- Это будет слишком поздно, - хриплым голосом произнёс мужчина. - Мне совершенно необходимо видеть короля раньше. Есть ли хоть какой-то шанс переговорить с ним сегодня? Возможно, кто-нибудь сможет хотя бы известить его о моём прошении?
- Закон на этот счёт чрезвычайно суров, - с прохладой в голосе возразила фрейлина. - Наказание за вторжение в залу совещаний - смерть. При всём уважении, не думаю, что кто-либо из слуг или придворных согласится рисковать жизнью ради вашего дела.
- В таком случае предоставьте мне возможность самому обратиться к королю.
Леди Маргарет поджала губы - совсем легонько, насколько того позволял этикет. Её немного выбивало из колеи такое упрямство. И в душу невольно закрадывалось любопытство: что же за такое важное дело у этого дворянина, если он даже готов рискнуть головой - при весьма высоких шансах её потерять?
- Увы, - вынужденно развела руками она. - Указания на этот счёт предельно чётки. Вас даже близко не подпустят к залу совещаний. Охрана хорошо знает своё дело.
- Вы хотите сказать, что у меня нет ни малейшего шанса? - спросил дворянин, почти умоляюще сверля её глазами.
В этот момент фрейлине было его действительно жаль, но лгать она не стала и, вновь разведя руками, негромко сказала:
- Нет.
Посетитель медленно опустился на табурет и, прикрыв глаза, откинул голову назад. Вот теперь он выглядел по-настоящему измождённым.
- Неужели ваше дело не может подождать каких-нибудь четыре или пять дней? - мягко спросила она.
Не открывая глаз, дворянин горько улыбнулся и покачал головой.
- Я скакал сутки напролёт, останавливаясь только для того, чтобы поменять лошадь. У меня действительно нет этих нескольких дней.
И тут, к своему огромному изумлению, леди Маргарет увидела слезинку, выкатившуюся из-под прикрытых ресниц. Мужчина сжал губы, так сильно, что они побелели, и сильнее зажмурил глаза. И тогда фрейлина не выдержала и сказала то, чего не должна была бы говорить ни при каких обстоятельствах.
- Вы можете попробовать обратиться к Говорящей.
- К кому? - с заново проснувшейся надеждой переспросил дворянин, мгновенно открывая глаза.
- К госпоже Рэндалл, - пояснила леди Маргарет, уже сокрушаясь о том, что под влиянием минутной слабости сболтнула лишнего. Но не идти же теперь на попятный? - Вообще-то она не занимается вопросами, с которыми обычно обращаются к Его Величеству... - признала она, а мысленно добавила: и не испытывает ни малейшего желания это делать. - Но, если хотите, я могу отыскать её и попросить вас выслушать.
- Буду чрезвычайно вам благодарен, - сказал дворянин, вновь вставая на ноги.
- Подождите здесь. Я попытаюсь вам помочь.
Слушая удаляющийся цокот каблуков, бьющий по голове, будто установленный у самого уха барабан, Кентон лихорадочно пытался понять, как можно воспользоваться предоставлявшимся ему призрачным шансом. По всему выходило, что никак. Он хватался за соломинку, и чрезвычайно тонкую. Что может сделать любовница там, где замешана большая политика? Но сейчас он не мог, не имел права упускать никаких возможностей, даже самых призрачных.
Фрейлина возвратилась через двадцать минут. Кентон хорошо это знал, так как успел бессчётное число раз устремить взгляд на громоздкие настенные часы.
- Госпожа Рэндалл готова вас выслушать, - сообщила фрейлина. - Но у неё очень мало времени, поэтому в вашем распоряжении будет всего три минуты.
Кентон молча кивнул. Три, так три. Фрейлина снова покинула комнату, а вскоре через открытую дверь до него донеслись звуки шагов и голоса.
- Так вот, пришлось ей честно признаться: я не люблю морепродукты, у меня на них аллергия. И знаешь, что она мне ответила? "Но как же так, ведь все знают, что вы любите дельфинов!"
Какой-то мужчина захохотал в ответ.
- Тебе смешно? Я в тот момент чуть не упала со стула. Вот точно тебе говорю: ноги моей в её доме больше не будет.
- Ладно тебе, Айрин, ты тоже не вегетарианка.
- Не вегетарианка, да, но самая мысль о том, чтобы воспринимать дельфина как продукт питания приводит меня в бешенство!
В этот момент собеседники вошли в комнату.
Говорящая, интересная внешне длинноволосая женщина лет двадцати пяти - тридцати, оказалась одета значительно более просто, чем Кентон ожидал от королевской фаворитки. Длинное синее платье очень насыщенного оттенка несомненно ей шло, но было лишено каких бы то ни было рюшей, кружев и прочих излишеств и, как и синие туфли на широком каблуке, производило впечатление в первую очередь удобного. Украшений тоже было совсем мало: золотое кольцо в форме змейки на указательном пальце левой руки, маленькие жемчужные капли в ушах, на шее - простенькая цепочка, нижняя часть которой скрывалась под одеждой, и потому понять, что именно висело на этой цепочке, было нельзя.
Вместе с Говорящей в приёмную вошёл молодой темноволосый мужчина среднего роста, который держал в руке несколько свёрнутых в трубочку бумаг. За ними следовала огромная бело-коричневая собака, выглядевшая весьма свирепо.
Оказавшись в комнате, женщина прервала беседу со своим спутником и шагнула в сторону Кентона.
- Господин Алисдейр? - уточнила она. - Добрый вечер, меня зовут Айрин Рэндалл, а это - Юджин Конфилд, секретарь Его Величества.
Кентона немного удивил тот факт, что личный секретарь короля не присутствует на важном совещании, а вместо этого болтает с фавориткой о дельфинах. Но он никак не выразил своего удивления, просто вежливо кивнул.
- Присаживайтесь. - Говорящая опустилась на стул, приветливо указывая ему на другой. Секретарь садиться не стал, продолжил стоять чуть позади неё. - Чак, сидеть! - сказала госпожа Рэндалл, и пёс послушно расположился у её ног. - Вас, должно быть предупредили, что у нас мало времени? Итак, я вас слушаю.
Бросив взгляд на часы, Кентон без предисловий начал с того, что, как он полагал, имело наибольший шанс привлечь внимание придворных и заставить их отнестись к его прошению со всей серьёзностью.
- Я ношу фамилию Алисдейр, однако в действительности я - урождённый граф Торнсайд. Графство было незаконным путём отнято у моей семьи и лично у меня семейством Рейвенов двадцать четыре года назад.
- Понимаю, вы хотите вернуть себе власть в графстве, - без малейшего интереса кивнула Говорящая.
По её бесцветной интонации Кентон понял: всё было без толку. Фаворитка короля палец о палец не ударит, чтобы ему помогать. И тем не менее он ответил:
- Нет. Я хочу спасти одну женщину.
В течение нескольких секунд Говорящая смотрела на него с возрастающим интересом.
- Что я по-настоящему ценю в мужчинах, так это логическое мышление, - произнесла она затем. - И что же угрожает этой женщине? Её собираются насильно выдать замуж за какого-нибудь сильно знатного, но непривлекательного кавалера?
- Нет, - жёстко сказал Кентон, глядя ей прямо в глаза, - её собираются сжечь на костре как ведьму.
- Что-что?
По лицу Говорящей словно пробежала тень; она недобро прищурилась, и тут Кентон понял, что невольно попал в точку. Говорящие обладали магией, и в прошлом именно такие женщины слыли ведьмами в первую очередь, а потому именно они попадали и на костёр. И хотя де факто сожжение ведьм было пресечено довольно давно, для Говорящих это по-прежнему оставалось больной темой. Кентон осознал, что у него всё-таки появился шанс.
- Не знала, что у нас в королевстве до сих пор сжигают ведьм, - холодно заметила Говорящая. - С удовольствием послушаю подробности. Очень хочется знать, не пора ли уже сейчас обсыпаться соломой. А ты не был в курсе таких интересных явлений, Юджин? - осведомилась она, поднимая голову.
- В первый раз слышу, - мрачно ответил секретарь.
- Похоже, в Торнсайде прогресс двинулся в обратном направлении. Речь ведь идёт о Торнсайде, правильно я понимаю?
Последний вопрос был обращён к Кентону, и он удовлетворённо ответил:
- Именно так.
- Они как раз собирались говорить о Торнсайде, - задумчиво произнесла Говорящая, повернувшись к секретарю, а затем вновь перевела взгляд на Кентона. - Ну что же, рассказывайте, молодой человек. И перестаньте смотреть на часы. Уверяю вас, у меня всегда найдётся время на увлекательную историю о ведьмах.
Пока он рассказывал, фаворитка молчала, лишь время от времени обменивалась взглядом с секретарём. И после того, как Кентон закончил, она заговорила далеко не сразу, сперва задумчиво смотрела в пространство, постукивая по подлокотнику кончиками пальцев.
- Пожалуй, в эту историю мне всё-таки придётся вмешаться, - заключила она затем, бросив полувопросительный взгляд на Юджина. Но дожидаться поддержки либо неодобрения со стороны секретаря не стала и решительным тоном продолжила: - Подождите здесь, а я пойду переговорю кое с кем на этот счёт. Впрочем нет, знаете что... идите со мной. Будет лучше, если вы всё расскажете сами. Юджин, мы встретимся позже в кабинете?
- Так всегда, - со вздохом пожаловался секретарь, - всё самое интересное происходит без меня.
- Самое интересное ещё впереди, - возразила Говорящая, потрепав огромного волкодава по голове так, словно это был маленький игривый щеночек. - Думаю, сожжение ведьм - это событие, стоящее того, чтобы на него посмотреть.
- Торнсайд? - удивлённо посмотрел на неё Юджин.
- Это всё равно должно было произойти, рано или поздно, - ответила фаворитка на так и не прозвучавший вопрос. - Сможешь договориться, чтобы в кабинет принесли какой-нибудь еды? Не думаю, что там, куда мы пойдём сейчас, нам будет до ужина.
- Не знаю, успеют ли они так быстро поймать и освежевать дельфина, - протянул Юджин, - но постараюсь сделать всё, от меня зависящее.
- Я тебе это припомню, - заявила Говорящая, вытянув в его сторону указательный палец. - Пойдёмте, господин Алисдейр. Оставим этого живодёра наедине со своей совестью.
Кивнув головой Кентону, она вышла из комнаты. Пёс мгновенно вскочил с места и потрусил за ней. Кентон поспешил присоединиться к этой, по-видимому, неразлучной, паре. Говорящая остановилась, развернулась и снова заглянула в приёмную.
- Когда будешь в следующий раз спорить с женой, не рассчитывай, что я опять приму твою сторону! - пригрозила она, и на этот раз окончательно покинула комнату.
Они стали подниматься по широкой парадной лестнице.
- Я понимаю, что вы очень долго были в дороге, и вам необходимо отдохнуть, - мягко сказала Говорящая. - Но, к сожалению, с этим придётся подождать. Ваше присутствие может оказаться необходимым.
- Мне не нужен отдых, - возразил Кентон.
- Нужен, - улыбнулась Говорящая, - но мне нравится ваш ответ. Вы, видимо, попали по пути под дождь?
- Дождь? - нахмурился Кентон, опуская глаза на свою одежду, кажется, действительно хранящую следы влаги. - Наверное. Я не уверен. Признаться, последняя часть пути мне помнится довольно смутно.
- За сколько времени вы добрались сюда из Торнсайда?
- Примерно за сутки.
- Это впечатляет, - заметила Айрин, а сама подумала, что надо будет при случае поинтересоваться у Рауля, был ли бы он готов на подобное. Стал бы гнать коня сутки напролёт в любую погоду, если бы ей угрожала опасность? Она, конечно, прекрасно знала, что стал бы, но задать такой вопрос всё равно не повредит. В качестве профилактики. - Вы, кажется, что-то хотели спросить?
- Да. Куда мы идём?
- А вы не догадываетесь? К королю, конечно.
- Но мне сказали, что у него чрезвычайно важное секретное совещание, - осторожно заметил Кентон.
Неужели фрейлина солгала просто для того, чтобы отделаться от незваного гостя? Но в таком случае зачем ей было устраивать ему встречу с фавориткой?
- Так и есть, - развеяла его сомнения Говорящая.
- А отчего же в таком случае секретарь Его Величества находится в другом месте?
- Это особо тайное совещание, куда не допускаются даже секретари, - пояснила Айрин Рэндалл, кажется, ничуть не рассерженная проявлением излишнего любопытства со стороны визитёра.
- И прерывать ход этого совещания запрещено под страхом смерти? - продолжил прощупывать почву Кентон.
- Да, и это верно. - Она бросила на него лукавый взгляд. - Вы боитесь?
- Мне нечего терять, - качнул головой он.
- Не тревожьтесь. Я имею право входить в залу совещаний, а вы придёте со мной, так что вам ничто не угрожает.
- Вы имеете право присутствовать на тайном совещании?
Удивление Кентона было столь велико, что он невольно вышел за рамки этикета.
По губам Говорящей скользнула лёгкая усмешка. Когда-то она и сама чрезвычайно удивилась, случайно узнав, что Рауль, тогда ещё принц, предоставил ей такие полномочия. Но это было очень давно. С тех пор она привыкла.
- Да, - просто ответила она. - Я имею такое право. И знаете, почему? Потому что король точно знает, что я воспользуюсь этой возможностью лишь в самом крайнем случае.
Поднявшись на четыре пролёта, они прошли в комнату, которая также была обставлена, как приёмная. Возле двери, которая вела из этой комнаты в смежный с ней зал, расположилось несколько охранников. Один из них сразу же выступил им навстречу.
- Госпожа Говорящая.
- Привет, Джон, - по-свойски обратилась к нему фаворитка. - Я должна срочно поговорить с Его Величеством. Этот человек пойдёт со мной.
В какой-то момент Кентон был практически уверен, что вот сейчас их развернут и, вежливо или не очень, отправят куда подальше, настоятельно посоветовав фаворитке в будущем держаться общества модисток и портних. Но Джон почтительно отступил, пропуская Говорящую, и не менее вежливо обратился к нему самому с просьбой сдать оружие. Кентон вручил охранникам свой меч и кинжал. Затем ещё один телохранитель, после особого предупредительного стука, распахнул перед ними дверь. Кентон шагнул в зал следом за Говорящей. Ему всё-таки удалось добиться встречи с королём.
Сожжение ведьмы было событием настолько необычным, что на главной площади собрался чуть ли не весь город. Некоторые занимали место с самого утра, другие пришли недавно и теперь старательно работали локтями, стремясь пробраться поближе к возвышению, на котором уже установили деревянный столб чуть выше человеческого роста, а также приготовили порядочное количество сухой соломы. Осуждённую, газетчицу из "Торнсайдских хроник" Абигайль Аткинсон, в городе знали многие. И, скажем прямо, большинство присутствующих сильно сомневалось в том, что она имела хотя бы малейшее отношение к колдовству. Кроме того, в магии, которая использовалась на сегодняшний день разве что лекарями да Говорящими, современные люди не видели ничего особенно греховного. Поэтому нынешняя крайняя мера, применённая властями, поддержки среди горожан не нашла. И тем не менее зрителей, как уже было упомянуто выше, собралось много: кто-то пришёл именно для того, чтобы выразить свой протест, а кто-то хотел просто поглазеть на необычную казнь.
Среди присутствовавших на площади был и сам граф Алан Рейвен. Он стоял неподалёку от столба, с накинутым на голову капюшоном. Тем не менее ветер, колыхавший его тёмный плащ, то и дело позволял увидеть свежий уродливый шрам, рассекавший столь красивое до недавнего времени лицо графа. По официальной версии этот шрам являлся результатом порчи, наведённой той самой ведьмой, что была приговорена к костру. Ясное дело, в официальную версию верили далеко не все.
- Закон на этот счёт чрезвычайно суров, - с прохладой в голосе возразила фрейлина. - Наказание за вторжение в залу совещаний - смерть. При всём уважении, не думаю, что кто-либо из слуг или придворных согласится рисковать жизнью ради вашего дела.
- В таком случае предоставьте мне возможность самому обратиться к королю.
Леди Маргарет поджала губы - совсем легонько, насколько того позволял этикет. Её немного выбивало из колеи такое упрямство. И в душу невольно закрадывалось любопытство: что же за такое важное дело у этого дворянина, если он даже готов рискнуть головой - при весьма высоких шансах её потерять?
- Увы, - вынужденно развела руками она. - Указания на этот счёт предельно чётки. Вас даже близко не подпустят к залу совещаний. Охрана хорошо знает своё дело.
- Вы хотите сказать, что у меня нет ни малейшего шанса? - спросил дворянин, почти умоляюще сверля её глазами.
В этот момент фрейлине было его действительно жаль, но лгать она не стала и, вновь разведя руками, негромко сказала:
- Нет.
Посетитель медленно опустился на табурет и, прикрыв глаза, откинул голову назад. Вот теперь он выглядел по-настоящему измождённым.
- Неужели ваше дело не может подождать каких-нибудь четыре или пять дней? - мягко спросила она.
Не открывая глаз, дворянин горько улыбнулся и покачал головой.
- Я скакал сутки напролёт, останавливаясь только для того, чтобы поменять лошадь. У меня действительно нет этих нескольких дней.
И тут, к своему огромному изумлению, леди Маргарет увидела слезинку, выкатившуюся из-под прикрытых ресниц. Мужчина сжал губы, так сильно, что они побелели, и сильнее зажмурил глаза. И тогда фрейлина не выдержала и сказала то, чего не должна была бы говорить ни при каких обстоятельствах.
- Вы можете попробовать обратиться к Говорящей.
- К кому? - с заново проснувшейся надеждой переспросил дворянин, мгновенно открывая глаза.
- К госпоже Рэндалл, - пояснила леди Маргарет, уже сокрушаясь о том, что под влиянием минутной слабости сболтнула лишнего. Но не идти же теперь на попятный? - Вообще-то она не занимается вопросами, с которыми обычно обращаются к Его Величеству... - признала она, а мысленно добавила: и не испытывает ни малейшего желания это делать. - Но, если хотите, я могу отыскать её и попросить вас выслушать.
- Буду чрезвычайно вам благодарен, - сказал дворянин, вновь вставая на ноги.
- Подождите здесь. Я попытаюсь вам помочь.
Слушая удаляющийся цокот каблуков, бьющий по голове, будто установленный у самого уха барабан, Кентон лихорадочно пытался понять, как можно воспользоваться предоставлявшимся ему призрачным шансом. По всему выходило, что никак. Он хватался за соломинку, и чрезвычайно тонкую. Что может сделать любовница там, где замешана большая политика? Но сейчас он не мог, не имел права упускать никаких возможностей, даже самых призрачных.
Фрейлина возвратилась через двадцать минут. Кентон хорошо это знал, так как успел бессчётное число раз устремить взгляд на громоздкие настенные часы.
- Госпожа Рэндалл готова вас выслушать, - сообщила фрейлина. - Но у неё очень мало времени, поэтому в вашем распоряжении будет всего три минуты.
Кентон молча кивнул. Три, так три. Фрейлина снова покинула комнату, а вскоре через открытую дверь до него донеслись звуки шагов и голоса.
- Так вот, пришлось ей честно признаться: я не люблю морепродукты, у меня на них аллергия. И знаешь, что она мне ответила? "Но как же так, ведь все знают, что вы любите дельфинов!"
Какой-то мужчина захохотал в ответ.
- Тебе смешно? Я в тот момент чуть не упала со стула. Вот точно тебе говорю: ноги моей в её доме больше не будет.
- Ладно тебе, Айрин, ты тоже не вегетарианка.
- Не вегетарианка, да, но самая мысль о том, чтобы воспринимать дельфина как продукт питания приводит меня в бешенство!
В этот момент собеседники вошли в комнату.
Говорящая, интересная внешне длинноволосая женщина лет двадцати пяти - тридцати, оказалась одета значительно более просто, чем Кентон ожидал от королевской фаворитки. Длинное синее платье очень насыщенного оттенка несомненно ей шло, но было лишено каких бы то ни было рюшей, кружев и прочих излишеств и, как и синие туфли на широком каблуке, производило впечатление в первую очередь удобного. Украшений тоже было совсем мало: золотое кольцо в форме змейки на указательном пальце левой руки, маленькие жемчужные капли в ушах, на шее - простенькая цепочка, нижняя часть которой скрывалась под одеждой, и потому понять, что именно висело на этой цепочке, было нельзя.
Вместе с Говорящей в приёмную вошёл молодой темноволосый мужчина среднего роста, который держал в руке несколько свёрнутых в трубочку бумаг. За ними следовала огромная бело-коричневая собака, выглядевшая весьма свирепо.
Оказавшись в комнате, женщина прервала беседу со своим спутником и шагнула в сторону Кентона.
- Господин Алисдейр? - уточнила она. - Добрый вечер, меня зовут Айрин Рэндалл, а это - Юджин Конфилд, секретарь Его Величества.
Кентона немного удивил тот факт, что личный секретарь короля не присутствует на важном совещании, а вместо этого болтает с фавориткой о дельфинах. Но он никак не выразил своего удивления, просто вежливо кивнул.
- Присаживайтесь. - Говорящая опустилась на стул, приветливо указывая ему на другой. Секретарь садиться не стал, продолжил стоять чуть позади неё. - Чак, сидеть! - сказала госпожа Рэндалл, и пёс послушно расположился у её ног. - Вас, должно быть предупредили, что у нас мало времени? Итак, я вас слушаю.
Бросив взгляд на часы, Кентон без предисловий начал с того, что, как он полагал, имело наибольший шанс привлечь внимание придворных и заставить их отнестись к его прошению со всей серьёзностью.
- Я ношу фамилию Алисдейр, однако в действительности я - урождённый граф Торнсайд. Графство было незаконным путём отнято у моей семьи и лично у меня семейством Рейвенов двадцать четыре года назад.
- Понимаю, вы хотите вернуть себе власть в графстве, - без малейшего интереса кивнула Говорящая.
По её бесцветной интонации Кентон понял: всё было без толку. Фаворитка короля палец о палец не ударит, чтобы ему помогать. И тем не менее он ответил:
- Нет. Я хочу спасти одну женщину.
В течение нескольких секунд Говорящая смотрела на него с возрастающим интересом.
- Что я по-настоящему ценю в мужчинах, так это логическое мышление, - произнесла она затем. - И что же угрожает этой женщине? Её собираются насильно выдать замуж за какого-нибудь сильно знатного, но непривлекательного кавалера?
- Нет, - жёстко сказал Кентон, глядя ей прямо в глаза, - её собираются сжечь на костре как ведьму.
- Что-что?
По лицу Говорящей словно пробежала тень; она недобро прищурилась, и тут Кентон понял, что невольно попал в точку. Говорящие обладали магией, и в прошлом именно такие женщины слыли ведьмами в первую очередь, а потому именно они попадали и на костёр. И хотя де факто сожжение ведьм было пресечено довольно давно, для Говорящих это по-прежнему оставалось больной темой. Кентон осознал, что у него всё-таки появился шанс.
- Не знала, что у нас в королевстве до сих пор сжигают ведьм, - холодно заметила Говорящая. - С удовольствием послушаю подробности. Очень хочется знать, не пора ли уже сейчас обсыпаться соломой. А ты не был в курсе таких интересных явлений, Юджин? - осведомилась она, поднимая голову.
- В первый раз слышу, - мрачно ответил секретарь.
- Похоже, в Торнсайде прогресс двинулся в обратном направлении. Речь ведь идёт о Торнсайде, правильно я понимаю?
Последний вопрос был обращён к Кентону, и он удовлетворённо ответил:
- Именно так.
- Они как раз собирались говорить о Торнсайде, - задумчиво произнесла Говорящая, повернувшись к секретарю, а затем вновь перевела взгляд на Кентона. - Ну что же, рассказывайте, молодой человек. И перестаньте смотреть на часы. Уверяю вас, у меня всегда найдётся время на увлекательную историю о ведьмах.
Пока он рассказывал, фаворитка молчала, лишь время от времени обменивалась взглядом с секретарём. И после того, как Кентон закончил, она заговорила далеко не сразу, сперва задумчиво смотрела в пространство, постукивая по подлокотнику кончиками пальцев.
- Пожалуй, в эту историю мне всё-таки придётся вмешаться, - заключила она затем, бросив полувопросительный взгляд на Юджина. Но дожидаться поддержки либо неодобрения со стороны секретаря не стала и решительным тоном продолжила: - Подождите здесь, а я пойду переговорю кое с кем на этот счёт. Впрочем нет, знаете что... идите со мной. Будет лучше, если вы всё расскажете сами. Юджин, мы встретимся позже в кабинете?
- Так всегда, - со вздохом пожаловался секретарь, - всё самое интересное происходит без меня.
- Самое интересное ещё впереди, - возразила Говорящая, потрепав огромного волкодава по голове так, словно это был маленький игривый щеночек. - Думаю, сожжение ведьм - это событие, стоящее того, чтобы на него посмотреть.
- Торнсайд? - удивлённо посмотрел на неё Юджин.
- Это всё равно должно было произойти, рано или поздно, - ответила фаворитка на так и не прозвучавший вопрос. - Сможешь договориться, чтобы в кабинет принесли какой-нибудь еды? Не думаю, что там, куда мы пойдём сейчас, нам будет до ужина.
- Не знаю, успеют ли они так быстро поймать и освежевать дельфина, - протянул Юджин, - но постараюсь сделать всё, от меня зависящее.
- Я тебе это припомню, - заявила Говорящая, вытянув в его сторону указательный палец. - Пойдёмте, господин Алисдейр. Оставим этого живодёра наедине со своей совестью.
Кивнув головой Кентону, она вышла из комнаты. Пёс мгновенно вскочил с места и потрусил за ней. Кентон поспешил присоединиться к этой, по-видимому, неразлучной, паре. Говорящая остановилась, развернулась и снова заглянула в приёмную.
- Когда будешь в следующий раз спорить с женой, не рассчитывай, что я опять приму твою сторону! - пригрозила она, и на этот раз окончательно покинула комнату.
Они стали подниматься по широкой парадной лестнице.
- Я понимаю, что вы очень долго были в дороге, и вам необходимо отдохнуть, - мягко сказала Говорящая. - Но, к сожалению, с этим придётся подождать. Ваше присутствие может оказаться необходимым.
- Мне не нужен отдых, - возразил Кентон.
- Нужен, - улыбнулась Говорящая, - но мне нравится ваш ответ. Вы, видимо, попали по пути под дождь?
- Дождь? - нахмурился Кентон, опуская глаза на свою одежду, кажется, действительно хранящую следы влаги. - Наверное. Я не уверен. Признаться, последняя часть пути мне помнится довольно смутно.
- За сколько времени вы добрались сюда из Торнсайда?
- Примерно за сутки.
- Это впечатляет, - заметила Айрин, а сама подумала, что надо будет при случае поинтересоваться у Рауля, был ли бы он готов на подобное. Стал бы гнать коня сутки напролёт в любую погоду, если бы ей угрожала опасность? Она, конечно, прекрасно знала, что стал бы, но задать такой вопрос всё равно не повредит. В качестве профилактики. - Вы, кажется, что-то хотели спросить?
- Да. Куда мы идём?
- А вы не догадываетесь? К королю, конечно.
- Но мне сказали, что у него чрезвычайно важное секретное совещание, - осторожно заметил Кентон.
Неужели фрейлина солгала просто для того, чтобы отделаться от незваного гостя? Но в таком случае зачем ей было устраивать ему встречу с фавориткой?
- Так и есть, - развеяла его сомнения Говорящая.
- А отчего же в таком случае секретарь Его Величества находится в другом месте?
- Это особо тайное совещание, куда не допускаются даже секретари, - пояснила Айрин Рэндалл, кажется, ничуть не рассерженная проявлением излишнего любопытства со стороны визитёра.
- И прерывать ход этого совещания запрещено под страхом смерти? - продолжил прощупывать почву Кентон.
- Да, и это верно. - Она бросила на него лукавый взгляд. - Вы боитесь?
- Мне нечего терять, - качнул головой он.
- Не тревожьтесь. Я имею право входить в залу совещаний, а вы придёте со мной, так что вам ничто не угрожает.
- Вы имеете право присутствовать на тайном совещании?
Удивление Кентона было столь велико, что он невольно вышел за рамки этикета.
По губам Говорящей скользнула лёгкая усмешка. Когда-то она и сама чрезвычайно удивилась, случайно узнав, что Рауль, тогда ещё принц, предоставил ей такие полномочия. Но это было очень давно. С тех пор она привыкла.
- Да, - просто ответила она. - Я имею такое право. И знаете, почему? Потому что король точно знает, что я воспользуюсь этой возможностью лишь в самом крайнем случае.
Поднявшись на четыре пролёта, они прошли в комнату, которая также была обставлена, как приёмная. Возле двери, которая вела из этой комнаты в смежный с ней зал, расположилось несколько охранников. Один из них сразу же выступил им навстречу.
- Госпожа Говорящая.
- Привет, Джон, - по-свойски обратилась к нему фаворитка. - Я должна срочно поговорить с Его Величеством. Этот человек пойдёт со мной.
В какой-то момент Кентон был практически уверен, что вот сейчас их развернут и, вежливо или не очень, отправят куда подальше, настоятельно посоветовав фаворитке в будущем держаться общества модисток и портних. Но Джон почтительно отступил, пропуская Говорящую, и не менее вежливо обратился к нему самому с просьбой сдать оружие. Кентон вручил охранникам свой меч и кинжал. Затем ещё один телохранитель, после особого предупредительного стука, распахнул перед ними дверь. Кентон шагнул в зал следом за Говорящей. Ему всё-таки удалось добиться встречи с королём.
Сожжение ведьмы было событием настолько необычным, что на главной площади собрался чуть ли не весь город. Некоторые занимали место с самого утра, другие пришли недавно и теперь старательно работали локтями, стремясь пробраться поближе к возвышению, на котором уже установили деревянный столб чуть выше человеческого роста, а также приготовили порядочное количество сухой соломы. Осуждённую, газетчицу из "Торнсайдских хроник" Абигайль Аткинсон, в городе знали многие. И, скажем прямо, большинство присутствующих сильно сомневалось в том, что она имела хотя бы малейшее отношение к колдовству. Кроме того, в магии, которая использовалась на сегодняшний день разве что лекарями да Говорящими, современные люди не видели ничего особенно греховного. Поэтому нынешняя крайняя мера, применённая властями, поддержки среди горожан не нашла. И тем не менее зрителей, как уже было упомянуто выше, собралось много: кто-то пришёл именно для того, чтобы выразить свой протест, а кто-то хотел просто поглазеть на необычную казнь.
Среди присутствовавших на площади был и сам граф Алан Рейвен. Он стоял неподалёку от столба, с накинутым на голову капюшоном. Тем не менее ветер, колыхавший его тёмный плащ, то и дело позволял увидеть свежий уродливый шрам, рассекавший столь красивое до недавнего времени лицо графа. По официальной версии этот шрам являлся результатом порчи, наведённой той самой ведьмой, что была приговорена к костру. Ясное дело, в официальную версию верили далеко не все.
