— Не смею, вас задерживать, хорошего вечера и доброй ночи. А ты, Петер, - Хенрик обратился к своему помощнику, - одна нога здесь, друга там. Наши планы пока еще не изменились.
Откуда взялась футболка в его руках я так и не поняла, но одним ловким жестом он надел ее на свой оголенный соблазнительный торс, развернулся и как будто нас с Петером тут больше не было, занялся своими делами.
В принципе все. Ясно-понятно. Мне пора домой, повезло, что у Петера маши…Нет.
Нет!
Во дворе полицейского участка, стоял припаркованный не автомобиль и даже не мотоцикл. Велосипед старой модели с закрытой рамой и провисающей между колесами проржавевшей цепью, стоял кое как прислоненным к торцу здания.
— Мы поедем на этом? – немало удивившись спросила я, ткнув пальцем в двухколесную колымагу.
Петер подошел к своему «зверю» и подергал багажник на заднем колесе, вероятно проверяя его на прочность.
— Выдержит, вы вроде не тяжелая. Присаживайтесь, фроляйн.
Выбора то особо и не было. Проделать обратный путь до дома я уже не рискну. Кюхенгасс погрузился в сумерки. На черничном небе розовые прожилки облаков выглядели как зацепки на капроновых колготках, которые оставил неудачный стул. Сразу вспомнилась моя последняя планерка в офисе. В тот день меня отчитывал босс, так как я не сдала статью к сроку. А какая может быть статья, тем более к сроку, если в моей жизни произошла трагедия вселенского масштаба?
Свадьба… Она должна была состояться в эту субботу, всего лишь через каких-то пару дней. Мы с Эндрю заказали шикарный ресторан на сто пятьдесят гостей, белоснежная фрезия – как символ нашей любви должна была послужить украшением зала, воздушный кремовый торт в пять ярусов, украшенный шоколадным кружевом от самого Гастона Леруа и платье. Мое великолепное воздушное белое платье с золотым лифом и трехметровым гипюровым шлейфом от Вэлари Иствуд.
Ничего из этого уже не случится.
И кажется, я сейчас опять заплачу.
— Фроляйн, вы там как? – Петер обернулся проведать меня, и в этот момент велосипед подскочил на кочке. – Оуч, простите. Просто вы так тихо сидите, что кажется там никого нет.
— Петер, давай договоримся. Я просто Камила, без всяких «фроляйн» и «фрау», можешь обращаться просто «мэм» - мне так привычнее.
Парень вовремя вернул меня к реальности и за это я была ему благодарна. А еще я вспомнила, что так и не поела. Ни тебе ароматных оладий, ни кофе, хотя бы с самым зачерствевшим бубликом. А в моем новом доме – шаром покати и мышь повесилась.
— Слушай, такое дело. Где бы я могла купить еды или перекусить? Я пока плохо ориентируюсь в Кюхенгассе, хотела завтра устроить экскурсию себе. Может составишь мне компанию?
И правда, почему бы и нет? Петер вполне милый малый, не то что его босс.
— На счет экскурсии, смогу только в выходной. Работа, сами понимаете, - извиняющимся тоном начал Петер. - А вот перекусить, это вы по адресу обратились. Заедем к Агне, у нее отменные вяленные колбаски и самая ароматная во всей округе копченая грудинка, - с гордостью заметил парень. – Потому что коптит она ее на смеси ольховой, вишневой и яблочной щепы, смешанной в особых пропорциях. Ой, - словно опомнившись, - вы уж, фроляйн Браун, только никому не раскрывайте этот секрет, иначе Агна меня убьет.
— «Камила», Петер. Обращайся ко мне по имени, я ненамного старше тебя.
Да, Петер та еще находка для шпиона. Сделала себе пометочку в голове, что секретные секреты этому парню доверять нельзя, если я, конечно, не хочу, чтобы о них узнал весь город.
Очень скоро мы оказались у ворот небольшого коттеджа. Как и многие в Кюхенгассе домики он мало чем отличался от других, тем более в сгустившихся сумерках, я не могла различить даже цвет его черепицы. Зато отчетливо услышала неистовый лай крупной собаки, которая, почувствовав наше с Петром присутствие решила, громко уведомить об этом своих хозяев.
— Это Шницель – собака моей сестры, - произнес Петер. - На самом деле он добряк, но ему положено лаять, когда приходят гости.
— Так мы приехали к дому некой Агны, а она твоя…
— …родная сестра этого балбеса, - прозвучал недовольный девичий голос.
Калитка скрипнула и молодая девушка в добротной домашней одежде и пестром платке накинутым на плечи, уперев руки в бока стояла перед нами недовольно хмурясь. Даже в темноте я видела несомненное сходство Петера и Агны. Те же крупные черты лица, тот же нос «уточкой» и по-детски распахнутые глаза, опушенные веерами темных ресниц. «Если не близнецы, то двойняшки», - подумала я.
— Петер, ты же знаешь, я в это время укладываю младшего. Шницель из-за тебя не скоро успокоится и Олаф пол ночи будет балагурить.
— Агна, ну не сердись, - Петер слез с велосипеда и подошел к сестре, приобняв ее. Та же вывернулась из братских объятий, все еще недовольная тем, что ее потревожили на ночь глядя. – Помочь надо человеку, новому жителю нашего Кюхенгасса, между прочим. Познакомься, - кивнул на меня, - это фро…мэм, короче, это Камила Браун. Приехала издалека, бросив Клайвхэттен и теперь обосновавшись здесь, в доме номер четырнадцать по главной улице.
Ну, Петер, ну трепло. И откуда только узнал? Хотя…городок то маленький, чему я удивляюсь?
Агна после слов брата сделала умильное лицо, с которого тут же слетела маска недовольства.
— Так что ты сразу не сказал, дурень? – девушка встрепенулась и тут же переключилась на меня: - Ой Камилочка, а хотите я вас угощу копчеными свиными ушками? Ставлю десять шиллингов против одного, что вы в своих Клайвхеттенах таких не пробовали.
Эм.
Свиные уши точно не пробовала. Да и как-то желания не возникало ни тогда, ни сейчас.
То ли Петер увидел замешательство на моем лице, то ли свиные копченые уши тоже не шибко жаловал, но вопрос решился быстро.
— Агна, а принеси свою фирменную грудинку попробовать фроляйн, - я предупреждающе зыркнула на Петера из-под бровей, - и что-нибудь еще из твоего особенного продуктового арсенала.
Конечно, копчености – это совсем не то, чтобы мне хотелось в настоящий момент, учитывая, что в прошлом, живя на Клайвхеттене, я вела здоровый образ жизни и питалась исключительно правильными продуктами. Но обидеть Агну в первый день знакомства, да и вообще в первый день проживания в этом городке я тоже не хотела.
Девушка расценила мою молчаливую улыбку, как призыв к действию и тут же метнулась в дом, чтобы через пять минут вынести ароматно пахнущие свертки вощеной бумаги с вкусностями внутри.
— Здесь грудинка, а здесь колбаски, начиненные сыром – кезенкрайнер. Их просто поджарить на сковороде пару минут, чтобы сыр внутри расплавился и съесть с лепешкой. Лепешка свежая тут. Ну и свиные ушки, парочка. Держите.
Боже, я тронута. Все это так мило и, кажется, вкусно. Потому что запах эти свертки источали умопомрачительный. Я была в полном предвкушении того, как отужинаю всем этим великолепием уже скоро, и прощай запреты из прошлой жизни.
— Сколько я вам должна, Агна? – вполне резонный вопрос.
— Да что вы, кушайте на здоровье и приходите еще. Так как вы наша гостья, сегодня я угощаю, - всплеснула рукам девушка и пожелав доброй ночи, а заодно напомнив брату, что он обещал ей посидеть с детьми в эти выходные, пока она ходит по своим делам, удалилась.
Я прижала к себе свое сокровище, как голлум – попробуй-ка отними. И мы продолжили путь, объезжая кочки и выбоины на велосипеде.
— Расскажи что-нибудь про бывших владельцев моего дома?
Я решила просто поболтать на отвлеченную тему. По большому счету, бывшие владельцы моего нынешнего жилья сейчас меня интересовали меньше всего. Герр Шульц что-то рассказывал про то, что бывшая хозяйка в силу своего преклонного возраста переехала на ПМЖ к сыну в большой город, а этот дом за ненадобностью решили продать.
— Так, а что рассказывать? Особо и нечего, - под колесами велосипеда похрустывал гравий, мои бумажные свертки невероятно пахли, а вдалеке виднелся соседский дом. Мы почти приехали, а Петер тем временем продолжал: - Фрау Майер скопытилась в психушке, дом стоял на продаже пять лет, и никто его не хотел покупать, но тут внезапно нашлись вы и вот. Конец истории.
Что значит «конец истории»? Что за лютую дичь я сейчас только что услышала? Я чуть не поперхнулась от услышанного.
Под колеса бросилась белка и юркнув в сторону скрылась в темноте переулка. Сейчас в свете фонарей я отчетливо различила контуры ее маленького пушисто-хвостатого туловища.
— Погоди, а как же сын, к которому она переехала? – я все еще надеялась, что Петер что-то напутал.
— Сын? Вы смеетесь, мэм? У Фрау Майер никогда не было детей. Она три раза вдова и ни в одном браке детей у нее не случилось.
Какая-то совсем зловещая получается история. А самое главное, меня обманули? Герр Шульц рассказал мне совершенно другую версию, соврал, даже глазом не моргнул? Не то что бы меня сильно беспокоило прошлое дома и его бывшая хозяйка, которая как выяснилось оказалась еще и сумасшедшей, но стало как-то неприятненько и чего уж – не по себе.
— Приехали, мэм, - Петер остановился, слез с велосипеда, я следом сползла со своего «сидения», поняв, что напрочь отбила себе филейную часть. – Не могу сказать, что сильно горю желанием попасть к вам в дом, но если попросите, могу по-быстрому проверить на предмет посторонних…маньяков.
— Конечно, попрошу! Зачем по-твоему я явилась в полицейский участок? На наличие посторонних маньяков иди и проверяй. Вдруг кто-то злой и с топором сейчас поджидает меня за дверью спальни? – я достала связку ключей от дома и вложила в руку парня.
Петер как-то неуверенно дернулся, затем стал переминаться с ноги на ногу, отчего у меня закрались смутные подозрения.
Нет, я вовсе не про желание облегчиться.
Петер как будто стал вдруг чересчур робок и боится зайти в мой дом? Или я чего-то не понимаю?
— Ну же, проверь и дело с концом, - поторопила парня, желая, как можно скорее оказаться за столом своей новой кухни.
Только после этого парень робко шагнул к дому. Вся проверка заняла пару минут, Петер пулей прошелся с проверкой по первому и второму этажу, выскочил наружу и торжественно вручил мне ключи обратно.
— Дом пуст. Посторонних и маньяков нет, фроляйн Браун.
— «Мэм», мы же договорились, - устало выдохнула я. – Спокойной ночи, Петер. И спасибо.
— Спокойной ночи, мэм. Завтра утром приду вам менять замки.
Войдя в дом, я прямиком направилась на кухню. Пододвинула табурет, отметив про себя, что мне нужны здесь стулья с подлокотниками, которые обязательно куплю завтра, широко зевнула, осознавая, как я чертовски устала за день. Затем развернула врученные мне Агной свертки и вгрызлась в сочную мякоть грудинки закусывая хрустящей лепешкой, которую добрая сестра Петера положила сюда же.
Если я и ела пищу вкуснее когда-либо, то этого уже не вспомню. Сейчас я только что не урчала от удовольствия. Утолив первый голод, я поняла, что сырные колбаски дождутся меня на завтрак, а так как холодильной камеры здесь не было, оставила остатки мясного богатства на столе, понимая, что они дождутся меня. А холодильник обязательно надо купить завтра!
Засыпая в новой для меня кровати и вслушиваясь в тишину дома, я шептала: «На новом месте приснись жених невесте», понимая, что вряд ли мне кто приснится и рациональнее было бы думать о маньяке, которого все же поймает сексуальный герр Хенрик. И конечно же даже не подозревала о том, что в то время, когда я прямой наводкой отбывала в царство Морфея, прямо подо мной на первом этаже на окнах, расположенных в кухне, бесшумно, сами собой повернулись ручки, открывая створки нараспашку. И полчище белок, как будто ожидая приглашения на праздник, проникли в мой дом, чтобы устроить там свою беличью пирушку. Ничего этого я не слышала, забывшись самым крепким сном. Ну и конечно, утром я не застану никаких сырных колбасок на столе. Прожорливые белки сопрут и их.
Но узнаю я обо всем этом только завтра.
Я проснулась от того, что мои зубы отбивали чечетку. С непривычки долго не могла понять где вообще нахожусь. Казалось, что ночь забрала мою память и я уже не помнила, что этот дом я купила буквально…вчера.
Изо рта вырвалось облачко пара. Я замерзла и продрогла так будто оказалась на дрейфующей льдине по среди сурового ледяного океана. Что за черт?
Я закуталась в одеяло, всунула ноги в тапки и подошла к окну. На улице занимался рассвет, разливаясь ягодным киселем по верхушкам мохнатых холмов. Значит я проспала не так много. Нужно было срочно выяснить причину такого холода.
Дом был полностью выстужен. Это ощущалось каждой клеточкой моего тела. Но как такое возможно, если вчера газовый котел исправно работал? В доме был еще и камин, но растапливать его я не рискнула. Будучи жительницей мегаполиса, для меня камин – чудо чудесное, из которого раз в год появляется Санта. Одна я точно с ним не справлюсь.
По ногам тянуло сквозняком, такое ощущение, что где-то открыто нараспашку…
— Ох!
Только и смогла воскликнуть я, войдя на кухню. Прикрывая ладошкой рот и с ужасом взирая на развернувшееся передо мной «поле битвы», в первую очередь я метнулась к распахнутому настежь окну, чтобы закрыть его. Под ногами хрустели осколки разбитой посуды, которую в принципе не было жалко, так как она досталась мне в наследство от госпожи Майер. Раскиданные повсюду вилки, ложки и ножи – это еще полбеды. В самом центре на полу, рядом с перевернутыми кухонными шкафчиками белела надпись. Белела она потому, что кто-то не поленился и старательно вывел ее мукой, пустая упаковка валялась тут же.
«Тебе здесь не место!»
Прекрасно! Вот еще одно доказательство того, что ночью опять кто-то пробрался в мой дом. От осознания этого стало совсем не по себе. В очередной раз мои границы были нарушены, и кто-то совсем бессовестный устроил мне очередной беспорядок. Кстати, а где мои колбаски? А свиные ушки…?
Ну конечно, ничего из этого не было и в помине. Кто-то проник на мою территорию, слопал мой будущий завтрак, устроил беспорядок и был таков. К тому же оказалось, что окна на первом этаже в других помещениях так же были открыты настежь, ладно хоть вещи стояли на своих местах и были целы. Капитально пострадала только кухня, но теперь и понятно, почему в доме случилась такая холодрыга. Все-таки осенние ночи это вам не жаркий июль.
И этого я точно так не оставлю!
Не стала прибирать и трогать что-либо на кухне, это ведь настоящие улики. Уж теперь-то надпись я смогу показать хоть самому герру Хенрику и пусть только попробует усомниться в моих словах.
Петер придет сегодня менять замки, но мне нужны теперь и решетки на окнах во избежание повторения.
Ох, как все сложно.
Но что же это за негодяй такой, которому я успела насолить? Если задуматься, то к чему все эти намеки, чтобы я возвращалась туда, откуда приехала и покинула этот дом? А может… так меня пытаются о чем-то предупредить? И в этом доме просто опасно находиться?
Да, ну. Что за вздор!
Давай, Камила, придумай очередную небывальщину. Ведь ты так любишь смотреть всякие триллеры и детективы, а еще ужастики, после которых невозможно заснуть, ворочаясь до утра и вздрагивая от каждой случайно брошенной на потолок тени. Слава богу, что сейчас не ночь и не вечер, а то бы я напридумывала всякого. Сегодня же решу вопрос с замками и решетками на окнах, надо будет и сигнализацию поставлю и камеры..
Откуда взялась футболка в его руках я так и не поняла, но одним ловким жестом он надел ее на свой оголенный соблазнительный торс, развернулся и как будто нас с Петером тут больше не было, занялся своими делами.
В принципе все. Ясно-понятно. Мне пора домой, повезло, что у Петера маши…Нет.
Нет!
Во дворе полицейского участка, стоял припаркованный не автомобиль и даже не мотоцикл. Велосипед старой модели с закрытой рамой и провисающей между колесами проржавевшей цепью, стоял кое как прислоненным к торцу здания.
— Мы поедем на этом? – немало удивившись спросила я, ткнув пальцем в двухколесную колымагу.
Петер подошел к своему «зверю» и подергал багажник на заднем колесе, вероятно проверяя его на прочность.
— Выдержит, вы вроде не тяжелая. Присаживайтесь, фроляйн.
Выбора то особо и не было. Проделать обратный путь до дома я уже не рискну. Кюхенгасс погрузился в сумерки. На черничном небе розовые прожилки облаков выглядели как зацепки на капроновых колготках, которые оставил неудачный стул. Сразу вспомнилась моя последняя планерка в офисе. В тот день меня отчитывал босс, так как я не сдала статью к сроку. А какая может быть статья, тем более к сроку, если в моей жизни произошла трагедия вселенского масштаба?
Свадьба… Она должна была состояться в эту субботу, всего лишь через каких-то пару дней. Мы с Эндрю заказали шикарный ресторан на сто пятьдесят гостей, белоснежная фрезия – как символ нашей любви должна была послужить украшением зала, воздушный кремовый торт в пять ярусов, украшенный шоколадным кружевом от самого Гастона Леруа и платье. Мое великолепное воздушное белое платье с золотым лифом и трехметровым гипюровым шлейфом от Вэлари Иствуд.
Ничего из этого уже не случится.
И кажется, я сейчас опять заплачу.
— Фроляйн, вы там как? – Петер обернулся проведать меня, и в этот момент велосипед подскочил на кочке. – Оуч, простите. Просто вы так тихо сидите, что кажется там никого нет.
— Петер, давай договоримся. Я просто Камила, без всяких «фроляйн» и «фрау», можешь обращаться просто «мэм» - мне так привычнее.
Парень вовремя вернул меня к реальности и за это я была ему благодарна. А еще я вспомнила, что так и не поела. Ни тебе ароматных оладий, ни кофе, хотя бы с самым зачерствевшим бубликом. А в моем новом доме – шаром покати и мышь повесилась.
— Слушай, такое дело. Где бы я могла купить еды или перекусить? Я пока плохо ориентируюсь в Кюхенгассе, хотела завтра устроить экскурсию себе. Может составишь мне компанию?
И правда, почему бы и нет? Петер вполне милый малый, не то что его босс.
— На счет экскурсии, смогу только в выходной. Работа, сами понимаете, - извиняющимся тоном начал Петер. - А вот перекусить, это вы по адресу обратились. Заедем к Агне, у нее отменные вяленные колбаски и самая ароматная во всей округе копченая грудинка, - с гордостью заметил парень. – Потому что коптит она ее на смеси ольховой, вишневой и яблочной щепы, смешанной в особых пропорциях. Ой, - словно опомнившись, - вы уж, фроляйн Браун, только никому не раскрывайте этот секрет, иначе Агна меня убьет.
— «Камила», Петер. Обращайся ко мне по имени, я ненамного старше тебя.
Да, Петер та еще находка для шпиона. Сделала себе пометочку в голове, что секретные секреты этому парню доверять нельзя, если я, конечно, не хочу, чтобы о них узнал весь город.
Очень скоро мы оказались у ворот небольшого коттеджа. Как и многие в Кюхенгассе домики он мало чем отличался от других, тем более в сгустившихся сумерках, я не могла различить даже цвет его черепицы. Зато отчетливо услышала неистовый лай крупной собаки, которая, почувствовав наше с Петром присутствие решила, громко уведомить об этом своих хозяев.
— Это Шницель – собака моей сестры, - произнес Петер. - На самом деле он добряк, но ему положено лаять, когда приходят гости.
— Так мы приехали к дому некой Агны, а она твоя…
— …родная сестра этого балбеса, - прозвучал недовольный девичий голос.
Калитка скрипнула и молодая девушка в добротной домашней одежде и пестром платке накинутым на плечи, уперев руки в бока стояла перед нами недовольно хмурясь. Даже в темноте я видела несомненное сходство Петера и Агны. Те же крупные черты лица, тот же нос «уточкой» и по-детски распахнутые глаза, опушенные веерами темных ресниц. «Если не близнецы, то двойняшки», - подумала я.
— Петер, ты же знаешь, я в это время укладываю младшего. Шницель из-за тебя не скоро успокоится и Олаф пол ночи будет балагурить.
— Агна, ну не сердись, - Петер слез с велосипеда и подошел к сестре, приобняв ее. Та же вывернулась из братских объятий, все еще недовольная тем, что ее потревожили на ночь глядя. – Помочь надо человеку, новому жителю нашего Кюхенгасса, между прочим. Познакомься, - кивнул на меня, - это фро…мэм, короче, это Камила Браун. Приехала издалека, бросив Клайвхэттен и теперь обосновавшись здесь, в доме номер четырнадцать по главной улице.
Ну, Петер, ну трепло. И откуда только узнал? Хотя…городок то маленький, чему я удивляюсь?
Агна после слов брата сделала умильное лицо, с которого тут же слетела маска недовольства.
— Так что ты сразу не сказал, дурень? – девушка встрепенулась и тут же переключилась на меня: - Ой Камилочка, а хотите я вас угощу копчеными свиными ушками? Ставлю десять шиллингов против одного, что вы в своих Клайвхеттенах таких не пробовали.
Эм.
Свиные уши точно не пробовала. Да и как-то желания не возникало ни тогда, ни сейчас.
То ли Петер увидел замешательство на моем лице, то ли свиные копченые уши тоже не шибко жаловал, но вопрос решился быстро.
— Агна, а принеси свою фирменную грудинку попробовать фроляйн, - я предупреждающе зыркнула на Петера из-под бровей, - и что-нибудь еще из твоего особенного продуктового арсенала.
Конечно, копчености – это совсем не то, чтобы мне хотелось в настоящий момент, учитывая, что в прошлом, живя на Клайвхеттене, я вела здоровый образ жизни и питалась исключительно правильными продуктами. Но обидеть Агну в первый день знакомства, да и вообще в первый день проживания в этом городке я тоже не хотела.
Девушка расценила мою молчаливую улыбку, как призыв к действию и тут же метнулась в дом, чтобы через пять минут вынести ароматно пахнущие свертки вощеной бумаги с вкусностями внутри.
— Здесь грудинка, а здесь колбаски, начиненные сыром – кезенкрайнер. Их просто поджарить на сковороде пару минут, чтобы сыр внутри расплавился и съесть с лепешкой. Лепешка свежая тут. Ну и свиные ушки, парочка. Держите.
Боже, я тронута. Все это так мило и, кажется, вкусно. Потому что запах эти свертки источали умопомрачительный. Я была в полном предвкушении того, как отужинаю всем этим великолепием уже скоро, и прощай запреты из прошлой жизни.
— Сколько я вам должна, Агна? – вполне резонный вопрос.
— Да что вы, кушайте на здоровье и приходите еще. Так как вы наша гостья, сегодня я угощаю, - всплеснула рукам девушка и пожелав доброй ночи, а заодно напомнив брату, что он обещал ей посидеть с детьми в эти выходные, пока она ходит по своим делам, удалилась.
Я прижала к себе свое сокровище, как голлум – попробуй-ка отними. И мы продолжили путь, объезжая кочки и выбоины на велосипеде.
— Расскажи что-нибудь про бывших владельцев моего дома?
Я решила просто поболтать на отвлеченную тему. По большому счету, бывшие владельцы моего нынешнего жилья сейчас меня интересовали меньше всего. Герр Шульц что-то рассказывал про то, что бывшая хозяйка в силу своего преклонного возраста переехала на ПМЖ к сыну в большой город, а этот дом за ненадобностью решили продать.
— Так, а что рассказывать? Особо и нечего, - под колесами велосипеда похрустывал гравий, мои бумажные свертки невероятно пахли, а вдалеке виднелся соседский дом. Мы почти приехали, а Петер тем временем продолжал: - Фрау Майер скопытилась в психушке, дом стоял на продаже пять лет, и никто его не хотел покупать, но тут внезапно нашлись вы и вот. Конец истории.
Что значит «конец истории»? Что за лютую дичь я сейчас только что услышала? Я чуть не поперхнулась от услышанного.
Под колеса бросилась белка и юркнув в сторону скрылась в темноте переулка. Сейчас в свете фонарей я отчетливо различила контуры ее маленького пушисто-хвостатого туловища.
— Погоди, а как же сын, к которому она переехала? – я все еще надеялась, что Петер что-то напутал.
— Сын? Вы смеетесь, мэм? У Фрау Майер никогда не было детей. Она три раза вдова и ни в одном браке детей у нее не случилось.
Какая-то совсем зловещая получается история. А самое главное, меня обманули? Герр Шульц рассказал мне совершенно другую версию, соврал, даже глазом не моргнул? Не то что бы меня сильно беспокоило прошлое дома и его бывшая хозяйка, которая как выяснилось оказалась еще и сумасшедшей, но стало как-то неприятненько и чего уж – не по себе.
— Приехали, мэм, - Петер остановился, слез с велосипеда, я следом сползла со своего «сидения», поняв, что напрочь отбила себе филейную часть. – Не могу сказать, что сильно горю желанием попасть к вам в дом, но если попросите, могу по-быстрому проверить на предмет посторонних…маньяков.
— Конечно, попрошу! Зачем по-твоему я явилась в полицейский участок? На наличие посторонних маньяков иди и проверяй. Вдруг кто-то злой и с топором сейчас поджидает меня за дверью спальни? – я достала связку ключей от дома и вложила в руку парня.
Петер как-то неуверенно дернулся, затем стал переминаться с ноги на ногу, отчего у меня закрались смутные подозрения.
Нет, я вовсе не про желание облегчиться.
Петер как будто стал вдруг чересчур робок и боится зайти в мой дом? Или я чего-то не понимаю?
— Ну же, проверь и дело с концом, - поторопила парня, желая, как можно скорее оказаться за столом своей новой кухни.
Только после этого парень робко шагнул к дому. Вся проверка заняла пару минут, Петер пулей прошелся с проверкой по первому и второму этажу, выскочил наружу и торжественно вручил мне ключи обратно.
— Дом пуст. Посторонних и маньяков нет, фроляйн Браун.
— «Мэм», мы же договорились, - устало выдохнула я. – Спокойной ночи, Петер. И спасибо.
— Спокойной ночи, мэм. Завтра утром приду вам менять замки.
Войдя в дом, я прямиком направилась на кухню. Пододвинула табурет, отметив про себя, что мне нужны здесь стулья с подлокотниками, которые обязательно куплю завтра, широко зевнула, осознавая, как я чертовски устала за день. Затем развернула врученные мне Агной свертки и вгрызлась в сочную мякоть грудинки закусывая хрустящей лепешкой, которую добрая сестра Петера положила сюда же.
Если я и ела пищу вкуснее когда-либо, то этого уже не вспомню. Сейчас я только что не урчала от удовольствия. Утолив первый голод, я поняла, что сырные колбаски дождутся меня на завтрак, а так как холодильной камеры здесь не было, оставила остатки мясного богатства на столе, понимая, что они дождутся меня. А холодильник обязательно надо купить завтра!
Засыпая в новой для меня кровати и вслушиваясь в тишину дома, я шептала: «На новом месте приснись жених невесте», понимая, что вряд ли мне кто приснится и рациональнее было бы думать о маньяке, которого все же поймает сексуальный герр Хенрик. И конечно же даже не подозревала о том, что в то время, когда я прямой наводкой отбывала в царство Морфея, прямо подо мной на первом этаже на окнах, расположенных в кухне, бесшумно, сами собой повернулись ручки, открывая створки нараспашку. И полчище белок, как будто ожидая приглашения на праздник, проникли в мой дом, чтобы устроить там свою беличью пирушку. Ничего этого я не слышала, забывшись самым крепким сном. Ну и конечно, утром я не застану никаких сырных колбасок на столе. Прожорливые белки сопрут и их.
Но узнаю я обо всем этом только завтра.
ГЛАВА 3
Я проснулась от того, что мои зубы отбивали чечетку. С непривычки долго не могла понять где вообще нахожусь. Казалось, что ночь забрала мою память и я уже не помнила, что этот дом я купила буквально…вчера.
Изо рта вырвалось облачко пара. Я замерзла и продрогла так будто оказалась на дрейфующей льдине по среди сурового ледяного океана. Что за черт?
Я закуталась в одеяло, всунула ноги в тапки и подошла к окну. На улице занимался рассвет, разливаясь ягодным киселем по верхушкам мохнатых холмов. Значит я проспала не так много. Нужно было срочно выяснить причину такого холода.
Дом был полностью выстужен. Это ощущалось каждой клеточкой моего тела. Но как такое возможно, если вчера газовый котел исправно работал? В доме был еще и камин, но растапливать его я не рискнула. Будучи жительницей мегаполиса, для меня камин – чудо чудесное, из которого раз в год появляется Санта. Одна я точно с ним не справлюсь.
По ногам тянуло сквозняком, такое ощущение, что где-то открыто нараспашку…
— Ох!
Только и смогла воскликнуть я, войдя на кухню. Прикрывая ладошкой рот и с ужасом взирая на развернувшееся передо мной «поле битвы», в первую очередь я метнулась к распахнутому настежь окну, чтобы закрыть его. Под ногами хрустели осколки разбитой посуды, которую в принципе не было жалко, так как она досталась мне в наследство от госпожи Майер. Раскиданные повсюду вилки, ложки и ножи – это еще полбеды. В самом центре на полу, рядом с перевернутыми кухонными шкафчиками белела надпись. Белела она потому, что кто-то не поленился и старательно вывел ее мукой, пустая упаковка валялась тут же.
«Тебе здесь не место!»
Прекрасно! Вот еще одно доказательство того, что ночью опять кто-то пробрался в мой дом. От осознания этого стало совсем не по себе. В очередной раз мои границы были нарушены, и кто-то совсем бессовестный устроил мне очередной беспорядок. Кстати, а где мои колбаски? А свиные ушки…?
Ну конечно, ничего из этого не было и в помине. Кто-то проник на мою территорию, слопал мой будущий завтрак, устроил беспорядок и был таков. К тому же оказалось, что окна на первом этаже в других помещениях так же были открыты настежь, ладно хоть вещи стояли на своих местах и были целы. Капитально пострадала только кухня, но теперь и понятно, почему в доме случилась такая холодрыга. Все-таки осенние ночи это вам не жаркий июль.
И этого я точно так не оставлю!
Не стала прибирать и трогать что-либо на кухне, это ведь настоящие улики. Уж теперь-то надпись я смогу показать хоть самому герру Хенрику и пусть только попробует усомниться в моих словах.
Петер придет сегодня менять замки, но мне нужны теперь и решетки на окнах во избежание повторения.
Ох, как все сложно.
Но что же это за негодяй такой, которому я успела насолить? Если задуматься, то к чему все эти намеки, чтобы я возвращалась туда, откуда приехала и покинула этот дом? А может… так меня пытаются о чем-то предупредить? И в этом доме просто опасно находиться?
Да, ну. Что за вздор!
Давай, Камила, придумай очередную небывальщину. Ведь ты так любишь смотреть всякие триллеры и детективы, а еще ужастики, после которых невозможно заснуть, ворочаясь до утра и вздрагивая от каждой случайно брошенной на потолок тени. Слава богу, что сейчас не ночь и не вечер, а то бы я напридумывала всякого. Сегодня же решу вопрос с замками и решетками на окнах, надо будет и сигнализацию поставлю и камеры..
