфальт, — Макс выдержал паузу. Внушительную. — Еще есть вопросы, почему собака будет жить у меня, а не у вас?
Я продолжала кусать губы. Где же радость, что сия чаша меня миновала? Нет ее, а может этот гад врет? И я права: его жене просто захотелось именно эту собачку и меня ради чужого «хочу» и «могу» нагло отодвинули в сторонку. Неужели девчонки не рассказали бы мне про вышибленную раму? Да и как, такая крохотная собачка…
— Вы не врёте? — проскрежетала я зубами.
Макс прищурился.
— А это уже наезд, Мила! А у вас такое милое имя… Вы Людмила, да? Или Милена?
Я молчала.
— А что, вдруг?
Что вдруг-то? Чем ему Милена не угодила? Или я слишком светленькая для Милены?
— Нет, просто Мила. Прямо так у меня в паспорте и написано.
И это правда. Маме нравилось имя Мила, а Люда — не нравилось. И она боялась, что ее Людмилу будут звать не так, как она хочет, а как людям привычнее. Это бабушка так мне объясняла материнский выбор имени. Сама Инга только наезжала — хочешь, меняй! Когда вырастешь… Я выросла и не сменила. Пока меня по имени-отчеству все равно никто не зовёт.
— И все равно надо не только собак любить, но и людей. Или хотя бы не портить им настроение кислой миной, милая Мила. Я вот вас бесплатно подвёз и даже назад отвезу, куда скажете. Без всякой там жизненной истории за извоз.
— Вы добрый, — бросила я зло.
— Нет, расчетливый. Вы посидите в машине, пока я сбегаю купить всякую собачью фигню. А то и без собаки, и без машины останусь. Вы ж никуда не спешите?
— Меня должны были отсюда забрать.
— Так позвоните. Скажите, что такси имеется, — Макс перестал улыбаться. — Я серьёзно говорю. Иначе мне одну из девчонок надо будет брать с собой. А потом обратно везти, и собака может испугаться, что ее назад в клетку запихнут. Поможете, Мила? По доброте душевной. Это ж не для меня, а для собаки, которую вы жаждали спасти.
Я согласилась. Куда мне деваться из этой дыры самой? Тут до остановки шагать и шагать, а до железнодорожной платформы вообще через лес идти. Покараулю я его собаку, с меня не убудет. Его собаку. Его…
По большому гамбургскому счету Макс прав — эта собака мне не по карману. И такая его правота как серпом прошлась по тому месту, которого мне природа не дала. Отсюда, наверное, все мои проблемы. До нормальной женщины не дотянула, чтобы платили за красивые глаза, а к раздаче нормальных мозгов тоже, видимо, опоздала. Остались по мою душу одни куриные, да и то дефективные какие-то. Вышку-то я получила, даже без троек, но никакого выхлопа мой диплом не принес. Не умею улыбаться начальству, наверное.
А вот собака не только улыбалась, она облизала меня с головы до всех открытых частей тела. Я сняла в машине куртку, и собачий язык отыскал локти, пока я боковым зрением следила за Максом. В машине он казался старше и… выше, а на деле оказался каким-то пацанистым, ну и… почти моего роста, а я только метр с двумя кепками. Ему нацепим третью, но не больше.
Макс что-то долго втирал притихшим девчонкам, потом махнул рукой — что с вас, дур, взять, и вернулся за руль своего дорогого драндулета.
— Может, мне назад пересесть? — засуетилась я, поднимая упавшую в ноги куртку. — К Агате?
