И хоть я так и не поняла, почему бессмертие и способность перерождаться в ином мире нам выдали, а умение обходиться без сна и еды – нет, наутро почувствовала себя почти счастливым человеком.
Пока в дверь не постучали.
- Надеюсь, это кофе и круассан, а не дохлая крыса от Дэваля, - вздохнула я, сползая с постели.
На пороге мялся Харриет.
- А, это ты.
- Уже встала? Хорошо. У нас пол часа до занятий, тебе еще надо познакомиться с магистром Сонг, взять учебник, ну и вообще немного осмотреться. Вот, одевайся. Отсюда недалеко, но скоро зарядит дождь. Хочу успеть до него.
- А под крышей пройти нельзя?
Харриет пожал плечами.
- Я никогда не пробовал. В городе много закрытых дверей. В некоторые коридоры не стоит соваться.
- Да, я помню. Что это такое?
Парень настойчиво протягивал мне какой-то сверток.
- Форма. Все студенты колледжа должны носить форму, чтобы в министерстве каждый знал – это новенькие.
Внутри свертка, вопреки моим ожиданиям чего-то ужасного вроде клетчатой юбки, дурацких гольфиков и рубашки, обнаружилось вполне сносное малиновое платье-кейп по фигуре. Там, где плечи переходили в рукава с разрезами, была приколота небольшая брошь с причудливым символом, похожим на те, что я видела внизу.
- Что он значит?
- Не знаю. Это древний язык иных.
Жаль, в комнате не было зеркала. Я поежилась: в узком платье было непривычно и неудобно.
- Какой смысл в такой форме?
- Министерство Мертвых – сердце нашего мира. В нем должен быть порядок. Тебе еще нужно собрать волосы, за распущенные магистр Сонг сделает выговор.
- Самаэль? – фыркнула я. – Ему, кажется, только повод дай.
Но взяла шпильки и принялась делать пучок, благо действо за годы выступлений в спорте было отточено до совершенства.
- Не Самаэль, - Харриет покачал головой, - а Селин. Магистр Селин Сонг. Она – директор колледжа.
- Сестра?
- Жена.
Я присвистнула. У мрачного главы министерства есть законная супруга. Любопытно взглянуть.
- То есть у вас есть семьи?
- Конечно.
- И вы ходите на свидания? Целуетесь? Занимаетесь сексом?
Парень слегка покраснел, но стоически выдержал мой допрос.
- А почему нам этого не делать?
- Ну… не знаю. Вы же бессмертные души. Вас должно волновать, как попасть в Элизиум или как не отправиться в Аид. А вы: жены, свидания, секс. А дети? У вас рождаются дети?
- Очень редко, - мне почудилась в голосе Харриета грусть. – Повелитель считает, мы наказаны за то, что сотворили со своим миром. И не достойны плодиться.
- Жестоко. Так, я готова, идем.
Мы вышли на улицу, под накрапывающий дождик. Я старалась не поскользнуться в новых балетках на брусчатке, а Харриет несся так, словно спасался от стаи голодных волков. Злобно сопя ему в спину, я мрачно думала, не связана ли его нелюбовь к воде с гибелью на «Титанике». Но вновь – как-то часто это в последнее время выходит – решила не делиться идеями вслух.
- Слушай, а я все равно не понимаю, как у вас тут все устроено. Вот смотри, есть душа. Раз вы не можете делать детей, значит, душа появилась давно, так?
- Ну?
- Душа отправляется на Землю, где живет жизнь смертного. Потом умирает, возвращается сюда, и вы решаете ее судьбу, так?
- Да-а-а…
- Душа помнит о своей жизни здесь? Я вот ничего не помню, и все вокруг для меня шок. Почему? Это мое первое воплощение на Земле? Так это не сходится с тем, что у душ не рождаются дети. Почему моя внешность осталась такой же? А ты? Ты прожил несколько жизней или одну?
- Лучше задай эти вопросы магистру Сонг, - как-то слишком поспешно отмахнулся Харриет. – Она умеет объяснять.
- Ладно. А сколько мне вообще здесь торчать? Время здесь течет как и на Земле, или иначе?
- Оба мира живут по одному времени.
- То есть ты здесь уже… э-э-э… сколько лет? Когда затонул «Титаник»?
- Аида, говорить о чужой смерти не этично! – взорвался парень. – Давай ты ускоришь шаг, я ненавижу дождь!
- Платье узкое, - пробурчала я. – Надень такое же, потом поговорим.
Но, к счастью, вскоре мы свернули к одному из корпусов с огромной вывеской «Колледж Мертвых» над центральной дверью.
В следующее мгновение на меня обрушился гул десятков голосов. Студенты заполонили огромный холл. Сидели на подоконниках, общались, смеялись, о чем-то перешептывались, зубрили учебники и судорожно переписывали друг у друга задания. Девушки в платьях, похожих на мое, парни в черных костюмах – очередное подтверждение тому, что все миры принадлежат мужчинам.
- А ты почему не в форме? – Я повернулась к Харриету, который явился с утра в светлой рубашке и джинсах, судя по потертостям, пережившим крушение вместе с хозяином.
- А я и не студент. Я давно закончил колледж. Я всего лишь должен все тебе показать, довести до класса и забрать после занятий, чтобы ты не заблудилась. И, знаешь ли, это не то чтобы почетная обязанность после того, как ты вчера ясно дала понять, что не желаешь дружбы со мной.
- Надо же, какие мы чувствительные, - фыркнула я.
Широкая лестница, с уже знакомыми (но абсолютно неподвижными) горгульями у основания, вела наверх, в учебные классы и библиотеку, где мне выдали учебник без названия, небольшую тетрадь, ручку и расписание.
- Ого, все серьезно, - пробормотала я.
- До обеда ты в колледже. Учишься, прилежно выполняешь задания, осваиваешься. После обеда – работаешь в министерстве. Я встречу тебя после занятий и покажу, куда идти. Все понятно?
- Да, мой господин.
Харриет снова покраснел. Это даже мило.
Итак, я в колледже мира мертвых. У меня в расписании история, управление энергиями, теория стражи и еще куча каких-то подозрительных предметов, а вокруг – совершенно незнакомые лица. Вряд ли позитивно настроенные. Я же помню Дэваля.
- Ладно, найдем для начала кабинет общих лекций под номером восемь, - пробормотала я.
Харриет унесся на работу: оказывается, он впахивал в министерстве как положено, с утра и до вечера. Странный все же парень. Погиб на «Титанике» больше ста лет назад и до сих пор зависает здесь. Не любит воду (хотя это объяснимо). Носит женское имя (хотя это не так уж страшно). И послушно выполняет приказы Самаэля, таскаясь за мной даже имея вполне явную нескрываемую обиду.
Очень странно.
Я бродила по колледжу, слегка опасаясь в поисках нужного кабинета снова забрести в аид. «Тренировочные залы», «Лаборатории», «Крыло практических занятий» и, наконец, «Крыло общих лекций». Из-за восьмой по счету двери доносились приглушенные голоса. Взглянув на часы, висевшие на стене, я убедилась, что до занятия осталось несколько минут, и заглянула в аудиторию.
- Можно? – спросила я.
Красивая рыжеволосая женщина лет тридцати на вид сидела за преподавательским столом и быстро что-то строчила в тетради. Такой же, как держала я. Она подняла голову и улыбнулась.
- Аида Даркблум?
Я почувствовала, как ледяной ветер пронзает насквозь.
Я уже видела ее раньше. Я говорила с ней. Я…
Дверь захлопывается у меня за спиной с оглушительным грохотом.
- Не беспокойся! – язвительно кричу я. – Больше ты меня не увидишь!
Сбегаю по лесенкам и несусь прочь от проклятого дома, осточертевшей мачехи. Будь проклята эта женщина! До ее появления моя жизнь была идеальной. Был жив отец, мы ни в ком не нуждались. Мачеха – как черная метка над некогда счастливой семьей. Если бы кто-то подарил мне хоть одно желание, я бы загадала, чтобы этой женщины никогда не существовало.
Тыльной стороной ладони я вытираю набежавшие на глаза слезы. Телефон остался в доме, там же и куртка. Я ежусь от промозглого холода и накрывшего город туманом. Не лучшая погода для побега из дома, но вернуться смерти подобно. Пока я размышляю, как быть дальше, рядом останавливается тачка.
- Подвезти? – спрашивает миловидная рыжеволосая женщина.
- У меня нет денег, извините.
- Поэтому и предлагаю, - улыбается она. – Проблемы дома?
- Вы же не коп? И не из службы опеки?
- Нет. Всего лишь преподавательница малоизвестного колледжа. Заезжала в ваш городок по работе. Кажется, собирается дождь. Так тебе нужна помощь? Садись.
Мне так не хочется идти пешком или застрять посреди города в непогоду, что я с готовностью обхожу машину и прыгаю на пассажирское сидение. Красотка терпеливо ждет, пока я пристегнусь, а потом трогается с места.
- Куда тебе?
- Плевать, - выдыхаю я. – Лишь бы подальше.
- Не лихо? Семья может бесить, знаю по себе, но это ведь семья.
- Ты что, предложила помощь, чтобы меня воспитывать?
Она смеется и на секунду выпускает руль, чтобы поднять руки, сдаваясь. Я прислоняюсь лбом к холодному стеклу и отрешенно наблюдаю, как первые капли дождя неторопливо стекают вниз, оставляя дорожки.
- Голодная?
- Нет, спасибо.
- Не хочешь рассказать, что стряслось?
- И снова нет.
- Как знаешь.
Мы молча едем прочь, оставляя позади мое прошлое. Я пытаюсь понять, что буду делать дальше, как буду строить свою жизнь, но голова слишком тяжелая. Глаза закрываются, как будто… словно…
- Вы что… вы что-то сделали… почему я так…
Мысли путаются, а тело не слушается, охваченное дикой слабостью.
- Прости, Аида, так нужно.
- Я не называла вам…
Я проваливаюсь в темноту, бесконечно долго падаю вниз. А потом – это как яркая вспышка – сознание возвращается. И в этот же момент я чувствую, как холодная сталь острого ножа пронзает кожу, врезается в плоть, наполняя сердце кровью.
Встречаю взгляд холодных зеленых глаз, в которых мелькает легкое удивление.
Чувствую привкус крови во рту и теплая алая струйка стекает из уголка губ на светлую рубашку.
Затем тьма возвращается. Адская, ни с чем не сравнимая, боль стихает. Полет продолжается так долго, что когда я в следующий раз открываю глаза, долго не могу понять, где нахожусь. Стекло машины, к которому я прижимаюсь, отрезвляюще холодное. На город опустились ночь и туман.
Водитель такси напоминает мне Харона, перевозящего души мертвых через подземную реку Стикс.
- Меня зовут Селин Сонг, я – директор Колледжа Мертвых. Проходи, занимай любое понравившееся место. Тебе уже выдали расписание, Аида?
Я молчала, оцепенев под заинтересованными взглядами будущих однокурсников.
- Аида?
- Да. Мне выдали расписание. – Я не узнала собственный голос.
Селин Сонг, как ни в чем ни бывало, улыбнулась.
- Тогда садись, и я начну. Ты последняя прибывшая в своей группе. На перерыве познакомьтесь друг с другом, пообщайтесь. Ближайшие несколько лет вы будете видеть друг друга почти каждый день. Добро пожаловать в Колледж Мертвых. Многие из вас обескуражены, растеряны или даже напуганы. Поэтому первое занятие я хочу посвятить ответам на ваши вопросы.
О, у меня миллион вопросов. Только не знаю, какой из них задать первым.
Почему ты меня убила?
Как уйти отсюда и никогда не возвращаться?
Есть в вашем мире хоть что-то хорошее?
- Для начала вы должны избавиться от ощущения, что мертвы. Не воспринимайте себя эдакими бесплотными существами. Вы – все еще вы. Да, ваша жизнь изменилась. Вы покинули привычный мир и очутились в новом, с другими законами и правилами, но здесь не страна призраков. Земля – лишь одна форма существования, после которой следует другая. Представьте себя ребенком. Вы растете, наслаждаетесь детством, изучаете большой мир. А потом вдруг обнаруживаете себя взрослым. Мир вокруг другой, хоть и неуловимо похожий, жизнь изменилась безвозвратно. Смерть – лично очередной этап взросления. Вы здесь, вы все еще дышите, чувствуете, развиваетесь. Можете влюбляться, дружить, ненавидеть (хотя не советую, мы же пытаемся сделать вас достойными Элизиума).
Раздались робкие смешки. Я даже не рассмотрела толком однокурсником, просто не могла отвести взгляд от Селин. У Самаэля определенно есть вкус. Рыжеволосая, с шикарной фигурой и ангельским успокаивающим голосом. К концу каждой фразы она снижала тональность, и мне хотелось вцепиться ей в волосы. Совершенно иррациональная, не поддающаяся контролю, ненависть. И ноющее ощущение там, где должен был остаться след от ножа.
- Вы переехали. Повзрослели. Изменились. Но вы живы, и ваш путь еще не закончен. Отсюда вытекает следующая истина. Несмотря на то, что вы бессмертны, и в конечном итоге либо обретете покой в Элизиуме, либо вечные муки в аиде, окончательная смерть все же существует. Избегайте, пожалуйста, вод реки Стикс – ее течение унесет вас туда, откуда нет дороги назад. Держитесь подальше от подземелий, в некоторых скрыты тайные тропы в аид. И…
Селин широко улыбнулась.
- Не нарушайте правила министерства. Мы рады помочь вам преодолеть новую ступень на пути к Элизиуму. А теперь задавайте все свои вопросы.
При этом Селин посмотрела на меня (показалось, будто с некоторой опаской, но я вполне могла принять желаемое за действительное).
Пока я боролась с бушующими внутри эмоциями, народ заговорил одновременно. Оценив обстановку, Селин подняла руку и стала давать слово по очереди, начиная с задних рядов.
- Почему мы ничего не помним о прошлых жизнях? Как узнать, были ли они?
- Таковы законы нашей вселенной. Переход из магического мира в немагический сопровождается потерей памяти. Когда вы уходите отсюда на Землю, то начинаете все заново. Когда возвращаетесь с Земли, обладаете лишь воспоминаниями о последней жизни.
- Тогда странно говорить о бессмертии, - фыркнул какой-то парень с первого ряда. – Если я не помню, какие жизни прожил, это уже не я, а каждый раз новая личность.
- Стираются лишь воспоминания. Опыт остается. Вы никогда не задумывались, почему некоторые из вас боятся воды, а некоторые – высоты? Почему кто-то любит блондинов, а кто-то – партнеров старше себя? Почему одному нравится сладкое, а другому…
- Полусладкое, - фыркнул кто-то и аудитория взорвалась нервным хохотом.
Селин вежливо улыбнулась. Но явно сдерживаясь, чтобы не закатить глаза.
- Вы – это не память о том, какую жизнь вы прожили. Вы – это набор качеств, эмоций, страхов. Снова и снова вы оказываетесь на Земле, снова и снова пытаетесь использовать свой предыдущий опыт и стать лучше. Но жизнь меняется, вы меняетесь, меняются обстоятельства. Наши миры – два сложных организма, находящихся в симбиозе. Для этого и существует министерство: мы направляем души, помогаем им приобрести опыт, нужный для того, чтобы попасть в Элизиум и обрести вечное счастье.
Я как будто в секте. Надеюсь, сейчас нас не попросят раздеться и потрахаться в знак верности духовному гуру?
- А не проще ли прямо всем говорить, что от них требуется? Потому что пока отбор как-то не работает. Мы все стремительнее катимся к концу Земли и человечества.
- Это не прихоть Вельзевула, уважаемые студенты. Это законы, на которые мы не можем повлиять. Наши миры связаны, но каждый из них живет по своим правилам. Здесь мы бессмертны и обладаем памятью прошлой жизни. Там – уязвимы и живем в неведении. Здесь мы пытаемся сохранить оба мира и выстроить справедливое государство. Там – живем, как умеем, проявляя истинную сущность. Худшие из нас отправляются в аид. Лучшие – в Элизиум. Однажды настанет момент, когда восторжествует справедливость, таково слово Повелителя Вельзевула. И я рекомендую вам уяснить это раз и навсегда. Еще вопросы?
- От чего зависит внешность? – миловидная блондинка с копной мелких кудряшек, отчаянно смущаясь, грызла карандаш. – Я видела ровесников и стариков, людей средних лет, почти подростков. Даже здесь, в этом классе, мы выглядим так, словно после школы дружно поступили в колледж. Но ведь люди умирают в разных возрастах.
Пока в дверь не постучали.
- Надеюсь, это кофе и круассан, а не дохлая крыса от Дэваля, - вздохнула я, сползая с постели.
На пороге мялся Харриет.
- А, это ты.
- Уже встала? Хорошо. У нас пол часа до занятий, тебе еще надо познакомиться с магистром Сонг, взять учебник, ну и вообще немного осмотреться. Вот, одевайся. Отсюда недалеко, но скоро зарядит дождь. Хочу успеть до него.
- А под крышей пройти нельзя?
Харриет пожал плечами.
- Я никогда не пробовал. В городе много закрытых дверей. В некоторые коридоры не стоит соваться.
- Да, я помню. Что это такое?
Парень настойчиво протягивал мне какой-то сверток.
- Форма. Все студенты колледжа должны носить форму, чтобы в министерстве каждый знал – это новенькие.
Внутри свертка, вопреки моим ожиданиям чего-то ужасного вроде клетчатой юбки, дурацких гольфиков и рубашки, обнаружилось вполне сносное малиновое платье-кейп по фигуре. Там, где плечи переходили в рукава с разрезами, была приколота небольшая брошь с причудливым символом, похожим на те, что я видела внизу.
- Что он значит?
- Не знаю. Это древний язык иных.
Жаль, в комнате не было зеркала. Я поежилась: в узком платье было непривычно и неудобно.
- Какой смысл в такой форме?
- Министерство Мертвых – сердце нашего мира. В нем должен быть порядок. Тебе еще нужно собрать волосы, за распущенные магистр Сонг сделает выговор.
- Самаэль? – фыркнула я. – Ему, кажется, только повод дай.
Но взяла шпильки и принялась делать пучок, благо действо за годы выступлений в спорте было отточено до совершенства.
- Не Самаэль, - Харриет покачал головой, - а Селин. Магистр Селин Сонг. Она – директор колледжа.
- Сестра?
- Жена.
Я присвистнула. У мрачного главы министерства есть законная супруга. Любопытно взглянуть.
- То есть у вас есть семьи?
- Конечно.
- И вы ходите на свидания? Целуетесь? Занимаетесь сексом?
Парень слегка покраснел, но стоически выдержал мой допрос.
- А почему нам этого не делать?
- Ну… не знаю. Вы же бессмертные души. Вас должно волновать, как попасть в Элизиум или как не отправиться в Аид. А вы: жены, свидания, секс. А дети? У вас рождаются дети?
- Очень редко, - мне почудилась в голосе Харриета грусть. – Повелитель считает, мы наказаны за то, что сотворили со своим миром. И не достойны плодиться.
- Жестоко. Так, я готова, идем.
Мы вышли на улицу, под накрапывающий дождик. Я старалась не поскользнуться в новых балетках на брусчатке, а Харриет несся так, словно спасался от стаи голодных волков. Злобно сопя ему в спину, я мрачно думала, не связана ли его нелюбовь к воде с гибелью на «Титанике». Но вновь – как-то часто это в последнее время выходит – решила не делиться идеями вслух.
- Слушай, а я все равно не понимаю, как у вас тут все устроено. Вот смотри, есть душа. Раз вы не можете делать детей, значит, душа появилась давно, так?
- Ну?
- Душа отправляется на Землю, где живет жизнь смертного. Потом умирает, возвращается сюда, и вы решаете ее судьбу, так?
- Да-а-а…
- Душа помнит о своей жизни здесь? Я вот ничего не помню, и все вокруг для меня шок. Почему? Это мое первое воплощение на Земле? Так это не сходится с тем, что у душ не рождаются дети. Почему моя внешность осталась такой же? А ты? Ты прожил несколько жизней или одну?
- Лучше задай эти вопросы магистру Сонг, - как-то слишком поспешно отмахнулся Харриет. – Она умеет объяснять.
- Ладно. А сколько мне вообще здесь торчать? Время здесь течет как и на Земле, или иначе?
- Оба мира живут по одному времени.
- То есть ты здесь уже… э-э-э… сколько лет? Когда затонул «Титаник»?
- Аида, говорить о чужой смерти не этично! – взорвался парень. – Давай ты ускоришь шаг, я ненавижу дождь!
- Платье узкое, - пробурчала я. – Надень такое же, потом поговорим.
Но, к счастью, вскоре мы свернули к одному из корпусов с огромной вывеской «Колледж Мертвых» над центральной дверью.
В следующее мгновение на меня обрушился гул десятков голосов. Студенты заполонили огромный холл. Сидели на подоконниках, общались, смеялись, о чем-то перешептывались, зубрили учебники и судорожно переписывали друг у друга задания. Девушки в платьях, похожих на мое, парни в черных костюмах – очередное подтверждение тому, что все миры принадлежат мужчинам.
- А ты почему не в форме? – Я повернулась к Харриету, который явился с утра в светлой рубашке и джинсах, судя по потертостям, пережившим крушение вместе с хозяином.
- А я и не студент. Я давно закончил колледж. Я всего лишь должен все тебе показать, довести до класса и забрать после занятий, чтобы ты не заблудилась. И, знаешь ли, это не то чтобы почетная обязанность после того, как ты вчера ясно дала понять, что не желаешь дружбы со мной.
- Надо же, какие мы чувствительные, - фыркнула я.
Широкая лестница, с уже знакомыми (но абсолютно неподвижными) горгульями у основания, вела наверх, в учебные классы и библиотеку, где мне выдали учебник без названия, небольшую тетрадь, ручку и расписание.
- Ого, все серьезно, - пробормотала я.
- До обеда ты в колледже. Учишься, прилежно выполняешь задания, осваиваешься. После обеда – работаешь в министерстве. Я встречу тебя после занятий и покажу, куда идти. Все понятно?
- Да, мой господин.
Харриет снова покраснел. Это даже мило.
Итак, я в колледже мира мертвых. У меня в расписании история, управление энергиями, теория стражи и еще куча каких-то подозрительных предметов, а вокруг – совершенно незнакомые лица. Вряд ли позитивно настроенные. Я же помню Дэваля.
- Ладно, найдем для начала кабинет общих лекций под номером восемь, - пробормотала я.
Харриет унесся на работу: оказывается, он впахивал в министерстве как положено, с утра и до вечера. Странный все же парень. Погиб на «Титанике» больше ста лет назад и до сих пор зависает здесь. Не любит воду (хотя это объяснимо). Носит женское имя (хотя это не так уж страшно). И послушно выполняет приказы Самаэля, таскаясь за мной даже имея вполне явную нескрываемую обиду.
Очень странно.
Я бродила по колледжу, слегка опасаясь в поисках нужного кабинета снова забрести в аид. «Тренировочные залы», «Лаборатории», «Крыло практических занятий» и, наконец, «Крыло общих лекций». Из-за восьмой по счету двери доносились приглушенные голоса. Взглянув на часы, висевшие на стене, я убедилась, что до занятия осталось несколько минут, и заглянула в аудиторию.
- Можно? – спросила я.
Красивая рыжеволосая женщина лет тридцати на вид сидела за преподавательским столом и быстро что-то строчила в тетради. Такой же, как держала я. Она подняла голову и улыбнулась.
- Аида Даркблум?
Я почувствовала, как ледяной ветер пронзает насквозь.
Я уже видела ее раньше. Я говорила с ней. Я…
Дверь захлопывается у меня за спиной с оглушительным грохотом.
- Не беспокойся! – язвительно кричу я. – Больше ты меня не увидишь!
Сбегаю по лесенкам и несусь прочь от проклятого дома, осточертевшей мачехи. Будь проклята эта женщина! До ее появления моя жизнь была идеальной. Был жив отец, мы ни в ком не нуждались. Мачеха – как черная метка над некогда счастливой семьей. Если бы кто-то подарил мне хоть одно желание, я бы загадала, чтобы этой женщины никогда не существовало.
Тыльной стороной ладони я вытираю набежавшие на глаза слезы. Телефон остался в доме, там же и куртка. Я ежусь от промозглого холода и накрывшего город туманом. Не лучшая погода для побега из дома, но вернуться смерти подобно. Пока я размышляю, как быть дальше, рядом останавливается тачка.
- Подвезти? – спрашивает миловидная рыжеволосая женщина.
- У меня нет денег, извините.
- Поэтому и предлагаю, - улыбается она. – Проблемы дома?
- Вы же не коп? И не из службы опеки?
- Нет. Всего лишь преподавательница малоизвестного колледжа. Заезжала в ваш городок по работе. Кажется, собирается дождь. Так тебе нужна помощь? Садись.
Мне так не хочется идти пешком или застрять посреди города в непогоду, что я с готовностью обхожу машину и прыгаю на пассажирское сидение. Красотка терпеливо ждет, пока я пристегнусь, а потом трогается с места.
- Куда тебе?
- Плевать, - выдыхаю я. – Лишь бы подальше.
- Не лихо? Семья может бесить, знаю по себе, но это ведь семья.
- Ты что, предложила помощь, чтобы меня воспитывать?
Она смеется и на секунду выпускает руль, чтобы поднять руки, сдаваясь. Я прислоняюсь лбом к холодному стеклу и отрешенно наблюдаю, как первые капли дождя неторопливо стекают вниз, оставляя дорожки.
- Голодная?
- Нет, спасибо.
- Не хочешь рассказать, что стряслось?
- И снова нет.
- Как знаешь.
Мы молча едем прочь, оставляя позади мое прошлое. Я пытаюсь понять, что буду делать дальше, как буду строить свою жизнь, но голова слишком тяжелая. Глаза закрываются, как будто… словно…
- Вы что… вы что-то сделали… почему я так…
Мысли путаются, а тело не слушается, охваченное дикой слабостью.
- Прости, Аида, так нужно.
- Я не называла вам…
Я проваливаюсь в темноту, бесконечно долго падаю вниз. А потом – это как яркая вспышка – сознание возвращается. И в этот же момент я чувствую, как холодная сталь острого ножа пронзает кожу, врезается в плоть, наполняя сердце кровью.
Встречаю взгляд холодных зеленых глаз, в которых мелькает легкое удивление.
Чувствую привкус крови во рту и теплая алая струйка стекает из уголка губ на светлую рубашку.
Затем тьма возвращается. Адская, ни с чем не сравнимая, боль стихает. Полет продолжается так долго, что когда я в следующий раз открываю глаза, долго не могу понять, где нахожусь. Стекло машины, к которому я прижимаюсь, отрезвляюще холодное. На город опустились ночь и туман.
Водитель такси напоминает мне Харона, перевозящего души мертвых через подземную реку Стикс.
- Меня зовут Селин Сонг, я – директор Колледжа Мертвых. Проходи, занимай любое понравившееся место. Тебе уже выдали расписание, Аида?
Прода от 13.05.2023, 01:21
Я молчала, оцепенев под заинтересованными взглядами будущих однокурсников.
- Аида?
- Да. Мне выдали расписание. – Я не узнала собственный голос.
Селин Сонг, как ни в чем ни бывало, улыбнулась.
- Тогда садись, и я начну. Ты последняя прибывшая в своей группе. На перерыве познакомьтесь друг с другом, пообщайтесь. Ближайшие несколько лет вы будете видеть друг друга почти каждый день. Добро пожаловать в Колледж Мертвых. Многие из вас обескуражены, растеряны или даже напуганы. Поэтому первое занятие я хочу посвятить ответам на ваши вопросы.
О, у меня миллион вопросов. Только не знаю, какой из них задать первым.
Почему ты меня убила?
Как уйти отсюда и никогда не возвращаться?
Есть в вашем мире хоть что-то хорошее?
- Для начала вы должны избавиться от ощущения, что мертвы. Не воспринимайте себя эдакими бесплотными существами. Вы – все еще вы. Да, ваша жизнь изменилась. Вы покинули привычный мир и очутились в новом, с другими законами и правилами, но здесь не страна призраков. Земля – лишь одна форма существования, после которой следует другая. Представьте себя ребенком. Вы растете, наслаждаетесь детством, изучаете большой мир. А потом вдруг обнаруживаете себя взрослым. Мир вокруг другой, хоть и неуловимо похожий, жизнь изменилась безвозвратно. Смерть – лично очередной этап взросления. Вы здесь, вы все еще дышите, чувствуете, развиваетесь. Можете влюбляться, дружить, ненавидеть (хотя не советую, мы же пытаемся сделать вас достойными Элизиума).
Раздались робкие смешки. Я даже не рассмотрела толком однокурсником, просто не могла отвести взгляд от Селин. У Самаэля определенно есть вкус. Рыжеволосая, с шикарной фигурой и ангельским успокаивающим голосом. К концу каждой фразы она снижала тональность, и мне хотелось вцепиться ей в волосы. Совершенно иррациональная, не поддающаяся контролю, ненависть. И ноющее ощущение там, где должен был остаться след от ножа.
- Вы переехали. Повзрослели. Изменились. Но вы живы, и ваш путь еще не закончен. Отсюда вытекает следующая истина. Несмотря на то, что вы бессмертны, и в конечном итоге либо обретете покой в Элизиуме, либо вечные муки в аиде, окончательная смерть все же существует. Избегайте, пожалуйста, вод реки Стикс – ее течение унесет вас туда, откуда нет дороги назад. Держитесь подальше от подземелий, в некоторых скрыты тайные тропы в аид. И…
Селин широко улыбнулась.
- Не нарушайте правила министерства. Мы рады помочь вам преодолеть новую ступень на пути к Элизиуму. А теперь задавайте все свои вопросы.
При этом Селин посмотрела на меня (показалось, будто с некоторой опаской, но я вполне могла принять желаемое за действительное).
Пока я боролась с бушующими внутри эмоциями, народ заговорил одновременно. Оценив обстановку, Селин подняла руку и стала давать слово по очереди, начиная с задних рядов.
- Почему мы ничего не помним о прошлых жизнях? Как узнать, были ли они?
- Таковы законы нашей вселенной. Переход из магического мира в немагический сопровождается потерей памяти. Когда вы уходите отсюда на Землю, то начинаете все заново. Когда возвращаетесь с Земли, обладаете лишь воспоминаниями о последней жизни.
- Тогда странно говорить о бессмертии, - фыркнул какой-то парень с первого ряда. – Если я не помню, какие жизни прожил, это уже не я, а каждый раз новая личность.
- Стираются лишь воспоминания. Опыт остается. Вы никогда не задумывались, почему некоторые из вас боятся воды, а некоторые – высоты? Почему кто-то любит блондинов, а кто-то – партнеров старше себя? Почему одному нравится сладкое, а другому…
- Полусладкое, - фыркнул кто-то и аудитория взорвалась нервным хохотом.
Селин вежливо улыбнулась. Но явно сдерживаясь, чтобы не закатить глаза.
- Вы – это не память о том, какую жизнь вы прожили. Вы – это набор качеств, эмоций, страхов. Снова и снова вы оказываетесь на Земле, снова и снова пытаетесь использовать свой предыдущий опыт и стать лучше. Но жизнь меняется, вы меняетесь, меняются обстоятельства. Наши миры – два сложных организма, находящихся в симбиозе. Для этого и существует министерство: мы направляем души, помогаем им приобрести опыт, нужный для того, чтобы попасть в Элизиум и обрести вечное счастье.
Я как будто в секте. Надеюсь, сейчас нас не попросят раздеться и потрахаться в знак верности духовному гуру?
- А не проще ли прямо всем говорить, что от них требуется? Потому что пока отбор как-то не работает. Мы все стремительнее катимся к концу Земли и человечества.
- Это не прихоть Вельзевула, уважаемые студенты. Это законы, на которые мы не можем повлиять. Наши миры связаны, но каждый из них живет по своим правилам. Здесь мы бессмертны и обладаем памятью прошлой жизни. Там – уязвимы и живем в неведении. Здесь мы пытаемся сохранить оба мира и выстроить справедливое государство. Там – живем, как умеем, проявляя истинную сущность. Худшие из нас отправляются в аид. Лучшие – в Элизиум. Однажды настанет момент, когда восторжествует справедливость, таково слово Повелителя Вельзевула. И я рекомендую вам уяснить это раз и навсегда. Еще вопросы?
- От чего зависит внешность? – миловидная блондинка с копной мелких кудряшек, отчаянно смущаясь, грызла карандаш. – Я видела ровесников и стариков, людей средних лет, почти подростков. Даже здесь, в этом классе, мы выглядим так, словно после школы дружно поступили в колледж. Но ведь люди умирают в разных возрастах.
