Торнсайдские хроники

       - Разве меня отсюда выпустят? - попытался выкрутиться Кентон.
              - А вас никто здесь силой не держит, - хмыкнула Говорящая. - Вы вольны идти туда, куда вам вздумается.
              - В таком случае я могу навестить Рейвена? - с невинным видом осведомился Кентон, уже понявший, что уходить придётся, и потому готовый говорить чуть менее серьёзно.
              - А вам что, мало одной сломанной руки в Торнсайде? - усмехнулась фаворитка. - Вы хотите сломать ещё одну?
              - Нет, я хочу сломать ещё штук пять, - отозвался Кентон. - Но, к сожалению, у Рейвена только две.
              - Боже, и такой кровожадный человек ехал с нами в одной карете?! - притворно ужаснулась Говорящая.
              - Я ничуть не кровожаден: ломать кости можно совершенно бескровно, - нашёлся Кентон.
              - Ты ехал в одной карете с королём? - изумлённо воскликнула я.
              - Представь себе: да, - отозвалась Говорящая. - И, может быть, ты не в курсе, но перед этим он скакал целые сутки без остановки, чтобы успеть тебя спасти.
              - Непременно обсудим эту животрепещущую тему во всех мельчайших деталях, но нельзя ли сделать это как-нибудь в другой раз? - едко отозвался Кентон.
              - Господин Алисдейр, вы ещё здесь? - нахмурилась Говорящая. - Вам же сказали, что вы будете мешать. Вот видите: вы уже начали. Там, где разговаривают две женщины, мужчина - третий лишний.
              Нежелание Кентона уходить на этом этапе только усилилось, но он вынужденно вышел за дверь и прикрыл её с той стороны.
              - Ну, - сказала Говорящая, подходя поближе и усаживаясь в кресло (я к тому моменту сидела на кровати), - а теперь рассказывай.
              - Что именно? - нахмурилась я.
              - Всё, что сочтёшь нужным. С самого начала и во всех подробностях. На суде у тебя на это времени не будет. А сейчас... ночь длинная.
              Я слабо улыбнулась. Вот ведь как иногда поворачивается жизнь. В течение многих лет брала у всех интервью, и вот, теперь интервью берут у меня.
              - Видите ли...
              - Давай на "ты", - перебила она меня. - Официоз сидит у меня в печёнках. Я, знаешь ли, полжизни положила на то, чтобы не зависеть ни от каких церемоний.
              - Как-то не очень убедительно у вас получилось, - пробормотала я, гадая, слишком сильно наглею или всё-таки в рамках допустимого.
              Айрин рассмеялась.
              - Что поделать. Жизнь иногда поворачивается к нам самой неожиданной стороной, - развела руками она, вторя моим мыслям. - Итак, начинай.
              Я нахмурилась, собираясь с мыслями. С чего же всё началось? Ах да, с того злополучного интервью. И нападения барона на замок.
              Я стала рассказывать.
              Говорящая слушала внимательно и перебивала редко. Поморщилась, когда, перейдя к балу, я изложила историю с вином. И очень заинтересовалась моим дальнейшим рассказом о судьбе Бенсона Бриджа.
              - Стало быть, в эту цепь тоннелей с территории замка можно попасть несколькими путями? - проговорила она.
              - Выходит, что так. Есть по меньшей мере два входа.
              - Этим подземельем точно надо будет поинтересоваться, - задумчиво сказала Айрин. - Как, ты говоришь, он сказал? Пристегните и нажмите на рычаг?
              Я кивнула.
              - Как ты думаешь, что он имел в виду?
              - Либо какая-то пытка, либо казнь. Вернее всего второе, поскольку он велел им уйти. Наверняка что-то крайне изощрённое.
              - М-да, - протянула Айрин, постукивая кончиками пальцев по подлокотнику. - В этот потайной ход действительно придётся отправить людей.
              - А ты тоже собираешься пойти туда вместе с ними? - с надеждой спросила я.
              Обращаться к ней на "ты" было пока непросто, но пожеланиям вышестоящих в ряде случаев предпочтительно идти навстречу.
              - Даже и не подумаю, - поморщилась она. - После всего, что ты рассказываешь, я окончательно уверилась в том, что мне там делать нечего. То, что я увижу, мне точно не понравится.
              - А я бы хотела ещё раз там оказаться, - вздохнула я, отлично понимая, что шансов попасть в эту экспедицию у меня практически нет.
              И кто же, спрашивается, тянул меня за язык?!
              - Неужели ностальгия замучила? - осведомилась Говорящая.
              - Нет. Просто я собираюсь написать статью о палачах, - доверительно сообщила я, заодно прикидывая, можно ли уже забросить удочку на предмет интервью с королём, или лучше всё-таки подождать ещё немного. - А там наверняка найдётся много интересного материала.
              - Да, о том, что ты собираешься писать о палачах, теперь, кажется, знает весь город, - усмехнулась она. - Как тебе пришло в голову интервьюировать палача перед собственной казнью?
              Я пожала плечами, невольно содрогнувшись при воспоминании.
              - А что мне было делать? Не пощады же у него просить?
              - Это верно. Просить у палача пощады бессмысленно, - мрачно согласилась она, вспоминая, кажется, о чём-то своём.
              Чак вильнул хвостом и положил морду ей на колени, словно почувствовал настроение хозяйки.
              - Можно я его поглажу? - спросила я. Вдруг ужасно захотелось запустить руку в густую двуцветную шерсть.
              - Конечно, - кивнула она.
              - А он не откусит мне руку? - уточнила я на всякий случай.
              - Если ты потянешься этой рукой к моему горлу, тогда запросто.
              - Буду иметь в виду, что нападать на тебя надо только тогда, когда его нет рядом, - хмыкнула я.
              - Тебе это не удастся, - отозвалась Говорящая. - Он рядом со мной всегда.
              - А...король? - я подняла на неё вопросительный взгляд.
              Она кивнула в знак подтверждения.
              - Всё верно. Рядом с королём тоже всегда находится такой пёс. Рональд.
              Я осторожно погладила пса по спине. Никаких возражений он не выказал, и я принялась ласкать его двумя руками, долее не опасаясь внушительных зубов. Секунд через десять Чак перевернулся животом кверху.
              - Он признал тебя за свою, - улыбнулась Айрин.
              Чувствуя, что разговор перешёл в менее формальное русло, я решилась затронуть беспокоившую меня тему.
              - Айрин, могу я задать один вопрос?
              - Конечно.
              - Я понимаю, что моя судьба решится завтра на суде. Но что будет с Кентоном?
              - А что ему сделается? - удивилась она.
              Я заколебалась. Говорил ли Кентон о своих претензиях на графский титул? Если нет, то, возможно, мне тоже не следует об этом упоминать. По словам Кентона, если ему не поверят, то могут осудить за самозванство. Пожалуй, пока благоразумнее будет промолчать.
              - Рейвен объявил его вне закона и отобрал всё имущество.
              Я решила ограничиться этой частью истории.
              - Рейвену сейчас своё бы имущество сохранить, - отозвалась Айрин. По тому тону, которым она произнесла эти слова, я окончательно убедилась в том, что Говорящая на нашей стороне, а это уже было немало. - Без чужого он точно перебьётся. На этот счёт у короля даже сомнений не возникнет. Так что не волнуйся: стоять с протянутой рукой твоему Кентону не придётся.
              - Я об этом и не беспокоилась, - небрежно отмахнулась я, хоть и испытала в душе чувство глубокого облегчения. - Но просто он грозился, что может жениться на богатой женщине, дабы исправить своё положение...
              - А ты поверила?
              - Нет, - вынужденно признала я. - Но просто... Он же не привык жить...ну...так, как я. Каково бы ему было сейчас вдруг остаться без всего?
              Забавно: ещё недавно я презирала таких, как он, именно за это. А сейчас поняла, что презирать надо совсем за другое. И, кажется, костьми была готова лечь, лишь бы он продолжил иметь всё то, к чему привык.
              - С ним всё будет в порядке, - заверила меня Говорящая. - А теперь давай вернёмся к твоей истории. К завтрашнему дню надо хорошо подготовиться. Ты стала свидетельницей того, как Рейвен приказал расправиться с главой гильдии. Что было потом?
              Я рассказала про позорный столб, про то, как Рейвен вторгся в мой дом с цветами и попытался взять меня силой, про то, как Кентон пришёл без цветов, но зато вынудил Рейвена уйти. И испытала чувство благодарности к Говорящей за то, что она мягко настояла на отсутствии при этом разговоре Кентона. Даже невзирая на то, что он сам был свидетелем пересказываемого мной эпизода, в его присутствии я бы испытывала во время повествования значительно большую неловкость. Следующей на очереди была история с приговором Кентону и его освобождением, для которого были использованы не слишком законные методы. Я задумалась, решая, о чём стоит, а о чём не следует рассказывать Айрин, и можно ли попросту пропустить весь этот эпизод. Но без него картина никак не складывалась; к тому же я пришла к выводу, что Кентон никак не мог не поднять эту тему во время разговора с королём. И уже собиралась рассказать обо всём без утайки, как вдруг Говорящая поднесла палец к губам.
              - Тс-с-с!
              Кивком головы она указала мне на Чака. Пёс рычал, но очень тихо, будто специально сдерживаясь, и настороженно принюхивался к ничем не примечательному участку стены. Айрин быстро схватила меня за руку и потянула за собой в угол комнаты, где нас частично загораживала незадёрнутая гардина. По дороге она задула догоравшую на столе свечу.
              Задетая плечом гардина ещё колыхалась, а в гладкой, казалось бы, стене бесшумно открылась низкая дверь. Наверное, я бы не заметила в темноте ночной комнаты возникшего в проёме человека, если бы не ожидала увидеть его именно здесь и сейчас. Чёрная одежда, чёрный же плащ и опущенный на лицо капюшон хорошо справлялись со своей функцией. Чёрным не был разве что клинок обнажённого меча, который человек держал наготове.
              Мужчина на мгновение задержался в проёме и прислушался. Нас он в темноте не заметил, а по окутавшей комнату тишине, видимо, заключил, что здесь все спят, что и было ожидаемо, учитывая поздний час. Затем он решительно шагнул к кровати, покрепче перехватывая рукоять меча. В этот момент Чак громко зарычал и прыгнул.
              Первым делом хорошо обученный пёс впился зубами в запястье чужака, вынуждая того выпустить оружие. Человек закричал, пытаясь вырвать прокушенную руку. После нескольких секунд борьбы Чак повалил его на пол, придавив грудь крупными лапами. Говорящая хотела позвать дежурившую за дверью стражу, но те уже ворвались в комнату, привлечённые шумом борьбы.
              Тьму разогнали принесённым снаружи факелом, который быстро зафиксировали на стене при помощи специального крепления. Всё это время Чак продолжал караулить неизвестного. Делал он это очень просто: весьма комфортно улёгся поверх мужчины и порыкивал при каждом, даже самом слабом движении последнего. Тот двигался всё реже и реже, причём, кажется, не столько от страха, сколько от элементарной нехватки воздуха: дышать под весом такой туши было вне всяких сомнений затруднительно. Однако Говорящая не торопилась отзывать свою собаку.
              - Что здесь происходит?
              Кентон, ворвавшийся в комнату вместе со стражниками, схватил меня за плечо. Я указала сперва на лежащего на полу мужчину, а затем на проём в стене и зачем-то быстро добавила:
              - Я здесь ни при чём.
              - Вот в этом я сильно сомневаюсь, - возразила Айрин.
              - Да, я тоже, - поддержал её Кентон и одарил меня таким взглядом, будто я в его отсутствие провела в опочивальню любовника.
              Как же спелись эти двое!
              Говорящая что-то тихо прошептала псу, и тот медленно, как бы нехотя приподнялся и сполз с тела жертвы. Однако уходить не стал, остался сидеть к мужчине вплотную, часто дыша ему в лицо и время от времени показывая зубы. Стражники шагнули к незнакомцу, Айрин отступила в сторону, пропуская их, но осталась стоять поблизости. Один из охранников вышел из комнаты и вскоре вернулся, неся в руке второй факел. С этим факелом он отправился исследовать потайной ход, которым воспользовался незнакомец. Похоже, опочивальня быстро превратилась в самое оживлённое место в замке.
              Незнакомец, хрипя, хватал воздух ртом. Затем, отдышавшись, приподнялся на локтях, затравленно озираясь по сторонам. Путей для отхода не было.
              - Ты его знаешь? - спросила у меня Айрин.
              - В первый раз вижу, - ответила я. - Да и откуда? Все мои знакомые - приличные люди.
              Хотелось ещё добавить, что ни один из них не сидел в тюрьме за более тяжкое преступление, чем ограбление со взломом, но я не стала. Мне и без того стоило немалых усилий игнорировать тот выразительный взгляд, которым одарил меня при моих последних словах Кентон.
              - Кто ты такой? - спросил, склонившись над незнакомцем, один из стражей.
              - Тобиас Холл. Я...здесь работаю, - всё ещё хрипя, ответил тот.
              - А в эту комнату тебя тоже привела работа? - осведомился допрашивающий.
              - Именно так, - попытался отговориться Тобиас.
              - А что, ваша работа заключается в том, чтобы обслуживать по ночам одиноких женщин? - поинтересовалась я. Ну, не могу оставаться в стороне, когда дело пахнет интервью. - Так вы немного не в моём вкусе.
              Говорящая рассмеялась.
              - Абигайль! - шикнул на меня Кентон.
              - А что такого? Если человек не в моём вкусе, лучше так сразу ему об этом и сказать.
              - Вы не против, если мы продолжим допрос? - язвительно осведомился охранник.
              - Простите, не хотела вам мешать, - покаялась я.
              - Работа, говоришь? - агрессивно спросил страж, снова склоняясь над Тобиасом. - И в чём же она заключалась, работа эта?
              Я обиженно насупилась. Ну, и чем его вопрос отличался от моего?
              - Так я просто ошибся комнатой. Я должен был в другой опочивальне...развести огонь в очаге.
              - Голову нам хочешь поморочить? Хочешь продолжить разговор в пыточной?
              - Постойте, капитан, - вмешалась Айрин. - Если вы не возражаете, есть намного более простой и быстрый способ.
              - Всё, что скажете, Говорящая, - почтительно ответил тот.
              - Благодарю вас. У меня очень голодный пёс. Давайте я попросту предоставлю ему свободу действий. Он ведь уже успел почувствовать запах крови. Жестоко было бы теперь оставлять зверюшку ни с чем.
              - Не имею ничего против, - тут же заявил страж.
              Говорящая оглянулась на нас с Кентоном.
              - Есть какие-нибудь возражения?
              - У меня так точно никаких, - пожал плечами Кентон.
              - А я даже с интересом посмотрю. - Я тоже подключилась к процессу тотального запугивания. - Можно, я буду делать записи? Может быть, статью напишу. "Лицо жертвы перекосилось от нестерпимой боли в тот момент, когда пёс вырвал своими мощными зубами крупный кусок мяса", - принялась вдохновенно декламировать я. - "Тело забилось в конвульсиях..."
              - Хорошо, хорошо, я всё скажу, - поспешил сообщить допрашиваемый, садясь на полу и испуганно отодвигаясь от мгновенно зарычавшего пса.
              - Жаль, - с грустью проговорила Айрин. - Было бы лучше, конечно, хоть немного подкормить несчастного зверя. Ну да ладно. Так какие у вас были вопросы, капитан?
              - С какой целью ты сюда заявился? - снова обратился к Тобиасу тот.
              - Мне было приказано убить газетчицу. Приказано, честное слово! - затараторил он, ловя на себе совсем не добрые взгляды и, что намного хуже, вновь заслышав угрожающее рычание пса. По-видимому, Чак снова уловил настрой своей хозяйки. - Если бы я не исполнил приказ, меня бы самого убили! Я не хотел его исполнять!
              - Ну, о том, чего ты хотел, а чего нет, побеседуешь со священником, - отозвался капитан. - Такая возможность тебе представится. Теперь говори...
              Продолжить он не успел. В этот момент дверь распахнулась, и в комнату, как ураган, ворвался король. Одет он был менее официально, чем днём, короны на голове не было, волосы разметались в разные стороны, а глаза метали молнии.
              - Какого дьявола здесь творится?!
              И говорил-то он вроде бы негромко, но от звука его голоса мне отчего-то захотелось вжаться в стену и срочно сознаться в каком-нибудь преступлении, например, в государственной измене.