Пролог
Я приложила левую ладонь к правой - брата.
Мы казались зеркальным отражением друг друга. Синий левый глаз, правый - чёрный. Короткие завитки светлых волос над маленькими ушами и косая золотистая чёлка, почти прикрывающая левую бровь. Курносые носы с тремя рыжеватыми веснушками и пухлые бледно-розовые губы. Мы оба улыбнулись, и на побледневших щеках появились смешные ямочки.
- Нас друг от друга не отличишь, - хрипло сказал он, его улыбка стала грустной.
- Даже если очень захочешь, - эхом ответила я, целуя его в щёку.
- Ты ещё не передумала обменяться? – наклонил голову он.
- Рискнём, - кивнула я. – И тебе необходима девичья причёска.
Я с сожалением нажала кнопку программы стрижки волос на синем старинном шлеме с золотистой надписью: «Тупейный художник». Брат вздохнул, знал, что доверять этому художнику - дело последнее, но засунул голову внутрь, словно в пасть чудовища.
Когда на зелёной шкале щёлкнули цифры: «Сто» - братишка стянул шлем. Голова у брата оказалась круглой, как обточенный звёздным ветром астероид. Глаза из-за новой стрижки стали больше, а щёки пухлее. Теперь мы уже не были похожи на створки одного зеркала.
- Держи мои документы, не потеряй, - сунула я ему карточку-паспорт. - Там и аттестат где-то есть, и характеристика.
- Давай позавтракаем всё-таки, - потёр он ладонью светлый ёжик, самую модную девичью стрижку нынешнего месяца звездопадов.
- Я не могу, - виновато глянула на него я, меня подташнивало всё утро от страха, идею: мне поехать в мужскую академию конструкторов, а брату - в женскую предсказательниц - придумал брат, - а тебе сейчас сделаю бутерброд по рецепту мамы и налью точно такого какао, как варила бабушка. Помнишь?
- Ещё бы! – кивнул он, устраиваясь в широком дедовом кресле: подушку под спину, плед на колени
Выдумка была интересной, но исполнить её было страшно. Вдруг поймают? Это не экзамены друг за друга сдавать.
Я намазала маслом кусок ноздреватого чёрного хлеба, отрезала прозрачный ломтик розовой ветчины, положила сверху тонкий листик белого сыра и веточку петрушки, мгновенно саморазмораживающейся от соприкосновения с воздухом.
Братишка жевал, благодарно кивая и рассматривая мою янтарную карточку с документами. Капля горячего какао упала на блестящие знаки, когда он взял из моих рук дедову кружку.
- Убери же, - попросила я, зная, что даже крутой кипяток не сможет испортить карточку.
Брат положил кусок металла в карман брюк.
- Ты меня отвезёшь? - слизнул братишка крошки с ладони, сладко причмокнув.
- Конечно, - смотрела я на него, запоминая тонкие брови, упрямо сжатый рот, ямочку на левой щеке.
Точно такой, как я, и всё-таки совершенно другой. Получится ли увидеться раньше, чем через полгода? Этого я не знала.
- Не забывай про мыслещит, - пробормотала я.
Он улыбнулся в ответ.
И такая это была открытая, домашняя улыбка, родная, что сердце заныло.
За восемнадцать лет мы не расставались ни на один час. А тут наклёвывалась авантюра длиной в шесть земных месяцев – ровнёхонько в один семестр в двух разных академиях.
ГЛАВА 1 Первый день в академии
- Учите устав, курсант Лиза Ясная, - надо мной возвышался куратор группы, рассматривая карточку с моей характеристикой, динамик в моём защитном костюме был плохо настроен, поэтому голос куратора то булькал, то свистел, добавляя зловещий эффект к неодобрительному взгляду высокого красивого офицера, - вы честь не умеете отдавать. Здороваетесь, как какой-нибудь никчёмный штатский. Ремень у вас болтается. На погоне нитка какая-то висит. Ваш вид - позор курсанта, пусть и первого призыва, то есть курса.
Его тонкие губы шевелились, густые брови приподнимались, чёрные глаза выражали отвращение, это он прочитал, что мне полных восемнадцать лет.
Глянул на меня с сомнением: дошёл до слабых способностей по основным предметам-мыслечтению и предсказаниям.
Прикусил нижнюю губу: высчитывая средний балл, разумеется, чуть выше сотни, только, только, чтобы поступить. И покачал кудрявой головой, увидел, что я - сирота, и воспитывали меня дед и бабушка.
- Да… - отложил карточку куратор, - сложно, зато интересно с вами будет. Как думаете, курсант Лиза Ясная?
- Есть! – вытянулся я, успел прочитать первую главу устава: «Ответы на вопросы начальства».
- Что «есть»? – вздохнул куратор, опять задумчиво качнув головой.
- Есть! – пока я запомнил только первую строчку.
- Вольно, идите в свою каюту и поработайте над формой и уставом, - куратор сунул мою карточку в сумку на боку.
«Берут кого попало. Написано же: мысли читать не может, предсказывать не умеет. На кой хвост кометы на факультет предсказателей – самый престижный факультет академии взяли девчонку без способностей? В штабе сидеть? Ресницами пушистыми хлопать? Развелось штабных! Не меряно-не считано», - выдав эту мысленную тираду, высокий подтянутый куратор-мечта любой девушки, удалился чётким строевым шагом из кабинета с запиской на дверях: «Собеседование с куратором. Первый курс. Группа один-один».
Я был последним в списке, к такому пришлось привыкнуть, куда деваться, если фамилия начинается на «я». Только от имени «Лиза» я вздрогнул, привычнее было откликаться на собственное имя «Милленниум». Приятели начинали называть меня коротко «Миль» уже через несколько дней после знакомства. Ничего не поделаешь, это имя мне шло. На первой ступени учения молоденькая рыжеволосая учительница вообще звала меня «Милёнок». Мне бы не понравилось, если бы не её ласковая интонация и добрая улыбка.
Симпатичная она была, не то, что этот язва-куратор!
В кабинет на собеседование мы входили по одному прямо из переходного отсека. Как куратор заметил мой болтающийся ремень под защитным костюмом? Это осталось для меня загадкой номер один.
Я выбрался в пустой ярко освещённый белый коридор, ведущий к каютам студентов. Моя была под цифрой тринадцать.
Я почему-то не любил это число, что-то тёмное странно неприятное окутывало его, шлейф дурных предчувствий и плохих предсказаний тянулся за ним из тёмных времён до освоения планет и астероидов.
Да, были такие странные времена, когда люди жили на одной планете, а летали на её единственный спутник. Мне дед рассказывал, и когда я поделился древней историй мироздания с ребятами первой ступени учения, они подняли меня на смех и прозвали «сказочником». Здесь я постараюсь не рассказывать забавных историй, не высовываться, вести себя тихо, сливаться с толпой. А вот никакой толпы в коридоре и не было.
Остальные студентки давно разбежались. Я побрёл в свои апартаменты, оказавшиеся недалеко. Привычно нажал кнопку двери, и, стукнувшись головой о притолоку, ахнул. Почему эту узкую и низкую норку с металлическими стенами, полом и потолком, серым креслом, серым шкафчиком для одежды, крошечным столиком и полоской зеркала над панелью меблировки величали здесь каютой? «Каютка» - было бы уместнее.
Сел в треугольное кресло, перегородив всю комнатёнку вытянутыми ногами.
Напряжение нескольких часов отдавалось болью в мышцах спины и бёдер. Одно дело изобразить Лизу, чтобы разыграть её подруг, другое - стать ею, чтобы учиться в космической женской академии предсказателей.
Мысли читать не может? Ха-ха, язва-куратор! Могу, да ещё как. Вам и не снилось! Вот только насчёт девчонки, вы того, господин куратор, ошибочка вышла. Природа промахнулась. Да. Много веков читать мысли и предсказывать будущее могли только одарённые такой редкой способностью женщины. Талант предсказательниц они получали по наследству от мам, бабушек и прабабушек. Мужчины дальше первого слоя чужого сознания не проходили. А я отхватил дара мыслечтения и предсказания больше ста пятидесяти баллов. Лиза исхитрилась угадывать, что попроще, иначе бы её не взяли в космическую женскую академию предсказателей.
И чтобы тогда делал я?
Учился на создателя кораблей, вероятно, как отец, как дед и прадед. Скука смертная. А вот Лиза собрала первую лодку в десять лет. Дед покачал головой, поправил узкие очки, его любимый предмет из далёкого прошлого, и сказал:
- Умеешь.
Лиза улыбалась смущённо, а я залез в нутро гудящей скачущей, словно от нетерпения скорее лететь лодки, чтобы скрыть тихое отчаяние, мои кораблики не летали, да что там преувеличивать, разваливались ещё на поверхности нашего дачного астероида. Лизины модели облепили защитный купол. А мои валялись в коробке со сломанными игрушками.
Своим кораблём я так и не обзавёлся.
На борт академии, парящей среди блестящей россыпи созвездий и разноцветных шаров планет, меня доставила Лиза на своём кораблике тысяча пятисотого поколения. Словно рой пчёл над гигантским цветком-кораблём, раскинувшимся семиконечной неправильной звездой, порхали космические лодки и челноки. Родители прилетели со своими чадами. Но курсантов следовало оставлять в прозрачном переходном отсеке. Мы заявились туда первыми. Видимо, остальные никак не могли выбраться из тёплых объятий мам и пап. В такие минуты, я завидовал, люто, хотелось завыть по-звериному, когда я видел, как дурачатся великовозрастные детишки, целуя родителей, обнимая их, повисая на шее.
- Я не пойду с тобой, - Лиза тоже крепко обняла меня, уткнулась лицом мне в грудь, - давай, Миль, ни пуха.
- К чёрту, - выдохнул я старинное пожелание удачи, застёгивая синий костюм.
Щёлкнула, подключаясь автоматически, кнопка подачи кислорода, в переходном отсеке были смоделированы условия открытого космоса. Надеюсь, мой костюм выдержит.
- До свидания, Миль, - в облегающем шлеме не работал динамик, поэтому я угадал слова по движению губ Лизы, как и её теплые искорки-мысли: «Люблю тебя, Миль, ты самый лучший, самый нужный для меня человек».
Я помахал ей рукой. Без неё мне будет плохо. Как без руки, без ноги, без сердца.
В переходном отсеке сердце сжалось, перестукнуло, и слёзы наполнили глаза, но я старался перебороть их. Мужчины не плачут. Смотрел в окно-стену. Картинка расплывалась, но я подышал, изображение стало чётче. Будто искры фейерверка, поднимались в чёрное небо капли маленьких кораблей. Получился салют в честь начала первого семестра в космической женской академии предсказателей.
Где-то среди этих ярких звёздочек летел кораблик моей сестрёнки.
Меня пугали шесть месяцев полного одиночества среди чужих людей.
Я боялся допустить промах и быть раскрытым гораздо меньше. Знал, что накажут, но это было не так важно в сравнении с вопросом: смогу ли я вообще жить без Лизы? Без сердца человек умирает, если не успеют вставить искусственно выращенный заменитель. Почти такое же сердце. Но иногда начинается отторжение, тело не принимает чужеродную частицу в свой слаженный механизм.
Лиза - моё сердце.
Что она делает сейчас?
В академии не разрешали связываться с родными. Попытаюсь обойти правила.
С этой отличной мыслью я стянул защитный костюм, засунул его кое-как в узкий серый шкафчик, на полках было десять пар удобных спортивных ботинок на низком каблуке, десять комплектов чёрной формы и серого белья, на каждый день недели.
О, хвост кометы, поток метеоритов и полная разгерметизация!
Это были шёлковые бюстье и крошечные трусики с кружевами, надо было купить майки и шорты.
Слишком мы торопились обменяться. Боялись, что не хватит духу в последний момент.
Полное обследование мы прошли, каждый не в своей академии, если бы не эта штука, то сдавали бы экзамены по своим направлениям, и не смотрел бы на меня так куратор: с жалостью и брезгливостью. Вступительное тестирование и собеседование проводилось очень жёстко, возможности обменяться не было никакой.
Я кое-как сдал экзамены на конструктора в инженерную академию космофлота, Лиза натаскала меня, но несколько вопросов, про старинные механизмы, убирающие вредную для человеческого организма невесомость, я завалил. Обидно было до слёз. Я помнил схемы отлично, но названия деталей позорно забыл. Ничего, главное: поступил. И Лиза сейчас там, заплела волосы в пышную косичку, натянула алую форму. Она легко вливается в любой коллектив, даже самый зловредный и тролленастроенный.
Не то, что я.
Я оглядел себя в узкую полоску зеркала над панелью меблировки каюты.
Ай, да куратор! Точно. Ремень болтался, с погона свисала синяя нитка. Уши торчали лопухами из-за супер модной девчачьей стрижки. Прадедушка называл такую: «под ноль». Какая некрасивая студентка!
Я подобрался поближе к панели меблировки. Койка была убраны в стену. К тому же можно было включить дополнительное освещение на потолке, в углу был отгорожен прямоугольничек душа и туалета. И конечно, экран небольшой учебный был прикреплён к зелёной кнопке.
Я присоединил к нему через тонкий магнитик свой комплект учебников и нажал на папку «Устав».
Уже через полчаса моя голова ныла от зубодробительных подробностей.
Ну, не военный я. Дисциплина и вся эта катавасия с честью, ремнями, строевым шагом и выправкой ввергала меня в тоску, которую почему-то называли «зелёной». Радовало только, что курсанты первого не несут вахты вместе с командой корабля, который совсем не дрейфовал на одном месте, как показалось мне. У «Одиссея» был свой маршрут, цель и задача, известная капитану и по совместительству ректору академии, имя которого я выучил вместе с первыми строчками устава: Алекс Романофф. Все преподаватели не имели отношения к команде, и только правая рука-заместитель капитана был заодно и проректором.
Я понял, что если не переключусь с устава на что-нибудь другое, моя голова взорвётся, но ясное дело: из-за этого события никакой сверхновой не появится. Я открыл страницу расписания.
Расписание занятий, начинающихся с завтрашнего условного утра, было интересным.
Особенно приятно было найти среди обычных практикумов по Чтению мыслей и Предсказаниям, надо будет попробовать новые мыслещиты в действии, Искусство слова и Живопись. Но два предмета мне совсем не понравились: Рукоделие и Кулинария.
Представив себя, вышивающего крестиком, я рассмеялся, веселее было только прикинуть, как я буду готовить: резать овощи, чистить креветок, сейчас в моде еда из древних времён. Многие помешались на блюдах, изготовленных на пару. Не знаю, что получится у меня, я никогда не занимался этим раньше.
Интересно, какие предметы понравились Лизе? Она будет учиться на Венере. И уже сегодня тоже получит своё расписание. Венера-красивая планета входит в легендарную Солнечную систему, там где-то крутится и синяя неприметная планетка-колыбель человечества со смешным названием «Зем-Ля».
Мы же пока летим вдоль Млечного пути, я открыл карту следования «Одиссея», да, скоро будем любоваться Созвездием Лебедя.
Нестерпимо хотелось отправить письмо Лизе.
- Как тебе расписание? – закинул я магнитик первого вопроса по сети ментальной связи.
Очень дорогая штука, но мы оплатили её на несколько месяцев вперёд.
После смерти деда и бабушки пришлось продать нашу милую дачку, любимый с детства астероид, зато теперь были деньги на самые важные расходы.
- Интересное, - не удержалась от ответа сестрёнка, - представляешь, у нас будут бои на мечах и гонки на драконах. Венерианские зелёные совсем небольшие ящеры, но говорят, нрав у них плохой. А ещё сегодня назначена вечеринка в честь первого дня в инженерной академии. Как ты?
