В колодки надолго не заключали, как правило, часа на два-три. Максимальный срок, о каком мне доводилось слышать, - это шесть часов, но то был беспрецедентный случай. Человека потом в буквальном смысле слова унесли с площади: держаться на ногах он не мог.
Между тем стражник поспешно возвратился к столбу и оттолкнул меня себе за спину. В чём дело? Я огляделась, как раз вовремя, чтобы заметить, как со стороны центральной улицы на площадь вышел добрый десяток людей. Впереди шагали Рейвен с Майлзом, за ними - многочисленные телохранители. Правая рука у барона безвольно висела на перевязи. Радуясь предусмотрительности стражника, я до времени отступила в тень.
Граф и барон остановились непосредственно напротив столба, недвусмысленно продемонстрировав, что прибыли на площадь именно за этим.
- Распакуй его, - велел стражнику Рейвен, и тот принялся торопливо проворачивать ключ в запирающем колодки замке.
Оказавшись на свободе, Кентон моментально, хоть и не без труда, разогнулся и застыл, меряя графа тяжёлым взглядом.
- Теперь ты понял, кто хозяин в Торнсайде и кому здесь нельзя идти наперекор? - спокойно спросил Рейвен.
Кентон промолчал.
- По-моему, он ничего не понял, - заявил Майлз. - И это меня не устраивает. Слушай, ты, ублюдок, - он шагнул вперёд, подходя к Кентону почти вплотную, - либо ты сейчас встанешь передо мной на колени и поцелуешь мои сапоги - и тем покажешь, что хорошо усвоил сегодняшний урок, - либо пеняй на себя. Я жду!
Я схватилась руками за голову. Реакцию на такое предложение несложно было предвидеть. Ну же, Кентон, не глупи! В конце-то концов, ничего от тебя не отвалится!
Но нет, разумеется, нет.
- Такой вариант подойдёт? - осведомился Кентон и плюнул Майлзу на сапоги.
И, я отлично видела, это он ещё основательно сдерживал свою ярость.
Зато барон сдерживать ярость не стал, сразу же ударил Кентона левым кулаком в челюсть. Тот отшатнулся, а дальше охранники поспешили позаботиться о том, чтобы у их хозяина не оказалась сломана заодно и вторая рука. Хотя я лично считаю, что симметрия - это красиво.
- Заключите его обратно, - пожал плечами Рейвен, и руки и шею Кентона снова просунули в колодки, а стражник повторно запер замок. - Раз урок усвоен не был, пускай проторчит здесь двое суток, - жёстко продолжил он, сверля Алисдейра взглядом. - Без перерыва на сон. Без еды и питья.
- Двое суток?
Стражник был удивлён настолько, что даже решился переспросить.
- Я разве неясно выразился? - раздражённо отбрил его Рейвен.
Не выдержав, я выступила вперёд.
- Вы сошли с ума, - решительно заявила я, глядя графу прямо в глаза. - Отмените этот приговор немедленно. Он же может умереть.
- А, это ты, - спокойно отозвался Рейвен. - Ну и что с того, что может умереть? Я могу приговорить его и к виселице, если сочту нужным, тогда он умрёт наверняка. Так что я ещё поступаю вполне гуманно.
Я сильно сомневалась в том, что вариант с виселицей - менее гуманный, чем нынешний, но от высказываний на этот счёт воздержалась. Не стоило подавать графу лишних идей.
- Впрочем, если захочешь, ты можешь облегчить его страдания, - заметил Рейвен. - Если придёшь ко мне сегодня ночью, я его отпущу.
- Даже не вздумай, - процедил Кентон.
- И не подумаю, - подтвердила я. - Кто он мне, муж, брат, сват?
- Ну, так и иди отсюда, - равнодушно передёрнул плечами граф.
Я отступила обратно в тень, но уходить не стала.
- Ты всё понял? - снова повернулся Рейвен к стражнику.
- Так точно.
На этот раз солдат ответил по форме, вытянувшись по стойке смирно.
- Вот и отлично. Пойдём, - бросил Майлзу граф. - Нам здесь больше делать нечего. За эти два дня спесь спадёт с него навсегда. Если захочешь взглянуть на это жалкое зрелище, можем вернуться сюда послезавтра.
- Он не уйдёт отсюда до тех пор, пока не поцелует мне сапоги, - предупредил барон. - Или пока его не вынесут отсюда ногами вперёд.
- Да поцелует, куда он денется, - заверил его Рейвен.
- Даже не мечтай, - процедил Кентон. - Я скорее отправлюсь отсюда в могилу.
- Значит, отправишься, - всё так же невозмутимо согласился граф. - Такой вариант нас тоже вполне устроит.
Я молча следила со своего места за тем, как они удаляются с площади. И лишь после того, как топот шагов с соседней улицы перестал доноситься до моих ушей, снова подошла к Кентону.
- Ты - идиот! - закричала на него я. - Что тебе стоило немножко ему подыграть?
- Подыграть?! - яростно переспросил он. - По-твоему, я должен был унижаться перед этим крысёнышем?!
- Запомни раз и навсегда: человека унижает не то, что он делает, а то, КАК он это делает, - рассерженно заявила я. - Можно и ноги поцеловать так, чтобы остаться при этом на высоте.
- Что-то я в этом сомневаюсь.
- И очень напрасно, - отрезала я. - Если на то пошло, то жалок во всей этой ситуации был именно Майлз со своими идиотскими претензиями. У человека комплекс неполноценности. Его в детстве недолюбила мама, или папа слишком часто порол, или соседская девочка отобрала любимую куклу. Он жаждет самоутверждения и обратился за помощью к тебе. Что, так жалко было пойти ему навстречу?
- Слушай, шла бы ты домой, - устало произнёс он. - Без тебя тошно.
Я пожевала губами, потом поправила съехавшую набок сумку.
- Я вернусь.
С этими словами я решительно зашагала прочь по мостовой.
На площадь я уже не вернулась. Оказавшись на прилегающей к ней улице поздно вечером, когда в городе стало темно, а люди в большинстве своём сидели по домам, я осталась дожидаться в крытой повозке, на которой сюда и приехала. Поэтому я не видела того, как трое одетых в тёмное мужчин тенью проскользнули на площадь. Не видела, как один из них неслышно подкрался к зевающему на посту стражнику и обеспечил ему незапланированный, но продолжительный отдых одним коротким ударом по голове. Я не имела возможности наблюдать, как, погнушавшись возиться с замком, другой мужчина раскрыл колодки при помощи пары инструментов, по ходу дела безвозвратно приведя их в негодность. Не видела, как он вместе с одним из своих напарников подхватил на руки Кентона, который, лишившись предоставляемой колодками опоры, рухнул, как подкошенный.
Когда, спустя не более двух минут, все четверо добрались до повозки, я соскочила на землю и отогнула полог, помогая уложить Кентона внутрь.
- Мой человек довезёт вас до дома, - сказал мне затем один из людей в тёмном. - Не беспокойтесь: мы умеем заметать следы.
- Знаю, - кивнула я.
- И то правда, - усмехнулся он. - Надо будет освежить память, перечитав статью, а то я уж начал подзабывать нашу тогдашнюю беседу.
- Сколько я вам должна?
- Ну что вы! Нисколько. Всё сделано на исключительно добровольных началах, из личного уважения к вам. К тому же мне и самому давненько хотелось снести к чёртовой матери эту деревянную штуку. У них уйдёт время на то, чтобы обзавестись заменой, - удовлетворённо отметил он.
- Спасибо.
Я крепко пожала ему руку, и он ответил не менее душевным рукопожатием.
- Чуть что, обращайтесь.
Подмигнув мне на прощанье, он сделал знак одному из своих людей, и они вдвоём почти мгновенно растворились в ночной темноте. Третий запрыгнул на козлы, я забралась обратно в фургон. Повозка потихоньку запрыгала по умостившим улицу камням. Я устроилась внутри, положив голову Кентона себе на колени, и снова поднесла ему флягу. На этот раз он взял её сам, хотя затекшая рука слушалась с трудом.
- Спасибо, - едва слышно сказал он, возвращая мне флягу. - Кто эти люди?
- Те самые, которые ноги раздвигают в тёмном переулке, - ехидно ответила я.
- У тебя настолько прочные связи в преступном мире?
- А тебя в этом что-то не устраивает? Не привередничай, ты теперь, знаешь ли, и сам - часть преступного мира. Да и я, кажется, тоже.
Я не стала уточнять, что подобными связями в преступном мире воспользовалась в первый раз в жизни. Будем надеяться, что и в последний. Хотя... с ними оказалось значительно приятнее иметь дело, чем со многими знакомыми мне владельцами легальных бизнесов. Не говоря уж о ещё одном моём интервьюируемом.
Кентон прикрыл глаза и ничего больше не говорил, возможно, задремал. Я аккуратно провела рукой по его волосам и дальше ехала в молчании. Вскоре повозка остановилась, и наш возница откинул полог фургона.
- Всё тихо, можете выходить, - сказал он мне.
Кентон открыл глаза и приподнялся на локте.
- Подожди, я сейчас.
Я выскочила наружу и огляделась. Как я и просила, мы подъехали к дому со стороны чёрного хода. Повозки в пределах городской черты не редкость, в позднее время - тоже. Некоторые торговцы, к примеру, развозят по вечерам нераспроданные за день продукты, пристраивая их по дешёвке заинтересованным клиентам. Так что сам факт появления возле моего дома крытой повозки не мог навлечь на меня подозрений, да и в любом случае найти сейчас, практически ночью, другое укрытие, достаточно надёжное, было бы непросто. Но оставалось одно настораживающее обстоятельство, и это обстоятельство звали Лукрецией.
- Вас что-то смущает? - предупредительно спросил наш сопровождающий-возница.
- Одна моя соседка, - кивнула я. - Очень любит следить за моим домом. В основном за главным входом, конечно, но с неё станется заглянуть и сюда.
- Соседку нейтрализуем, - невозмутимо пообещал сопровождающий.
Я кашлянула, подавившись слюной.
- В каком смысле "нейтрализуем"?
- В хорошем, - улыбнулся он, заставляя меня занервничать ещё сильнее. - Что за соседка? Старая дева, с утра до вечера перемывающая всем косточки, а ночью страдающая бессонницей от перевозбуждения?
- Откуда вы знаете? - изумилась я. - Вы что, с ней знакомы?
- Нет, - со вселенской грустью в голосе сказал бандит. - Просто у меня самого такая же... Не беспокойтесь, я сейчас всё устрою. Только одна просьба. Вы не могли бы дать мне автограф? Для мамы.
Последнее слово он произнёс с особенной нежностью.
- Ну, разумеется.
Привычно подписав тот же номер недельника, который в своё время протянул мне Томми Костолом, я вернула его сопровождающему.
- Теперь дождитесь, пока я начну с ней говорить, и тогда идите в дом, - проинструктировал меня он.
- Спасибо.
Он пошёл вдоль стены дома соседки, завернул за угол и громко постучал в дверь. Сперва ответа не было, но после повторного стука из-за двери раздался настороженный голос:
- Кто там так поздно?
Я откинула полог и заглянула в фургон.
- Сможешь выйти? - прошептала я Кентону.
- Постараюсь, - шепнул он в ответ.
К его мышцам постепенно возвращалась способность функционировать более или менее нормально; во всяком случае, он выбрался из фургона и с моей помощью добрался до двери. А между тем до нас доносились голоса со стороны соседнего дома.
- Многоуважаемая госпожа, - проникновенно говорил наш недавний сопровождающий, - я хочу обратиться к вам с покорнейшей просьбой.
- С какой такой просьбой? - ворчливо спросила Лукреция. - Милостыню не подаю!
- Ну что вы, госпожа! - с упрёком в голосе произнёс мужчина. - При чём тут милостыня?
- А в чём тогда дело?
- Не соблаговолите ли вы пустить к себе на постой немолодого, но страстного мужчину в самом расцвете сил?
Ответом ему было напряжённое молчание за стенкой.
- Вот безумец! - прошептала я, тихонько открывая дверь чёрного хода. - Если оттуда сейчас высунется пара загребущих ручек, и Лукреция с криком "Мужчинка, ничейненький!" затащит его внутрь, я его спасать не пойду!
К счастью для моего сегодняшнего сообщника, в ответ на очередное проникновенное "Мадам, ну что же вы молчите?" из дома Лукреции послышалось визгливое "Убирайтесь, или я позову стражу!"
- Ну, и слава Богу! - тихонько заключил мужчина в чёрном и возвратился на козлы как раз тогда, когда я заперла свою дверь с внутренней стороны.
Оказавшись дома и усадив Кентона на кушетку, я первым делом поспешила проверить, что обе двери заперты, а окна как следует занавешены. Это, конечно, была перестраховка: я ко всему подготовилась заранее.
- Абигайль, ты хоть понимаешь, какие неприятности на себе навлекаешь? - обречённо спросил из своего угла Кентон.
Кто бы говорил!
- Лучше бы ты понимал, какие неприятности навлекаешь на себя, когда надумал пачкать Майлзу сапоги, - отозвалась я, ставя перед ним блюдо с двумя кусками холодного пирога.
- Это было моё дело, - горячо сказал он, особенно выделяя слово "моё".
- А я обожаю совать свой нос в чужие дела, - беззаботно пожала плечами я, нажимая, пока суть да дело, на нужные рычаги над очагом. - Издержки профессии. За это нас, газетчиков, так и не любят.
Он озабоченно покачал головой, видимо, сокрушаясь моей беспечности.
- Я должен как можно скорее отсюда уйти.
Глядя, как Кентон с трудом поднимается на ноги, хватаясь рукой за спинку кушетки, я лихорадочно соображала, как бы поделикатнее объяснить ему, что, пока он хоть слегка не оклемается, это очень плохая идея.
- Я вовсе не собираюсь так просто тебя отпускать, - заявила я. - Ты, между прочим, ещё обязан на мне жениться.
- Я обязан что?!
Кентон, как подкошенный, рухнул обратно на кушетку.
- Жениться, - довольно осклабилась я. - Да ты кушай, кушай. А как ты думал? Мы с тобой в поздний час сидим в моём доме наедине. Это меня, между прочим, компрометирует.
- Хочешь сказать, что именно для этого приволокла меня сюда? - осведомился он, видимо, немного успокоившись и потому принимаясь, наконец, за пирог.
- А как же? - подтвердила я. - Хочу, знаешь ли, стать дворянкой.
- И это всё? - разочарованно протянул он. - А я-то думал, ты хочешь за меня замуж, потому что я такой умный и красивый.
- Не волнуйся, сейчас ты похож на пугало твоего любимого цвета - красно-зелёно- синего, - мило улыбнулась я. - Ни одна девушка не позарится.
Я пощупала ладонью большой сосуд с нагревающейся над очагом водой.
- Сюда могут нагрянуть в любую минуту, - серьёзно сказал он. - И тогда крупные неприятности будут не только у меня, но и у тебя.
- Не думаю, что они так быстро сюда нагрянут, - возразила я. - Во-первых, вполне вероятно, что тебя не хватятся до утра. Во-вторых, не станут так сходу разыскивать, с докладом Рейвену утра дождутся точно. А в-третьих, у любого газетчика предусмотрен тайник, на случай, если придётся прятать ценные документы.
- И что, ты полагаешь, я умещусь в тайник для документов?
- Конечно. Ну, в крайнем случае сложим тебя вчетверо, - оптимистично пообещала я. - Что же касается крупных неприятностей...они появились у меня не сегодня. И, кажется, именно ты до сих пор помогал мне с ними справиться. А долг, говорят, платежом красен.
- Нашла, с чем сравнивать.
- А в чём разница?
- Она очевидна. Что насчёт этих людей, героев твоей статьи? Они не приведут сюда стражу?
Я уверенно покачала головой.
- Они - профессионалы. К тому же у этих людей свои законы чести. Может, и своеобразные, зато непреложные. Они никогда не предают своих.
- А ты в их кругу своя? - прищурился он.
- Да я в любом кругу своя.
Нажав на пару рычагов, я привела в действие механизм, передвигающий сосуд с нагревшейся водой, остановила его над предварительно выдвинутой ванной и сняла небольшую круглую крышку. Горячая вода стала быстро переливаться в ванну. Кентон, нахмурившись, наблюдал за моими действиями.
Между тем стражник поспешно возвратился к столбу и оттолкнул меня себе за спину. В чём дело? Я огляделась, как раз вовремя, чтобы заметить, как со стороны центральной улицы на площадь вышел добрый десяток людей. Впереди шагали Рейвен с Майлзом, за ними - многочисленные телохранители. Правая рука у барона безвольно висела на перевязи. Радуясь предусмотрительности стражника, я до времени отступила в тень.
Граф и барон остановились непосредственно напротив столба, недвусмысленно продемонстрировав, что прибыли на площадь именно за этим.
- Распакуй его, - велел стражнику Рейвен, и тот принялся торопливо проворачивать ключ в запирающем колодки замке.
Оказавшись на свободе, Кентон моментально, хоть и не без труда, разогнулся и застыл, меряя графа тяжёлым взглядом.
- Теперь ты понял, кто хозяин в Торнсайде и кому здесь нельзя идти наперекор? - спокойно спросил Рейвен.
Кентон промолчал.
- По-моему, он ничего не понял, - заявил Майлз. - И это меня не устраивает. Слушай, ты, ублюдок, - он шагнул вперёд, подходя к Кентону почти вплотную, - либо ты сейчас встанешь передо мной на колени и поцелуешь мои сапоги - и тем покажешь, что хорошо усвоил сегодняшний урок, - либо пеняй на себя. Я жду!
Я схватилась руками за голову. Реакцию на такое предложение несложно было предвидеть. Ну же, Кентон, не глупи! В конце-то концов, ничего от тебя не отвалится!
Но нет, разумеется, нет.
- Такой вариант подойдёт? - осведомился Кентон и плюнул Майлзу на сапоги.
И, я отлично видела, это он ещё основательно сдерживал свою ярость.
Зато барон сдерживать ярость не стал, сразу же ударил Кентона левым кулаком в челюсть. Тот отшатнулся, а дальше охранники поспешили позаботиться о том, чтобы у их хозяина не оказалась сломана заодно и вторая рука. Хотя я лично считаю, что симметрия - это красиво.
- Заключите его обратно, - пожал плечами Рейвен, и руки и шею Кентона снова просунули в колодки, а стражник повторно запер замок. - Раз урок усвоен не был, пускай проторчит здесь двое суток, - жёстко продолжил он, сверля Алисдейра взглядом. - Без перерыва на сон. Без еды и питья.
- Двое суток?
Стражник был удивлён настолько, что даже решился переспросить.
- Я разве неясно выразился? - раздражённо отбрил его Рейвен.
Не выдержав, я выступила вперёд.
- Вы сошли с ума, - решительно заявила я, глядя графу прямо в глаза. - Отмените этот приговор немедленно. Он же может умереть.
- А, это ты, - спокойно отозвался Рейвен. - Ну и что с того, что может умереть? Я могу приговорить его и к виселице, если сочту нужным, тогда он умрёт наверняка. Так что я ещё поступаю вполне гуманно.
Я сильно сомневалась в том, что вариант с виселицей - менее гуманный, чем нынешний, но от высказываний на этот счёт воздержалась. Не стоило подавать графу лишних идей.
- Впрочем, если захочешь, ты можешь облегчить его страдания, - заметил Рейвен. - Если придёшь ко мне сегодня ночью, я его отпущу.
- Даже не вздумай, - процедил Кентон.
- И не подумаю, - подтвердила я. - Кто он мне, муж, брат, сват?
- Ну, так и иди отсюда, - равнодушно передёрнул плечами граф.
Я отступила обратно в тень, но уходить не стала.
- Ты всё понял? - снова повернулся Рейвен к стражнику.
- Так точно.
На этот раз солдат ответил по форме, вытянувшись по стойке смирно.
- Вот и отлично. Пойдём, - бросил Майлзу граф. - Нам здесь больше делать нечего. За эти два дня спесь спадёт с него навсегда. Если захочешь взглянуть на это жалкое зрелище, можем вернуться сюда послезавтра.
- Он не уйдёт отсюда до тех пор, пока не поцелует мне сапоги, - предупредил барон. - Или пока его не вынесут отсюда ногами вперёд.
- Да поцелует, куда он денется, - заверил его Рейвен.
- Даже не мечтай, - процедил Кентон. - Я скорее отправлюсь отсюда в могилу.
- Значит, отправишься, - всё так же невозмутимо согласился граф. - Такой вариант нас тоже вполне устроит.
Я молча следила со своего места за тем, как они удаляются с площади. И лишь после того, как топот шагов с соседней улицы перестал доноситься до моих ушей, снова подошла к Кентону.
- Ты - идиот! - закричала на него я. - Что тебе стоило немножко ему подыграть?
- Подыграть?! - яростно переспросил он. - По-твоему, я должен был унижаться перед этим крысёнышем?!
- Запомни раз и навсегда: человека унижает не то, что он делает, а то, КАК он это делает, - рассерженно заявила я. - Можно и ноги поцеловать так, чтобы остаться при этом на высоте.
- Что-то я в этом сомневаюсь.
- И очень напрасно, - отрезала я. - Если на то пошло, то жалок во всей этой ситуации был именно Майлз со своими идиотскими претензиями. У человека комплекс неполноценности. Его в детстве недолюбила мама, или папа слишком часто порол, или соседская девочка отобрала любимую куклу. Он жаждет самоутверждения и обратился за помощью к тебе. Что, так жалко было пойти ему навстречу?
- Слушай, шла бы ты домой, - устало произнёс он. - Без тебя тошно.
Я пожевала губами, потом поправила съехавшую набок сумку.
- Я вернусь.
С этими словами я решительно зашагала прочь по мостовой.
На площадь я уже не вернулась. Оказавшись на прилегающей к ней улице поздно вечером, когда в городе стало темно, а люди в большинстве своём сидели по домам, я осталась дожидаться в крытой повозке, на которой сюда и приехала. Поэтому я не видела того, как трое одетых в тёмное мужчин тенью проскользнули на площадь. Не видела, как один из них неслышно подкрался к зевающему на посту стражнику и обеспечил ему незапланированный, но продолжительный отдых одним коротким ударом по голове. Я не имела возможности наблюдать, как, погнушавшись возиться с замком, другой мужчина раскрыл колодки при помощи пары инструментов, по ходу дела безвозвратно приведя их в негодность. Не видела, как он вместе с одним из своих напарников подхватил на руки Кентона, который, лишившись предоставляемой колодками опоры, рухнул, как подкошенный.
Когда, спустя не более двух минут, все четверо добрались до повозки, я соскочила на землю и отогнула полог, помогая уложить Кентона внутрь.
- Мой человек довезёт вас до дома, - сказал мне затем один из людей в тёмном. - Не беспокойтесь: мы умеем заметать следы.
- Знаю, - кивнула я.
- И то правда, - усмехнулся он. - Надо будет освежить память, перечитав статью, а то я уж начал подзабывать нашу тогдашнюю беседу.
- Сколько я вам должна?
- Ну что вы! Нисколько. Всё сделано на исключительно добровольных началах, из личного уважения к вам. К тому же мне и самому давненько хотелось снести к чёртовой матери эту деревянную штуку. У них уйдёт время на то, чтобы обзавестись заменой, - удовлетворённо отметил он.
- Спасибо.
Я крепко пожала ему руку, и он ответил не менее душевным рукопожатием.
- Чуть что, обращайтесь.
Подмигнув мне на прощанье, он сделал знак одному из своих людей, и они вдвоём почти мгновенно растворились в ночной темноте. Третий запрыгнул на козлы, я забралась обратно в фургон. Повозка потихоньку запрыгала по умостившим улицу камням. Я устроилась внутри, положив голову Кентона себе на колени, и снова поднесла ему флягу. На этот раз он взял её сам, хотя затекшая рука слушалась с трудом.
- Спасибо, - едва слышно сказал он, возвращая мне флягу. - Кто эти люди?
- Те самые, которые ноги раздвигают в тёмном переулке, - ехидно ответила я.
- У тебя настолько прочные связи в преступном мире?
- А тебя в этом что-то не устраивает? Не привередничай, ты теперь, знаешь ли, и сам - часть преступного мира. Да и я, кажется, тоже.
Я не стала уточнять, что подобными связями в преступном мире воспользовалась в первый раз в жизни. Будем надеяться, что и в последний. Хотя... с ними оказалось значительно приятнее иметь дело, чем со многими знакомыми мне владельцами легальных бизнесов. Не говоря уж о ещё одном моём интервьюируемом.
Кентон прикрыл глаза и ничего больше не говорил, возможно, задремал. Я аккуратно провела рукой по его волосам и дальше ехала в молчании. Вскоре повозка остановилась, и наш возница откинул полог фургона.
- Всё тихо, можете выходить, - сказал он мне.
Кентон открыл глаза и приподнялся на локте.
- Подожди, я сейчас.
Я выскочила наружу и огляделась. Как я и просила, мы подъехали к дому со стороны чёрного хода. Повозки в пределах городской черты не редкость, в позднее время - тоже. Некоторые торговцы, к примеру, развозят по вечерам нераспроданные за день продукты, пристраивая их по дешёвке заинтересованным клиентам. Так что сам факт появления возле моего дома крытой повозки не мог навлечь на меня подозрений, да и в любом случае найти сейчас, практически ночью, другое укрытие, достаточно надёжное, было бы непросто. Но оставалось одно настораживающее обстоятельство, и это обстоятельство звали Лукрецией.
- Вас что-то смущает? - предупредительно спросил наш сопровождающий-возница.
- Одна моя соседка, - кивнула я. - Очень любит следить за моим домом. В основном за главным входом, конечно, но с неё станется заглянуть и сюда.
- Соседку нейтрализуем, - невозмутимо пообещал сопровождающий.
Я кашлянула, подавившись слюной.
- В каком смысле "нейтрализуем"?
- В хорошем, - улыбнулся он, заставляя меня занервничать ещё сильнее. - Что за соседка? Старая дева, с утра до вечера перемывающая всем косточки, а ночью страдающая бессонницей от перевозбуждения?
- Откуда вы знаете? - изумилась я. - Вы что, с ней знакомы?
- Нет, - со вселенской грустью в голосе сказал бандит. - Просто у меня самого такая же... Не беспокойтесь, я сейчас всё устрою. Только одна просьба. Вы не могли бы дать мне автограф? Для мамы.
Последнее слово он произнёс с особенной нежностью.
- Ну, разумеется.
Привычно подписав тот же номер недельника, который в своё время протянул мне Томми Костолом, я вернула его сопровождающему.
- Теперь дождитесь, пока я начну с ней говорить, и тогда идите в дом, - проинструктировал меня он.
- Спасибо.
Он пошёл вдоль стены дома соседки, завернул за угол и громко постучал в дверь. Сперва ответа не было, но после повторного стука из-за двери раздался настороженный голос:
- Кто там так поздно?
Я откинула полог и заглянула в фургон.
- Сможешь выйти? - прошептала я Кентону.
- Постараюсь, - шепнул он в ответ.
К его мышцам постепенно возвращалась способность функционировать более или менее нормально; во всяком случае, он выбрался из фургона и с моей помощью добрался до двери. А между тем до нас доносились голоса со стороны соседнего дома.
- Многоуважаемая госпожа, - проникновенно говорил наш недавний сопровождающий, - я хочу обратиться к вам с покорнейшей просьбой.
- С какой такой просьбой? - ворчливо спросила Лукреция. - Милостыню не подаю!
- Ну что вы, госпожа! - с упрёком в голосе произнёс мужчина. - При чём тут милостыня?
- А в чём тогда дело?
- Не соблаговолите ли вы пустить к себе на постой немолодого, но страстного мужчину в самом расцвете сил?
Ответом ему было напряжённое молчание за стенкой.
- Вот безумец! - прошептала я, тихонько открывая дверь чёрного хода. - Если оттуда сейчас высунется пара загребущих ручек, и Лукреция с криком "Мужчинка, ничейненький!" затащит его внутрь, я его спасать не пойду!
К счастью для моего сегодняшнего сообщника, в ответ на очередное проникновенное "Мадам, ну что же вы молчите?" из дома Лукреции послышалось визгливое "Убирайтесь, или я позову стражу!"
- Ну, и слава Богу! - тихонько заключил мужчина в чёрном и возвратился на козлы как раз тогда, когда я заперла свою дверь с внутренней стороны.
Глава 10. Дом и быт.
Оказавшись дома и усадив Кентона на кушетку, я первым делом поспешила проверить, что обе двери заперты, а окна как следует занавешены. Это, конечно, была перестраховка: я ко всему подготовилась заранее.
- Абигайль, ты хоть понимаешь, какие неприятности на себе навлекаешь? - обречённо спросил из своего угла Кентон.
Кто бы говорил!
- Лучше бы ты понимал, какие неприятности навлекаешь на себя, когда надумал пачкать Майлзу сапоги, - отозвалась я, ставя перед ним блюдо с двумя кусками холодного пирога.
- Это было моё дело, - горячо сказал он, особенно выделяя слово "моё".
- А я обожаю совать свой нос в чужие дела, - беззаботно пожала плечами я, нажимая, пока суть да дело, на нужные рычаги над очагом. - Издержки профессии. За это нас, газетчиков, так и не любят.
Он озабоченно покачал головой, видимо, сокрушаясь моей беспечности.
- Я должен как можно скорее отсюда уйти.
Глядя, как Кентон с трудом поднимается на ноги, хватаясь рукой за спинку кушетки, я лихорадочно соображала, как бы поделикатнее объяснить ему, что, пока он хоть слегка не оклемается, это очень плохая идея.
- Я вовсе не собираюсь так просто тебя отпускать, - заявила я. - Ты, между прочим, ещё обязан на мне жениться.
- Я обязан что?!
Кентон, как подкошенный, рухнул обратно на кушетку.
- Жениться, - довольно осклабилась я. - Да ты кушай, кушай. А как ты думал? Мы с тобой в поздний час сидим в моём доме наедине. Это меня, между прочим, компрометирует.
- Хочешь сказать, что именно для этого приволокла меня сюда? - осведомился он, видимо, немного успокоившись и потому принимаясь, наконец, за пирог.
- А как же? - подтвердила я. - Хочу, знаешь ли, стать дворянкой.
- И это всё? - разочарованно протянул он. - А я-то думал, ты хочешь за меня замуж, потому что я такой умный и красивый.
- Не волнуйся, сейчас ты похож на пугало твоего любимого цвета - красно-зелёно- синего, - мило улыбнулась я. - Ни одна девушка не позарится.
Я пощупала ладонью большой сосуд с нагревающейся над очагом водой.
- Сюда могут нагрянуть в любую минуту, - серьёзно сказал он. - И тогда крупные неприятности будут не только у меня, но и у тебя.
- Не думаю, что они так быстро сюда нагрянут, - возразила я. - Во-первых, вполне вероятно, что тебя не хватятся до утра. Во-вторых, не станут так сходу разыскивать, с докладом Рейвену утра дождутся точно. А в-третьих, у любого газетчика предусмотрен тайник, на случай, если придётся прятать ценные документы.
- И что, ты полагаешь, я умещусь в тайник для документов?
- Конечно. Ну, в крайнем случае сложим тебя вчетверо, - оптимистично пообещала я. - Что же касается крупных неприятностей...они появились у меня не сегодня. И, кажется, именно ты до сих пор помогал мне с ними справиться. А долг, говорят, платежом красен.
- Нашла, с чем сравнивать.
- А в чём разница?
- Она очевидна. Что насчёт этих людей, героев твоей статьи? Они не приведут сюда стражу?
Я уверенно покачала головой.
- Они - профессионалы. К тому же у этих людей свои законы чести. Может, и своеобразные, зато непреложные. Они никогда не предают своих.
- А ты в их кругу своя? - прищурился он.
- Да я в любом кругу своя.
Нажав на пару рычагов, я привела в действие механизм, передвигающий сосуд с нагревшейся водой, остановила его над предварительно выдвинутой ванной и сняла небольшую круглую крышку. Горячая вода стала быстро переливаться в ванну. Кентон, нахмурившись, наблюдал за моими действиями.
