А если посмотреть на добрые дела мира мертвых, то получается что?
Поселили в коробке из-под рояля.
Отправили на скрипящем вагончике прямо в ад.
Приказали уничтожить в себе магическую силу.
Усадили за пыльный стол.
- А-а-апчхи! – не выдержала я.
Все взгляды устремились в мою сторону, причем показалось, что с осуждением.
- Извините, - буркнула я.
Еще и чихать не разрешают.
В груде бумаг и старых пустых папок нашлась пустая табличка. Украдкой я покосилась на стол соседа.
«Бен Андерс, страж Предела» - гласила его табличка.
Еще минут пять ушло на то, чтобы откопать карандаш, а потом я занялась тем, что выводила на чистом листе «Аида Даркблум, помощница стража Предела». Хотя понятия не имею, как называется моя должность и есть ли она вообще. Но звучит красиво.
Потом, как и велел Самаэль, я направилась в зал для тренировок. Понятия не имела, где он находится, но воспользовалась привычным способом: выловила кого-то в коридоре и устроила допрос с пристрастием. Где вообще Харриет, это разве не его обязанности?
Тренировочному залу отвели целое крыло. Вдоль длинного коридора располагались двери с именами наставников. Самаэль Сонг, конечно, тренировал своих птенчиков в самом конце коридора, там, куда ушел умирать странного вида жухлый фикус. Я осторожно сунула нос за дверь и, убедившись, что никакая темная тварь не собирается выпрыгнуть из тьмы, вошла.
Раздевалка ничем не отличалась от школьной. Шкафчики (правда, не железные, как у нас, а деревянные, отполированные тысячами рук до блеска), скамейки, душевые. Понадобилось обойти все помещение дважды, чтобы найти свое имя. Пока я размышляла, где взять ключ и куда его потом девать, шкафчик со скрипом открылся.
- А, точно, магия, - вздохнула я.
На нижней полке лежал сверток со спортивной формой. Все того же малинового цвета (к концу пребывания здесь от этого цвета, чувствую, начнет тошнить) облегающие удобные штаны и майка без рукавов с воротником-стойкой. В комплекте шли удобные ботинки, черные перчатки без пальцев, повязка на голову и почему-то каппа, при виде которой я слегка напряглась.
Но послушно переоделась, заинтригованная донельзя, и вышла в сам зал, представлявший собой обычную пустую комнату. Не было ни гантелей, ни разметки, как в школьном спортзале. Видавший виды паркет, узкие окна, старая люстра со свечами под потолком и серые каменные стены. Скучно.
Сначала я просто ждала, пялясь в окно на внутренний дворик, где ровным счетом ничего не происходило.
Потом решила размяться и немного потянуться: вдруг заставят прыгать, бегать или отжиматься? Тело с удовольствием вспомнило старые привычки и хоть и немного поболело, быстро разогрелось. Я даже рискнула сделать несколько одинарных прыжков, в очередной раз испытав тоску по льду, конькам и ощущению полета, когда каждая мышца в напряжении. Когда после короткого мига, в котором ты паришь надо льдом, наступает стремительная развязка, и ты чувствуешь себя королевой, раскрываясь на приземлении. Всматриваясь в реакцию зала, замершего на прыжке. В ожидании аплодисментов.
Фигурное катание – то немного, о чем я скучаю. И о чем жалею. Может, стоило уделять ему больше времени. Может, сейчас я бы вспоминала свои победы, а не трагедии.
Потом стало скучно даже прыгать. По ощущениям я просидела в зале больше часа. И, решив, что Самаэль не допустит прогула, направилась к выходу, намереваясь свернуться клубочком на лавочке в раздевалке и подремать.
И тут что-то сбило меня с ног.
Резко, грубо, с такой силой, что я приложилась спиной об пол. Из легких выбило воздух, несколько секунд казалось, что сердце остановилось, и я умерла. Потом вспомнилось, что умерла вообще-то еще раньше, и я вновь задышала.
Надо мной с хмурым видом стоял Самаэль.
- За что?! – хрипло просипела я.
- Ты всегда должна быть готова.
- К удару в лицо?!
Строго говоря, он бил в грудь, но от этого было совсем не легче. Как он вообще подкрался так незаметно?! Я бы услышала шаги!
- К тому, что темные души в любой момент могут попытаться прорваться. Им, знаешь ли, не нравится вечность сидеть в аиде. Они обладают плотью и силой. И не станут щадить тебя или ждать, когда ты соберешься.
- А нельзя было сначала прочитать лекцию, а потом бить? – возмутилась я.
Самаэль только усмехнулся и протянул руку.
Но едва я ухватилась и подтянулась, чтобы подняться, он снова одним движением уложил меня на пол, окончательно добив.
- Любое прикосновение темной души – смерть для тебя. Как только душа касается стража, он отправляется в аид. Позволишь к себе прикоснуться – станешь одной из них. Будь всегда начеку, сестренка.
С этими словами Самаэль снова протянул мне руку, но на этот раз я встала без его помощи, потирая ушибленный зад. Навык падать у фигуристок прокачан с малых лет, но в нашем виде спорта за девочками в коньках не бегают маньяки с бейсбольными битами. Хотя, надо думать, такое фигурное катание собирало бы стадионы.
- Быть стражем – это не спать у ржавых ворот и не делать пасы руками, вызывая древнюю светящуюся магию. Это физически и морально невыносимая работа. Темные души коварны, Аида Даркблум. Они ненавидят тебя. Они мечтают тебя уничтожить. Представь самых отъявленных злодеев твоего немагического мира. Маньяков, убивающих детей. Садистов, мучающих жертв. Диктаторов, истребляющих народы. Все они там, за Пределом, и ты – последний рубеж на их пути к хаосу. Они не должны ступить за Предел и не должны тебя касаться, ибо страж – квинтессенция их ненависти и злобы. Можешь сама додумать, что сделают со стражем, попавшим в аид. Не думай, что души – это какие-то эфемерные сущности, призраки, отголоски, нет. У них есть плоть. Они сильны. И они будут счастливы, заполучив тебя себе.
Глаза Самаэля потемнели, а у меня по коже прошелся мороз. Я действительно представляла себе души в виде бесплотных призраков, тянущих руки сквозь ржавую решетку. И как-то не ожидала, что меня будут пытаться утащить во тьму и там сожрать.
- А можно выбрать другую работу? Я всегда мечтала быть журналистом. У вас есть газета? Обещаю писать про тебя и Вельзевула только хорошее. Может, пару раз назову Дэваля козлом, но даже в вашем мире должны быть маленькие радости.
- Аида, перестань паясни…
Самаэль не договорил. Уж не знаю, что он хотел сделать: снова меня уронить или похлопать по плечу, но я успела первой. Не ожидая подсечки от хрупкой невнимательной (и совершенно не праведной!) девицы, многоуважаемый министр совсем не по-министерски шлепнулся на пол. Правда, выучка Самаэлю все же не отказала, и в последний момент он ухитрился-таки зацепить и меня, так что падали вместе.
Но я приземлилась на мягкое. Витиевато выругавшееся, но мягкое.
- Папа научил меня постоять за себя, - хмыкнула я, наслаждаясь выражением удивления на лице Самаэля. Так что позволю себе настаивать: сначала лекция, потом – практика. А не наоборот.
Мужчина усмехнулся, продолжая смирно лежать. Я не сразу сообразила, что практически сижу на его бедрах, но прежде, чем подняться, добавила (исключительно из вредности, ну и чтобы последнее слово осталось за мной):
- И я тебе не сестренка. Братишка.
А потом раздались аплодисменты.
Подняв головы, мы увидели в дверном проеме Дэваля. Сегодня наследник Вельзевула пребывал в приподнятом настроении. Гаденькую улыбочку так и хотелось стереть со смазливого лица. Наверняка он потратил на укладку всю первую половину дня. Проклятый сноб. Как только вспоминаю его лицо и почти наяву слышу ехидный голос, от бессилия сжимаются кулаки. Ненавижу таких, как он! Ненавижу еще со школы. Мажорчики, уверенные, что им все можно. Конечно, Дэвалю не грозит ни ад, ни рай, он – избранный, урожденный Иной. Наследник повелителя. Однажды займет место отца.
Поняв, что со злостью пялюсь на гада, я все же сползла с Самаэля и поднялась. Дэваль продолжал хлопать.
- Да, братик, вот что такое старость. Тебя уложила на лопатки… - Он презрительно скривился. – Это.
- Это у тебя в штанах, - буркнула я. – Хотя, судя по твоему поведению, там ничего так и не выросло. Что, завалил экзамен и больше не самый любимый сыночек?
Я осеклась, но не потому что лицо Дэваля потемнело, на этого придурка мне было плевать, а потому что его насмешливое «братик» только дошло.
- Так вы братья? – Я повернулась к Самаэлю. – Ты тоже сын Вельзевула?
Сама не заметила, как перешла на ты. Впрочем, Самаэль не возражал. Правда, и отвечать мне не собирался, он словно не замечал, что я еще стою в зале. Между ним и Дэвалем определенно чувствовалось напряжение. Конкуренция? Ревность? Кажется, братья не ладят.
- Считаешь, что можешь лучше? – холодно поинтересовался Самаэль. – Выходи.
Парень лениво повел плечом.
- Выходи, я сказал. – В голосе Самаэля прорезались стальные нотки. – И покажи, на что способен.
На всякий случай я отошла как можно дальше, не сводя глаз с братьев.
Теперь их сходство было видно невооруженным глазом.
Высокие. Темноволосые. Отлично сложенные. Самаэль более тренированный, широкоплечий и мощный. Дэваль изящнее, грациознее. Не менее развит, просто… иначе. Я даже задумалась, уж не разные ли у них матери.
Они кружили вокруг друг друга, как два ворона, примериваясь для первого удара. Самаэль излучал титаническое спокойствие. Дэваль едва сдерживал ярость. Воздух между ними дрожал от напряжения. Я затаила дыхание, почувствовав, что вот-вот грянет гром.
И он грянул, да еще какой!
Они сошлись в схватке, стремительной и смертоносной.
Наверное.
Потому что лично я толком ничего и не видела, лишь хаотично двигающиеся темные фигуры. Казалось, они оба, Самаэль и Дэваль, превратились в тени, пляшущие на стенах. Нет, они не стали призраками и не изменились, но двигались настолько бесшумно и красиво, что я стояла, открыв рот.
Я, человек, вживую видевший на льду Ким Ю На, Каролину Костнер и Юдзуру Ханю. Я, катавшаяся на одном льду с чемпионками мира из России.
Я никогда не видела такого владения телом. Как будто законы физики вдруг перестали работать.
Кажется, словно ни Самаэль, ни Дэваль, не были способны испытывать усталость. И, когда первый шок прошел, я задумалась. Что ты такого выкинуть?
Школьный психолог сказал бы, что я привлекаю внимание сбегая с уроков и саботируя занятия. Папа тяжело бы вздохнул и потрепал меня по голове. Мачеха закатила скандал.
А что сделает Самаэль, когда поймет, что пока он преподавал урок борьбы с темными душами брату, его подопечная тихонько свалила?
Ничего хорошего. Но почему-то мне было весело.
Да, их бой, напоминающий танец, поразил меня в самое сердце. Но все же совсем немного, капельку, чуточку…
Он напоминал драку двух петухов перед нахохлившейся курицей.
И это сравнение никак не шло из головы. Хотелось хихикать.
Я быстро переоделась, выскользнула из тренировочного крыла и сбежала по ступенькам вниз. Нет, я не собиралась сбегать насовсем. Просто решила перекусить, пока единственная доступная столовая не закрылась. Потом вернусь и сделаю удивленное лицо. А что, вы уже закончили? А я решила вам не мешать.
В холле меня окликнули.
- Мисс Даркблум!
Оглянувшись, я увидела Харона со знакомой коробкой в руках. Сердце забилось чаще.
- Уже?! – ахнула я, подскакивая к нему.
- Я быстро работаю.
- Нереально! Господи, как круто! Харон!
В коробке лежали новенькие белоснежные свежезаточенные коньки. И хоть я скучала по старым, пожелтевшим, разношенным, изрезанным лезвиями и обклеенным дурацкими стразами, я все равно едва сдержала слезы, прикоснувшись к прохладной коже.
Единственное, о потере чего я жалею. Единственное, что у меня осталось.
- Жаль, здесь нет катка… - прошептала я.
Но даже на гвоздике на стенке эти коньки будут приветом из дома. Из немагического мира, которому я не смогла помочь. Да и не хотела.
- Катка, безусловно, нет. Но, думаю, вам стоит выйти наружу, - как-то странно усмехнулся Харон.
- Ты о чем?
- Ни о чем.
Склонившись, он галантно поцеловал мою руку, а потом вложил в ее коробку – и пришлось обхватить ее обеими руками.
- Всего доброго, мисс Даркблум. Помните об оплате. Желание все еще за мной.
Сначала я растерянно смотрела, как Харон растворяется в толпе стражей, а потом, ведомая любопытством, побрела к выходу.
Очутившись на набережной, поняла: что-то случилось. Народ вывалил на улицу, сгрудился у перил и смотрел куда-то вниз, в темные воды Стикса. У меня с трудом получилось пробиться в первые ряды.
- Невозможно…
- Такого никогда не случалось!
- Если это чья-то магия, Вельзевул испепелит его на месте…
- А это безопасно? Что будет с душами?
Оказавшись у перил, я ахнула.
Стикс замерзла.
Покрылась толстой коркой идеально гладкого мерцающего льда, под которым по слабым отблескам угадывались плывущие по Реке Мертвых души.
При виде льда перехватило дыхание, а кончики пальцев закололо от нестерпимого желания достать коньки из коробки. Вероятно, не стоило этого делать, но я не удержалась. Пока всеобщее внимание было приковано к Стиксу, отошла в сторонку и быстро переобулась. А потом перекинула ноги через перила, повисла на руках и мягко опустилась на лед.
Кто-то наверху ахнул, ближайший мужчина неуверенно протянул руку, словно предлагая помочь выбраться.
Но я уже скользила вдоль набережной, осторожно пробуя лед. Сердце пропускало удары. Если лед окажется тонким, если я провалюсь…
Но, кажется, мне повезло. Лед выглядел прочным. Идеально гладкий, он скорее напоминал стекло. Но как же легко скользили лезвия!
Я проехалась туда и обратно вдоль набережной, привыкая к лезвиям. Харон постарался на славу. Я вообще не рассчитывала, что он добудет нормальные коньки. А он принес ботинки с максимальной жесткостью и отличные лезвия, сгодятся даже для прыжков.
Но прежде надо размяться.
Кросс-роллы, чоктау, твиззлы и другие страшные заклинания привлекли сначала внимание ближайших зрителей – тех, кто видел, как я спустилась на лед, а затем и остальных. Как делала всегда, я проигрывала в голове любимые мелодии, давая себе импровизировать. Тренеры почти не разрешали на тренировках произвольное катание, всегда требуя четкую последовательность упражнений. Но как-то давно, еще когда верила в свое будущее в спорте, я собиралась стать постановщиком.
Обожаю это ощущение абсолютной власти над лезвиями. Идеальные геометрические фигуры: спирали и круги. Движения рук, повторяющие узоры на льду. Разгон, разворот, вращение. Либела… нет, не в этом платье.
В движении разлетались волосы и рукава, наверняка это придавало катанию особый шарм, хотя мне приходилось внимательно следить, чтобы ни за что не зацепиться и не упасть.
С непривычки, от новых коньков, адски болели ноги. Но я все равно каталась и каталась, пока не почувствовала, как силы окончательно меня покидают. Пока в голове не осталось ни одной любимой мелодии. Пока завороженные зрелищем иные и мертвые не выдохнули, поняв, что танец странной девицы на льду подходит к концу.
И вот тогда я в последний раз набрала скорость. Выпрямилась, готовясь к прыжку. Вошла в дугу и прыгнула, закрутив себя в воздухе. Пролетев добрую пару метров. Мягко, почти по-кошачьи, опустившись на лед и несколько раз повернувшись вокруг оси сразу после выезда.
Раздались аплодисменты, изрядно удивившие.
Они что, никогда не видели фигуристок? Или тот, кто умеет прыгать аксель, попадает сразу в рай, и только со мной система дала сбой?
Поселили в коробке из-под рояля.
Отправили на скрипящем вагончике прямо в ад.
Приказали уничтожить в себе магическую силу.
Усадили за пыльный стол.
- А-а-апчхи! – не выдержала я.
Все взгляды устремились в мою сторону, причем показалось, что с осуждением.
- Извините, - буркнула я.
Еще и чихать не разрешают.
В груде бумаг и старых пустых папок нашлась пустая табличка. Украдкой я покосилась на стол соседа.
«Бен Андерс, страж Предела» - гласила его табличка.
Еще минут пять ушло на то, чтобы откопать карандаш, а потом я занялась тем, что выводила на чистом листе «Аида Даркблум, помощница стража Предела». Хотя понятия не имею, как называется моя должность и есть ли она вообще. Но звучит красиво.
Потом, как и велел Самаэль, я направилась в зал для тренировок. Понятия не имела, где он находится, но воспользовалась привычным способом: выловила кого-то в коридоре и устроила допрос с пристрастием. Где вообще Харриет, это разве не его обязанности?
Тренировочному залу отвели целое крыло. Вдоль длинного коридора располагались двери с именами наставников. Самаэль Сонг, конечно, тренировал своих птенчиков в самом конце коридора, там, куда ушел умирать странного вида жухлый фикус. Я осторожно сунула нос за дверь и, убедившись, что никакая темная тварь не собирается выпрыгнуть из тьмы, вошла.
Раздевалка ничем не отличалась от школьной. Шкафчики (правда, не железные, как у нас, а деревянные, отполированные тысячами рук до блеска), скамейки, душевые. Понадобилось обойти все помещение дважды, чтобы найти свое имя. Пока я размышляла, где взять ключ и куда его потом девать, шкафчик со скрипом открылся.
- А, точно, магия, - вздохнула я.
На нижней полке лежал сверток со спортивной формой. Все того же малинового цвета (к концу пребывания здесь от этого цвета, чувствую, начнет тошнить) облегающие удобные штаны и майка без рукавов с воротником-стойкой. В комплекте шли удобные ботинки, черные перчатки без пальцев, повязка на голову и почему-то каппа, при виде которой я слегка напряглась.
Но послушно переоделась, заинтригованная донельзя, и вышла в сам зал, представлявший собой обычную пустую комнату. Не было ни гантелей, ни разметки, как в школьном спортзале. Видавший виды паркет, узкие окна, старая люстра со свечами под потолком и серые каменные стены. Скучно.
Сначала я просто ждала, пялясь в окно на внутренний дворик, где ровным счетом ничего не происходило.
Потом решила размяться и немного потянуться: вдруг заставят прыгать, бегать или отжиматься? Тело с удовольствием вспомнило старые привычки и хоть и немного поболело, быстро разогрелось. Я даже рискнула сделать несколько одинарных прыжков, в очередной раз испытав тоску по льду, конькам и ощущению полета, когда каждая мышца в напряжении. Когда после короткого мига, в котором ты паришь надо льдом, наступает стремительная развязка, и ты чувствуешь себя королевой, раскрываясь на приземлении. Всматриваясь в реакцию зала, замершего на прыжке. В ожидании аплодисментов.
Фигурное катание – то немного, о чем я скучаю. И о чем жалею. Может, стоило уделять ему больше времени. Может, сейчас я бы вспоминала свои победы, а не трагедии.
Потом стало скучно даже прыгать. По ощущениям я просидела в зале больше часа. И, решив, что Самаэль не допустит прогула, направилась к выходу, намереваясь свернуться клубочком на лавочке в раздевалке и подремать.
И тут что-то сбило меня с ног.
Резко, грубо, с такой силой, что я приложилась спиной об пол. Из легких выбило воздух, несколько секунд казалось, что сердце остановилось, и я умерла. Потом вспомнилось, что умерла вообще-то еще раньше, и я вновь задышала.
Надо мной с хмурым видом стоял Самаэль.
- За что?! – хрипло просипела я.
- Ты всегда должна быть готова.
- К удару в лицо?!
Строго говоря, он бил в грудь, но от этого было совсем не легче. Как он вообще подкрался так незаметно?! Я бы услышала шаги!
- К тому, что темные души в любой момент могут попытаться прорваться. Им, знаешь ли, не нравится вечность сидеть в аиде. Они обладают плотью и силой. И не станут щадить тебя или ждать, когда ты соберешься.
- А нельзя было сначала прочитать лекцию, а потом бить? – возмутилась я.
Самаэль только усмехнулся и протянул руку.
Но едва я ухватилась и подтянулась, чтобы подняться, он снова одним движением уложил меня на пол, окончательно добив.
- Любое прикосновение темной души – смерть для тебя. Как только душа касается стража, он отправляется в аид. Позволишь к себе прикоснуться – станешь одной из них. Будь всегда начеку, сестренка.
С этими словами Самаэль снова протянул мне руку, но на этот раз я встала без его помощи, потирая ушибленный зад. Навык падать у фигуристок прокачан с малых лет, но в нашем виде спорта за девочками в коньках не бегают маньяки с бейсбольными битами. Хотя, надо думать, такое фигурное катание собирало бы стадионы.
- Быть стражем – это не спать у ржавых ворот и не делать пасы руками, вызывая древнюю светящуюся магию. Это физически и морально невыносимая работа. Темные души коварны, Аида Даркблум. Они ненавидят тебя. Они мечтают тебя уничтожить. Представь самых отъявленных злодеев твоего немагического мира. Маньяков, убивающих детей. Садистов, мучающих жертв. Диктаторов, истребляющих народы. Все они там, за Пределом, и ты – последний рубеж на их пути к хаосу. Они не должны ступить за Предел и не должны тебя касаться, ибо страж – квинтессенция их ненависти и злобы. Можешь сама додумать, что сделают со стражем, попавшим в аид. Не думай, что души – это какие-то эфемерные сущности, призраки, отголоски, нет. У них есть плоть. Они сильны. И они будут счастливы, заполучив тебя себе.
Глаза Самаэля потемнели, а у меня по коже прошелся мороз. Я действительно представляла себе души в виде бесплотных призраков, тянущих руки сквозь ржавую решетку. И как-то не ожидала, что меня будут пытаться утащить во тьму и там сожрать.
- А можно выбрать другую работу? Я всегда мечтала быть журналистом. У вас есть газета? Обещаю писать про тебя и Вельзевула только хорошее. Может, пару раз назову Дэваля козлом, но даже в вашем мире должны быть маленькие радости.
- Аида, перестань паясни…
Самаэль не договорил. Уж не знаю, что он хотел сделать: снова меня уронить или похлопать по плечу, но я успела первой. Не ожидая подсечки от хрупкой невнимательной (и совершенно не праведной!) девицы, многоуважаемый министр совсем не по-министерски шлепнулся на пол. Правда, выучка Самаэлю все же не отказала, и в последний момент он ухитрился-таки зацепить и меня, так что падали вместе.
Но я приземлилась на мягкое. Витиевато выругавшееся, но мягкое.
- Папа научил меня постоять за себя, - хмыкнула я, наслаждаясь выражением удивления на лице Самаэля. Так что позволю себе настаивать: сначала лекция, потом – практика. А не наоборот.
Мужчина усмехнулся, продолжая смирно лежать. Я не сразу сообразила, что практически сижу на его бедрах, но прежде, чем подняться, добавила (исключительно из вредности, ну и чтобы последнее слово осталось за мной):
- И я тебе не сестренка. Братишка.
А потом раздались аплодисменты.
Подняв головы, мы увидели в дверном проеме Дэваля. Сегодня наследник Вельзевула пребывал в приподнятом настроении. Гаденькую улыбочку так и хотелось стереть со смазливого лица. Наверняка он потратил на укладку всю первую половину дня. Проклятый сноб. Как только вспоминаю его лицо и почти наяву слышу ехидный голос, от бессилия сжимаются кулаки. Ненавижу таких, как он! Ненавижу еще со школы. Мажорчики, уверенные, что им все можно. Конечно, Дэвалю не грозит ни ад, ни рай, он – избранный, урожденный Иной. Наследник повелителя. Однажды займет место отца.
Поняв, что со злостью пялюсь на гада, я все же сползла с Самаэля и поднялась. Дэваль продолжал хлопать.
- Да, братик, вот что такое старость. Тебя уложила на лопатки… - Он презрительно скривился. – Это.
- Это у тебя в штанах, - буркнула я. – Хотя, судя по твоему поведению, там ничего так и не выросло. Что, завалил экзамен и больше не самый любимый сыночек?
Я осеклась, но не потому что лицо Дэваля потемнело, на этого придурка мне было плевать, а потому что его насмешливое «братик» только дошло.
- Так вы братья? – Я повернулась к Самаэлю. – Ты тоже сын Вельзевула?
Сама не заметила, как перешла на ты. Впрочем, Самаэль не возражал. Правда, и отвечать мне не собирался, он словно не замечал, что я еще стою в зале. Между ним и Дэвалем определенно чувствовалось напряжение. Конкуренция? Ревность? Кажется, братья не ладят.
- Считаешь, что можешь лучше? – холодно поинтересовался Самаэль. – Выходи.
Парень лениво повел плечом.
- Выходи, я сказал. – В голосе Самаэля прорезались стальные нотки. – И покажи, на что способен.
На всякий случай я отошла как можно дальше, не сводя глаз с братьев.
Теперь их сходство было видно невооруженным глазом.
Высокие. Темноволосые. Отлично сложенные. Самаэль более тренированный, широкоплечий и мощный. Дэваль изящнее, грациознее. Не менее развит, просто… иначе. Я даже задумалась, уж не разные ли у них матери.
Они кружили вокруг друг друга, как два ворона, примериваясь для первого удара. Самаэль излучал титаническое спокойствие. Дэваль едва сдерживал ярость. Воздух между ними дрожал от напряжения. Я затаила дыхание, почувствовав, что вот-вот грянет гром.
И он грянул, да еще какой!
Они сошлись в схватке, стремительной и смертоносной.
Наверное.
Потому что лично я толком ничего и не видела, лишь хаотично двигающиеся темные фигуры. Казалось, они оба, Самаэль и Дэваль, превратились в тени, пляшущие на стенах. Нет, они не стали призраками и не изменились, но двигались настолько бесшумно и красиво, что я стояла, открыв рот.
Я, человек, вживую видевший на льду Ким Ю На, Каролину Костнер и Юдзуру Ханю. Я, катавшаяся на одном льду с чемпионками мира из России.
Я никогда не видела такого владения телом. Как будто законы физики вдруг перестали работать.
Кажется, словно ни Самаэль, ни Дэваль, не были способны испытывать усталость. И, когда первый шок прошел, я задумалась. Что ты такого выкинуть?
Школьный психолог сказал бы, что я привлекаю внимание сбегая с уроков и саботируя занятия. Папа тяжело бы вздохнул и потрепал меня по голове. Мачеха закатила скандал.
А что сделает Самаэль, когда поймет, что пока он преподавал урок борьбы с темными душами брату, его подопечная тихонько свалила?
Ничего хорошего. Но почему-то мне было весело.
Да, их бой, напоминающий танец, поразил меня в самое сердце. Но все же совсем немного, капельку, чуточку…
Он напоминал драку двух петухов перед нахохлившейся курицей.
И это сравнение никак не шло из головы. Хотелось хихикать.
Я быстро переоделась, выскользнула из тренировочного крыла и сбежала по ступенькам вниз. Нет, я не собиралась сбегать насовсем. Просто решила перекусить, пока единственная доступная столовая не закрылась. Потом вернусь и сделаю удивленное лицо. А что, вы уже закончили? А я решила вам не мешать.
В холле меня окликнули.
- Мисс Даркблум!
Оглянувшись, я увидела Харона со знакомой коробкой в руках. Сердце забилось чаще.
- Уже?! – ахнула я, подскакивая к нему.
- Я быстро работаю.
- Нереально! Господи, как круто! Харон!
В коробке лежали новенькие белоснежные свежезаточенные коньки. И хоть я скучала по старым, пожелтевшим, разношенным, изрезанным лезвиями и обклеенным дурацкими стразами, я все равно едва сдержала слезы, прикоснувшись к прохладной коже.
Единственное, о потере чего я жалею. Единственное, что у меня осталось.
- Жаль, здесь нет катка… - прошептала я.
Но даже на гвоздике на стенке эти коньки будут приветом из дома. Из немагического мира, которому я не смогла помочь. Да и не хотела.
- Катка, безусловно, нет. Но, думаю, вам стоит выйти наружу, - как-то странно усмехнулся Харон.
- Ты о чем?
- Ни о чем.
Склонившись, он галантно поцеловал мою руку, а потом вложил в ее коробку – и пришлось обхватить ее обеими руками.
- Всего доброго, мисс Даркблум. Помните об оплате. Желание все еще за мной.
Сначала я растерянно смотрела, как Харон растворяется в толпе стражей, а потом, ведомая любопытством, побрела к выходу.
Очутившись на набережной, поняла: что-то случилось. Народ вывалил на улицу, сгрудился у перил и смотрел куда-то вниз, в темные воды Стикса. У меня с трудом получилось пробиться в первые ряды.
- Невозможно…
- Такого никогда не случалось!
- Если это чья-то магия, Вельзевул испепелит его на месте…
- А это безопасно? Что будет с душами?
Оказавшись у перил, я ахнула.
Стикс замерзла.
Покрылась толстой коркой идеально гладкого мерцающего льда, под которым по слабым отблескам угадывались плывущие по Реке Мертвых души.
Прода от 09.06.2023, 22:46
При виде льда перехватило дыхание, а кончики пальцев закололо от нестерпимого желания достать коньки из коробки. Вероятно, не стоило этого делать, но я не удержалась. Пока всеобщее внимание было приковано к Стиксу, отошла в сторонку и быстро переобулась. А потом перекинула ноги через перила, повисла на руках и мягко опустилась на лед.
Кто-то наверху ахнул, ближайший мужчина неуверенно протянул руку, словно предлагая помочь выбраться.
Но я уже скользила вдоль набережной, осторожно пробуя лед. Сердце пропускало удары. Если лед окажется тонким, если я провалюсь…
Но, кажется, мне повезло. Лед выглядел прочным. Идеально гладкий, он скорее напоминал стекло. Но как же легко скользили лезвия!
Я проехалась туда и обратно вдоль набережной, привыкая к лезвиям. Харон постарался на славу. Я вообще не рассчитывала, что он добудет нормальные коньки. А он принес ботинки с максимальной жесткостью и отличные лезвия, сгодятся даже для прыжков.
Но прежде надо размяться.
Кросс-роллы, чоктау, твиззлы и другие страшные заклинания привлекли сначала внимание ближайших зрителей – тех, кто видел, как я спустилась на лед, а затем и остальных. Как делала всегда, я проигрывала в голове любимые мелодии, давая себе импровизировать. Тренеры почти не разрешали на тренировках произвольное катание, всегда требуя четкую последовательность упражнений. Но как-то давно, еще когда верила в свое будущее в спорте, я собиралась стать постановщиком.
Обожаю это ощущение абсолютной власти над лезвиями. Идеальные геометрические фигуры: спирали и круги. Движения рук, повторяющие узоры на льду. Разгон, разворот, вращение. Либела… нет, не в этом платье.
В движении разлетались волосы и рукава, наверняка это придавало катанию особый шарм, хотя мне приходилось внимательно следить, чтобы ни за что не зацепиться и не упасть.
С непривычки, от новых коньков, адски болели ноги. Но я все равно каталась и каталась, пока не почувствовала, как силы окончательно меня покидают. Пока в голове не осталось ни одной любимой мелодии. Пока завороженные зрелищем иные и мертвые не выдохнули, поняв, что танец странной девицы на льду подходит к концу.
И вот тогда я в последний раз набрала скорость. Выпрямилась, готовясь к прыжку. Вошла в дугу и прыгнула, закрутив себя в воздухе. Пролетев добрую пару метров. Мягко, почти по-кошачьи, опустившись на лед и несколько раз повернувшись вокруг оси сразу после выезда.
Раздались аплодисменты, изрядно удивившие.
Они что, никогда не видели фигуристок? Или тот, кто умеет прыгать аксель, попадает сразу в рай, и только со мной система дала сбой?
