Эта жажда наживы властителей Рефстана выводила его из себя. - Там на юге творится что-то немыслимое! Мутантов все равно должно быть меньше, чем магов. Все вместе мы легко подавим их возможный бунт. Источник нельзя переносить, и мы должны сделать все возможное для этого.
- Вы оба, занимаетесь не своим делом, - перебил его король, а братья замерли от неожиданности. – Знаешь ли ты, сынок, что с нашей казной сейчас? Мы только год как снизили расходы на восстановление Гарстарии. Мы не можем увеличить продажу древесины, потому что наша природа – это наследие тевров; мы не пускаем к нам туристов в нужном объеме, потому что они портят ту же природу; снизили заготовку зелий, потому что это опять же вредит Линстему. Мы живем на дотации от остальных королевств Рефстана, которые с каждым годом их урезают. А вам ли не знать сколько сейчас стоят маги в Сихмире? Сколько стоит нанять хотя бы одного сильного щита или транспортника?! А магов рождается все меньше. У нас и раньше, случались прорывы, кем будем отбиваться, когда нежить вновь повалит на наши земли? Кто нам даст денег на дополнительный магический гарнизон после твоей огласки? Возвращение источника на место опять всколыхнет защитный щит или ты не берешь это в расчет?
Братья не смели сказать и слова. Король выглядел жутко злым. Видя в каком ступоре, его собеседники, он глубоко вдохнул холодный воздух и протяжно выдохнул:
- У меня нет одобренного наследника, поэтому обвинения в неправильном управлении слышаться все громче. При этом без конца просят уменьшить экспорт того, что еще можно продавать. И чем прикрываются?! Религией и древним наследием! А на что кормить народ сейчас? Деньги за перенос источника, наш единственный шанс восстановить Везорию. Когда-нибудь Тевий устанет ждать твоего ответа на свадьбу с Фетерией. Трон заберут силой, и я очень сомневаюсь, что страну ждут лучшие времена. Нужно успеть обеспечить Везорию магами. И если меня не станет, кто защитит тебя, Ройсбин. У Сета есть магия тевров, никто не посмеет его тронуть, а что есть у тебя? Скажи! Молчишь? Ничего! Ничего у тебя нет. А потеря десяти магов на том складе – пятно позора в твоей карьере. Я больше ничего не хочу слышать об источнике. Ты должен достать Товеру ту мутантку хоть из-под земли. А я добьюсь, чтобы тебе вручили орден. И вот тогда я смогу уйти спокойно. Займись уже своим именем, своей карьерой. Ты должен стать настолько ценным для Эрдеса, чтобы за тебя было кому вступиться в будущем. Это моя воля, капитан, и она не терпит отказа.
Рой горько усмехнулся и, сокрушенно опустив голову, тяжело вздохнул. В его годы принято думать о великом, забывая о собственной жизни. А она у опального принца Ралнеты может оборваться в любой момент. Сет глубоко в душе был согласен с отцом: что бы они сейчас не предприняли, источник будет перенесен. И да, для Везории это невероятно выгодный перенос даже с учетом бесконечной войны с нежитью в ближайшие годы. Но, видимо, магия тевров в крови противилась этому и не давала безропотно соглашаться с настоящим.
Ройсбин коротко кивнул, соглашаясь с доводами короля, но в его взгляде, бушевала злость. Он встал со скамьи и, сжав кулаки, низко поклонился:
Ответом ему были крики внизу. Маги и солдаты громко переговаривались, а кто-то и вовсе падал на колени, вознося руки к небу в молитве. Послышались быстрые шаги поблизости - транспортник, что приходил за Сетом в академию бежал по лестнице, переступая по две ступени разом. Сет поймал обеспокоенный взгляд отца, а Рой быстро снял звуконепроницаемый купол и вызвал небольшой склиф, пытаясь определить по нему начало нового прорыва.
Транспортник казался еще бледнее, чем в прошлый раз, и, добежав до беседки, упал на колени, поклонившись правителю.
- Не трать время, говори сразу - приказал король. Его голос все еще был жестким, но теперь в нем слышалось еще и тревога.
- Из Тенарии пришло срочное приглашение во дворец, - не поднимаясь, быстро проговорил гонец. - Короля Радмира посетил бромах*.
*Бромахи – посланники Кареса, бога справедливого суда (монахи Дома Кареса на северном материке Карстопль, у подножья ледяной пустыни, где по писаниям Иктана навечно заключен их бог). Приказ бромаха требует немедленного исполнения и озвучивается любому жителю Эрдеса, целому поселению и даже государству.
1187 год после Раскола
Раннее утро, когда самый длительный прорыв
в Гарстарии удалось закрыть
Город Дорим*. Тенария.
*Дорим – столица Тенарии, страны с самой большой площадью в мире, расположенной на востоке и центральной части материка Рефстан.
- Всезнающий, Карес, молю, вразуми меня и направь по истинному пути. Убери из сердца моего сомнение и трусость. Покажи, как бромахам, вестникам своим, что я должен делать на самом деле, чтобы душа была спокойна и услышала справедливое решение после смерти моей….
Редик молился уже больше часа, получив, наконец-то, возможность посетить зал посланий Дома Кареса. В Гарстарии прорыв за прорывом и транспортников начали пускать на выходные по одному в сутки, чтобы было кому заменить, отправившихся из столичного гарнизона в те земли.
Мага перевили в Дорим из родного Рейфа, где остались его родители и младшая сестра, сразу же после юрхамской командировки пять лет назад. На смену ветрам Ре?йфа, что расположен далеко на востоке у вод океана, сначала пришли жара и сухость пустыни Юримин, став настоящей пыткой, а столица и вовсе встретила снегом. Толи от холодного воздуха, толи от расшатавшихся нервов новичок среди столичных магов слег в лечебницу на неделю. Через месяц еще на две, а там и вовсе стал постоянным гостем в тех стенах. Приходилось идти на разные уловки, чтобы целители больше думали о лечении его легких, чем души. Если бы решили залезть к Редику в голову, призвав телепатов, то в лечебницу пришлось бы вызывать дознавателей Товера.
Вот уже шестой год он не мог спокойно спать и ненавидел просыпаться. Каждую ночь ему снился оранжевый склиф в походном шатре, который постепенно краснел и расширялся, выпуская из тьмы Абисма то прожорливую нежить, то сотни демонов. На утро он всеми силами, которые еще мог собрать, пытался унять совесть. Часами уговаривал себя не идти в Товер с повинной, что утаил в докладе по прибытии с командировки о неизвестных гостях той ночью. Когда среди магов ползли слухи о странных убийствах или людях с невиданными способностями Редика бросало в холодный пот. Сплетни, как назло, всегда касались Квартала Стектов или самого Юрхама, а, значит, посетители их шатра в пустыне могли быть причастны к этим случаями.
Редик нутром чувствовал, что скрывал очень важное событие, которое могло бы помочь тем, кто расследовал сейчас эти дела. Он был уверен, что сплетни рождались не на пустом месте. Но тогда, пять лет назад, он выполнил приказ капитана – молчать, а прийти сейчас с повинной – подписать приговор на казнь не только себе, но и товарищам.
Пытая себя муками совести, он постепенно растерял большую часть своего магрезерва, постоянно теряя концентрацию при его наращивании. А частые болезни только усугубляли дело. Из элитной дворцовой охраны портального зала, его перевели в охрану королевского Дома Кареса. Здесь транспортники находились на случай появления бромаха. Правда, их здесь не видели уже пару веков, но правила есть правила. Можно считать, что Редик вышел досрочно на пенсию и похоронил свою многообещающую карьеру. Мысли об этом добивали его окончательно.
Будучи родом из глубоко верующей семьи, единственное, что спасало его от желания наложить на себя руки – дни послания к Каресу. В свои редкие выходные, ему разрешали заходить внутрь Дома и взывать к Справедливому Богу. Редик просил его дать знак, что ему делать с этой информацией, которая буквально поедала мага изнутри. В особо тяжелые дни, он уже просто молил забрать его душу, так как мучиться более он уже не мог, а уехать домой, подальше от Товера, было стыдно. Родители безумно гордились им.
Королевский Дом Кареса практически не уступал в роскоши дворцу. Такой же белоснежный как снаружи, так и внутри, с позолоченными украшениями на стенах, колоннах, алтаре и даже рамах на окнах. Огромная статуя Кареса из золота возвышалась над прихожанами посреди зала посланий. Высокий мужчина с идеальными чертами лица и длинными до пола волосами держал на обоих ладонях с десяток узких лент, изготовленных из стекла и свисающих с его рук.
В его родном городе стоял совсем маленький Дом, и ленты у каменной статуи были деревянные и широкие. Но никого это не смущало, так как строгих правил, из чего изготавливать их не существовало, главное – смысл.
По писаниям Иктана Карес был слеп, но знал о поступках всех людей Эрдеса. Оценивая их по священным заветам, он решал по какой жизненной дороге им идти и с кем связывать судьбу. Когда человек рождался, Карес завязывал на Дереве Жизни, что росло в саду Небесного Дома, ленту, олицетворяющую путь личности в этом мире. Если наступало время заключать брак, глядя на поступки человека, он связывал его ленту с лентой подходящей пары. Если человек совершал ужасные вещи, то Карес отрезал его ленту, сокращая жизнь, или кромсал, оставляя порезы, наделявшие тело недугами.
Помимо слепоты Карес ничего не слышал и не умел говорить. И хотя люди для него были словно открытые книги, а общаться с ними он мог телепатией, по заветам Сущностей жил в уединении. Так один из высших богов избегал чувств и хитростей окружающих, а, значит, судил об их жизнях справедливо. Но в одном великие создатели миров просчитались – наделили затворника невероятной красотой.
Богиня желаний и соблазнов Чрвена, не справившись со своими чувствами к нему, завладела мыслями Кареса. Окутав его любовью, немыслимой страстью и вожделением божественная красавица добилась желаемого. Сущности, узнав об этом, наказали Кареса за то, что поддался на ее уловки, заточив бога на севере Эрдеса в ледяной темнице. И мир в тот день, узнал, что такое хаос.
Некому стало раздавать божественные дары и отнимать жизни по справедливости. Убийцы жили счастливо, а праведники умирали в нищете. Но Карес нашел способ помогать людям идти в верном направлении. Он годами накапливал силы, чтобы на один миг пробить заклинание сущностей, и призвать на помощь тех, кто обладал даром ясновидения. Так и появились бромахи. Несущие в мир волю его, святые.
Те маги, кто услышал зов его тысячу лет назад и кого он изредка призывал до сих пор, моментально седели, их взор затуманивался, делая глаза пугающе белоснежными. Вестники бога справедливости теряли слух и способность говорить, но точно знали дорогу до ближайшего Дома Кареса, откуда их перевозили в его столичную обитель.
Именно там находилось озеро, посреди которого росло, будто сошедшее со страниц Иктана, дерево. Когда Карес призывал нового бромаха и тот входил в озерную воду, на обычно голых ветвях распускались синие листья. Погружаясь на глубину, божественные посланники исчезали на дне и выныривали в водах такого же озера, но в Доме Кареса на материке Карстопль. Там, у подножья Триединых гор, за которыми в ледяной пустыне страдал Справедливый Бог, и жили бромахи в ожидании его священных посланий.
Поэтому в каждой столице мира обитель Кареса строили у близлежащего озера, чтобы его новоиспеченные посланники могли присоединиться к своим собратьям или, наоборот, прийти с вестью. Что и случилось этим утром.
Редик, продолжая бормотать послания, не сразу услышал восторженные голоса за пределами храма. Он оглянулся и увидел, как редкие в это время прихожане соскакивали со своих мест и чуть ли не вприпрыжку бежали к выходу. Транспортник всмотрелся в узкие окна Дома и увидела, как синие листья медленно начинали украшать священное дерево. Не веря своим глазам, Редик поднялся с колен и, не отрывая взгляда от чарующего зрелища, побрел к выходу.
Последний раз каресовы деревья оживали десять лет назад. Тогда он только окончил Сихмирский Университет Магии и, еще подающий надежды, устроился на службу в Товер. Слухи о появлении бромаха в Везории разлетелись быстрее, чем деревья в столичных Домах Кареса по всему миру окрасились в синий. Улицы гудели, что вестник справедливости пришел к королю Олитеру, и весь Эрдес ожидал страшных событий на той земле. Но неожиданно в соседней Ралнете случилась трагедия. Младший сын Кайла II, который, как сообщалось, только обрел родовой дар, ослушался главного магического правила. Он воспользовался заклинанием, которое еще не проходил с наставником.
В итоге младший наследник престола не справился с чарами и поджег летнюю королевскую резиденцию. В огне погиб кронпринц, пытавшийся спасти младшего брата, что позорно сбежал с места преступления. Говорили, воспользовался артефактом своего деда, Рената Казимского. Если бы знал талантливейший старик, как будет использована его работа.
Первый раз бромах ошибся – думали все вокруг, да и Редик невольно усомнился во всеведенье Кареса. Но позже сообщили, что опального принца приютил везорский король, заявив, что это было желание Кареса. Столько прихожан в Дом бога справедливости транспортник никогда не видел. Все шли каяться, что не верили в его волю. И даже королю Ралнеты пришлось смириться и не казнить горе-сына, как требовали их законы. Ройсбину Ралнету жутко повезло.
Прихожане недовольно шикали, когда транспортник протискивался между ними, пытаясь проложить себе дорогу к дереву. Сегодня его сменщик на посту, а, значит, здесь Редик ничем не отличался от других посетителей. Но они же этого не знали? Поэтому, пользуясь свои положением и тем, что товерская форма на нем и в праздники, и в будни, он направился ближе к воде.
Цветение – столь прекрасное зрелище, что невольно слезы наворачивались на глазах. Транспортник глубоко вздохнул, пытаясь отвлечься от благоговейного трепета, и подошел к коллеге. Седой товарищ по имени Грейн, которому осталась пара лет до пенсии, в отличии от него не сдерживался и вытирал слезы рукавом. Его когда-то ярко-зеленые глаза давно побледнели и теперь натертые тканью, отчаянно краснели, придавая старшему еще более жалостливый вид.
- Не думал я, Редик, что еще раз чудо такое увижу, - тих сказал он, ухмыльнувшись. – Я уже тут служил, когда дерево распускалось прошлый раз. Вот шуму-то было. Побольше, чем, когда бромах приходил в Бринсторию двадцать лет назад. Я в то время только академию закончил, еще раздумывал, потяну ли университет. Тогда мне казалось, явление Бромаха – знак, что это счастливый год, и подал документы. А потом раз, Хейдинский конфликт*. Меня прямо на границу кинули. Так и остался там.
*Конфликт в Хейдине – на 1162 году от Раскола произошло военное столкновение на границе Тенарии и Бринсторга. Повод: окончание договора аренды местных горных шахт. Предыдущий король Тенарии, Ремир V, отказался ее продлять, не смотря на крупные платежи. Бринсторгский монарх Лариней II, только ступивший на престол, направился в спорный регион под охраной королевской гвардии, взяв с собой беременную жену их первенцем, демонстрируя желание решить все мирно и выгодно для обеих сторон.
- Вы оба, занимаетесь не своим делом, - перебил его король, а братья замерли от неожиданности. – Знаешь ли ты, сынок, что с нашей казной сейчас? Мы только год как снизили расходы на восстановление Гарстарии. Мы не можем увеличить продажу древесины, потому что наша природа – это наследие тевров; мы не пускаем к нам туристов в нужном объеме, потому что они портят ту же природу; снизили заготовку зелий, потому что это опять же вредит Линстему. Мы живем на дотации от остальных королевств Рефстана, которые с каждым годом их урезают. А вам ли не знать сколько сейчас стоят маги в Сихмире? Сколько стоит нанять хотя бы одного сильного щита или транспортника?! А магов рождается все меньше. У нас и раньше, случались прорывы, кем будем отбиваться, когда нежить вновь повалит на наши земли? Кто нам даст денег на дополнительный магический гарнизон после твоей огласки? Возвращение источника на место опять всколыхнет защитный щит или ты не берешь это в расчет?
Братья не смели сказать и слова. Король выглядел жутко злым. Видя в каком ступоре, его собеседники, он глубоко вдохнул холодный воздух и протяжно выдохнул:
- У меня нет одобренного наследника, поэтому обвинения в неправильном управлении слышаться все громче. При этом без конца просят уменьшить экспорт того, что еще можно продавать. И чем прикрываются?! Религией и древним наследием! А на что кормить народ сейчас? Деньги за перенос источника, наш единственный шанс восстановить Везорию. Когда-нибудь Тевий устанет ждать твоего ответа на свадьбу с Фетерией. Трон заберут силой, и я очень сомневаюсь, что страну ждут лучшие времена. Нужно успеть обеспечить Везорию магами. И если меня не станет, кто защитит тебя, Ройсбин. У Сета есть магия тевров, никто не посмеет его тронуть, а что есть у тебя? Скажи! Молчишь? Ничего! Ничего у тебя нет. А потеря десяти магов на том складе – пятно позора в твоей карьере. Я больше ничего не хочу слышать об источнике. Ты должен достать Товеру ту мутантку хоть из-под земли. А я добьюсь, чтобы тебе вручили орден. И вот тогда я смогу уйти спокойно. Займись уже своим именем, своей карьерой. Ты должен стать настолько ценным для Эрдеса, чтобы за тебя было кому вступиться в будущем. Это моя воля, капитан, и она не терпит отказа.
Рой горько усмехнулся и, сокрушенно опустив голову, тяжело вздохнул. В его годы принято думать о великом, забывая о собственной жизни. А она у опального принца Ралнеты может оборваться в любой момент. Сет глубоко в душе был согласен с отцом: что бы они сейчас не предприняли, источник будет перенесен. И да, для Везории это невероятно выгодный перенос даже с учетом бесконечной войны с нежитью в ближайшие годы. Но, видимо, магия тевров в крови противилась этому и не давала безропотно соглашаться с настоящим.
Ройсбин коротко кивнул, соглашаясь с доводами короля, но в его взгляде, бушевала злость. Он встал со скамьи и, сжав кулаки, низко поклонился:
Ответом ему были крики внизу. Маги и солдаты громко переговаривались, а кто-то и вовсе падал на колени, вознося руки к небу в молитве. Послышались быстрые шаги поблизости - транспортник, что приходил за Сетом в академию бежал по лестнице, переступая по две ступени разом. Сет поймал обеспокоенный взгляд отца, а Рой быстро снял звуконепроницаемый купол и вызвал небольшой склиф, пытаясь определить по нему начало нового прорыва.
Транспортник казался еще бледнее, чем в прошлый раз, и, добежав до беседки, упал на колени, поклонившись правителю.
- Не трать время, говори сразу - приказал король. Его голос все еще был жестким, но теперь в нем слышалось еще и тревога.
- Из Тенарии пришло срочное приглашение во дворец, - не поднимаясь, быстро проговорил гонец. - Короля Радмира посетил бромах*.
*Бромахи – посланники Кареса, бога справедливого суда (монахи Дома Кареса на северном материке Карстопль, у подножья ледяной пустыни, где по писаниям Иктана навечно заключен их бог). Приказ бромаха требует немедленного исполнения и озвучивается любому жителю Эрдеса, целому поселению и даже государству.
ГЛАВА 5
1187 год после Раскола
Раннее утро, когда самый длительный прорыв
в Гарстарии удалось закрыть
Город Дорим*. Тенария.
*Дорим – столица Тенарии, страны с самой большой площадью в мире, расположенной на востоке и центральной части материка Рефстан.
- Всезнающий, Карес, молю, вразуми меня и направь по истинному пути. Убери из сердца моего сомнение и трусость. Покажи, как бромахам, вестникам своим, что я должен делать на самом деле, чтобы душа была спокойна и услышала справедливое решение после смерти моей….
Редик молился уже больше часа, получив, наконец-то, возможность посетить зал посланий Дома Кареса. В Гарстарии прорыв за прорывом и транспортников начали пускать на выходные по одному в сутки, чтобы было кому заменить, отправившихся из столичного гарнизона в те земли.
Мага перевили в Дорим из родного Рейфа, где остались его родители и младшая сестра, сразу же после юрхамской командировки пять лет назад. На смену ветрам Ре?йфа, что расположен далеко на востоке у вод океана, сначала пришли жара и сухость пустыни Юримин, став настоящей пыткой, а столица и вовсе встретила снегом. Толи от холодного воздуха, толи от расшатавшихся нервов новичок среди столичных магов слег в лечебницу на неделю. Через месяц еще на две, а там и вовсе стал постоянным гостем в тех стенах. Приходилось идти на разные уловки, чтобы целители больше думали о лечении его легких, чем души. Если бы решили залезть к Редику в голову, призвав телепатов, то в лечебницу пришлось бы вызывать дознавателей Товера.
Вот уже шестой год он не мог спокойно спать и ненавидел просыпаться. Каждую ночь ему снился оранжевый склиф в походном шатре, который постепенно краснел и расширялся, выпуская из тьмы Абисма то прожорливую нежить, то сотни демонов. На утро он всеми силами, которые еще мог собрать, пытался унять совесть. Часами уговаривал себя не идти в Товер с повинной, что утаил в докладе по прибытии с командировки о неизвестных гостях той ночью. Когда среди магов ползли слухи о странных убийствах или людях с невиданными способностями Редика бросало в холодный пот. Сплетни, как назло, всегда касались Квартала Стектов или самого Юрхама, а, значит, посетители их шатра в пустыне могли быть причастны к этим случаями.
Редик нутром чувствовал, что скрывал очень важное событие, которое могло бы помочь тем, кто расследовал сейчас эти дела. Он был уверен, что сплетни рождались не на пустом месте. Но тогда, пять лет назад, он выполнил приказ капитана – молчать, а прийти сейчас с повинной – подписать приговор на казнь не только себе, но и товарищам.
Пытая себя муками совести, он постепенно растерял большую часть своего магрезерва, постоянно теряя концентрацию при его наращивании. А частые болезни только усугубляли дело. Из элитной дворцовой охраны портального зала, его перевели в охрану королевского Дома Кареса. Здесь транспортники находились на случай появления бромаха. Правда, их здесь не видели уже пару веков, но правила есть правила. Можно считать, что Редик вышел досрочно на пенсию и похоронил свою многообещающую карьеру. Мысли об этом добивали его окончательно.
Будучи родом из глубоко верующей семьи, единственное, что спасало его от желания наложить на себя руки – дни послания к Каресу. В свои редкие выходные, ему разрешали заходить внутрь Дома и взывать к Справедливому Богу. Редик просил его дать знак, что ему делать с этой информацией, которая буквально поедала мага изнутри. В особо тяжелые дни, он уже просто молил забрать его душу, так как мучиться более он уже не мог, а уехать домой, подальше от Товера, было стыдно. Родители безумно гордились им.
Королевский Дом Кареса практически не уступал в роскоши дворцу. Такой же белоснежный как снаружи, так и внутри, с позолоченными украшениями на стенах, колоннах, алтаре и даже рамах на окнах. Огромная статуя Кареса из золота возвышалась над прихожанами посреди зала посланий. Высокий мужчина с идеальными чертами лица и длинными до пола волосами держал на обоих ладонях с десяток узких лент, изготовленных из стекла и свисающих с его рук.
В его родном городе стоял совсем маленький Дом, и ленты у каменной статуи были деревянные и широкие. Но никого это не смущало, так как строгих правил, из чего изготавливать их не существовало, главное – смысл.
По писаниям Иктана Карес был слеп, но знал о поступках всех людей Эрдеса. Оценивая их по священным заветам, он решал по какой жизненной дороге им идти и с кем связывать судьбу. Когда человек рождался, Карес завязывал на Дереве Жизни, что росло в саду Небесного Дома, ленту, олицетворяющую путь личности в этом мире. Если наступало время заключать брак, глядя на поступки человека, он связывал его ленту с лентой подходящей пары. Если человек совершал ужасные вещи, то Карес отрезал его ленту, сокращая жизнь, или кромсал, оставляя порезы, наделявшие тело недугами.
Помимо слепоты Карес ничего не слышал и не умел говорить. И хотя люди для него были словно открытые книги, а общаться с ними он мог телепатией, по заветам Сущностей жил в уединении. Так один из высших богов избегал чувств и хитростей окружающих, а, значит, судил об их жизнях справедливо. Но в одном великие создатели миров просчитались – наделили затворника невероятной красотой.
Богиня желаний и соблазнов Чрвена, не справившись со своими чувствами к нему, завладела мыслями Кареса. Окутав его любовью, немыслимой страстью и вожделением божественная красавица добилась желаемого. Сущности, узнав об этом, наказали Кареса за то, что поддался на ее уловки, заточив бога на севере Эрдеса в ледяной темнице. И мир в тот день, узнал, что такое хаос.
Некому стало раздавать божественные дары и отнимать жизни по справедливости. Убийцы жили счастливо, а праведники умирали в нищете. Но Карес нашел способ помогать людям идти в верном направлении. Он годами накапливал силы, чтобы на один миг пробить заклинание сущностей, и призвать на помощь тех, кто обладал даром ясновидения. Так и появились бромахи. Несущие в мир волю его, святые.
Те маги, кто услышал зов его тысячу лет назад и кого он изредка призывал до сих пор, моментально седели, их взор затуманивался, делая глаза пугающе белоснежными. Вестники бога справедливости теряли слух и способность говорить, но точно знали дорогу до ближайшего Дома Кареса, откуда их перевозили в его столичную обитель.
Именно там находилось озеро, посреди которого росло, будто сошедшее со страниц Иктана, дерево. Когда Карес призывал нового бромаха и тот входил в озерную воду, на обычно голых ветвях распускались синие листья. Погружаясь на глубину, божественные посланники исчезали на дне и выныривали в водах такого же озера, но в Доме Кареса на материке Карстопль. Там, у подножья Триединых гор, за которыми в ледяной пустыне страдал Справедливый Бог, и жили бромахи в ожидании его священных посланий.
Поэтому в каждой столице мира обитель Кареса строили у близлежащего озера, чтобы его новоиспеченные посланники могли присоединиться к своим собратьям или, наоборот, прийти с вестью. Что и случилось этим утром.
Редик, продолжая бормотать послания, не сразу услышал восторженные голоса за пределами храма. Он оглянулся и увидел, как редкие в это время прихожане соскакивали со своих мест и чуть ли не вприпрыжку бежали к выходу. Транспортник всмотрелся в узкие окна Дома и увидела, как синие листья медленно начинали украшать священное дерево. Не веря своим глазам, Редик поднялся с колен и, не отрывая взгляда от чарующего зрелища, побрел к выходу.
Последний раз каресовы деревья оживали десять лет назад. Тогда он только окончил Сихмирский Университет Магии и, еще подающий надежды, устроился на службу в Товер. Слухи о появлении бромаха в Везории разлетелись быстрее, чем деревья в столичных Домах Кареса по всему миру окрасились в синий. Улицы гудели, что вестник справедливости пришел к королю Олитеру, и весь Эрдес ожидал страшных событий на той земле. Но неожиданно в соседней Ралнете случилась трагедия. Младший сын Кайла II, который, как сообщалось, только обрел родовой дар, ослушался главного магического правила. Он воспользовался заклинанием, которое еще не проходил с наставником.
В итоге младший наследник престола не справился с чарами и поджег летнюю королевскую резиденцию. В огне погиб кронпринц, пытавшийся спасти младшего брата, что позорно сбежал с места преступления. Говорили, воспользовался артефактом своего деда, Рената Казимского. Если бы знал талантливейший старик, как будет использована его работа.
Первый раз бромах ошибся – думали все вокруг, да и Редик невольно усомнился во всеведенье Кареса. Но позже сообщили, что опального принца приютил везорский король, заявив, что это было желание Кареса. Столько прихожан в Дом бога справедливости транспортник никогда не видел. Все шли каяться, что не верили в его волю. И даже королю Ралнеты пришлось смириться и не казнить горе-сына, как требовали их законы. Ройсбину Ралнету жутко повезло.
Прихожане недовольно шикали, когда транспортник протискивался между ними, пытаясь проложить себе дорогу к дереву. Сегодня его сменщик на посту, а, значит, здесь Редик ничем не отличался от других посетителей. Но они же этого не знали? Поэтому, пользуясь свои положением и тем, что товерская форма на нем и в праздники, и в будни, он направился ближе к воде.
Цветение – столь прекрасное зрелище, что невольно слезы наворачивались на глазах. Транспортник глубоко вздохнул, пытаясь отвлечься от благоговейного трепета, и подошел к коллеге. Седой товарищ по имени Грейн, которому осталась пара лет до пенсии, в отличии от него не сдерживался и вытирал слезы рукавом. Его когда-то ярко-зеленые глаза давно побледнели и теперь натертые тканью, отчаянно краснели, придавая старшему еще более жалостливый вид.
- Не думал я, Редик, что еще раз чудо такое увижу, - тих сказал он, ухмыльнувшись. – Я уже тут служил, когда дерево распускалось прошлый раз. Вот шуму-то было. Побольше, чем, когда бромах приходил в Бринсторию двадцать лет назад. Я в то время только академию закончил, еще раздумывал, потяну ли университет. Тогда мне казалось, явление Бромаха – знак, что это счастливый год, и подал документы. А потом раз, Хейдинский конфликт*. Меня прямо на границу кинули. Так и остался там.
*Конфликт в Хейдине – на 1162 году от Раскола произошло военное столкновение на границе Тенарии и Бринсторга. Повод: окончание договора аренды местных горных шахт. Предыдущий король Тенарии, Ремир V, отказался ее продлять, не смотря на крупные платежи. Бринсторгский монарх Лариней II, только ступивший на престол, направился в спорный регион под охраной королевской гвардии, взяв с собой беременную жену их первенцем, демонстрируя желание решить все мирно и выгодно для обеих сторон.
