- На самом деле ты уедешь из страны, уедешь с тайной мисссией, и если ты справишься, тебя восстановят в должности и во всех регалиях.
- Меня уже уволили? - я глянула на Фьорка, тот виновато отвёл глаза, паршивец, не рассказал мне это в прошлую встречу. Если бы знала раньше, не было бы таким острым разочарование сейчас.
-Перевели в разряд добровольных помощников, - Бавре знал, как много для меня значила моя работа и то, что я была именно имперским следопытом. И сейчас я пыталась найти хоть пару цензурных слов, чтобы выразить своё отношение к происходящему, но не находила.
- Фьорк, дай сигарету, - я высвободила руку с торчащим катетером, который не убирали, так как предстояло ещё несколько капельниц с лекарством.
Помощник дёрнулся, чтобы дать мне прикурить, но Бавре опередил его и вытащил из своего старинного портсигара тонкую белую трубочку с табаком и подал мне.
- Бросай дымить, не женское это дело, - привычно заворчал он, щёлкнув зажигалкой в виде ощерившегося дракона. Существа почти мифического и оттого безобидного. Гораздо страшнее оказались люди, окружавшие меня, предавшие при первом же удобном случае.
- Что за миссия?
- Я… я не знаю, - я с удивлением посмотрела на начальника, на моей памяти он первый раз допустил в голосе неуверенность и неосведомлённость.
- Тогда кто знает? - пальцы чуть дрожали, да и сигарета от сильных затяжек закончилась почти мгновенно, Фьорк услужливо подал свою маленькую пепельницу, которую носил исключительно для меня, сам он не курил, и вообще вёл на омерзение правильный образ жизни.
- Завтра ты об этом узнаешь, а пока отдыхай, Иссушение забирает слишком много жизненных сил, - Бавре по отечески погладил, укрывающее меня одеяло.
-Вы тоже думаете, что я предатель и напала на дворец по своим разумениям? А как же «Иссушение»?
- Но ведь не «Подчинение» же, - рассудительно ответил инспектор, - я точно знаю, ты не могла так поступить, значит, ты была под действием заклятия. Только вот мое мнение посчитали незначительным, мэтр Карибский подтвердил, что ты не находилась под действием какого либо заклятия, а главный обвинитель не нашел никаких улик, указывающих на то, что тебя кто-то шантажировал или вроде того.
- Я поняла, - я отвернулась к стенке, показывая, что, мол, пора и честь знать.
Бавре ещё посопел, а после встал с кровати и тяжелым шагом пошёл к двери, его спина, всегда такая прямая, с военной выправкой, сейчас была будто придавлена тяжелой плитой, опущенные плечи и наклонённый вперёд затылок.
Бавре остановился, повернулся ко мне, будто желая что-то добавить, но ничего не сказал и быстро вышел из палаты.
- Фьорк, - позвала я парня, тот сразу подскочил ко мне, - ты должен уйти, отстраниться, ты пострадаешь, если будешь вертеться около меня. Я нынче в опале.
Помощник возмущённо смотрел на меня, но послушался, слегка поклонился и вышел вслед за старшим инспектором.
На тумбочке остались пепельница и пачка моих любимых сигарет. Лишь, когда тихо затворилась дверь, я позволила себе сползти вниз и перевести дух, стоило собраться и обдумать возникшую ситуацию, но сейчас не было ни сил, ни желания. Все мои многолетние труды на благо Империи перечёркнуты и меня попросту выкинули как шелудивого пса за дверь благопристойного ресторана, куда он зашёл в надежде утолить голод.
Машина прибыла перед завтраком. Улыбчивая медсестра в накрахмаленном чепчике и сияюще белой форме зашла ко мне без стука и оповестила:
- Мисс Увайт, вас ожидают возле центрального входа. Я вам сейчас витаминчики уколю, а когда вернётесь, тогда и на процедуры сходите.
Она аккуратно забинтовала мне руку и принесла мою одежду, чтобы я могла сменить больничную рубашку на приличное одеяние.
Платье из плотной ткани болотного цвета, совершенно простого покроя сияло большими медными пуговицами, чулки и легкие кожаные ботинки завершали образ. По виду не скажешь, а за эту обувь я в своё время отдала половину месячного жалования. Хорошо, что тогда мне была выдана ещё и премия за удачно закрытое дело о мошенниках в рядах императорских судовладельцев. Некоторые из этих людей списывали якобы пришедшие в негодность корабли, получали субсидии от императорского двора на покупку новых, а сами использовали вполне годные суда для перевозок или продавали их, забирая лично себе в карман кругленькую сумму.
Вскрылось это благодаря досадной случайности, один из таких кораблей получил в шторм пробоину в боку и заплыл в порт по пути, чтобы подлататься и продолжить путь с грузом Чинийского фарфора на север страны.
Не совсем трезвый мастер по моторам был весьма удивлён тем, что обнаружил свой знак на детали, которую он никак не мог ремонтировать ранее, потому что корабль с этим названием он видел впервые. И по пьяной лавочке он проболтался друзьям- собутыльникам в баре, одним из которых был наш информатор, в тот момент, направляющийся в столицу.
Таким нехитрым способом информация дошла и до меня, а уже через три недели трое императорских судовладельцев давали мне признательные показания.
Так что ботиночки эти у меня словно якорь в памяти, обуваю их и всплывают воспоминания о бессонных ночах, о том, как на свой страх и риск вырядилась я инспектором мореходства и обыскивала корабли подозреваемых в поисках доказательств. И ведь нашла, правда, уходить пришлось быстро и со скандалом, а револьверы особо агрессивных членов команды я заморозила несложным заклинанием.
Мысль о том, что я больше не являюсь имперским следопытом, слегка отрезвила меня и одевалась я быстро, больше не отвлекаясь на ностальгию по службе.
Автомобиль стоял рядом с центральным крыльцом, слишком близко к ступенькам, и огибающие его люди, спешившие в больничный корпус, недовольно поглядывали на него.
Открылась чёрная блестящая дверь и вышел молодой мужчина в строгом костюме и с подозрительно оттопыривающимся пиджаке. Даю руку на отсечение, что, если начать его обыскивать, то в этом месте я обнаружу новейшее оружие для личного состава охраны министерства.
Охранник молча придержал мне заднюю дверь авто, совершенно не помогая забраться туда, а это оказалось без должной сноровки тем ещё квестом, мягкое сиденье было расположено достаточно низко и, в итоге, я почти в него провалилась, чувствуя, что в случае нападения я не смогу быстро отреагировать.
Мужчина так же молча сел на переднее сиденье и стальная машина начала движение.
Через пару минут я утомилась смотреть в окно на мелькающие картинки и попыталась завести разговор.
- Куда мы едем?
- Вы все узнаете, - парень даже головы не повернул. Вот досада, теперь я немного понимаю тех, кого ко мне привозили на допрос, смешанное ощущение тревоги, нервозности и полного бессилия изменить ситуацию.
- А к кому скажете или тоже секрет? - позволила яду просочиться в мой голос.
- Вы все узнаете, - так же безэмоционально повторил мой сопровождающий, вызвав у меня приступ раздражения и желание придушить его в тот же миг.
Долго мне злиться не пришлось, автомобиль пару раз плавно повернул и въехал на частную территорию, припарковавшись около весьма внушительного, похожего на малый дворец, здания. Дверь мне открыл все тот же неразговорчивый парень, он же и проводил меня в кабинет, где уже находился пожилой мужчина.
Хозяин кабинета снял очки, привстал и посмотрел на вошедшую меня.
- А, мисс Увайт, я вас ждал, прошу вас садитесь.
Он указал на кресло напротив его стола и вежливо представился.
- Не ошибусь, если скажу, что мы с вами лично не знакомы, но многое друг о друге слышали. Я министр законности и порядка, лорд Цвирг, а вы - единственная леди, среди неотесанных мужланов сыщиков, к тому же не просто женщина, а следопыт, которая уже не раз утирала нос своим коллегам.
Портрет этого человека висит в кабинетах любого начальства, рядом с портретом императорской семьи и главного жреца. Так что, я его сразу узнала. Только вот художники явно ему польстили и сейчас передо мной был человек лет на пятнадцать старше, чем на официальных портретах. Мешки под глазами, глубокие морщины на лбу и цепкий, будто сканирующий взгляд.
Я, игнорируя этикет, присела в предложенное кресло и молча взглянула на лорда Цвирга.
Тот достойно выдержал мою психологическую уловку и даже позволил себе почти незаметно усмехнуться.
- Мисс Увайт, я слышал, что у вас сейчас трудности на службе, - продолжал ворковать он. Лишь стандартная обложка личного дела на его столе выдавала то, что он знакомился с ним, пока меня везли сюда.
Вероятно, там на первой странице мой дагеротип и крупная надпись: Бероника Увайт, старший следопыт столичного округа.
- Трудности? - моей выдержке позавидовал бы и стерегущий добычу тигр, я лишь слегка допустила в моем голосе саркастические нотки.
-Точно, - легко рассмеялся министр, подымая руки ладонями вверх и демонстрируя согласие со мной, - вы влипли.
Его лицо выражало сочувствие ко мне, да так искренне, что я почти поверила.
- Нападение на императорский дворец, драка со стражей, подстрекательство к смене режима, это тянет на тюремное заключение и солидный штраф. Работу вы также потеряете. Но ведь всегда есть выход, правда?
Министр Цвирг сложил руки на столе, я мельком заметила, что движения явно причиняют ему боль: специфический запах, увеличенные суставы пальцев, легкая гримаса при этом, почти незаметная, но я успела уловить.
Его суставы пожирала болезнь, ещё лет пять и с мелких она перекинется на крупные и тогда уже возможность министра ходить будет под вопросом.
- У вас уже есть решение? - мне отчаянно хотелось закурить, но свою пачку сигарет я оставила в палате.
Лорд Цвирг встал и прошёлся по кабинету. Да, мои подозрения подтвердились: у него тяжелая болезнь и теперь я корректирую срок до трёх лет.
Он оперся о стол и спросил:
- Вы бы хотели вернуться в отделение, не так ли?
Вопрос не требовал ответа, лишь констатация факта, поэтому я промолчала.
- Это возможно, если у вас будут заслуги перед императором и его семьей.
Министр отошёл к бару и налил нам напитки, себе панское бренди, а мне освежающий холодный пунш.
Я с благодарностью приняла стакан и сделала глоток, легкие пузырьки защекотали мне язык, смывая усталость и напряжение.
- Заслуги, которые невозможно будет переоценить, чтобы не возникло ни у кого вопросов, достойны ли вы возвращения в Мерсийское Управление законом и порядком.
Министр демонстративно делал паузы между словами, давая мне возможность выказать любопытство, но я продолжала смотреть в окно и изредка пить маленькими глотками пунш.
Не дождавшись моей реакции, он продолжил:
- Дело специфическое, почти интимное, потому разглашению не должно быть предано, ни в коем случае. Вы меня понимаете?
- Это выходит за рамки закона? - меня действительно волновало только это. С детства я почти физически не могла нарушить общепринятые границы, а когда дело касалось исполнения закона, тут я была почти фанатична. И совершенно принципиальна.
Министр почти с облегчением засмеялся, но искренности в смехе у него не было ни капли, лишь нотки нервозности.
- Нет, никаких нарушений законодательства, вы должны найти одного человека и уговорить его встретиться с императором. А так же доставить его сюда.
- Почему я? Это может сделать любой мало мальски опытный имперский следопыт, - я не понимала, зачем тайной службе прилагать столько усилий, чтобы не дать мне возможности выбора, а то, что это все подстроено именно тайной службой его величества, у меня теперь не было сомнений.
- Вы единственная, кто сможет это сделать, я уверен в этом.
Я ещё немного поиграла в гляделки с лордом Цвиргом и нехотя ответила:
- Вы знаете, что я соглашусь, давайте поскорее с этим закончим, я уже хочу вернуться в свой кабинет и выпить там чашечку кофе.
Министр будто только этого и ждал, он аккуратно сложил листки, которые читал до встречи со мной в папку и протянул мне. Я ошиблась, это не было моим личным делом, это было задание, которое мне нужно было выполнить.
- Тут собрано все, что мы знаем об этом человеке, а также его возможное имя, где он вероятнее всего находится, и ваша легенда. Вы же не думаете, что поедете под своим настоящим именем?
- Я ещё ничего не думаю, - пробормотала я рассеянно, попытавшись открыть папку.
Но мужчина ловко накрыл мою руку своей, не давая мне этого сделать.
- Мисс Увайт, прошу вас, изучите материалы в одиночестве. Наличные на поездку привезут вам завтра, так же, как и новые документы.
- Когда я должна приступить ?
- Сразу, как почувствуете себя в форме, только прошу вас не затягивать. Ваш объект должен прибыть в столицу не позднее, чем наступит Зимнее солнцестояние.
- Не густо у меня со временем, - я скривилась, до солнцестояния оставалось чуть больше трёх месяцев.
Открыть ничем не защищённую на первый взгляд папку, я смогла лишь ближе к обеду. Когда автомобиль привёз меня обратно к ступеням центрального крыльца больницы, меня в оборот взяла медсестра.
- Мисс, что же вы так долго? Вам уже пора на процедуру целительства.
Она вцепилась в меня как бультерьер в вора и потащила, невзирая на слабые протесты по коридору. Я лишь успела сунуть свернутые листки во внутренний карман тёплого жакета.
Пожилой целитель явно просто досиживал срок до возраста, когда ему полагалось почётное жалование за выслугу лет без обязательств вести практику. Никакой реакции при моем появлении он не выдал, мне показалось, что он меня и не заметил вовсе. Медсестра положила перед ним тонкую тетрадь- историю моей болезни.
-Доктор Штейн, это мисс Увайт,- медсестра многозначительно понизила тон. Доктор кивнул и пролистнул первые страницы подсунутой ему тетради.
Его густые брови торчали отдельными волосками, напоминая мне взъерошенных ежей. А глубоко посаженные глаза изредка мелькали грязно голубыми бликами, когда доктор бросал на меня взгляды.
- Так-с, больная, на что жалуемся? - голос лекаря был бодр, а вот меня уже клонило в сон.
- Ни на что, - буркнула я, мечтая лишь лечь в кровать в тишине и покое. Отлежаться - вот моя идеальная тактика при любых хворях. Даже, если эта хворь - болт от арбалета в плече.
- Слаба она после заклинания, врач сказал ваш профиль, - наябедничала на меня медсестричка, ещё не вышедшая за дверь. Я недовольно на неё глянула, но поправлять не стала.
- Какое заклинание? - спросил сам себя доктор, перелистывая мою историю болезни, - «Иссушение», значит. Что ж, милочка, давайте приступим.
Четверть часа диагностика моего бреннного организма, ещё четверть часа напитка чужеродной, но питательной энергией. Потом несколько минут лекция о том, как я неразумно поступила, так доверчиво открывая письмо, пусть даже безобидное на вид.
Я честно слушала, а мысли давно уже витали вокруг разговора с министром. Что-то тут было неправильным, что-то казалось фальшивой нотой в стройном ряду нотного стана. Где-то я упускала важную деталь, и не могла вычленить причину своего беспокойства.
- … что касается двигательной функции, у вас повреждены точки мышц, стоит с полгода поберечься от сильных нагрузок, иначе может отказать какой- нибудь орган, куда отдадут последствия, мне неясно, вероятнее всего в руку… - донеслось до меня сквозь вату моих размышлений.
- Я обездвижу? Из за чего? - подобная перспектива мешала мне отмахнутся от доктора .
- Меня уже уволили? - я глянула на Фьорка, тот виновато отвёл глаза, паршивец, не рассказал мне это в прошлую встречу. Если бы знала раньше, не было бы таким острым разочарование сейчас.
-Перевели в разряд добровольных помощников, - Бавре знал, как много для меня значила моя работа и то, что я была именно имперским следопытом. И сейчас я пыталась найти хоть пару цензурных слов, чтобы выразить своё отношение к происходящему, но не находила.
- Фьорк, дай сигарету, - я высвободила руку с торчащим катетером, который не убирали, так как предстояло ещё несколько капельниц с лекарством.
Помощник дёрнулся, чтобы дать мне прикурить, но Бавре опередил его и вытащил из своего старинного портсигара тонкую белую трубочку с табаком и подал мне.
- Бросай дымить, не женское это дело, - привычно заворчал он, щёлкнув зажигалкой в виде ощерившегося дракона. Существа почти мифического и оттого безобидного. Гораздо страшнее оказались люди, окружавшие меня, предавшие при первом же удобном случае.
- Что за миссия?
- Я… я не знаю, - я с удивлением посмотрела на начальника, на моей памяти он первый раз допустил в голосе неуверенность и неосведомлённость.
- Тогда кто знает? - пальцы чуть дрожали, да и сигарета от сильных затяжек закончилась почти мгновенно, Фьорк услужливо подал свою маленькую пепельницу, которую носил исключительно для меня, сам он не курил, и вообще вёл на омерзение правильный образ жизни.
- Завтра ты об этом узнаешь, а пока отдыхай, Иссушение забирает слишком много жизненных сил, - Бавре по отечески погладил, укрывающее меня одеяло.
-Вы тоже думаете, что я предатель и напала на дворец по своим разумениям? А как же «Иссушение»?
- Но ведь не «Подчинение» же, - рассудительно ответил инспектор, - я точно знаю, ты не могла так поступить, значит, ты была под действием заклятия. Только вот мое мнение посчитали незначительным, мэтр Карибский подтвердил, что ты не находилась под действием какого либо заклятия, а главный обвинитель не нашел никаких улик, указывающих на то, что тебя кто-то шантажировал или вроде того.
- Я поняла, - я отвернулась к стенке, показывая, что, мол, пора и честь знать.
Бавре ещё посопел, а после встал с кровати и тяжелым шагом пошёл к двери, его спина, всегда такая прямая, с военной выправкой, сейчас была будто придавлена тяжелой плитой, опущенные плечи и наклонённый вперёд затылок.
Бавре остановился, повернулся ко мне, будто желая что-то добавить, но ничего не сказал и быстро вышел из палаты.
- Фьорк, - позвала я парня, тот сразу подскочил ко мне, - ты должен уйти, отстраниться, ты пострадаешь, если будешь вертеться около меня. Я нынче в опале.
Помощник возмущённо смотрел на меня, но послушался, слегка поклонился и вышел вслед за старшим инспектором.
На тумбочке остались пепельница и пачка моих любимых сигарет. Лишь, когда тихо затворилась дверь, я позволила себе сползти вниз и перевести дух, стоило собраться и обдумать возникшую ситуацию, но сейчас не было ни сил, ни желания. Все мои многолетние труды на благо Империи перечёркнуты и меня попросту выкинули как шелудивого пса за дверь благопристойного ресторана, куда он зашёл в надежде утолить голод.
Машина прибыла перед завтраком. Улыбчивая медсестра в накрахмаленном чепчике и сияюще белой форме зашла ко мне без стука и оповестила:
- Мисс Увайт, вас ожидают возле центрального входа. Я вам сейчас витаминчики уколю, а когда вернётесь, тогда и на процедуры сходите.
Она аккуратно забинтовала мне руку и принесла мою одежду, чтобы я могла сменить больничную рубашку на приличное одеяние.
Платье из плотной ткани болотного цвета, совершенно простого покроя сияло большими медными пуговицами, чулки и легкие кожаные ботинки завершали образ. По виду не скажешь, а за эту обувь я в своё время отдала половину месячного жалования. Хорошо, что тогда мне была выдана ещё и премия за удачно закрытое дело о мошенниках в рядах императорских судовладельцев. Некоторые из этих людей списывали якобы пришедшие в негодность корабли, получали субсидии от императорского двора на покупку новых, а сами использовали вполне годные суда для перевозок или продавали их, забирая лично себе в карман кругленькую сумму.
Вскрылось это благодаря досадной случайности, один из таких кораблей получил в шторм пробоину в боку и заплыл в порт по пути, чтобы подлататься и продолжить путь с грузом Чинийского фарфора на север страны.
Не совсем трезвый мастер по моторам был весьма удивлён тем, что обнаружил свой знак на детали, которую он никак не мог ремонтировать ранее, потому что корабль с этим названием он видел впервые. И по пьяной лавочке он проболтался друзьям- собутыльникам в баре, одним из которых был наш информатор, в тот момент, направляющийся в столицу.
Таким нехитрым способом информация дошла и до меня, а уже через три недели трое императорских судовладельцев давали мне признательные показания.
Так что ботиночки эти у меня словно якорь в памяти, обуваю их и всплывают воспоминания о бессонных ночах, о том, как на свой страх и риск вырядилась я инспектором мореходства и обыскивала корабли подозреваемых в поисках доказательств. И ведь нашла, правда, уходить пришлось быстро и со скандалом, а револьверы особо агрессивных членов команды я заморозила несложным заклинанием.
Мысль о том, что я больше не являюсь имперским следопытом, слегка отрезвила меня и одевалась я быстро, больше не отвлекаясь на ностальгию по службе.
Автомобиль стоял рядом с центральным крыльцом, слишком близко к ступенькам, и огибающие его люди, спешившие в больничный корпус, недовольно поглядывали на него.
Открылась чёрная блестящая дверь и вышел молодой мужчина в строгом костюме и с подозрительно оттопыривающимся пиджаке. Даю руку на отсечение, что, если начать его обыскивать, то в этом месте я обнаружу новейшее оружие для личного состава охраны министерства.
Охранник молча придержал мне заднюю дверь авто, совершенно не помогая забраться туда, а это оказалось без должной сноровки тем ещё квестом, мягкое сиденье было расположено достаточно низко и, в итоге, я почти в него провалилась, чувствуя, что в случае нападения я не смогу быстро отреагировать.
Мужчина так же молча сел на переднее сиденье и стальная машина начала движение.
Через пару минут я утомилась смотреть в окно на мелькающие картинки и попыталась завести разговор.
- Куда мы едем?
- Вы все узнаете, - парень даже головы не повернул. Вот досада, теперь я немного понимаю тех, кого ко мне привозили на допрос, смешанное ощущение тревоги, нервозности и полного бессилия изменить ситуацию.
- А к кому скажете или тоже секрет? - позволила яду просочиться в мой голос.
- Вы все узнаете, - так же безэмоционально повторил мой сопровождающий, вызвав у меня приступ раздражения и желание придушить его в тот же миг.
Долго мне злиться не пришлось, автомобиль пару раз плавно повернул и въехал на частную территорию, припарковавшись около весьма внушительного, похожего на малый дворец, здания. Дверь мне открыл все тот же неразговорчивый парень, он же и проводил меня в кабинет, где уже находился пожилой мужчина.
Хозяин кабинета снял очки, привстал и посмотрел на вошедшую меня.
- А, мисс Увайт, я вас ждал, прошу вас садитесь.
Он указал на кресло напротив его стола и вежливо представился.
- Не ошибусь, если скажу, что мы с вами лично не знакомы, но многое друг о друге слышали. Я министр законности и порядка, лорд Цвирг, а вы - единственная леди, среди неотесанных мужланов сыщиков, к тому же не просто женщина, а следопыт, которая уже не раз утирала нос своим коллегам.
Портрет этого человека висит в кабинетах любого начальства, рядом с портретом императорской семьи и главного жреца. Так что, я его сразу узнала. Только вот художники явно ему польстили и сейчас передо мной был человек лет на пятнадцать старше, чем на официальных портретах. Мешки под глазами, глубокие морщины на лбу и цепкий, будто сканирующий взгляд.
Я, игнорируя этикет, присела в предложенное кресло и молча взглянула на лорда Цвирга.
Тот достойно выдержал мою психологическую уловку и даже позволил себе почти незаметно усмехнуться.
- Мисс Увайт, я слышал, что у вас сейчас трудности на службе, - продолжал ворковать он. Лишь стандартная обложка личного дела на его столе выдавала то, что он знакомился с ним, пока меня везли сюда.
Вероятно, там на первой странице мой дагеротип и крупная надпись: Бероника Увайт, старший следопыт столичного округа.
- Трудности? - моей выдержке позавидовал бы и стерегущий добычу тигр, я лишь слегка допустила в моем голосе саркастические нотки.
-Точно, - легко рассмеялся министр, подымая руки ладонями вверх и демонстрируя согласие со мной, - вы влипли.
Его лицо выражало сочувствие ко мне, да так искренне, что я почти поверила.
- Нападение на императорский дворец, драка со стражей, подстрекательство к смене режима, это тянет на тюремное заключение и солидный штраф. Работу вы также потеряете. Но ведь всегда есть выход, правда?
Министр Цвирг сложил руки на столе, я мельком заметила, что движения явно причиняют ему боль: специфический запах, увеличенные суставы пальцев, легкая гримаса при этом, почти незаметная, но я успела уловить.
Его суставы пожирала болезнь, ещё лет пять и с мелких она перекинется на крупные и тогда уже возможность министра ходить будет под вопросом.
- У вас уже есть решение? - мне отчаянно хотелось закурить, но свою пачку сигарет я оставила в палате.
Лорд Цвирг встал и прошёлся по кабинету. Да, мои подозрения подтвердились: у него тяжелая болезнь и теперь я корректирую срок до трёх лет.
Он оперся о стол и спросил:
- Вы бы хотели вернуться в отделение, не так ли?
Вопрос не требовал ответа, лишь констатация факта, поэтому я промолчала.
- Это возможно, если у вас будут заслуги перед императором и его семьей.
Министр отошёл к бару и налил нам напитки, себе панское бренди, а мне освежающий холодный пунш.
Я с благодарностью приняла стакан и сделала глоток, легкие пузырьки защекотали мне язык, смывая усталость и напряжение.
- Заслуги, которые невозможно будет переоценить, чтобы не возникло ни у кого вопросов, достойны ли вы возвращения в Мерсийское Управление законом и порядком.
Министр демонстративно делал паузы между словами, давая мне возможность выказать любопытство, но я продолжала смотреть в окно и изредка пить маленькими глотками пунш.
Не дождавшись моей реакции, он продолжил:
- Дело специфическое, почти интимное, потому разглашению не должно быть предано, ни в коем случае. Вы меня понимаете?
- Это выходит за рамки закона? - меня действительно волновало только это. С детства я почти физически не могла нарушить общепринятые границы, а когда дело касалось исполнения закона, тут я была почти фанатична. И совершенно принципиальна.
Министр почти с облегчением засмеялся, но искренности в смехе у него не было ни капли, лишь нотки нервозности.
- Нет, никаких нарушений законодательства, вы должны найти одного человека и уговорить его встретиться с императором. А так же доставить его сюда.
- Почему я? Это может сделать любой мало мальски опытный имперский следопыт, - я не понимала, зачем тайной службе прилагать столько усилий, чтобы не дать мне возможности выбора, а то, что это все подстроено именно тайной службой его величества, у меня теперь не было сомнений.
- Вы единственная, кто сможет это сделать, я уверен в этом.
Я ещё немного поиграла в гляделки с лордом Цвиргом и нехотя ответила:
- Вы знаете, что я соглашусь, давайте поскорее с этим закончим, я уже хочу вернуться в свой кабинет и выпить там чашечку кофе.
Министр будто только этого и ждал, он аккуратно сложил листки, которые читал до встречи со мной в папку и протянул мне. Я ошиблась, это не было моим личным делом, это было задание, которое мне нужно было выполнить.
- Тут собрано все, что мы знаем об этом человеке, а также его возможное имя, где он вероятнее всего находится, и ваша легенда. Вы же не думаете, что поедете под своим настоящим именем?
- Я ещё ничего не думаю, - пробормотала я рассеянно, попытавшись открыть папку.
Но мужчина ловко накрыл мою руку своей, не давая мне этого сделать.
- Мисс Увайт, прошу вас, изучите материалы в одиночестве. Наличные на поездку привезут вам завтра, так же, как и новые документы.
- Когда я должна приступить ?
- Сразу, как почувствуете себя в форме, только прошу вас не затягивать. Ваш объект должен прибыть в столицу не позднее, чем наступит Зимнее солнцестояние.
- Не густо у меня со временем, - я скривилась, до солнцестояния оставалось чуть больше трёх месяцев.
ГЛАВА 3.
Открыть ничем не защищённую на первый взгляд папку, я смогла лишь ближе к обеду. Когда автомобиль привёз меня обратно к ступеням центрального крыльца больницы, меня в оборот взяла медсестра.
- Мисс, что же вы так долго? Вам уже пора на процедуру целительства.
Она вцепилась в меня как бультерьер в вора и потащила, невзирая на слабые протесты по коридору. Я лишь успела сунуть свернутые листки во внутренний карман тёплого жакета.
Пожилой целитель явно просто досиживал срок до возраста, когда ему полагалось почётное жалование за выслугу лет без обязательств вести практику. Никакой реакции при моем появлении он не выдал, мне показалось, что он меня и не заметил вовсе. Медсестра положила перед ним тонкую тетрадь- историю моей болезни.
-Доктор Штейн, это мисс Увайт,- медсестра многозначительно понизила тон. Доктор кивнул и пролистнул первые страницы подсунутой ему тетради.
Его густые брови торчали отдельными волосками, напоминая мне взъерошенных ежей. А глубоко посаженные глаза изредка мелькали грязно голубыми бликами, когда доктор бросал на меня взгляды.
- Так-с, больная, на что жалуемся? - голос лекаря был бодр, а вот меня уже клонило в сон.
- Ни на что, - буркнула я, мечтая лишь лечь в кровать в тишине и покое. Отлежаться - вот моя идеальная тактика при любых хворях. Даже, если эта хворь - болт от арбалета в плече.
- Слаба она после заклинания, врач сказал ваш профиль, - наябедничала на меня медсестричка, ещё не вышедшая за дверь. Я недовольно на неё глянула, но поправлять не стала.
- Какое заклинание? - спросил сам себя доктор, перелистывая мою историю болезни, - «Иссушение», значит. Что ж, милочка, давайте приступим.
Четверть часа диагностика моего бреннного организма, ещё четверть часа напитка чужеродной, но питательной энергией. Потом несколько минут лекция о том, как я неразумно поступила, так доверчиво открывая письмо, пусть даже безобидное на вид.
Я честно слушала, а мысли давно уже витали вокруг разговора с министром. Что-то тут было неправильным, что-то казалось фальшивой нотой в стройном ряду нотного стана. Где-то я упускала важную деталь, и не могла вычленить причину своего беспокойства.
- … что касается двигательной функции, у вас повреждены точки мышц, стоит с полгода поберечься от сильных нагрузок, иначе может отказать какой- нибудь орган, куда отдадут последствия, мне неясно, вероятнее всего в руку… - донеслось до меня сквозь вату моих размышлений.
- Я обездвижу? Из за чего? - подобная перспектива мешала мне отмахнутся от доктора .
