Предисловие.
Месяц октябрь выдался холодным и мрачным. Каждый день на протяжении недели шёл дождь, и небо заволокло серыми тучами. От этого на душе было тоскливо и грустно. Это был обычный осенний день, на календаре двадцатое число, но именно в этот день назначен суд, от которого зависит моя дальнейшая судьба.
Я сидела совершенно одна в камере, где сквозь маленькое решетчатое окошко проникал единственный луч света, и с трудом подавляла в себе желание разрыдаться. В зеркало было страшно смотреть. Моё лицо было бледным и абсолютно не выражало никаких эмоций. Синяки и мешки под глазами — следствие бессонницы. Иногда я мысленно спрашиваю небеса, за что мне такое наказание? Меня обвиняют в преступлениях, в которых виновны совершенно другие люди, но они остаются на свободе. Почему жизнь несправедлива, и те, у кого есть большие деньги, могут позволить себе купить не только влияние и уважение, но и судебную систему? От этого возникало ещё большее негодование и злоба. Тюрьма ненадолго, я это знала наверняка, меня не оставят в покое люди, сделавшие из меня убийцу, до тех пор, пока не издам свой последний вздох. Но я дышу, а значит, мне предстоит схватка не на жизнь, а насмерть. Эти мысли преследовали меня повсюду и не давали мне покоя ни тогда, когда за моей спиной закрыли камеру, ни тогда, когда я предстала в зале суда.
Толпа кричащих людей окружила здание суда, некоторые даже держали в руках плакаты с требованиями вынести для меня смертный приговор. Эти голоса слышны были даже из окон здания. Что эти люди знали обо мне, кроме того что озвучивали СМИ? В их глазах я преступница, грешница, падшая женщина, и абсолютно всем было наплевать, так ли это на самом деле. Никому не интересно знать, что же случилось, что привело меня на скамью подсудимых.
И вот я оказалась перед пристальным взглядом журналистов и камерами, которые так и норовили задать провокационные вопросы. Охрана не давала им такой возможности. За длинным судейским столом присутствовало несколько человек. Следователь располагался с правой стороны от меня. Адвокат сидел напротив следователя, что-то записывая и листая бумаги. Иногда он вздыхал, понимая, что это дело даже без оглашения приговора — проиграно. В зале появился судья, пожилой мужчина среднего роста, слегка располневший. Редкие седые волосы судьи с проявляющейся лысиной и глаза холодного серого оттенка говорили о том, что это далеко не новичок в судебной системе. Сам процесс длился не так долго, как бесконечные и однообразные дни ожидания. Решение, прозвучавшее в зале заседания, ни для кого не стало неожиданностью. Виновна — вот какой приговор вынес суд.
1 глава.
Тремя годами ранее
Небольшой провинциальный городишко Кузнецк в Пензенской области — таких очень много в Матушке России. Несмотря на то что в городе практически отсутствовала безработица, заработная плата была ничтожно мала. Труд особо не ценили, и зарплаты едва хватало на оплату коммунальных счетов, пропитание и погашение кредитов, в которых находилась большая часть населения. Город гордился своим ликероводочным заводом, обеспечивающим часть населения работой, хлебозаводом, небольшими предприятиями и торговыми сетями. В городе было много зданий девятнадцатого века, которые сохранили свой первоначальный вид со времён царской империи: Рождественская церковь, Храм Вознесения, прекрасная природа, извилистая река с необычным названием Труев, чистые улицы, парки и скверы — этим город подкупал как местных жителей, так и приезжих.
Я работала в больнице медсестрой и каждый день добиралась на работу пешком. Расстояние было небольшим, и приятно было прогуляться на свежем воздухе. В мои ежедневные обязанности входило ставить больным уколы, капельницы и делать все необходимые процедуры, назначенные главным лечащим врачом. Контингент больницы состоял из пожилых людей с сердечной недостаточностью; в терапевтическое отделение гораздо чаще прибывали новые больные. Также на меня возложили оформление и выписку больничных листов. И среди этой рутинной работы я находила время на распитие чая с сотрудниками больницы и немного на личный отдых. Как раз по уже установившейся здесь традиции в компании коллег мы сидели за столом с чашечкой крепкого кофе, обсуждая моё решение уволиться и найти другую работу.
— Неужели ты всё-таки решилась, Алекс? Как главврач отреагировал? — спросила Люба, одна из медсестёр, любопытная до невозможности.
— Он ещё не в курсе,— ответила я.
— Он очень расстроится, узнав об этом, — подхватила другая женщина.
— Я, конечно, привыкла здесь, но сейчас у нас сложилась такая ситуация, что, скрепя сердце, надо искать другую работу. Пусть даже не по профессии, самое главное — хорошо оплачиваемую. На те копейки, что я получаю в больнице, не проживёшь, да и пенсия у мамы просто смешная. Даже оплатить коммунальные услуги не хватает. У нас сокращают людей, прибавляют работы, но на нашу зарплату это никак не влияет. Надоело это всё, — ответила я, взглянув на часы, и поспешила на своё рабочее место.
Работая за компьютером, я не заметила, как подошёл главврач больницы.
— Александра Григорьевна, может, вы потрудитесь объяснить, что это такое?
Он обратился ко мне строгим тоном, держа в руках моё заявление, которое обнаружил у себя в кабинете утром. Я мило улыбнулась и немного отвлеклась от дел.
- Зачем же так официально Егор Ефимович? Это моё заявление на увольнение.
- Почему ты раньше не предупредила? Я бы нашёл на твоё место замену.
Не меняя холодного тона, по которому сразу стало понятно, врач был недоволен новостью.
- На моё место в этой больнице масса желающих. Так что замену найти не проблема.
- Алекс, ты почему решила, уволится? - наконец-то он смягчил свой тон.
- Понимаете, я решила уехать на заработки в Москву. У меня там знакомая работает. Она давно мне предложила, и я всё думала и наконец-то решилась. Там и условия хорошие, и зарплата выше.
- Конечно, столица - не наш городишко, но там надо быть осторожной, чтобы не обманули. В общем если захочешь вернуться обратно, милости просим. Твоё заявление я подпишу, отработаешь, как положено, и сразу получишь расчёт,- спокойно сказал Егор Ефимович, развернулся и ушёл в сторону своего кабинета.
2 глава
К концу рабочего дня опять пошёл снег, за окнами февраль, и мне пришлось пробираться сквозь сугробы, которые не успевали расчищать коммунальщики. Вернувшись домой, я зашла в комнату к спящему ребёнку, прикрыла его мягким одеялом и осторожно поцеловала, чтобы не разбудить. Из-за врождённого порока сердца у мальчика была бледная кожа, тяжёлое дыхание, наблюдался слабый пульс и быстрая утомляемость. Даниилу было всего три годика. Болезнь могла стать для него роковой, и требовалась дорогостоящая операция на сердце, но пока не было такой финансовой возможности. Я смотрела с нежностью на сына и чувствовала, как слёзы накатываются на глаза. Тихо заплакав, я ощутила, как моя мама сжимает мою руку. Посмотрев в её глаза, полные любви и ласки, я обняла маму, вытирая скатившиеся по щекам слёзы. Она, как всегда, пыталась меня успокоить, с надеждой и оптимизмом.
— Дочка, не плачь, слезами горю не поможешь.
— Мама, мой ребёнок практически умирает, а я ничего не могу сделать. У нас нет денег на операцию, одни долги и кредиты. Как жить?
— Всё наладится, ты поедешь в Москву, найдёшь хорошо оплачиваемую работу. Я буду сидеть с малышом, и мы найдём деньги на операцию. Пошли ужинать, я уже всё приготовила. Сейчас придёт Лиза со школы. Она в последнее время обнаглела, требует от меня дорогой телефон, хотя прекрасно знает, что у нас нет на него денег.
Мама говорила о моей младшей сестре, которая заканчивала школу. Лиза не была круглой отличницей, но училась хорошо, и мне очень хотелось, чтобы она поступила в университет и получила высшее образование. Мы сидели за столом, разговаривая и пьём чай.
— Ничего, пусть потерпит с телефоном. Ей надо идти учиться.
— Да хорошо, что я отложила на книжку Лизину пенсию по потере кормильца. Собралась приличная сумма, я думаю, этого хватит, чтобы поступить в университет. Знаешь, дочка, может, ещё немного соберём, и можно будет сделать операцию Даниилу?
— Снова, мама, ты завела эту тему. Я не возьму денег с пенсии сестры. Это не мои деньги, и потом Лизе они нужны для учёбы.
— Вот какая же ты упрямая! Алекс, потребуй алименты в конце концов от своего бывшего мужа. Ты имеешь на это полное право.
— Ай, мама, мне от него и копейки не надо. Что он сделал, когда родился больной ребёнок? Бросил нас. И потом, если бы ему не была безразлична судьба сына, он хотя бы интересовался бы здоровьем Даниила. И хватит об этом, уже два года, как мы в разводе, а от него ни слуху ни духу.
Я ответила чётко и ясно матери на все её замечания и вообще не люблю, когда она поднимает эту тему. Замужество обернулось для меня сплошными проблемами, хотя поначалу всё было прекрасно. Любящий муж, пять лет мы прожили душа в душу, но как только пришлось столкнуться с трудностями, он решил от них убежать. Больной ребёнок оказался для него неподъемной ношей, и эта забота легла на мои плечи. После развода он куда-то исчез, и ничего о нём неизвестно. Не отличаясь особой трудоспособностью, он предпочитал часто менять места работы. Причин для этого находилось предостаточно. Возможно, где-то в глубине души я даже благодарна небесам, что мы расстались, и горе показало, какой он на самом деле человек.
Хлопнула входная дверь. Это пришла Лиза и поспешила на кухню.
— Я так проголодалась, что готова съесть целого слона, — сказала она, кинув рюкзак на диван и плюхнулась на кресло.
— Слона не обещаю, но вкусное жаркое уже ждёт тебя, — ответила мама.
— Моё любимое, — с восхищением произнесла Лиза и принялась с жадностью за жаркое.
— У нас в классе сегодня Светка хвалилась новым телефоном за сто тысяч рублей. Мне как всегда похвалиться нечем.
— Даже не начинай эту тему! Ты прекрасно знаешь, какая у нас финансовая ситуация, и потом, что это за телефон за такие огромные деньги?
— Мама, ты ничего не понимаешь! Это же так круто! Сразу прибавляет тебе важности, авторитета, и все хотят с тобой дружить. Особенно это проявляется у нас в классе. Все как будто помешались на этих телефонах.
— Дружба не измеряется деньгами, дочка! Дружат с человеком тогда, когда на него можно положиться во всём. Доверить тайны и кто всегда поможет в трудную минуту. Не предаст. Вот это настоящая дружба. А хочешь дорогие вещи — выучишься, пойдёшь работать и сама купишь, что твоей душе угодно.
Лиза молча насупилась, ничего не сказала, молча доела и направилась в свою комнату.
— Правильно, мама, не надо ей во всём потакать.
Я старалась поддерживать маму, когда дело касалось воспитания младшей сестры, но она её совсем разбаловала. Лиза стала чересчур требовательной. В её годы я боялась заикнуться о подобном, хотя, конечно, очень хотелось покрасоваться дорогой вещицей, но приходилось довольствоваться тем, что есть. Всегда я мысленно повторяла: «Александра, у тебя будет всё, что ты захочешь, но позже, не сейчас», и на этом успокаивалась. Понимала, что зависть — плохая подруга, хотя она меня преследовала всегда. Везёт же кому-то родиться в золотой колыбели, и у них есть всё, что нужно. Не приходится для этого прилагать усилия, трудиться, и необязательно обладать такими человеческими качествами, как доброта, милосердие, сочувствие. Напротив, эти люди эгоистичны, им важно собственное обогащение, и плевать на чужое горе. Ведут праздный образ жизни, а главное — живут в своё удовольствие.
Немного поразмыслив, я решила побеседовать с сестрой. Вошла тихо в комнату, когда та сидела за ноутбуком и общалась с подругами в социальных сетях. Мы жили в двухкомнатной квартире, где маме и мне с сыном приходилось ютиться в одной комнате. Лизе предоставили вторую комнату, потому что она всё время жаловалась на недостаток личного пространства.
— Лиза, ты уделишь мне немного внимания?
— Ещё ты мне будешь давать нравоучения? Ты ведь сама не любишь, когда мама тебя учит жизни.
— Я не собираюсь тебя учить. Лишь хочу попросить, чтобы ты заботилась о матери, помогала ей, ведь она у нас одна осталась. Я уезжаю, надеюсь, что не зря, и смогу заработать хорошие деньги. Моя подруга работает в одном очень престижном ресторане, там прилично платят, думаю, и мне удастся подзаработать.
— Ты что, будешь официанткой? — в её голосе я услышала удивление.
— Что здесь такого? Получу новую профессию!
— Алекс, с твоим вспыльчивым характером ты там и дня не продержишься. Ищи что-то другое.
Её слова меня немного расстроили. Моя собственная сестра сомневается в моих силах, хотя я сама растерялась, не зная, что ей ответить. Ведь в должности официантки я себя никак не представляла.
— Ну, не получится официанткой, пойду на кухню. Это большой город с тысячами возможностей, не то что у нас. В любом случае работа найдётся. Со всей страны люди едут в Москву зарабатывать.
— Знаешь, хоть ты и вредная, но я буду по тебе скучать.
— И я тоже! Ничего, я буду приезжать. А может, вы ко мне вместе с мамой и сыночком, если всё будет хорошо.
— Алекс, я мечтаю скорее выбраться из этого захолустья. Если у тебя всё получится в Москве, заберёшь к себе?
— Мы можем попробовать устроить тебя в университет, но для этого надо постараться в школе — с учёбой. Сдай экзамены, потом посмотрим.
— Ты сдала экзамены на отлично, и что? Сейчас работаешь медсестрой при городской больнице — очень перспективно, ничего не скажешь.
— Прежде всего, мне это дало опыт работы. Пусть медсестрой, но он уже есть, и я могу работать в любом медицинском учреждении, где меня с руками и ногами оторвут.
— Не смеши! Не имея связей и приличных денег, поступить в престижный институт невозможно. И за обучение нужно платить.
— Неправда, не говори так! Образование очень важно, никто не начинает работать директором либо главврачом, — не выдержала я и закричала на сестру. В ответ она продолжала издевательски посмеиваться.
— Ты сама в это веришь? Взять хотя бы нашего нового директора хлебозавода: в двадцать семь лет он уже состоятельный бизнесмен, и всё потому, что его папа владелец крупных предприятий, и он обеспечил своему сыночку достойное будущее. Сомневаюсь, что для этого ему понадобился диплом.
— Хватит равняться на других! Все когда-то с чего-то начинают! Если тебе, как сейчас кажется, не повезло родиться в богатой семье и у тебя нет покровителей, ты сама должна пробить дорогу. А достойное образование — самый верный путь!
— Ну-ну, успокаивай себя, — с ехидной улыбкой произнесла сестра.
Казалось, Лизу не пробьёшь, и мне надоело с ней спорить.
Ночь за окном была светлая, яркий свет луны проникал в комнату, и я сидела на стуле, склонившись над кроватью сына. В голове всплывали всякие воспоминания, и, не заметив, задремала, и почувствовала, как мама меня трясёт за плечо.
— Алекс, доченька, иди спать, тебе завтра рано вставать.
— Я даже не поняла, что уснула. Сейчас лягу, ещё пару дней — и я уеду в Москву.
— Ложись, отдыхай.
Месяц октябрь выдался холодным и мрачным. Каждый день на протяжении недели шёл дождь, и небо заволокло серыми тучами. От этого на душе было тоскливо и грустно. Это был обычный осенний день, на календаре двадцатое число, но именно в этот день назначен суд, от которого зависит моя дальнейшая судьба.
Я сидела совершенно одна в камере, где сквозь маленькое решетчатое окошко проникал единственный луч света, и с трудом подавляла в себе желание разрыдаться. В зеркало было страшно смотреть. Моё лицо было бледным и абсолютно не выражало никаких эмоций. Синяки и мешки под глазами — следствие бессонницы. Иногда я мысленно спрашиваю небеса, за что мне такое наказание? Меня обвиняют в преступлениях, в которых виновны совершенно другие люди, но они остаются на свободе. Почему жизнь несправедлива, и те, у кого есть большие деньги, могут позволить себе купить не только влияние и уважение, но и судебную систему? От этого возникало ещё большее негодование и злоба. Тюрьма ненадолго, я это знала наверняка, меня не оставят в покое люди, сделавшие из меня убийцу, до тех пор, пока не издам свой последний вздох. Но я дышу, а значит, мне предстоит схватка не на жизнь, а насмерть. Эти мысли преследовали меня повсюду и не давали мне покоя ни тогда, когда за моей спиной закрыли камеру, ни тогда, когда я предстала в зале суда.
Толпа кричащих людей окружила здание суда, некоторые даже держали в руках плакаты с требованиями вынести для меня смертный приговор. Эти голоса слышны были даже из окон здания. Что эти люди знали обо мне, кроме того что озвучивали СМИ? В их глазах я преступница, грешница, падшая женщина, и абсолютно всем было наплевать, так ли это на самом деле. Никому не интересно знать, что же случилось, что привело меня на скамью подсудимых.
И вот я оказалась перед пристальным взглядом журналистов и камерами, которые так и норовили задать провокационные вопросы. Охрана не давала им такой возможности. За длинным судейским столом присутствовало несколько человек. Следователь располагался с правой стороны от меня. Адвокат сидел напротив следователя, что-то записывая и листая бумаги. Иногда он вздыхал, понимая, что это дело даже без оглашения приговора — проиграно. В зале появился судья, пожилой мужчина среднего роста, слегка располневший. Редкие седые волосы судьи с проявляющейся лысиной и глаза холодного серого оттенка говорили о том, что это далеко не новичок в судебной системе. Сам процесс длился не так долго, как бесконечные и однообразные дни ожидания. Решение, прозвучавшее в зале заседания, ни для кого не стало неожиданностью. Виновна — вот какой приговор вынес суд.
1 глава.
Тремя годами ранее
Небольшой провинциальный городишко Кузнецк в Пензенской области — таких очень много в Матушке России. Несмотря на то что в городе практически отсутствовала безработица, заработная плата была ничтожно мала. Труд особо не ценили, и зарплаты едва хватало на оплату коммунальных счетов, пропитание и погашение кредитов, в которых находилась большая часть населения. Город гордился своим ликероводочным заводом, обеспечивающим часть населения работой, хлебозаводом, небольшими предприятиями и торговыми сетями. В городе было много зданий девятнадцатого века, которые сохранили свой первоначальный вид со времён царской империи: Рождественская церковь, Храм Вознесения, прекрасная природа, извилистая река с необычным названием Труев, чистые улицы, парки и скверы — этим город подкупал как местных жителей, так и приезжих.
Я работала в больнице медсестрой и каждый день добиралась на работу пешком. Расстояние было небольшим, и приятно было прогуляться на свежем воздухе. В мои ежедневные обязанности входило ставить больным уколы, капельницы и делать все необходимые процедуры, назначенные главным лечащим врачом. Контингент больницы состоял из пожилых людей с сердечной недостаточностью; в терапевтическое отделение гораздо чаще прибывали новые больные. Также на меня возложили оформление и выписку больничных листов. И среди этой рутинной работы я находила время на распитие чая с сотрудниками больницы и немного на личный отдых. Как раз по уже установившейся здесь традиции в компании коллег мы сидели за столом с чашечкой крепкого кофе, обсуждая моё решение уволиться и найти другую работу.
— Неужели ты всё-таки решилась, Алекс? Как главврач отреагировал? — спросила Люба, одна из медсестёр, любопытная до невозможности.
— Он ещё не в курсе,— ответила я.
— Он очень расстроится, узнав об этом, — подхватила другая женщина.
— Я, конечно, привыкла здесь, но сейчас у нас сложилась такая ситуация, что, скрепя сердце, надо искать другую работу. Пусть даже не по профессии, самое главное — хорошо оплачиваемую. На те копейки, что я получаю в больнице, не проживёшь, да и пенсия у мамы просто смешная. Даже оплатить коммунальные услуги не хватает. У нас сокращают людей, прибавляют работы, но на нашу зарплату это никак не влияет. Надоело это всё, — ответила я, взглянув на часы, и поспешила на своё рабочее место.
Работая за компьютером, я не заметила, как подошёл главврач больницы.
— Александра Григорьевна, может, вы потрудитесь объяснить, что это такое?
Он обратился ко мне строгим тоном, держа в руках моё заявление, которое обнаружил у себя в кабинете утром. Я мило улыбнулась и немного отвлеклась от дел.
- Зачем же так официально Егор Ефимович? Это моё заявление на увольнение.
- Почему ты раньше не предупредила? Я бы нашёл на твоё место замену.
Не меняя холодного тона, по которому сразу стало понятно, врач был недоволен новостью.
- На моё место в этой больнице масса желающих. Так что замену найти не проблема.
- Алекс, ты почему решила, уволится? - наконец-то он смягчил свой тон.
- Понимаете, я решила уехать на заработки в Москву. У меня там знакомая работает. Она давно мне предложила, и я всё думала и наконец-то решилась. Там и условия хорошие, и зарплата выше.
- Конечно, столица - не наш городишко, но там надо быть осторожной, чтобы не обманули. В общем если захочешь вернуться обратно, милости просим. Твоё заявление я подпишу, отработаешь, как положено, и сразу получишь расчёт,- спокойно сказал Егор Ефимович, развернулся и ушёл в сторону своего кабинета.
2 глава
К концу рабочего дня опять пошёл снег, за окнами февраль, и мне пришлось пробираться сквозь сугробы, которые не успевали расчищать коммунальщики. Вернувшись домой, я зашла в комнату к спящему ребёнку, прикрыла его мягким одеялом и осторожно поцеловала, чтобы не разбудить. Из-за врождённого порока сердца у мальчика была бледная кожа, тяжёлое дыхание, наблюдался слабый пульс и быстрая утомляемость. Даниилу было всего три годика. Болезнь могла стать для него роковой, и требовалась дорогостоящая операция на сердце, но пока не было такой финансовой возможности. Я смотрела с нежностью на сына и чувствовала, как слёзы накатываются на глаза. Тихо заплакав, я ощутила, как моя мама сжимает мою руку. Посмотрев в её глаза, полные любви и ласки, я обняла маму, вытирая скатившиеся по щекам слёзы. Она, как всегда, пыталась меня успокоить, с надеждой и оптимизмом.
— Дочка, не плачь, слезами горю не поможешь.
— Мама, мой ребёнок практически умирает, а я ничего не могу сделать. У нас нет денег на операцию, одни долги и кредиты. Как жить?
— Всё наладится, ты поедешь в Москву, найдёшь хорошо оплачиваемую работу. Я буду сидеть с малышом, и мы найдём деньги на операцию. Пошли ужинать, я уже всё приготовила. Сейчас придёт Лиза со школы. Она в последнее время обнаглела, требует от меня дорогой телефон, хотя прекрасно знает, что у нас нет на него денег.
Мама говорила о моей младшей сестре, которая заканчивала школу. Лиза не была круглой отличницей, но училась хорошо, и мне очень хотелось, чтобы она поступила в университет и получила высшее образование. Мы сидели за столом, разговаривая и пьём чай.
— Ничего, пусть потерпит с телефоном. Ей надо идти учиться.
— Да хорошо, что я отложила на книжку Лизину пенсию по потере кормильца. Собралась приличная сумма, я думаю, этого хватит, чтобы поступить в университет. Знаешь, дочка, может, ещё немного соберём, и можно будет сделать операцию Даниилу?
— Снова, мама, ты завела эту тему. Я не возьму денег с пенсии сестры. Это не мои деньги, и потом Лизе они нужны для учёбы.
— Вот какая же ты упрямая! Алекс, потребуй алименты в конце концов от своего бывшего мужа. Ты имеешь на это полное право.
— Ай, мама, мне от него и копейки не надо. Что он сделал, когда родился больной ребёнок? Бросил нас. И потом, если бы ему не была безразлична судьба сына, он хотя бы интересовался бы здоровьем Даниила. И хватит об этом, уже два года, как мы в разводе, а от него ни слуху ни духу.
Я ответила чётко и ясно матери на все её замечания и вообще не люблю, когда она поднимает эту тему. Замужество обернулось для меня сплошными проблемами, хотя поначалу всё было прекрасно. Любящий муж, пять лет мы прожили душа в душу, но как только пришлось столкнуться с трудностями, он решил от них убежать. Больной ребёнок оказался для него неподъемной ношей, и эта забота легла на мои плечи. После развода он куда-то исчез, и ничего о нём неизвестно. Не отличаясь особой трудоспособностью, он предпочитал часто менять места работы. Причин для этого находилось предостаточно. Возможно, где-то в глубине души я даже благодарна небесам, что мы расстались, и горе показало, какой он на самом деле человек.
Хлопнула входная дверь. Это пришла Лиза и поспешила на кухню.
— Я так проголодалась, что готова съесть целого слона, — сказала она, кинув рюкзак на диван и плюхнулась на кресло.
— Слона не обещаю, но вкусное жаркое уже ждёт тебя, — ответила мама.
— Моё любимое, — с восхищением произнесла Лиза и принялась с жадностью за жаркое.
— У нас в классе сегодня Светка хвалилась новым телефоном за сто тысяч рублей. Мне как всегда похвалиться нечем.
— Даже не начинай эту тему! Ты прекрасно знаешь, какая у нас финансовая ситуация, и потом, что это за телефон за такие огромные деньги?
— Мама, ты ничего не понимаешь! Это же так круто! Сразу прибавляет тебе важности, авторитета, и все хотят с тобой дружить. Особенно это проявляется у нас в классе. Все как будто помешались на этих телефонах.
— Дружба не измеряется деньгами, дочка! Дружат с человеком тогда, когда на него можно положиться во всём. Доверить тайны и кто всегда поможет в трудную минуту. Не предаст. Вот это настоящая дружба. А хочешь дорогие вещи — выучишься, пойдёшь работать и сама купишь, что твоей душе угодно.
Лиза молча насупилась, ничего не сказала, молча доела и направилась в свою комнату.
— Правильно, мама, не надо ей во всём потакать.
Я старалась поддерживать маму, когда дело касалось воспитания младшей сестры, но она её совсем разбаловала. Лиза стала чересчур требовательной. В её годы я боялась заикнуться о подобном, хотя, конечно, очень хотелось покрасоваться дорогой вещицей, но приходилось довольствоваться тем, что есть. Всегда я мысленно повторяла: «Александра, у тебя будет всё, что ты захочешь, но позже, не сейчас», и на этом успокаивалась. Понимала, что зависть — плохая подруга, хотя она меня преследовала всегда. Везёт же кому-то родиться в золотой колыбели, и у них есть всё, что нужно. Не приходится для этого прилагать усилия, трудиться, и необязательно обладать такими человеческими качествами, как доброта, милосердие, сочувствие. Напротив, эти люди эгоистичны, им важно собственное обогащение, и плевать на чужое горе. Ведут праздный образ жизни, а главное — живут в своё удовольствие.
Немного поразмыслив, я решила побеседовать с сестрой. Вошла тихо в комнату, когда та сидела за ноутбуком и общалась с подругами в социальных сетях. Мы жили в двухкомнатной квартире, где маме и мне с сыном приходилось ютиться в одной комнате. Лизе предоставили вторую комнату, потому что она всё время жаловалась на недостаток личного пространства.
— Лиза, ты уделишь мне немного внимания?
— Ещё ты мне будешь давать нравоучения? Ты ведь сама не любишь, когда мама тебя учит жизни.
— Я не собираюсь тебя учить. Лишь хочу попросить, чтобы ты заботилась о матери, помогала ей, ведь она у нас одна осталась. Я уезжаю, надеюсь, что не зря, и смогу заработать хорошие деньги. Моя подруга работает в одном очень престижном ресторане, там прилично платят, думаю, и мне удастся подзаработать.
— Ты что, будешь официанткой? — в её голосе я услышала удивление.
— Что здесь такого? Получу новую профессию!
— Алекс, с твоим вспыльчивым характером ты там и дня не продержишься. Ищи что-то другое.
Её слова меня немного расстроили. Моя собственная сестра сомневается в моих силах, хотя я сама растерялась, не зная, что ей ответить. Ведь в должности официантки я себя никак не представляла.
— Ну, не получится официанткой, пойду на кухню. Это большой город с тысячами возможностей, не то что у нас. В любом случае работа найдётся. Со всей страны люди едут в Москву зарабатывать.
— Знаешь, хоть ты и вредная, но я буду по тебе скучать.
— И я тоже! Ничего, я буду приезжать. А может, вы ко мне вместе с мамой и сыночком, если всё будет хорошо.
— Алекс, я мечтаю скорее выбраться из этого захолустья. Если у тебя всё получится в Москве, заберёшь к себе?
— Мы можем попробовать устроить тебя в университет, но для этого надо постараться в школе — с учёбой. Сдай экзамены, потом посмотрим.
— Ты сдала экзамены на отлично, и что? Сейчас работаешь медсестрой при городской больнице — очень перспективно, ничего не скажешь.
— Прежде всего, мне это дало опыт работы. Пусть медсестрой, но он уже есть, и я могу работать в любом медицинском учреждении, где меня с руками и ногами оторвут.
— Не смеши! Не имея связей и приличных денег, поступить в престижный институт невозможно. И за обучение нужно платить.
— Неправда, не говори так! Образование очень важно, никто не начинает работать директором либо главврачом, — не выдержала я и закричала на сестру. В ответ она продолжала издевательски посмеиваться.
— Ты сама в это веришь? Взять хотя бы нашего нового директора хлебозавода: в двадцать семь лет он уже состоятельный бизнесмен, и всё потому, что его папа владелец крупных предприятий, и он обеспечил своему сыночку достойное будущее. Сомневаюсь, что для этого ему понадобился диплом.
— Хватит равняться на других! Все когда-то с чего-то начинают! Если тебе, как сейчас кажется, не повезло родиться в богатой семье и у тебя нет покровителей, ты сама должна пробить дорогу. А достойное образование — самый верный путь!
— Ну-ну, успокаивай себя, — с ехидной улыбкой произнесла сестра.
Казалось, Лизу не пробьёшь, и мне надоело с ней спорить.
Ночь за окном была светлая, яркий свет луны проникал в комнату, и я сидела на стуле, склонившись над кроватью сына. В голове всплывали всякие воспоминания, и, не заметив, задремала, и почувствовала, как мама меня трясёт за плечо.
— Алекс, доченька, иди спать, тебе завтра рано вставать.
— Я даже не поняла, что уснула. Сейчас лягу, ещё пару дней — и я уеду в Москву.
— Ложись, отдыхай.
