Сейчас на часах было всего пять. В животе с завтрака пусто. В голове страшно. И в мыслях — муторно. Мне нужно выпить для храбрости, чтобы сказать ему всю правду. Что он снова встретил не ту, не там и не для того. Не для того я брала у него ключ, чтобы этим ключом воспользоваться. Ключом к его сейфу, потому что в любовь с первого взгляда в нашем возрасте не верят. У него сошлись какие-то звезды, но я не могла догадаться, для чего он их зажигал… И между нами не больше пяти лет разницы, так что я никак не могла родиться под какой-то из этих звезд, под одной из счастливых. Инга Кирьянова всегда намекала своей доченьке на обратное.
— Так бы и говорили, что приглашали машину, а не меня, — улыбнулся Олег, держа меня за локоть, а я в свой черед чуть ли не до самого локтя накрутила подовок поджавшей уши Агаты. — Я бы послал ее одну. Чего нас сорвали? Нам и дома хорошо.
— Вам… Хоть бы представил даму для начала…
К нам подступил Гошка — лицом довольно приятный, на внешний вид — довольно круглый, но от него не веяло добротой, как от Макса, потому я улыбнулась через силу. И моя вымученная улыбка легла на достойную музыку слов моего сопровождающего:
— Двух… дам… — Кажется, на языке Олега все же вертелось слово «сучек»… — Это Агата, — он пригладил и так прилипшие к затылку уши Агаты. — А это ее хозяйка Мила. Ну и с некоторых пор и моя по совместительству.
Я напряглась и всеми неровностями тела стала такой же острой, что и локти.
— Прошу любить и жаловать, — продолжал Олег абсолютно спокойным, даже нудным, тоном. — И не обижать. А то вам достанется — Милина охрана только что успешно попробовала на зубок профессиональный баскетбольный мяч, который я притащил из Штатов. Так что учтите!
— Да мы уже поняли, что вы страшные и зубастые… — как-то с опаской покосился на меня тот самый Гошка.
И я пожалела, что вовремя не надвинула шляпу на самые глаза. Стало даже интересно, кого из нас он назвал страшной. В любом случае, нам с Агатой оставалось сделать лицо кирпичом и молчать. Молчать я, правда, решила еще до того, как мы поднялись по лестницы на деревянную террасу, где собрался весь честной и не очень честный, хотя бы в отношении нас с Агатой, народ. Мы с ними говорим на одном языке, да на разные темы. Чтобы не позорить Олега, мне стоит играть сумасшедшую от А до Я, от Альфы до Омеги, и я действительно чувствовала себя между Сциллой и Харибдой, и кто станет моим молотом, а кто моей наковальней, еще только предстояло узнать.
Позади гостей, которых я еще не сумела рассмотреть, сосредоточившись на хозяине торжества, появилась девушка в белой кофте.
— У нас с собаками нельзя, — начала она робко, но тут же получила ответ от клиента, который еще и ногу выставил, чтобы она не думала приближаться к нашей воинственной троице. — Это не собака. Это волк. А про волков у вас ничего не сказано. Если видишь на клетке со слоном табличку буйвол… Ну, порядок? Собака наша, понятно?
Официантка кивнула и ушла.
— Вот, Лефлер, всегда из-за тебя какие-то проблемы.
И вот Гошка снова разглядывает меня, гадая, каким местом такое чудо зацепило его умного приятеля. Честно говоря, я бы сама хотела б это знать!
— На волка отдельный стол накрывать? — спросил он вдруг с широченной улыбищей.
— Мы за одним дома без проблем помещаемся, — отчеканил Олег, явно недовольный нетактичной разговорчивостью приятеля. Скулы напряжены, пальцы по-прежнему держат меня у бедра. Ну и нафига мы приехали, спрашивается?! В такие-то гости…
— Ну так мы едем кататься? — это уже говорил другой кто-то.
Тоже относительно молодой, но на фоне спортивного Олега жутко распущенный. Как в теле, так и в словах — казалось бы, все словечки простые и приличные, а от них так и несет смрадом.
— Я им обещал, что ты дашь свою ласточку прокатиться, — выдал Гошка. — Пока мы трезвые. Хотя она ж и пьяных возит.
— Пьяных она не возит, — отрезал Олег, как мне показалось, уже шибко зло. — Ей управлять надо, она не настолько умная. Не умнее меня пьяного. Но не сегодня, ладно? У меня весь салон в собачьей шерсти. И я не могу Милу одну оставить по ряду причин. Так что извиняйте… Не судьба.
Теперь на меня обратили внимание новые глаза. В них читался понятный всем вопрос.
— Я бы рад, но не сегодня, — замялся Олег, и его рука скользнула мне на плечо, и только тогда я почувствовала, как вспотели в его ладони мои бедные пальцы, а, может, и его тоже. — У нас и так небольшой стресс от перелетов. Я говорил Гошке, что нам лучше дома отсидеться, но он сказал: приходи, приходи. Вот мы и пришли, — тараторил Олег.
— У тебя что, два места в машине? — продолжил желающий прокатиться с открытыми дверьми. — Бери свою девку. Я разве ж против?
И так развязно пожал плечами, не вынимая рук из карманов брюк, что я почувствовала приступ тошноты. Уже не первый — но на сей раз уже не только из-за распущенного языка, но и из-за выпущенной рубашки: про трезвость кто-то тут явно погорячился говорить…
— Толя, я очень серьезно сейчас. Сегодня не лучший день, чтобы кого-то развлекать. Моя девушка неважно себя чувствует. Не пытайся заставить меня сделать выбор между семьей и дружбой. Я выбираю слово на букву «Эс» — совесть. Спокойствие Милы мне важнее твоих хотелок. Тема, надеюсь, закрыта?
— С тобой вообще никаких тем открывать не хочется… Даже бутылку водки и ту не хочется. Ты тронутый, как все америкосы…
— Толя! — это подал голос Гоша, перегородивший мне весь вид.
Точно испугался, что Олег призовет товарища к ответу. Я успела перехватить брошенный на меня даже не оценивающий, а скорее презрительный взгляд от этого непонятно кого. Впрочем, я и не хотела знать, кто этот Толян такой. Очередное чмо с деньгами. Странно только видеть такого среди умных, по идее, парней.
— Олег… — Гоша явно чего-то боялся.
Наверное, тоже заметил, как приятель вытер ладонь о мое плечо, но я радовалась, что мы отвоевали Теслу, пусть и через мою вымышленную «крэзиность». Я тоже из тех, кто в детстве не давал новый велик всем подряд.
Мы сели за крайний стол — небольшой, но собака под ним поместилась, а потом оттуда очень громко тявкала, не давая несчастной официантке подойти ближе, чем на полтора метра. Даже рычала, хотя я и гладила ее, что есть сил. За нынешний день удалось выяснить, что Агата любит не всех и точно не любит людей в форме и в униформе.
— Неси им шашлыки из баранины и осетра с картошкой. Собаке отдельно без шампура! — крикнул Гошка под общий хохот. — Тут двоих накормить надо. Еще непонятно, кто сильнее кусается: Лефлер или его овчарка.
Олег не сжался, а скорее ссутулился, и я предложила ему пересесть со стула на скамейку рядом со мной.
— Учти, я когда выпью, распускаю руки, — шепнул Олег мне под шляпку, сдвинув меня к самому краю.
— Какое пить, когда ты за рулем! — шикнула я тихо, но не скинула с плеча его руку.
— Ты же не пьешь… Нет? Я думал, что заполучил на вечер дизегнейтид-драйвер, деревня обломово получается? — и он сильнее сжал мне плечо, вдавливая ухом в свое.
— Олег, на нас смотрят, — шипела я змеей.
— Пусть смотрят. Кто-то обещал побыть сегодня моей девушкой, разве нет? Они тоже своих лапают.
— Я ничего еще тебе не обещала, а ты пообещай не пить. Я не сяду с пьяным в машину. И не поведу твой самолет.
— Тесла сама поедет, ты за нее не переживай.
— Слушай, — я повысила тон, но не голос. — Я сейчас вызову такси и уеду.
— Напугала… — его пальцы врезались в ткань кофты, нащупывая мое запястье. — Ну что ты, честное слово, как маленькая… Я же сказал, что пью только вино и… Я прекрасно научился в Штатах водить пьяным еще до этого долбанного автопилота. За рулем трезвеешь, реально… Но вот что тебе скажу… Пошла вон!
Хорошо я увидела морду собаки раньше, чем услышала слова Олега. Впрочем, я что-то засомневалась, какая скорость быстрее — звука или света. Светы у нас не было — была Агата, влезшая передними лапами Олегу на грудь, чтобы… Нет, не облизать, как он, должно быть, решил, поэтому вовремя и не отправил скулящую морду обратно под стол, а чтобы слямзить со стола лаваш, плетенка с которым стояла у самого края, потому что Олег одной рукой держал меня, а второй отламывал у лаваша поджаристую корочку — просто так, от нервов. Все в этом мире от нервов.
— И кто так с поводырем разговаривает? — это был снова Толян, но, к счастью своему и нашему, из-за своего столика он не поднялся. Может, уже не мог. — Она же доктор, четыре лапы и хвост… ОдЫн.
— Во всем должен быть порядок. Иначе не скомпилячится ничего, но тебе наши программерские шутки не интересны.
— Да мне ты вообще неинтересен… Наша вашу не понимать…
Там еще что-то было дальше по привычному уездному сценарию, но на сборище вдруг объявился тамада, явно для того, чтобы предотвратить ссору, и предложил в очередной, наверное, раз выпить за именинника. И Олег все же выпил свой бокал, а я свой на всякий случай только пригубила. Засранец!
— Мил, я только один раз в жизни конкретно нажрался за рулем. Армянской водкой — пятьдесят один градус, кажись… Меня вынесло, и я очень радовался наличию автопилота. Правда, я тогда только купил машинку. Как раз за ней летал обратно в Кали, и мы ее как раз с ребятами обмыть решили. Но метров через сто, максимум милю — я протрезвел. Как стекло… Это реально страшно, когда машина тебя умнее. Вообще ужасно чувствовать себя дураком, но тут капец… Агата, ну что за дела? Шашлык горячий… Я подуть должен, да?
И он действительно поднял тарелку ко рту и принялся дуть под жалостливое овчарочье поскуливание. Ну что за фигня… Цирк уехал, клоуны остались? Или дрессировщик с собачкой? С двумя… Хотя я сидела тихо — как грибок-мухомор под шляпкой, опустив глаза к шашлыку, который Олег смешал в моей тарелке: полвечера рыбных, вторая половина — мясная. Или баранья: собака и Олег — точно два барана!
— Молодец, умница…
Это он уже гладил Агату, потому что та поела. Вернее сказать, слизала с тарелки весь шашлык. Лола меня прибьет, узнает!
— Слушай, Лефлер, тебе, кажется, дитем пора обзаводиться…
На наш столик опустились руки Толяна. Олег поднял на него глаза раньше меня и раньше моего вздоха ответил:
— Я работаю над этим. Быстро сказка сказывается, да не быстро дело делается… Волчья шерсть не лягушачья шкура — не спалишь без вони… Но у меня камин дома. Вот сейчас поеду и растоплю его…
Толян продолжал нависать над нашим столом, несмотря на недовольное шипение Агаты. Хватит за яйца — сам виноват.
— А чё ты считаешь себя самым умным? Еврейская мама научила?
— Это не я считаю. Я дурак. Другие считают меня умным. Их право. Каждый может думать, что хочет. У нас свободная страна.
— Какая именно? С полосатым флагом?
— Так оба полосатые. И свобода в каждой конституции прописана. Толя, у меня за столиком две девушки, обе очень и очень нервные. А когда они начинают нервничать, я нервничаю втройне…
— Хочешь выйти?
— Да без проблем!
Олег поднялся раньше, чем я натянула поводок, и бедная Агата получила по носу чужим ботинком, хотя я совсем не была уверена, что она действительно хотела схватить Толяна за штанину. Что думал Олег, я не знаю — наверное, подумать он ничего не успел: кулак сработал быстрее скорости мысли.
Глава 48 “Всего лишь железо”
Любовь на коротком поводке — это когда одновременно душишь ошейником и целуешь в лобик: как я умудрилась проделать это с Агатой сама не понимаю. Я даже не уверена, что она скулила. И заодно что удар Толяна действительно пришелся по собаке, а не мимо… Вот Олег не промахнулся, и все получилось, как в кино: и перевернутый стол был — конечно, соседний! — и разлитое по полу, вместо крови, красное вино, и порванный рукав рубашки — не Олега, тот был в футболке. Лишился только очков, которые до инцидента болтались в нагрудном кармашке, а сейчас оказались у него под ногой. Разнимать полезли бабы, и драка прекратилась сама собой, хотя предложение выйти все же осталось актуальным.
— Олег, будь умнее! — заорал Гошка после нецензурщины, которую бросил в лицо именно своему коллеге.
— Он умнее, я дурак?! — перебил Толян, но рвануться вперед не смог: ботинок ему прошила шпилька подружки.
Да, Олег был прав про наряды девиц — и ведь точно девиц! Та, что присела рядом со мной и с собакой выглядела не лучше. И Агате не понравилась — впрочем, умные собаки вообще не выносят запаха алкоголя.
— Отойдите от собаки, — сказала я слишком громко, и крик мой подействовал на девушку сильнее овчарочного рыка.
Я намотала на руку поводок и попыталась протиснуться к выходу.
— Мила, ты куда? — подлетел ко мне Олег, но я сумела вырвать руку.
— Иди к черту! — вырвалось у меня против воли, и я даже поразилась тактичности, с которой сформировались мои мысли. Впрочем, развивать мне оказалось нечего: я не актер, чтобы играть на публику, а на нас смотрели.
— Мила, пожалуйста, вернись за стол, — Олег остался в роли увещевателя сумасшедшей до конца. Победного.
А меня так и тянуло заорать на всю Ивановскую, что сумасшедший здесь он, и даже собака в сто раз умнее его, и вообще…
И вообще я как-то оказалась за столом с подсунутым под нос стаканом… воды. Его подала официантка, а кто заказал для меня воду, я так и не узнала. Наверное, Гошка, иначе, чего уселся напротив с этой… Которая оказалась его девушкой. Ну, на этот вечер хотя бы. Нас с Агатой тоже ангажировали на одну ночь… Так сказать…
Так как сказать в таких случаях нечего, я молчала, пригвожденная к скамейке рукой Олега. Есть мне не хотелось. Музыка, цыганская, могла радовать только… Толяна, но его я не видела, или в поле зрения моего взгляда исподлобья он не попадал. Я видела лишь девушку Гошки: у нее закончился коктейль, и она — на вид довольно трезвая — пыталась сначала подцепить застрявшую на дне маслинку соломинкой, потом — вытащить двумя пальцами, как щипчиками, пока Олег не перелил ей в стакан нетронутую мной воду.
— Вы знаете, что шимпанзе очень любят арахис? — спросил он непонятно кого, но наши три пары глаз уставились на него скорее с удивлением, чем с интересом. — Не просто любят, а обожают. Ну, это чтобы понять, почему ученые провели эксперимент именно с орешками. Они прикрутили к прутьям клетки пластиковую трубку, на дно которой положили арахис. У шимпанзе никаких подручных средств не было. Ну чтобы там чем-то расколотить эту чертову трубку. А арахис шимпанзе хочет, аж умирает. Это как нищему получить в подарок миллион долларов. Как думаешь, что в итоге сделала шимпанзе?
Девушка смотрела на него в упор, не мигая, а потом потёрла глаз, оставив под нижним веком черный след. Нет, все же я поспешила с оценкой ее трезвости. Еще только начало вечера — что с ними всеми будет к середине?
— Она использовала свой мозг, — отрезал Олег. — То, что некоторые люди делать не умеют, — добавил еще грубее. — У неё в клетке стоял таз с водой. Она набрала ртом воду и за несколько заходов заполнила трубку до краев. В итоге желанный арахис всплыл на поверхность. Вуаля! Что и требовалось доказать.
— Что доказать? — девица напрягла все трезвые извилины, и желанная пьяная маслинка оставалась плавать в ее стакане.
— То, что оказавшись в ситуации, в которой ни разу не была, шимпанзе вдруг вспомнила, что орехи плавают в воде.
