Не стоит недооценивать силу самовнушения. За годы в колледже я привыкла думать о Герберте как о главном злодее в своей жизни. Желание винить в неудавшемся первом романе кого угодно, кроме себя, сделало свое дело: я искренне верила, что Герберт чуть ли не силой заставил меня с ним спать. Только реальность была немного не согласна. Иногда мне не нужны были зелья, чтобы отдаваться ему без единого возражения.
— Можешь не стараться, выгодный брак тебе не светит, — вяло пошутила я.
Но момент был утрачен, атмосфера безвозвратно потеряна, и Герберт вернулся на свое место, напоследок одарив задумчивым взглядом.
— А ты могла бы, — усмехнулся он. — Как глава рода, ты можешь выйти за кого хочешь. Не знаю дурака, который откажет Кордеро.
— Я не глава рода.
— Станешь ею.
— Кайла старше.
— У Кайлы не может быть детей.
— А я, значит, должна рожать одного за другим? Я разберусь с этими посланиями и вернусь в Даркфелл. Там закончу аспирантуру и останусь преподавать. И, надеюсь, никогда больше не увижу тебя.
Карета затормозила, и в окно я увидела городские ворота.
— Как думаешь, — Герберт поднялся и первым вышел, чтобы подать мне руку, — ваш отец знал, что Кайла не может иметь детей?
Я замерла на верхней ступеньке под мелким моросящим дождем.
— Думаешь, Кайла смогла бы скрыть от Карла факт своего бесплодия? Подумай, Кортни, почему он выставил подобное условие в завещании?
Герберт чуть потянул меня за руку, и я практически упала в его объятия.
— Кайла — заносчивая стерва. Неглупая, но довольно ограниченная девушка. Ким слишком наивна и добра. Только ты можешь взять на себя за них ответственность, Кортни. И Карл прекрасно это знал.
— Мне это не нужно, — почти прошептала я.
— Так всегда бывает. — Герберт пожал плечами.
Даркфелл — большой город, пожалуй, один из самых больших на материке. И самый запутанный. Его улицы изгибаются под самыми причудливыми углами, переплетаются, путая неопытных путешественников. Крупный промышленный центр, имеющий свой порт, как воздушный, так и водный. Столица моды, богемы и магии.
Люди нашего уровня обычно передвигались по городу в экипажах, но мы решили не нанимать карету, а воспользоваться небольшими трамвайчиками, в которые нужно было вскакивать прямо на ходу, — ехали они медленно, весело гремя. На таком трамвайчике можно было попасть практически в любую точку Даркфелла. Необычное и, скорее, туристическое развлечение, но почему бы и нет, раз мы здесь оказались? Я обожала пустые трамвайчики. Переехав в Дракфелл, часто бесцельно каталась в них, размышляя о разном.
Зачем то Герберт взял меня за руку. Может, боялся, что упаду. Но нам достался почти пустой трамвайчик, так что я села у окна и предалась тревожным мыслям. А ведь Герберт прав, зачем отец так составил завещание? Ведь он знал, наверняка знал о бесплодии Кайлы. Такие вещи от его внимания никогда не ускользали. Ответ напрашивался простой и понятный, но как же не хотелось в него верить!
Лавка игрушек располагалась недалеко от моего колледжа, и я вздрогнула, увидев знакомый шпиль. После возвращения в Хейзенвилль я все чаще и чаще думала: а так ли хорошо мне было в колледже?
— Может, после пообедаем? — предложил Герберт. — Ты знаешь какой-нибудь неплохой ресторанчик?
— Да, — кивнула я. — Было бы неплохо.
Вдали от Кордеро-холла я вдруг снова начала чувствовать голод и предвкушать удовольствие от еды. Во время учебы не было возможности ходить по дорогим ресторанам, а ведь Даркфелл славился высокой кухней. Тем более по этикету платит Герберт.
Только бы не встретить никого из знакомых!
— У тебя был кто нибудь, пока ты училась? — вдруг спросил Герберт, словно прочитав мои мысли.
— Что? — Я сделала вид, что не поняла вопроса.
— Ты встречалась с кем то? Спала?
— Тебя это не должно касаться, — холодно ответила я.
— Однако касается.
— Ты дуешься от ревности, как сам же выразился. — Мне вспомнился наш разговор в спальне.
— А я и не скрываю. И раз уж у нас сегодня день невероятных догадок, подумай своей кудрявой головкой вот о чем. Ты уехала, поступила в крупный колледж в Даркфелле и подумала, что сбежала от меня. Неужели я не мог тебя найти? Неужели Кристалл стала бы мне помехой?
— Нам пора. — Я поднялась и направилась к выходу.
— Еще несколько станций.
— Я хочу прогуляться.
В замкнутом пространстве с ним было невыносимо.
А может, я пыталась сбежать от самой себя. Но тут же пожалела, попав под противный моросящий дождик.
Конечно, я думала, почему Герберт меня не ищет, и, конечно, пришла к выводу, что Кристалл запретила, дала мне возможность жить так, как я хочу. Мысль о том, что Герберт просто меня отпустил, не вписывалась в образ, который он с такой тщательностью выстроил. Но сейчас уже ничего не проверишь. Кристалл мертва и не может опровергнуть чужую ложь.
Прежде чем войти в магазинчик, я тряхнула головой, почти неосознанно, чтобы выбросить из головы непрошеные мысли. Меня интересовали лишь куклы, и ничего более. Со странностями отношений я разберусь, когда ничто не будет угрожать мне и сестрам.
Когда Герберт говорил, что магазин распродает остатки товара за бесценок, я не придала этим словам значения. И, лишь оказавшись внутри, поняла, насколько плохи были дела этого атмосферного, но очень мрачного и запущенного магазина.
Вывеска покосилась и потрескалась, дверь скрипнула, впуская нас в душное и пыльное помещение. Тусклый свет придавал куклам на стеллажах зловещий вид. Под высоким потолком я заметила паутину, а пол под ногами немного пружинил. Герберт подошел к стойке и нажал на кнопочку звонка, пока я рассматривала товары. В основном игрушки были старые, но очень красивые. Я бы сказала, по особенному красивые. Множество музыкальных шкатулок, кукол в винтажных платьях, антикварных погремушек. Ни капли магии, и большая часть — наверняка ручной труд. Неудивительно, что они разорились. С каждым годом появляются все новые и новые игрушки, яркие, красочные, магические. А такими интересуются разве что коллекционеры.
— Слушаю вас. — Из подсобки вышел низенький старичок с пышными седыми усами.
— Добрый день, — поздоровался Герберт, — недавно у вас был заказ на крупную партию кукол. Вот таких.
Он поставил на прилавок дипломат и открыл. Мы специально прихватили несколько, для наглядности. Старик взял одну из них, повертел, рассматривая со всех сторон, а я поймала себя на том, что затаила дыхание. Сейчас мы, возможно, узнаем, кто делает с нами все эти вещи.
А если ответ меня не обрадует?
Но об этом я подумать не успела. Старик отложил куклу и внимательно посмотрел на Герберта.
— Это кровь? Уж не хотите ли вы сказать, что куклу использовали во время темного ритуала?
— Что? Нет! Мы не детективы и не стража. Я юрист и веду одно дело о преследовании. Но нам действительно очень нужно знать, кто заказал у вас партию кукол.
— Что ж, подождите пару секунд, я схожу за журналом, — прокряхтел старик. — Женщина… это точно была женщина, такая красивая, что я потерял дар речи, когда ее увидел.
С этими словами он скрылся в подсобке. Мы с Гербертом переглянулись.
— Женщина… — пробормотала я. — Это мог быть кто угодно, в том числе тот, кого мы не знаем. Например, Хейвен.
— Тогда почему она мертва? — спросил Герберт.
— Не знаю, может, работала не одна. Понимаешь, у меня есть четкое ощущение, что далеко не все события — звенья одной цепи. Мы что-то упускаем. Или не знаем части предыстории.
— Да, похоже на то, — пробормотал Герберт. — Не рассчитывай, что сейчас мы все выясним. Любому хватило бы ума подписаться чужим именем, это не так сложно, как кажется.
Старик вернулся с журналом довольно быстро. Толстая потрепанная книжка явно не менялась с самого открытия магазина. Все покупки свыше установленной законом суммы обязаны были регистрироваться. Конечно, чтобы разбросать вокруг лодки кучу кукол, нужно их еще где то купить. Вот она, прозаическая сторона мистификаций. Я даже перестала с содроганием вспоминать пробуждение на озере, представляя, как кто то оформлял документы на покупку, тащил несколько коробок с куклами к экипажу и вез их в Хейзенвилль.
Герберт быстро пролистал до нужной даты, и я перестала дышать, ища взглядом нужный заказ.
— Э. Фаннинг, — прочитал Герберт расшифровку подписи. — Некто Э. Фаннинг купила эту партию кукол.
Он взглянул на меня.
— Подделка? Ты знаешь, кто может быть Э. Фаннинг?
— Да, — медленно кивнула я. — Мать Ким.
Мы вздрогнули от резкого звука захлопнувшейся двери: старик без предупреждения ушел в подсобку. Я еще долго снова и снова прокручивала в голове его слова:
— Блондинка! Ах, какая невероятно красивая блондинка! Да, я помню тот день… крупный заказ. И невероятная женщина!
— Как Кристалл допустила наличие у Карла любовницы? — Герберт никак не мог поверить в существование родной мамы Ким.
— Один вопрос, — я отложила в сторону вилку и взялась за кофе, — откуда, как ты думал, появилась Ким? Мама умерла, Кристалл никто и никогда не видел беременной…
Герберт бросил недовольный, исподлобья, взгляд. Он не любил быть в дураках.
— Если в твоем понимании я держал свечку над твоим отцом каждый раз, как он с кем то трахался, смею разочаровать. Я был уверен, что Ким дочь Кристалл.
— Она единственная из нас блондинка. — Я рассмеялась, и Герберт, кажется, был готов меня убить.
— Знаешь, ваша семья — не все, что интересует меня в этой жизни.
— Так сразу и не скажешь. Что до Кристалл, у нее не было выбора. Она могла устроить скандал и оказаться на улице, но, полагаю, возвращаться в нищету ей не хотелось. Однако папа не был идиотом и хоть признал Ким, но Эмили Фаннинг исчезла из поля его зрения. Полагаю, получив крупную сумму.
— А теперь деньги кончились, и она решила вас припугнуть, — предположил Герберт.
— Все на это указывает, — кивнула я. — Но почему она просто не пришла и не попросила? Мы не смогли бы отказать ради Ким.
— Возможно, она злится. Знаешь, женщины иногда вспоминают о детях, которых они оставили.
Герберт произнес это как то странно, у меня возникло ощущение, что я не совсем понимаю, о чем он говорит.
— Это бред, причем очень странный. Если Эмили Фаннинг нужны деньги, зачем убивать Хейвен? Зачем разбрасывать вокруг меня кукол на озере? Она может злиться на папу, но мы с Кайлой были детьми, когда родилась Ким. Мы понятия не имели об их сложных взаимоотношениях.
Я плохо помню то время. Ким просто появилась, словно из ниоткуда, в один миг. С тех пор у нас была младшая сестра. Маленькая, хрупкая, добрая и наивная. Во многом Ким сплотила нас с Кайлой.
— Кортни, люди далеко не всегда делают то, чему есть разумное объяснение. Поверь, в моей практике было множество случаев, когда кто то оказывался мертв лишь потому, что на убийцу находило затмение. Иногда люди сходят с ума и поступают совершенно нелогично и жестоко. Я разыщу эту Эмили. Не волнуйся, без доказательств мы ничего ей не сделаем. Вспомни, наш доброжелатель использовал и твое имя в книге учета. Может, он точно так же использует и Эмили.
— А может, Кристалл инсценировала свою смерть и теперь отыгрывается на нас за годы несладкой жизни в доме Кордеро.
Герберт рассмеялся.
— Кристалл любила вас.
— Знаю. Но эта версия ничуть не хуже других. А может, отец продал душу демонам, и они требуют проценты.
— А может, ваш отец приказал мне запугать вас, чтобы заставить тебя вернуться?
Я оценивающе посмотрела на Герберта.
— Или ты хочешь свалить все на него, а на самом деле придумал все сам.
— Или это ты, — вдруг произнес он, — решила прибрать к рукам наследство и делаешь вид, будто не очень-то и хотела, чтобы не вызывать подозрения.
Мы рассмеялись. На секунду я вдруг снова стала восемнадцатилетней девчонкой, задыхающейся в огромном доме и ощутившей глоток свободы рядом с другом отца, о котором нельзя было даже думать.
— Я тебя искал, — сказал Герберт. — В ту ночь, когда ты уехала, умер ваш отец. Мне пришлось несколько месяцев улаживать дела, но потом я поехал в Даркфелл и нашел тебя. Это было несложно, ты ведь хотела учиться. В колледжском парке ты сидела у фонтана и что-то читала, наверное, готовилась к занятиям. К тебе подошла какая-то компания, и я решил было, что придется вмешаться. Но это оказались твои друзья, и вы долго сидели, о чем-то болтая.
— Да, я помню тот день.
Надо же, мне казалось, я почувствую присутствие Герберта за версту, а выходит, он наблюдал за мной — и ничем себя не выдал.
— Я впервые видел тебя такой счастливой. Раскованной. Ты не контролировала каждый жест, не раздумывала над тем, что говоришь. Смеялась, дурачилась, радовалась жизни. Ни разу за все время в Кордеро-холле ты не была такой. Я стоял там до самой темноты, а потом проводил тебя до общежития. У самого крыльца ты обернулась и посмотрела прямо туда, где стоял я, но тень меня надежно скрывала. Вокруг никого не было, ни одной живой души, и я мог схватить тебя, затащить в экипаж и увезти. И хотел так сделать.
— И почему не сделал? — Голос вдруг охрип.
— Единственное, что я мог дать тебе, — это короткую передышку от отца. Он был мертв. И ничего ценного у меня для тебя не осталось.
Герберт махнул официанту, прося счет.
В гробовом молчании мы вернулись в экипаж, чтобы вернуться в Хейзенвилль. И вот что странно: я совсем не чувствовала сожаления, покидая Даркфелл.
— Кортни, это ты? — раздался голос Ким из гостиной.
Оттуда доносилась негромкая музыка и ароматы кофе.
— Да, Кимми, мы вернулись, — устало выдохнула я.
Сестра выглядела как то странно. Ее глаза возбужденно блестели, а щеки подозрительно раскраснелись. Неужели Кайла разрешила ей выпить вина? Мне до сих пор трудно привыкнуть, что Ким почти взрослая и наверняка скоро выйдет замуж.
— Кортни, у нас гости, — улыбнулась она.
— Какие гости?
Только бы не Портер… только бы не детектив, я не выдержу сейчас еще и его допрос! Пусть это будет Тай. Пожалуйста, пусть Ким так радуется возлюбленному!
Но из гостиной вышел совсем не Тай. Моложавая женщина с длинными золотистыми волосами застенчиво улыбнулась и махнула мне рукой.
— Здравствуй, Кортни. Наверное, ты меня не помнишь. Ты так изменилась… ох, о чем же я, ведь прошло семнадцать лет! Я Эмили Фаннинг, мама Ким.
Возникла очень неловкая пауза. Ким ничего не замечала, она, казалось, была рада неожиданному визиту леди Фаннинг. Герберт, как обычно, оценивающе рассматривал гостью. Вообще в нашем кругу не пристало так откровенно пялиться, но Герберт оставался собой в любой ситуации, и раз леди Фаннинг была любовницей отца, он не считал эту женщину достойной уважения. Двойная мораль — такая привычная черта всех, кто был близок с папой.
— Добрый вечер, Эмили. — Наконец я нашла в себе силы улыбнуться. — Удивлена, что вы вдруг решили нас навестить.
— Не нужно этого холода, Кортни. Я всегда мечтала навещать Кимберли, я не отказывалась от нее. Но у Карла были свои условия, а я… со мной она выросла бы в нищете.
По лицу женщины пробежала тень. Так я и думала — пришла клянчить деньги.
— Я слышала, ты недавно болела. Как твое здоровье?
— Спасибо, неплохо.
— Мама останется у нас на пару дней, ты же не против? — спросила Ким.
Глядя в ее глаза, сияющие надеждой, я просто не могла сказать «нет» и вышвырнуть Фаннинг из дома.
— Кайла разрешила, — добавила Ким.
— Можешь не стараться, выгодный брак тебе не светит, — вяло пошутила я.
Но момент был утрачен, атмосфера безвозвратно потеряна, и Герберт вернулся на свое место, напоследок одарив задумчивым взглядом.
— А ты могла бы, — усмехнулся он. — Как глава рода, ты можешь выйти за кого хочешь. Не знаю дурака, который откажет Кордеро.
— Я не глава рода.
— Станешь ею.
— Кайла старше.
— У Кайлы не может быть детей.
— А я, значит, должна рожать одного за другим? Я разберусь с этими посланиями и вернусь в Даркфелл. Там закончу аспирантуру и останусь преподавать. И, надеюсь, никогда больше не увижу тебя.
Карета затормозила, и в окно я увидела городские ворота.
— Как думаешь, — Герберт поднялся и первым вышел, чтобы подать мне руку, — ваш отец знал, что Кайла не может иметь детей?
Я замерла на верхней ступеньке под мелким моросящим дождем.
— Думаешь, Кайла смогла бы скрыть от Карла факт своего бесплодия? Подумай, Кортни, почему он выставил подобное условие в завещании?
Герберт чуть потянул меня за руку, и я практически упала в его объятия.
— Кайла — заносчивая стерва. Неглупая, но довольно ограниченная девушка. Ким слишком наивна и добра. Только ты можешь взять на себя за них ответственность, Кортни. И Карл прекрасно это знал.
— Мне это не нужно, — почти прошептала я.
— Так всегда бывает. — Герберт пожал плечами.
Даркфелл — большой город, пожалуй, один из самых больших на материке. И самый запутанный. Его улицы изгибаются под самыми причудливыми углами, переплетаются, путая неопытных путешественников. Крупный промышленный центр, имеющий свой порт, как воздушный, так и водный. Столица моды, богемы и магии.
Люди нашего уровня обычно передвигались по городу в экипажах, но мы решили не нанимать карету, а воспользоваться небольшими трамвайчиками, в которые нужно было вскакивать прямо на ходу, — ехали они медленно, весело гремя. На таком трамвайчике можно было попасть практически в любую точку Даркфелла. Необычное и, скорее, туристическое развлечение, но почему бы и нет, раз мы здесь оказались? Я обожала пустые трамвайчики. Переехав в Дракфелл, часто бесцельно каталась в них, размышляя о разном.
Зачем то Герберт взял меня за руку. Может, боялся, что упаду. Но нам достался почти пустой трамвайчик, так что я села у окна и предалась тревожным мыслям. А ведь Герберт прав, зачем отец так составил завещание? Ведь он знал, наверняка знал о бесплодии Кайлы. Такие вещи от его внимания никогда не ускользали. Ответ напрашивался простой и понятный, но как же не хотелось в него верить!
Лавка игрушек располагалась недалеко от моего колледжа, и я вздрогнула, увидев знакомый шпиль. После возвращения в Хейзенвилль я все чаще и чаще думала: а так ли хорошо мне было в колледже?
— Может, после пообедаем? — предложил Герберт. — Ты знаешь какой-нибудь неплохой ресторанчик?
— Да, — кивнула я. — Было бы неплохо.
Вдали от Кордеро-холла я вдруг снова начала чувствовать голод и предвкушать удовольствие от еды. Во время учебы не было возможности ходить по дорогим ресторанам, а ведь Даркфелл славился высокой кухней. Тем более по этикету платит Герберт.
Только бы не встретить никого из знакомых!
— У тебя был кто нибудь, пока ты училась? — вдруг спросил Герберт, словно прочитав мои мысли.
— Что? — Я сделала вид, что не поняла вопроса.
— Ты встречалась с кем то? Спала?
— Тебя это не должно касаться, — холодно ответила я.
— Однако касается.
— Ты дуешься от ревности, как сам же выразился. — Мне вспомнился наш разговор в спальне.
— А я и не скрываю. И раз уж у нас сегодня день невероятных догадок, подумай своей кудрявой головкой вот о чем. Ты уехала, поступила в крупный колледж в Даркфелле и подумала, что сбежала от меня. Неужели я не мог тебя найти? Неужели Кристалл стала бы мне помехой?
— Нам пора. — Я поднялась и направилась к выходу.
— Еще несколько станций.
— Я хочу прогуляться.
В замкнутом пространстве с ним было невыносимо.
А может, я пыталась сбежать от самой себя. Но тут же пожалела, попав под противный моросящий дождик.
Конечно, я думала, почему Герберт меня не ищет, и, конечно, пришла к выводу, что Кристалл запретила, дала мне возможность жить так, как я хочу. Мысль о том, что Герберт просто меня отпустил, не вписывалась в образ, который он с такой тщательностью выстроил. Но сейчас уже ничего не проверишь. Кристалл мертва и не может опровергнуть чужую ложь.
Прежде чем войти в магазинчик, я тряхнула головой, почти неосознанно, чтобы выбросить из головы непрошеные мысли. Меня интересовали лишь куклы, и ничего более. Со странностями отношений я разберусь, когда ничто не будет угрожать мне и сестрам.
Когда Герберт говорил, что магазин распродает остатки товара за бесценок, я не придала этим словам значения. И, лишь оказавшись внутри, поняла, насколько плохи были дела этого атмосферного, но очень мрачного и запущенного магазина.
Вывеска покосилась и потрескалась, дверь скрипнула, впуская нас в душное и пыльное помещение. Тусклый свет придавал куклам на стеллажах зловещий вид. Под высоким потолком я заметила паутину, а пол под ногами немного пружинил. Герберт подошел к стойке и нажал на кнопочку звонка, пока я рассматривала товары. В основном игрушки были старые, но очень красивые. Я бы сказала, по особенному красивые. Множество музыкальных шкатулок, кукол в винтажных платьях, антикварных погремушек. Ни капли магии, и большая часть — наверняка ручной труд. Неудивительно, что они разорились. С каждым годом появляются все новые и новые игрушки, яркие, красочные, магические. А такими интересуются разве что коллекционеры.
— Слушаю вас. — Из подсобки вышел низенький старичок с пышными седыми усами.
— Добрый день, — поздоровался Герберт, — недавно у вас был заказ на крупную партию кукол. Вот таких.
Он поставил на прилавок дипломат и открыл. Мы специально прихватили несколько, для наглядности. Старик взял одну из них, повертел, рассматривая со всех сторон, а я поймала себя на том, что затаила дыхание. Сейчас мы, возможно, узнаем, кто делает с нами все эти вещи.
А если ответ меня не обрадует?
Но об этом я подумать не успела. Старик отложил куклу и внимательно посмотрел на Герберта.
— Это кровь? Уж не хотите ли вы сказать, что куклу использовали во время темного ритуала?
— Что? Нет! Мы не детективы и не стража. Я юрист и веду одно дело о преследовании. Но нам действительно очень нужно знать, кто заказал у вас партию кукол.
— Что ж, подождите пару секунд, я схожу за журналом, — прокряхтел старик. — Женщина… это точно была женщина, такая красивая, что я потерял дар речи, когда ее увидел.
С этими словами он скрылся в подсобке. Мы с Гербертом переглянулись.
— Женщина… — пробормотала я. — Это мог быть кто угодно, в том числе тот, кого мы не знаем. Например, Хейвен.
— Тогда почему она мертва? — спросил Герберт.
— Не знаю, может, работала не одна. Понимаешь, у меня есть четкое ощущение, что далеко не все события — звенья одной цепи. Мы что-то упускаем. Или не знаем части предыстории.
— Да, похоже на то, — пробормотал Герберт. — Не рассчитывай, что сейчас мы все выясним. Любому хватило бы ума подписаться чужим именем, это не так сложно, как кажется.
Старик вернулся с журналом довольно быстро. Толстая потрепанная книжка явно не менялась с самого открытия магазина. Все покупки свыше установленной законом суммы обязаны были регистрироваться. Конечно, чтобы разбросать вокруг лодки кучу кукол, нужно их еще где то купить. Вот она, прозаическая сторона мистификаций. Я даже перестала с содроганием вспоминать пробуждение на озере, представляя, как кто то оформлял документы на покупку, тащил несколько коробок с куклами к экипажу и вез их в Хейзенвилль.
Герберт быстро пролистал до нужной даты, и я перестала дышать, ища взглядом нужный заказ.
— Э. Фаннинг, — прочитал Герберт расшифровку подписи. — Некто Э. Фаннинг купила эту партию кукол.
Он взглянул на меня.
— Подделка? Ты знаешь, кто может быть Э. Фаннинг?
— Да, — медленно кивнула я. — Мать Ким.
Мы вздрогнули от резкого звука захлопнувшейся двери: старик без предупреждения ушел в подсобку. Я еще долго снова и снова прокручивала в голове его слова:
— Блондинка! Ах, какая невероятно красивая блондинка! Да, я помню тот день… крупный заказ. И невероятная женщина!
***
— Как Кристалл допустила наличие у Карла любовницы? — Герберт никак не мог поверить в существование родной мамы Ким.
— Один вопрос, — я отложила в сторону вилку и взялась за кофе, — откуда, как ты думал, появилась Ким? Мама умерла, Кристалл никто и никогда не видел беременной…
Герберт бросил недовольный, исподлобья, взгляд. Он не любил быть в дураках.
— Если в твоем понимании я держал свечку над твоим отцом каждый раз, как он с кем то трахался, смею разочаровать. Я был уверен, что Ким дочь Кристалл.
— Она единственная из нас блондинка. — Я рассмеялась, и Герберт, кажется, был готов меня убить.
— Знаешь, ваша семья — не все, что интересует меня в этой жизни.
— Так сразу и не скажешь. Что до Кристалл, у нее не было выбора. Она могла устроить скандал и оказаться на улице, но, полагаю, возвращаться в нищету ей не хотелось. Однако папа не был идиотом и хоть признал Ким, но Эмили Фаннинг исчезла из поля его зрения. Полагаю, получив крупную сумму.
— А теперь деньги кончились, и она решила вас припугнуть, — предположил Герберт.
— Все на это указывает, — кивнула я. — Но почему она просто не пришла и не попросила? Мы не смогли бы отказать ради Ким.
— Возможно, она злится. Знаешь, женщины иногда вспоминают о детях, которых они оставили.
Герберт произнес это как то странно, у меня возникло ощущение, что я не совсем понимаю, о чем он говорит.
— Это бред, причем очень странный. Если Эмили Фаннинг нужны деньги, зачем убивать Хейвен? Зачем разбрасывать вокруг меня кукол на озере? Она может злиться на папу, но мы с Кайлой были детьми, когда родилась Ким. Мы понятия не имели об их сложных взаимоотношениях.
Я плохо помню то время. Ким просто появилась, словно из ниоткуда, в один миг. С тех пор у нас была младшая сестра. Маленькая, хрупкая, добрая и наивная. Во многом Ким сплотила нас с Кайлой.
— Кортни, люди далеко не всегда делают то, чему есть разумное объяснение. Поверь, в моей практике было множество случаев, когда кто то оказывался мертв лишь потому, что на убийцу находило затмение. Иногда люди сходят с ума и поступают совершенно нелогично и жестоко. Я разыщу эту Эмили. Не волнуйся, без доказательств мы ничего ей не сделаем. Вспомни, наш доброжелатель использовал и твое имя в книге учета. Может, он точно так же использует и Эмили.
— А может, Кристалл инсценировала свою смерть и теперь отыгрывается на нас за годы несладкой жизни в доме Кордеро.
Герберт рассмеялся.
— Кристалл любила вас.
— Знаю. Но эта версия ничуть не хуже других. А может, отец продал душу демонам, и они требуют проценты.
— А может, ваш отец приказал мне запугать вас, чтобы заставить тебя вернуться?
Я оценивающе посмотрела на Герберта.
— Или ты хочешь свалить все на него, а на самом деле придумал все сам.
— Или это ты, — вдруг произнес он, — решила прибрать к рукам наследство и делаешь вид, будто не очень-то и хотела, чтобы не вызывать подозрения.
Мы рассмеялись. На секунду я вдруг снова стала восемнадцатилетней девчонкой, задыхающейся в огромном доме и ощутившей глоток свободы рядом с другом отца, о котором нельзя было даже думать.
— Я тебя искал, — сказал Герберт. — В ту ночь, когда ты уехала, умер ваш отец. Мне пришлось несколько месяцев улаживать дела, но потом я поехал в Даркфелл и нашел тебя. Это было несложно, ты ведь хотела учиться. В колледжском парке ты сидела у фонтана и что-то читала, наверное, готовилась к занятиям. К тебе подошла какая-то компания, и я решил было, что придется вмешаться. Но это оказались твои друзья, и вы долго сидели, о чем-то болтая.
— Да, я помню тот день.
Надо же, мне казалось, я почувствую присутствие Герберта за версту, а выходит, он наблюдал за мной — и ничем себя не выдал.
— Я впервые видел тебя такой счастливой. Раскованной. Ты не контролировала каждый жест, не раздумывала над тем, что говоришь. Смеялась, дурачилась, радовалась жизни. Ни разу за все время в Кордеро-холле ты не была такой. Я стоял там до самой темноты, а потом проводил тебя до общежития. У самого крыльца ты обернулась и посмотрела прямо туда, где стоял я, но тень меня надежно скрывала. Вокруг никого не было, ни одной живой души, и я мог схватить тебя, затащить в экипаж и увезти. И хотел так сделать.
— И почему не сделал? — Голос вдруг охрип.
— Единственное, что я мог дать тебе, — это короткую передышку от отца. Он был мертв. И ничего ценного у меня для тебя не осталось.
Герберт махнул официанту, прося счет.
В гробовом молчании мы вернулись в экипаж, чтобы вернуться в Хейзенвилль. И вот что странно: я совсем не чувствовала сожаления, покидая Даркфелл.
***
— Кортни, это ты? — раздался голос Ким из гостиной.
Оттуда доносилась негромкая музыка и ароматы кофе.
— Да, Кимми, мы вернулись, — устало выдохнула я.
Сестра выглядела как то странно. Ее глаза возбужденно блестели, а щеки подозрительно раскраснелись. Неужели Кайла разрешила ей выпить вина? Мне до сих пор трудно привыкнуть, что Ким почти взрослая и наверняка скоро выйдет замуж.
— Кортни, у нас гости, — улыбнулась она.
— Какие гости?
Только бы не Портер… только бы не детектив, я не выдержу сейчас еще и его допрос! Пусть это будет Тай. Пожалуйста, пусть Ким так радуется возлюбленному!
Но из гостиной вышел совсем не Тай. Моложавая женщина с длинными золотистыми волосами застенчиво улыбнулась и махнула мне рукой.
— Здравствуй, Кортни. Наверное, ты меня не помнишь. Ты так изменилась… ох, о чем же я, ведь прошло семнадцать лет! Я Эмили Фаннинг, мама Ким.
Возникла очень неловкая пауза. Ким ничего не замечала, она, казалось, была рада неожиданному визиту леди Фаннинг. Герберт, как обычно, оценивающе рассматривал гостью. Вообще в нашем кругу не пристало так откровенно пялиться, но Герберт оставался собой в любой ситуации, и раз леди Фаннинг была любовницей отца, он не считал эту женщину достойной уважения. Двойная мораль — такая привычная черта всех, кто был близок с папой.
— Добрый вечер, Эмили. — Наконец я нашла в себе силы улыбнуться. — Удивлена, что вы вдруг решили нас навестить.
— Не нужно этого холода, Кортни. Я всегда мечтала навещать Кимберли, я не отказывалась от нее. Но у Карла были свои условия, а я… со мной она выросла бы в нищете.
По лицу женщины пробежала тень. Так я и думала — пришла клянчить деньги.
— Я слышала, ты недавно болела. Как твое здоровье?
— Спасибо, неплохо.
— Мама останется у нас на пару дней, ты же не против? — спросила Ким.
Глядя в ее глаза, сияющие надеждой, я просто не могла сказать «нет» и вышвырнуть Фаннинг из дома.
— Кайла разрешила, — добавила Ким.
