— Вы правы про дорогу. Раньше поедешь, быстрее доедешь. Я бы хотел, чтобы все поторопились… С едой.
— Начни с себя, — бросил ему в лицо Дмитрий. — А то действительно подумаю, что у меня дочь плохо готовит. А это не так. Может, конечно, ты забыл вкус домашней еды… Тогда понятно.
— Начал забывать. Но я уже попросил прощения. Я вас не подгоняю, просто прошу не рассиживаться.
— Давай тост тогда.
Часы торопить не пришлось — минуты бежали, как бежали. И тост стандартный, чтобы все плохое осталось в старом году. Он бы и рад не тащить багаж из старого, но в квартире полно ее вещей. Даже внутреннему голосу запретил называть свою бывшую по имени. Интересно, как долго будет больно? Он же не один брошенный.
Выпили газированный сок, посмотрели друг другу в глаза. Роман предпочитал мужские и детские. На Соньке лица не было. Чего ее так колбасит — ведь не из-за вареной же колбасы в салате?
Потом налили и осушили бокалы за Новый год: таймер на телефоне не включали, просто на часы посмотрели. Громче всех «ура» кричал, конечно же, Тихон. За сейчас и за настоящий Новый год: а то вдруг не досидит, вдруг уснет.
Ромка согласился на горячее — Соня с непроницаемым лицом бухнула ему на тарелку картошку с курицей. Куриные бедра мелко порублены: даже жевать не надо. Или мясо просто тает во рту. Не заметил, как тарелка опустела.
— Сладкое мы уже ели. Давайте поедем уже… Я вам кину сообщение, как доберемся. Мой телефон точно ловит на даче сигнал. У нас интернет там есть, если что. В общем, мы сообщим, как доберемся до места. Пошли?
Пока говорил, Ромка допятился до двери. Схватил рюкзак.
— Ничего не забыла? Вспоминай. У нас там зима, и кроме снега ничего нет. Это я про Тихона, — добавил тут же, поймав смурной Сонькин взгляд. — Тебе-то моя тетка все найдет.
— Ничего. Если что, домой поедем.
— Какие «если что» в Новый год! — усмехнулся Ромка громко. — Если что, — обратился уже к Тихону. — Завернем тебя в плед и у печки посадим.
— Главное, не в печку, — буркнул Дмитрий и начал обуваться. — Я провожу, — добавил, поймав вопросительный взгляд Ромки.
Номер забыл записать, наверное. Что ж… Он чист перед ними, как в банный день. Или хуже — сам, как банный лист, к чужим людям привязался. Сидел бы на даче, лежал бы на диване, болел бы душой, ругался с Женькой из-за того, что вырос оленем. Ведь он так собирался встретить Новый год, а теперь как встретит, непонятно вообще.
Никогда еще Соне не было так стыдно за отца — его, дурака, не заткнуть, но Роман мог быть умнее и не поддаваться на провокации! Но сколько бы она ни смотрела на него испепеляющим взглядом, он не мог прочитать в нем «Заткнись!» или не хотел. А ей хотелось взять сковороду с курицей и перевернуть ему прямо на голову. А отец хорош — сказала же ему, что этого Деда Мороза знакомые посоветовали. Надо же хоть чуть-чуть такта иметь с посторонним человеком, которые не сделал тебе ничего плохого. Еще и тапочки купил — позорище. Ну сколько раз говорила отцу, что перед людьми стыдно. И за тапки, и за дурацкую стрижку под лысого бобика, и вообще за все! У других отцы как отцы, а ей достался такой, что под руку во двор стыдно выйти! И этот долбанный ремонт! Нет денег на мастера, вообще не делай, а не устраивай дочери на два месяца тазики с горячей водой!
— Ты зачем с нами вышел? — прошипела Соня, когда Роман влез в машину, чтобы пристегнуть Тихона. — Только посмей номер фотографировать, — поймала она взгляд отца, направленный на задний бампер машины. — Я его знаю, я с ним общалась. Вот, — Соня сунула отцу телефон, чтобы он увидел фотографию водительского удостоверения, которое прислал ей Роман, и быстро сунула телефон в карман. — Он не неизвестно кто! И давно водит машину. Хватит! Мне за тебя стыдно!
— А мне за тебя, — огрызнулся отец. — Ну куда ты прешься к незнакомым людям! Вот что они о тебе подумают?
Шепот был злобным у обоих.
— Ничего! Зато Тихон с нормальной горки покатается, а не это вот все… Ты с ним не гуляешь! Ты не знаешь, что это такое… Когда все тебе тыкают! А не я его родила!
— Соня! — окликнул их Роман, и она испугалась, что отчитывала отца непростительно громко. — Садись уже в машину! Мы вам напишем через полтора-два часа, — бросил он уже отцу. — Не забудем. С наступающим вас!
Соня и сама могла бы сесть в машину, но Роман зачем-то открыл ей дверь — может, у них так принято, как в кино… Да и вообще все очень похоже на рождественскую историю — такого в жизни не бывает, чтобы столько всего вдруг совпало. Обидно будет, если из-за папы или дури Тихона сказка превратится в новогодний фарс. Может, они с теткой нормальные люди. Это наоборот они с отцом ненормальные: нищие, потому что кто-то ни зарабатывать, ни нормально тратить семейный бюджет не может. И ее затыкает — мала еще учить! Так искал бы себе взрослую, а она, может, и познакомилась с кем-то не вот так — здравствуй, дай-ка я тебя пожалею, а привет, ты мне нравишься…
Через два дня этот Роман о ней и не вспомнит. Уедет с пустой дачи и встретит девушку мечты. Хотя чего ему мечтать — ему выбирать нужно, хотя это как выбирать из трех упаковок риса, не поймешь, чем один может отличаться от другого, кроме цены.
— Соня, пристегнись. Первый раз, что ли, в машине…
Вот зачем сказал это — поиздеваться, за папочку отыграться на дочке? Низко! А ты же Дед Мороз в прошлом. Притащился за тридевять земель доброе дело сделать. Так чего на два-то тебя не хватило?
— Второй, — вынужденно огрызнулась она вместо того, чтобы сказать, мол, забыла.
Действительно ведь забыла. Думала об отце и дурацких обстоятельствах этой поездки.
— Не забывай больше пристегиваться. Я обещал вашему отцу вернуть вас в целости и сохранности.
— Ничего с нами не случится, — фыркнула она.
— Мне б твою уверенность. Ты сидишь в средстве повышенной опасности. В машине.
— А ты водитель повышенной опасности? Права куплены?
— Нет. Все честно сдано, потому что вторую жизнь не купишь. Тихон, у тебя все хорошо там на Камчатке? — обернулся Роман назад.
— Я не на Камчатке.
— Так раньше говорили про заднюю парту.
— Я не за партой.
— Раз ты не за партой, то у тебя еще все хорошо. Музыку хочешь?
— Какую?
— А любую, какую скажешь. Какая твоя любимая сказка?
— Рикки-Тикки-Тави!
— Не рано ли? — спросил он уже у Сони.
— Эту сказку можно и взрослым слушать.
Роман нашел сказку и вернул телефон в держатель.
— Будем слушать.
— Рома, а ты был в Индии? — донеслось с заднего сиденья.
— Не был.
— И я не был. Давай поедем в Индию?
— Прямо сейчас у меня бензина не хватит. И у тебя паспорта нет. Попроси у Деда Мороза паспорт на следующий год и поедем.
У Сони весь стыд за отца из сердца испарился — заменился на злобу на этого безмозглого Деда Мороза. Ну что он несет! Тихон же ребенок, а дети такие обещания не забывают — что она делать с подарком через год будет!
— Там змеи, — фыркнула она в сторону Романа. — Родственники Нага и Нагайны! Дед Мороз об этом знает и детей в Индию не пускает.
— А еще там злые крокодилы, — выдал водитель.
— Это в Африке! — тут же пришел ответ с заднего ряда.
— И в зоопарке. Ты видел в зоопарке крокодила?
— Я не был в зоопарке.
Соня уже скрежетала зубами! Да, не был. Потому что взрослый билет для нее немеренно стоит, а знакомых, которые взяли бы с собой ребенка, которому положен бесплатный билет, нет. Никому лишняя обуза не нужна.
— Летом пойдем, — обернулась Соня к брату. — Ты сказку попросил. Вот и слушай!
— Сонь, мы разговариваем. Все нормально.
Она уставилась на говорящего — лучше за баранку покрепче держись, шофер. Так в песне было? Не лезь к чужому ребенку! Еще скажи, что она не развивает брата. Да, не развивает… Где взять тысячу в кукольный театр? И так она постоянно участвует в розыгрышах. Один раз повезло. Тихон теперь то и дело спрашивает, когда снова в театр пойдем, а она все новые и новые отмазки придумывает. Когда Деда Мороза не нашла, думала на елку билет купить, а потом машинку получше взяла, теперь жалеет.
Но кто же знал, что Дед Мороз существует — еще и на даче живет и с дачи к ним притащится на дорогущей тачке. Если она сейчас скажет ему купить для Тихона билеты в театр, он купит и глазом не моргнет. Для него это вообще не деньги… Действительно лучше бы три билета в театр купил, чем эти дурацкие розы, которые до ее возвращения завянут… Она же их из-под стола забыла вытащить…
— Ничего не нормально, — ответила Соня не про цветы, о которых думала, а про темы, которые Роман поднимал, совершенно не думая о последствиях, которые расхлебывать придется ей.
Самостоятельно! Возможно, даже не через год, а прямо сейчас.
— Как он с разговорчиками без сна досидит до Нового года? Он бы у меня уже спал!
— Нет, не спал! — запротестовал Тихон. — Я не хочу спать! Не буду…
— Знаешь, а я б с удовольствием… — выдал Роман, понятное дело, не обернувшись.
Хотя Соня заметила, что он перевел взгляд с дороги на зеркало заднего вида. Всего на пару секунд, но подмигнуть успел. Тихону его, что ли, видно?
— Соня, там сзади подушка есть. Подложи Тихону под голову…
— Я не хочу спать! — продолжал протестовать пленник автокресла.
— И не надо спать. Подушка волшебная. От моей тетушки-феи. Спать совсем не обязательно, но если ухом к ней прижаться, усталость сама уходит. Верь мне. Проверено… И не раз. Давай, Соня… Ну чего ты? Не веришь в существование волшебной подушки?
— Меня ремень не пускает, — вспыхнула пленница другого кресла.
Роман усмехнулся — опять ему смешно, что она в дурацкое положение попала?
— Ты дернулась, вот он и сработал. Потяни за ремень сверху и отпустит.
— Можно мне просто отстегнуться? — спросила Соня, когда простое дерганье не помогло.
— Нельзя. Машина ругаться будет. И я с ней за компанию. Несколько раз подергай, как за хвостик Иа.
— У совы в домике, — дополнил Тихон.
— Вот именно.
Вдвоем против одной девочки! Хороши мальчики… Но все же у Сони получилось вытянуть ремень. Теперь бы еще и подушку отыскать. Вот же она, в самом углу. Чтобы дотянуться, чуть полностью из ремня не выкрутилась, даже ногами резиновый коврик подвинула. И все же сумела в конце концов подсунуть подушку брату под голову.
— Спи! — зыркнула она на него.
— Не буду! — зыркнул Тихон в ответ.
— Извини! — это уже сказал Роман.
И не только сказал, а уперся ей в плечо рукой.
— Думал проскочить.
Соню действительно откинуло назад — вернее, вперед машины, прямо в ладонь Романа, которая ее удержала на месте без места.
— Больше не буду так резко тормозить. Извини.
Он убрал руку, и Соня рухнула в кресло. Плечо теперь горело так же сильно, как и уши. Хотя к ушам Роман не притрагивался. Только ездил по ним словами.
— Извини, — повторил он зачем-то, еще сильнее вгоняя Соню в краску своими косыми взглядами.
Да не были они косыми, просто смотреть нужно было на дорогу. И все же они Соне не нравились.
— Сама виновата… — выдала она.
Да, во всем виновата она. Сама же купилась на объявление, в котором не была указана цена. Не гонялся бы ты поп за дешевизной, это про нее сказано. Теперь втридорога платит, нянча брата, чтобы богатенькому мальчику не заскучать под елкой. Попросил у Дедушки Мороза маленького братика на денек — на поиграться. Еще, может, и фотки для дружков решит выставить. Или даже видео. Но этого она точно не допустит!
И Соня так посмотрела на Романа, что тот вздрогнул и не просто скосил глаза, но и на пару секунд повернул в ее сторону голову.
— В чем ты виновата-то? Что я подушку в угол засунул? Тихон, мягкая подушка? Чувствуешь волшебство? — добавил, как только маленький пассажир выкрикнул свое «да».
— Нет! — был ответ на этот раз.
— Забыл сказать, что нужно глаза закрыть и досчитать… Ты до скольки считать-то умеешь?
— До тыщи! — выдал Тихон громко и гордо.
— До тысячи! Круто… Я в пять лет не мог…
— А мне четыре.
— Почти пять, — буркнула Соня, испугавшись, что Роман снова что-нибудь да выведает у братика. — Давай, закрывай глаза. И я закрою. Я же потрогала волшебную подушку. Может, и от меня она усталость заберет?
— Не заберет, — выдал серьезно брат. — У тебя ее слишком много, а подушка маленькая.
— Почему это много? — спросила Соня и тут же пожалела, что не прикусила вовремя язык. Еще лучше было сделать это за Оливье.
— Ты всегда говоришь: отстань, я устала…
— Я так не говорю! — вспыхнула Соня еще сильнее.
Жалко шапку в машине сняла — и уши не спрятать, волосы в хвост в дорогу собрала.
— Говоришь! Она говорит… Она врет! — разошелся Тихон не на шутку.
— В чем врет-то? — усмехнулся Роман, снова взглянув на ребенка в зеркало. — Что устала? А я верю. Мы взрослые очень устаем. У нас батарейка маленькая. То есть тебе ее заряда хватает, потому что ты сам маленький, а нам уже нет, потому что непростительно большими вымахали. Соне побольше подушка нужна. У моей тетушки-феи есть специальная подушка для взрослых. Давай ты проверишь, как твоя работает, а потом сестре расскажешь? А то она запутается, еще не той стороной подушку положит, не мягкой. До скольки считать будешь? Только вслух, а то я тоже решу, что ты врешь и не умеешь считать до ТЫЩИ!
— Она врет, что мне не говорит отстань! А я умею считать. Вот…
И пошел так резво считать, что Роман принялся давиться улыбкой: все губы искусал, сейчас до коротких усиков доберется. Это Соня поймала себя за разглядыванием его лица и поспешила отвернуться к окну, пока Роман не заметил, но он, кажется, ничего, кроме дороги, и не замечает. Только помогает Тихону — взялись считать: один раз он говорит, а следующую цифру уже Тихон.
— Уснул? — спросил Роман, не слыша ничего, кроме сказки, которую с самого начала никто и не слушал.
Соня обернулась: глаза закрыты, рот открыт. Ужасно неудобная поза — как в таком положении дети вообще спят?
— Да, кажется…
Роман тут же полностью выключил в динамиках звук.
— Здорово у тебя получилось его усыпить, — решила Соня перейти на позитив. — Большой опыт?
— По части детей? — хмыкнул Роман. — Впервые ребенка везу. Самому, если честно, страшно.
— Про подушку на ходу, что ли, придумал?
— Ничего не придумывал. Подушка волшебная. Сама видишь.
— Это ты волшебный, — сказала Соня и язык прикусила, до боли. — Дед Мороз, — добавила тут же, чтобы убрать многозначность фразы.
— Совершенно обыкновенный… — скосил Роман глаза, чтобы у нее повысилось сердцебиение. — Дед Мороз, коих тысячи…
— Нет. Знаешь, скольким я звонила? Никто в положение не вошел.
— Ну… Я тоже не вошел. А вообще нужно было брату телефон сразу передать. Он у тебя более коммуникабельный. Я реально думал, что он старше. Я в четыре года постеснялся бы звонить по чужому номеру. Еще самому Деду Морозу, — хмыкнул Роман под конец фразы.
— Извини.
— За что ты все извиняешься?
— Ну… Что мы тебе Новый год испортили.
— Вы мне его спасли. И вообще я счет до тысячи повторил, а то все…
— Тысячами считаешь, да? — перебила Соня с непонятной даже для самой себя злостью.
— Нет, столбиком. В экселевских таблицах на работе. Соня, пожалуйста, не думай, что ты обуза… Наоборот. Мне было очень плохо, и я собирался испортить настроение еще и тетке. А теперь Женьке будет весело.
— Начни с себя, — бросил ему в лицо Дмитрий. — А то действительно подумаю, что у меня дочь плохо готовит. А это не так. Может, конечно, ты забыл вкус домашней еды… Тогда понятно.
— Начал забывать. Но я уже попросил прощения. Я вас не подгоняю, просто прошу не рассиживаться.
— Давай тост тогда.
Часы торопить не пришлось — минуты бежали, как бежали. И тост стандартный, чтобы все плохое осталось в старом году. Он бы и рад не тащить багаж из старого, но в квартире полно ее вещей. Даже внутреннему голосу запретил называть свою бывшую по имени. Интересно, как долго будет больно? Он же не один брошенный.
Выпили газированный сок, посмотрели друг другу в глаза. Роман предпочитал мужские и детские. На Соньке лица не было. Чего ее так колбасит — ведь не из-за вареной же колбасы в салате?
Потом налили и осушили бокалы за Новый год: таймер на телефоне не включали, просто на часы посмотрели. Громче всех «ура» кричал, конечно же, Тихон. За сейчас и за настоящий Новый год: а то вдруг не досидит, вдруг уснет.
Ромка согласился на горячее — Соня с непроницаемым лицом бухнула ему на тарелку картошку с курицей. Куриные бедра мелко порублены: даже жевать не надо. Или мясо просто тает во рту. Не заметил, как тарелка опустела.
— Сладкое мы уже ели. Давайте поедем уже… Я вам кину сообщение, как доберемся. Мой телефон точно ловит на даче сигнал. У нас интернет там есть, если что. В общем, мы сообщим, как доберемся до места. Пошли?
Пока говорил, Ромка допятился до двери. Схватил рюкзак.
— Ничего не забыла? Вспоминай. У нас там зима, и кроме снега ничего нет. Это я про Тихона, — добавил тут же, поймав смурной Сонькин взгляд. — Тебе-то моя тетка все найдет.
— Ничего. Если что, домой поедем.
— Какие «если что» в Новый год! — усмехнулся Ромка громко. — Если что, — обратился уже к Тихону. — Завернем тебя в плед и у печки посадим.
— Главное, не в печку, — буркнул Дмитрий и начал обуваться. — Я провожу, — добавил, поймав вопросительный взгляд Ромки.
Номер забыл записать, наверное. Что ж… Он чист перед ними, как в банный день. Или хуже — сам, как банный лист, к чужим людям привязался. Сидел бы на даче, лежал бы на диване, болел бы душой, ругался с Женькой из-за того, что вырос оленем. Ведь он так собирался встретить Новый год, а теперь как встретит, непонятно вообще.
Глава 11 Зимняя (не) сказка
Никогда еще Соне не было так стыдно за отца — его, дурака, не заткнуть, но Роман мог быть умнее и не поддаваться на провокации! Но сколько бы она ни смотрела на него испепеляющим взглядом, он не мог прочитать в нем «Заткнись!» или не хотел. А ей хотелось взять сковороду с курицей и перевернуть ему прямо на голову. А отец хорош — сказала же ему, что этого Деда Мороза знакомые посоветовали. Надо же хоть чуть-чуть такта иметь с посторонним человеком, которые не сделал тебе ничего плохого. Еще и тапочки купил — позорище. Ну сколько раз говорила отцу, что перед людьми стыдно. И за тапки, и за дурацкую стрижку под лысого бобика, и вообще за все! У других отцы как отцы, а ей достался такой, что под руку во двор стыдно выйти! И этот долбанный ремонт! Нет денег на мастера, вообще не делай, а не устраивай дочери на два месяца тазики с горячей водой!
— Ты зачем с нами вышел? — прошипела Соня, когда Роман влез в машину, чтобы пристегнуть Тихона. — Только посмей номер фотографировать, — поймала она взгляд отца, направленный на задний бампер машины. — Я его знаю, я с ним общалась. Вот, — Соня сунула отцу телефон, чтобы он увидел фотографию водительского удостоверения, которое прислал ей Роман, и быстро сунула телефон в карман. — Он не неизвестно кто! И давно водит машину. Хватит! Мне за тебя стыдно!
— А мне за тебя, — огрызнулся отец. — Ну куда ты прешься к незнакомым людям! Вот что они о тебе подумают?
Шепот был злобным у обоих.
— Ничего! Зато Тихон с нормальной горки покатается, а не это вот все… Ты с ним не гуляешь! Ты не знаешь, что это такое… Когда все тебе тыкают! А не я его родила!
— Соня! — окликнул их Роман, и она испугалась, что отчитывала отца непростительно громко. — Садись уже в машину! Мы вам напишем через полтора-два часа, — бросил он уже отцу. — Не забудем. С наступающим вас!
Соня и сама могла бы сесть в машину, но Роман зачем-то открыл ей дверь — может, у них так принято, как в кино… Да и вообще все очень похоже на рождественскую историю — такого в жизни не бывает, чтобы столько всего вдруг совпало. Обидно будет, если из-за папы или дури Тихона сказка превратится в новогодний фарс. Может, они с теткой нормальные люди. Это наоборот они с отцом ненормальные: нищие, потому что кто-то ни зарабатывать, ни нормально тратить семейный бюджет не может. И ее затыкает — мала еще учить! Так искал бы себе взрослую, а она, может, и познакомилась с кем-то не вот так — здравствуй, дай-ка я тебя пожалею, а привет, ты мне нравишься…
Через два дня этот Роман о ней и не вспомнит. Уедет с пустой дачи и встретит девушку мечты. Хотя чего ему мечтать — ему выбирать нужно, хотя это как выбирать из трех упаковок риса, не поймешь, чем один может отличаться от другого, кроме цены.
— Соня, пристегнись. Первый раз, что ли, в машине…
Вот зачем сказал это — поиздеваться, за папочку отыграться на дочке? Низко! А ты же Дед Мороз в прошлом. Притащился за тридевять земель доброе дело сделать. Так чего на два-то тебя не хватило?
— Второй, — вынужденно огрызнулась она вместо того, чтобы сказать, мол, забыла.
Действительно ведь забыла. Думала об отце и дурацких обстоятельствах этой поездки.
— Не забывай больше пристегиваться. Я обещал вашему отцу вернуть вас в целости и сохранности.
— Ничего с нами не случится, — фыркнула она.
— Мне б твою уверенность. Ты сидишь в средстве повышенной опасности. В машине.
— А ты водитель повышенной опасности? Права куплены?
— Нет. Все честно сдано, потому что вторую жизнь не купишь. Тихон, у тебя все хорошо там на Камчатке? — обернулся Роман назад.
— Я не на Камчатке.
— Так раньше говорили про заднюю парту.
— Я не за партой.
— Раз ты не за партой, то у тебя еще все хорошо. Музыку хочешь?
— Какую?
— А любую, какую скажешь. Какая твоя любимая сказка?
— Рикки-Тикки-Тави!
— Не рано ли? — спросил он уже у Сони.
— Эту сказку можно и взрослым слушать.
Роман нашел сказку и вернул телефон в держатель.
— Будем слушать.
— Рома, а ты был в Индии? — донеслось с заднего сиденья.
— Не был.
— И я не был. Давай поедем в Индию?
— Прямо сейчас у меня бензина не хватит. И у тебя паспорта нет. Попроси у Деда Мороза паспорт на следующий год и поедем.
У Сони весь стыд за отца из сердца испарился — заменился на злобу на этого безмозглого Деда Мороза. Ну что он несет! Тихон же ребенок, а дети такие обещания не забывают — что она делать с подарком через год будет!
— Там змеи, — фыркнула она в сторону Романа. — Родственники Нага и Нагайны! Дед Мороз об этом знает и детей в Индию не пускает.
— А еще там злые крокодилы, — выдал водитель.
— Это в Африке! — тут же пришел ответ с заднего ряда.
— И в зоопарке. Ты видел в зоопарке крокодила?
— Я не был в зоопарке.
Соня уже скрежетала зубами! Да, не был. Потому что взрослый билет для нее немеренно стоит, а знакомых, которые взяли бы с собой ребенка, которому положен бесплатный билет, нет. Никому лишняя обуза не нужна.
— Летом пойдем, — обернулась Соня к брату. — Ты сказку попросил. Вот и слушай!
— Сонь, мы разговариваем. Все нормально.
Она уставилась на говорящего — лучше за баранку покрепче держись, шофер. Так в песне было? Не лезь к чужому ребенку! Еще скажи, что она не развивает брата. Да, не развивает… Где взять тысячу в кукольный театр? И так она постоянно участвует в розыгрышах. Один раз повезло. Тихон теперь то и дело спрашивает, когда снова в театр пойдем, а она все новые и новые отмазки придумывает. Когда Деда Мороза не нашла, думала на елку билет купить, а потом машинку получше взяла, теперь жалеет.
Но кто же знал, что Дед Мороз существует — еще и на даче живет и с дачи к ним притащится на дорогущей тачке. Если она сейчас скажет ему купить для Тихона билеты в театр, он купит и глазом не моргнет. Для него это вообще не деньги… Действительно лучше бы три билета в театр купил, чем эти дурацкие розы, которые до ее возвращения завянут… Она же их из-под стола забыла вытащить…
— Ничего не нормально, — ответила Соня не про цветы, о которых думала, а про темы, которые Роман поднимал, совершенно не думая о последствиях, которые расхлебывать придется ей.
Самостоятельно! Возможно, даже не через год, а прямо сейчас.
— Как он с разговорчиками без сна досидит до Нового года? Он бы у меня уже спал!
— Нет, не спал! — запротестовал Тихон. — Я не хочу спать! Не буду…
— Знаешь, а я б с удовольствием… — выдал Роман, понятное дело, не обернувшись.
Хотя Соня заметила, что он перевел взгляд с дороги на зеркало заднего вида. Всего на пару секунд, но подмигнуть успел. Тихону его, что ли, видно?
— Соня, там сзади подушка есть. Подложи Тихону под голову…
— Я не хочу спать! — продолжал протестовать пленник автокресла.
— И не надо спать. Подушка волшебная. От моей тетушки-феи. Спать совсем не обязательно, но если ухом к ней прижаться, усталость сама уходит. Верь мне. Проверено… И не раз. Давай, Соня… Ну чего ты? Не веришь в существование волшебной подушки?
— Меня ремень не пускает, — вспыхнула пленница другого кресла.
Роман усмехнулся — опять ему смешно, что она в дурацкое положение попала?
— Ты дернулась, вот он и сработал. Потяни за ремень сверху и отпустит.
— Можно мне просто отстегнуться? — спросила Соня, когда простое дерганье не помогло.
— Нельзя. Машина ругаться будет. И я с ней за компанию. Несколько раз подергай, как за хвостик Иа.
— У совы в домике, — дополнил Тихон.
— Вот именно.
Вдвоем против одной девочки! Хороши мальчики… Но все же у Сони получилось вытянуть ремень. Теперь бы еще и подушку отыскать. Вот же она, в самом углу. Чтобы дотянуться, чуть полностью из ремня не выкрутилась, даже ногами резиновый коврик подвинула. И все же сумела в конце концов подсунуть подушку брату под голову.
— Спи! — зыркнула она на него.
— Не буду! — зыркнул Тихон в ответ.
— Извини! — это уже сказал Роман.
И не только сказал, а уперся ей в плечо рукой.
— Думал проскочить.
Соню действительно откинуло назад — вернее, вперед машины, прямо в ладонь Романа, которая ее удержала на месте без места.
— Больше не буду так резко тормозить. Извини.
Он убрал руку, и Соня рухнула в кресло. Плечо теперь горело так же сильно, как и уши. Хотя к ушам Роман не притрагивался. Только ездил по ним словами.
— Извини, — повторил он зачем-то, еще сильнее вгоняя Соню в краску своими косыми взглядами.
Да не были они косыми, просто смотреть нужно было на дорогу. И все же они Соне не нравились.
— Сама виновата… — выдала она.
Да, во всем виновата она. Сама же купилась на объявление, в котором не была указана цена. Не гонялся бы ты поп за дешевизной, это про нее сказано. Теперь втридорога платит, нянча брата, чтобы богатенькому мальчику не заскучать под елкой. Попросил у Дедушки Мороза маленького братика на денек — на поиграться. Еще, может, и фотки для дружков решит выставить. Или даже видео. Но этого она точно не допустит!
И Соня так посмотрела на Романа, что тот вздрогнул и не просто скосил глаза, но и на пару секунд повернул в ее сторону голову.
— В чем ты виновата-то? Что я подушку в угол засунул? Тихон, мягкая подушка? Чувствуешь волшебство? — добавил, как только маленький пассажир выкрикнул свое «да».
— Нет! — был ответ на этот раз.
— Забыл сказать, что нужно глаза закрыть и досчитать… Ты до скольки считать-то умеешь?
— До тыщи! — выдал Тихон громко и гордо.
— До тысячи! Круто… Я в пять лет не мог…
— А мне четыре.
— Почти пять, — буркнула Соня, испугавшись, что Роман снова что-нибудь да выведает у братика. — Давай, закрывай глаза. И я закрою. Я же потрогала волшебную подушку. Может, и от меня она усталость заберет?
— Не заберет, — выдал серьезно брат. — У тебя ее слишком много, а подушка маленькая.
— Почему это много? — спросила Соня и тут же пожалела, что не прикусила вовремя язык. Еще лучше было сделать это за Оливье.
— Ты всегда говоришь: отстань, я устала…
— Я так не говорю! — вспыхнула Соня еще сильнее.
Жалко шапку в машине сняла — и уши не спрятать, волосы в хвост в дорогу собрала.
— Говоришь! Она говорит… Она врет! — разошелся Тихон не на шутку.
— В чем врет-то? — усмехнулся Роман, снова взглянув на ребенка в зеркало. — Что устала? А я верю. Мы взрослые очень устаем. У нас батарейка маленькая. То есть тебе ее заряда хватает, потому что ты сам маленький, а нам уже нет, потому что непростительно большими вымахали. Соне побольше подушка нужна. У моей тетушки-феи есть специальная подушка для взрослых. Давай ты проверишь, как твоя работает, а потом сестре расскажешь? А то она запутается, еще не той стороной подушку положит, не мягкой. До скольки считать будешь? Только вслух, а то я тоже решу, что ты врешь и не умеешь считать до ТЫЩИ!
— Она врет, что мне не говорит отстань! А я умею считать. Вот…
И пошел так резво считать, что Роман принялся давиться улыбкой: все губы искусал, сейчас до коротких усиков доберется. Это Соня поймала себя за разглядыванием его лица и поспешила отвернуться к окну, пока Роман не заметил, но он, кажется, ничего, кроме дороги, и не замечает. Только помогает Тихону — взялись считать: один раз он говорит, а следующую цифру уже Тихон.
— Уснул? — спросил Роман, не слыша ничего, кроме сказки, которую с самого начала никто и не слушал.
Соня обернулась: глаза закрыты, рот открыт. Ужасно неудобная поза — как в таком положении дети вообще спят?
— Да, кажется…
Роман тут же полностью выключил в динамиках звук.
— Здорово у тебя получилось его усыпить, — решила Соня перейти на позитив. — Большой опыт?
— По части детей? — хмыкнул Роман. — Впервые ребенка везу. Самому, если честно, страшно.
— Про подушку на ходу, что ли, придумал?
— Ничего не придумывал. Подушка волшебная. Сама видишь.
— Это ты волшебный, — сказала Соня и язык прикусила, до боли. — Дед Мороз, — добавила тут же, чтобы убрать многозначность фразы.
— Совершенно обыкновенный… — скосил Роман глаза, чтобы у нее повысилось сердцебиение. — Дед Мороз, коих тысячи…
— Нет. Знаешь, скольким я звонила? Никто в положение не вошел.
— Ну… Я тоже не вошел. А вообще нужно было брату телефон сразу передать. Он у тебя более коммуникабельный. Я реально думал, что он старше. Я в четыре года постеснялся бы звонить по чужому номеру. Еще самому Деду Морозу, — хмыкнул Роман под конец фразы.
— Извини.
— За что ты все извиняешься?
— Ну… Что мы тебе Новый год испортили.
— Вы мне его спасли. И вообще я счет до тысячи повторил, а то все…
— Тысячами считаешь, да? — перебила Соня с непонятной даже для самой себя злостью.
— Нет, столбиком. В экселевских таблицах на работе. Соня, пожалуйста, не думай, что ты обуза… Наоборот. Мне было очень плохо, и я собирался испортить настроение еще и тетке. А теперь Женьке будет весело.
