— Вы не каждый встречный, вы отец Тихона. Ну а Тихон… Мне пацан очень понравился. Я даже, наверное, хотел бы, чтобы мои родители родили мне братика, когда мне возня с ним уже не обуза. Но, увы, я один-то был для них много… Собственно, я к чему это… Ну, мне ж только в радость устроить ребенку маленький праздник. Тем более, они одни дома… Как-то это…
— Как? — перебил Дмитрий зло.
— Ну… — теперь Ромка все же опустил глаза.
— Что ты про жизнь, мальчик, знаешь? Да ничего!
И Дмитрий нажал плечом на звонок, хотя Ромке казалось, что их и так в квартире прекрасно слышно.
— Зря вы так… Я тоже много чего знаю.
Дмитрий ничего не ответил. Не хотел или не успел. Тихон открыл им дверь. Не Соня. Ромка опустил тяжелую ношу на первую коробку плитки и встал: взгляд направлен на открытую дверь в кухню, но никого там не видно, только коробку с недоеденным тортом. Зато слышно, как Соня шебуршит посудой.
— Папа, посмотри!
Ромка только сейчас заметил в руках Тихона пульт. Вот и машинка поехала, но тут же уткнулась в носы его ботинок.
— Мне нужно автокресло купить, — проговорил он, глядя поверх головы сына в лицо отца.— Я вам сейчас скину адрес дачи, вернее станцию. Вы просто, когда сядете в электричку, напишите мне время отправления. Я соображу, когда вас встречать.
— Соня! — позвал Дмитрий вместо ответа дочь. — Ты хочешь поехать к нему на дачу?!
— Я хочу! Я хочу! — возопил Тихон, хватаясь при этом не за ноги отца, а за Ромку.
Тот от неожиданности чуть не присел на пирамидку из плиточных коробок.
— Папа, у него синяя машинка! — выдал Тихон, уже глядя на отца, но не отцепившись от Ромки.
— Она у него черная, — буркнул отец и скинул куртку, которую лишь со второго раза зацепил за крючок вешалки.
— На даче синяя! Она по-настоящему синяя, а розы синими не бывают, их красят. Ты знал?
— Знал… — буркнул отец, не знавший только, что делать с единственными мужскими тапками в доме.
— Я ухожу за креслом. Надеюсь обернуться за час. Я разуваться уже не буду, если Соня успеет собраться.
На этих словах Соня вышла в дверной проем кухни: в переднике и с полотенцем в руках. Ромка на секунду испугался, что его сейчас отхлестают по мордам за длинный язык и что полез вперед паровоза.
— Я еще готовлю. И мы с папой хотели встретить Новый год.
— Заранее? — не понял Ромка.
— По Камчатке.
— А это во сколько?
— В три часа, — ответила Соня очень серьезно.
Злится? Пришлось улыбнуться в ответ, как бы прося прощения.
— Постараюсь вернуться к трем. Без пятнадцати. Если, конечно, вы не хотите встретить Новый год семьей? Я могу задержаться тогда…
Соня молчала. Слишком долго. В итоге за нее ответил отец, который все еще стоял рядом с гостем.
— Ты уж постарайся успеть.
— Постараюсь. Ну ладно… Я пошел… Скоро буду.
— Скоро… — буркнул хозяин, и с такой силой потом захлопнул дверь, точно гнал гостя взашей.
Ромка даже потер шею, когда сбежал на один лестничный пролет. Куда он полез в чужую семью? Зачем…
Глава 9 Мойте руки перед знакомством
Соня так и не сошла с места, на котором мяла полотенце — и полотенце мять тоже не перестала. Ждала, когда отец обернется от двери. Ждать пришлось минуту точно.
— Откуда он взялся? — последовал ожидаемый ею вопрос.
Соня пожала плечами: скорее машинально, чем давая отцу ответ.
— Из интернета, — добавила быстро, также быстро краснея.
— Ты зачем знакомишься в интернете?
Она не опускала глаз. Не хотела и не могла: темный отцовский взгляд тянул ее душу через рот наружу сильнее любого магнита.
— Я не знакомлюсь. Мне его знакомые посоветовали… Папа, ну не надо… Тихон тут.
Дмитрий отвернулся к вешалке, чтобы взять поставленные под скамейку нос к носу тапки.
— Нужно новые купить, — буркнул он.
И Соня тут же вякнула, что она давно говорила. И быстро ушла на кухню. Схватила нож и попросила у него быть осторожным и не порезать ее, потому что собственным рукам и глазам она больше не доверяла. Глаза щипало, а к шинковке лука она еще не приступила.
— Ты точно хочешь ехать?
По голосу она поняла, что отец не пошел дальше двери.
— Тихон хочет, я тут не при чем. Он все у него выклянчил. Я только хотела, чтобы мне потом в садике не выговаривали, что я проигнорировала просьбу ребенка про Деда Мороза.
Отец ничего не ответил. Ушел от ответа в прихожую, куда его позвал сын показать, как новая машинка прыгает. А Соня продолжила нарезать овощи для салата и думать, куда девать купленную ею машинку. На фоне принесенной Романом ее подарок выглядел жалкой подделкой.
— Соня, ты мне позвони, если что… — снова появился отец на пороге, и она снова к нему не обернулась. — Я уйду с работы и приеду. И вот, на…
Тут Соне пришлось обернуться, потому что краем глаза она заметила возле разделочной доски тысячную купюру.
— Зачем?
— На такси. Если карта вдруг не пройдет. Загрузи сейчас приложение.
— Папа…
— Никогда нельзя доверять людям на все сто… Мутный этот Роман, хотя может быть и хороший парень… Собственно ты там смотри… Не дай ему повод…
— На что повод? — цедила Соня через стиснутые зубы.
— Знаешь, на что… С такими надо держать ухо востро.
— Сам сказал, что он хороший парень…
— Я ничего не сказал, — прорычал отец у нее над ухом. — Я его пять минут видел. А тебе, значит, уже понравиться успел? И ничего, что у него, типа, девушка своя есть… Тебе ничего, да?
Соня даже зажмурилась, словно ей собирались дать подзатыльник, который никогда не давали. Вернее, отец никогда. Мать в последний год временами ее шпыняла за домашние дела не так сделанные…
— Это Тихон к нему напросился, не я. Я говорила, что не надо. Но этот Роман упрямый…
— Как бы он тебя не переупрямил.
— Отдай ему тогда Тихона. Пусть одни едут.
— Один он не хочет. Роман. Не Тихон. Этого машинкой купили. Ты хоть деньги отдала?
— Да. Это я подарок купила, — соврала Соня легко, ведь в глаза отцу не смотрела. — Он только принес. Не надо было его на чай приглашать. Но я подумала, что невежливо будет. Он же мне помог. Не знала, что Тихон на рожон полезет.
— Больше не приглашай, а так… Торт в холодильник убери.
Розы, как догадалась Соня, отец пока не видел. Может, и не увидит, если не зайдет к ним в комнату. Рванула к столу, спрятала торт с глаз долой, а розы из сердца не ушли вон ни сами собой, ни по ее слезной просьбе. Протерла скатерть. Поставила тарелки. Когда ставила четвертую, подумала про мать. Как же давно это было… И поняла, что пятой не нашлось бы за столом места. Втроем проще разместиться в узенькой кухоньке. Но один раз можно и потесниться. И нужно не верить словам всяких Романов про девушек. Конечно, у него есть девушка. Только зачем он ей врал про свои рога?
Снова зажмурилась и поспешила залить Оливье майонезом. Вместо шампанского у нее был куплен газированный виноградный сок. Дорогой. Самое дорогое на этом столе, если посчитать расход… Зачем она его купила? Можно было спокойно обойтись Дюшесом. Но почему-то захотелось хоть какого-то, но шампанского. Сама-то ночью не откроет — и не получится, страшно стрелять пробкой, и куда девать шампанское, которое она одна до дна не выпьет… Виноградный сок все же дешевле получился.
Соня обернулась к двери — отца нет. Из большой комнаты доносятся радостные вопли Тихона. Гоняют машинки. Время собрать вещи, но тогда отец может зайти следом с советом и увидит цветы… Но собраться-то надо, они же раньше уедут, чем отец уйдет из дома. И Соня сунула вазу под письменный стол, а стол завесила одеялом: отец ни о чем не догадается, а спросит, так ответит, что сушит одеяло, а то оно большое со стульев соскальзывает.
— Что взять? — спросила саму себя, но в голос.
Тихий. Дрожащий. Боязливый.
Точно не брать свитер с оленем, но он единственный не заношенный. Есть другой приличный, но там у ворота образовалась дыра, а она так и не подняла петли. И как быть? Брать с оленем! Пусть не думает, что она стесняется или пытается ему понравиться. А на послезавтра возьмет то, в чем и собиралась идти на работу. Одних джинсов должно хватить. А если вдруг обольется чем-нибудь? Берем вторые! Вот Тихона точно надо собирать, как на неделю… Но что этот Роман скажет, увидев ее с чемоданом, но в рюкзак ничего не лезет… Хоть ее вещи лишь дно прикрыли.
Свитер она наденет на себя! Не много ли она на себя берет? А этот Роман? Или ему все можно?
Пикнул телефон. Пока Соня хватала его, тот чуть не съехал на пол по скользкому одеялу. От него. От кого же еще?!
«Все в порядке?»
Что за вопрос? Чего он боится?
Пока соображала, получила продолжение сообщения: «Я купил автокресло. Могу через десять минут быть у вас. Но если вы передумали ехать, я пойму».
Что поймет?
«Папа не сердится?» — строчил этот Роман без остановки.
Его пальцы опережали ее мысли. Нужно быстрее что-нибудь ответить, пока он не завалил ее вопросами. Вот и написала «Я готова» и тут же закусила губу: к чему? Как говорит папа, к труду и обороне?
Покраснела — без зеркала знала это, чувствовала горящие уши. Тут же стала набирать: «Извини, телефон исправил, все готово», и села на кровать, потому что ее исправление высветилось после его нового вопроса: «Так мне не подниматься? Сами спуститесь?» А «понятно» и смайлик появились ровно через секунду.
Ему все понятно, а ей — ничего… Почему такие мокрые подмышки, например… Как на работе во время сдачи смены. Сунулась под руку носом — порядок, антиперспирант работает. Это мозги взяли выходной.
«Соня, может, чего-нибудь купить надо?»
Она уставилась на сообщение и зажмурилась: так сильно, что ресницы стали влажными.
«У меня все готово» — набирали пальцы, не глядя.
«Понял» — пришло тут же. — «Пять минут».
И в голове тут же закрутилось из новогодней песенки: это много или мало? Чтобы выдохнуть и собраться. С духом.
Набитый до отказа рюкзак она вытолкала к двери чуть ли не ногами. Бьют же в фильмах грушу, чтобы выпустить злость. А на кого она злится? И не поймешь… На себя? На Тихона? На отца… За то, что ушел на работу в праздник? Или на то, что Роман, не моргнув, соврал ей про бросившую его девушку? Зачем врал? Так нагло! Чтобы его пожалели? Чтобы она согласилась поехать с ним на дачу? Но зачем она там нужна?
Пока рассуждала, позвонили в домофон. Позвонил! Теперь вихрем в ванную, схватить две зубные щетки и один — да антиперспирант! Полпалочки должно хватить на два дня, даже с учетом всех ожидаемых нервов!
— Соня, извини, я тапочки купил, — принялся Роман сжигать ей нервы прямо с порога.
— С собой заберешь! — буркнула она, отступая от двери.
— Здесь оставлю. Ну хватит… Ну что мне, в носках ходить? И потом, я взял на размер меньше. Как раз твоему папе подойдут.
— Я сама могу купить ему тапки.
— Знаю, что можешь… Но сейчас я уже купил.
Он бросил тапки на пол и сунул ей в руки пакетик от них. Присел на этот раз на скамеечку, чтобы переобуться.
— Ошибся… — улыбнулся, сунув правую ногу в тапок.
— Вот и заберешь, — Соня продолжала буравить его злым взглядом.
— Сказал же, что здесь оставлю. Может, еще раз приду.
— А кто тебя еще раз пригласит? — шипела Соня тихо, потому что успела загнать своих на кухню и закрыть дверь.
— А вдруг?
Второй тапок он надел, не глядя. Глядя прямо ей в глаза.
— Соня, ты на что злишься? Только честно.
— На твою ложь.
— И когда я лгал?
— Когда про девушку свою сказал.
— Вот и спрашиваю, когда я лгал?
— Моему отцу ты сказал совершенно другое.
— Скажи я твоему отцу правду, никуда бы он вас не отпустил. Я что дурак, не понимаю?
— А почему я должна тебе верить?
Она сжала кулаки, и он это увидел. Разжимать пальцы было уже поздно.
— А какая тебе собственно разница, есть у меня девушка или нет? На даче только тетка, твоему брату я обещал классное первое января и оно будет классным. А ты… Ну в качестве няньки при нем, что ли. Тебя я развлекать не собираюсь.
Он так резко поднялся, что Соня от неожиданности даже голову запрокинула.
— Это не обидеть тебя, Соня. Это просто факт. Тебе там реально делать нечего. Хотя моя тетка неплохая компания. И вкусно готовит.
— Я тоже вкусно готовлю!
Будь Роман чуть пониже, она бы выплюнула ему это в лицо.
— Пошли проверим. Я избалованный!
Оно и понятно. Оно и заметно.
— Теперь-то можно в ванной руки помыть? — продолжил Роман нагло на нее нападать.
— Иди на кухню! — почти прорычала Соня.
— Ну если ты меня за стол приглашаешь… То хватит ремонта стесняться. Кран-то есть? Поверь, чего я только не видел. Мы параллельно и ремонтные бригады держим. Так по началу отец отправлял меня на объекты оценивать фронт работ. На некоторые приходилось идти в каске. Жаль не прихватил к тебе шлем от квадроцикла. Соня, ты чего на меня злишься?
— Я не злюсь, — продолжала она злобным шепотом. — Просто ты ведешь себя так, будто мы с тобой год знакомы.
— Почему именно год? — улыбнулся он более чем нагло. — А ладно… Будь мы год знакомы, я бы вел себя иначе. Возможно, даже хуже. Тетка говорит, что я невыносимый… Временами бываю. Соня, ты до нового года злиться будешь?
— Я не злюсь, — прошипела она уже громче.
— Тогда улыбнись. Я серьезно хотел сделать вам праздник. Понимаю, что от маленькой Сони мне было бы куда легче отделаться куклой. На большую я не рассчитывал. Так что помоги… Ну, не создавай лишних проблем…
— Я вообще могу не ехать! — уже в открытую огрызнулась она. — Вот и отделались! — сказала она, не зная, почему, в вежливой форме.
Хотя вежливости в его голосе не звучало. Просто глагол во множественном числе звучит благозвучнее, хотя на языке крутились множественные проклятия в его адрес, а на ресницах проступали непрошенные слезы.
— Я этого не сказал. Я сказал, что будь тут двое детей, мне бы и в голову не пришло тащить вас на дачу. А сейчас… Сама знаешь, что без тебя не поедет Тихон. А он ждет сказку, а я… Помощь от тебя, чтобы сказку сделать былью. Просто сделай вид ради брата, что ты меня сто лет знаешь. При отце можно не выделываться, но если он увидит такую твою недовольную рожу, он все это завернет, и мне будет обидно и неловко. Перед Тихоном и перед собственной теткой, которую я уже предупредил, что приеду не один. Заодно сказал ей, что ошибся с возрастом сестры, и у нее будет компания, пока мы с Тихоном занимаемся чисто мужским делом — дурим.
— А ты умеешь дурить?
— Ох, очень сильно, — Улыбка доползла у него аж до самых ушей, — Женька сказала, что самая моя большая дурь была поехать в костюме Деда Мороза к абсолютно незнакомым людям, но это первая дурь, которой я действительно рад. Иначе бы Новый год совсем говняный вышел.
— А сейчас, значит, не совсем…
— Соня, прекрати придираться к словам. Да, я не знаю, что мы будем делать на даче, кроме как жрать Оливье и зажигать бенгальские. Я еще хлопушки купил. Но это еще до тебя было. Ты на лыжах катаешься? На коньках там негде. А в снегу купаешься после бани? Тогда бери купальник. Да и вообще его бери, если так стесняешься…
— Чего так? — уставилась она ему в глаза испепеляющим взглядом.
— Я думал баню истопить или на крайняк сауну включить. Дача все-таки…
— Я в снегу не купаюсь.
