- Правда? – не смогла не улыбнуться.
- Ага. Мы были здесь, дежурили у тебя, пока ты была без сознания. – Дин вздохнул и снова посмотрел в мои глаза, - Я уговорил их пойти домой отдохнуть.
- И правильно. – слабо кивнула, - И ты иди. Я в порядке, нет причины волноваться.
Отчётливо услышала скрип его зубов.
- Не волноваться? Чтоб ты знала, как я хочу надрать твою очаровательную задницу.
Вопрос «за что?» был готов сорваться с языка, потому что я не понимала за что.
- И не делай такое лицо. Ты помнишь, как тебя сбила машина? В точности, как то было? А я помню, потому что видел всё в самых мелких деталях. Помню твоё лицо, как ты тряпочкой куклой упала на землю и как лежала не двигаясь. – он судорожно вздохнул и выдохну резко, будто пытался избавиться от кома в горле, который причинял не мало боли, - Твою мать, Элен, я в жизни не был так напуган, даже когда меня словили на деле. Я чертовски боялся за жизнь Марка, но я не видел той аварии, не видел, что с ним случилось. А ты… Хочешь, чтобы я перестал волноваться? Пожалуй, именно сейчас тебе лучше замолчать и наслаждаться мои присутствием.
Я устала держать голову, поэтому опустив её на подушку, я погладила ладонью щеку Дина, давая понять, что я здесь и всё хорошо.
- А ты колючий, - улыбнулась, чувствуя его щетину, - как ёжик.
- Ненавижу машины, - на выдохе произнёс он.
Я всё ещё находилась в сонном состоянии и под действием обезболивающих, поэтому меня постоянно клонило в сон.
- А я люблю, но только свою. – пробормотала и взяла его руку в свою, перед тем, как провалиться в сон.
Никогда не болела серьезно, только воспаление лёгких в семь лет и всё, поэтому мне было очень непривычно сейчас. Настолько, что я начинала огрызаться, когда мама с папой слишком надо мной тряслись. Да, я попала в аварию; да, мне плохо и меня постоянно тошнит и ужасно раскалывается голова; да, я живу более спокойно только потому, что мой организм полон обезболивающих, но зачем же меня так опекать?! Я, как ребенок, что был предоставлен себе со времён пубертатного периода, не могла смериться с таким обилием внимания.
- Мама, я не голодная! Папа, не нужно менять мне подушку, это всё ещё хороша! И я хочу спать.
Всё стремилось к тому, что я начинала капризничать. Никогда этого не делала, но вот она я, и вот я бешусь. Хотелось тишина и покоя.
- Не кричи, Элен. – ахнула мама, - Тебе может стать хуже. У тебя голова сильно болит? Может, врача…
- Маааам.- заныла я и медленно опустила голову на подушку.
- Ну тогда отдыхай, а мы с твоим отцом пойдём и поработает.
- Это правильно. – счастливо вздохнула я.
Мама вытолкала папу чуть ли не пинками, хоть тот сам шёл исправно.
В блаженстве закрыла глаза, чувствуя, как тьма накатывает на моё тело и я быстро отключилась.
Как всегда, когда последние лучи солнца заходили за горизонт, в мою палату входил Дин. Он никогда не приходил днём и не вёл себя, как моя мама с папой. Он просто всю ночь напролёт был у меня. Не знаю, как он сумел договориться с врачом, но тот против не был.
И вот сейчас Дин тихо закрыл за собой дверь, стараясь не издать и звука, боясь меня разбудить.
- Добрый вечер. – с улыбкой произнесла я и немного приподнялась на подушке.
- Больным людям полезен сон, а ты буянишь, значит?
- Не буяню, а жду своего парня, который проводит всё своё свободное время на свободе, а это, знаешь, что значит?
- Ну давай, скажи мне. – усмехнулся он, подвигая кресло к кровати и, сложив руки на краю кровати и положив на них подбородок, стал внимательно ждать ответа.
- Это значит, тебе нет доверия.
- Ты мне не доверяешь?
- Доверяю, но вокруг много красивых девушек, а я вот здесь лежу с гнездом на голове. Боюсь, что пока я здесь прохлаждаюсь, то моя самоуверенность будет падать слишком стремительно.
Дин покачал головой с выражением, говорящим «ну и дура», а после взял мою руку и переплел наши пальцы.
- Я бы сказал, что глупее ничего не слышал, но, к содержанию, ты ещё много чего говорила из ряда вон. – обижено скуксилась, а он всё равно продолжил, - Но хочу тебя обрадовать: когда я в первый раз забрался в твой дом, ты выглядела ещё хуже, так что не нужно убиваться, ведь я дико захотел тебя тогда.
Задумалась.
- Комплименты это не твоё, поэтому больше не буду на них напрашиваться.
Дин выпустил смешок и снова опустил подбородок, только теперь твердо держал мою руку.
- Ты уставший. – проговорила, замечая его мешки под глазами, небольшую щетину и тоскливый взгляд.
- Я устал, Элен. – тихо выдохнул он, - Ужасно тяжёлые дни.
- Так зачем ты приходишь? Останься дома и отдохни.
- С тобой мне лучше, - заявил так, будто давал показания на суде: твердо, уверенно и гордо.
- Глупость какая…
- Молчи, а то у меня уже голова от тебя болит.
Мои глаза округлились, а нижняя челюсть отвисла от его наглости. Но Дин, с неожиданно довольной улыбкой, продолжил:
- Лучше послушай наши планы на будущее: ты выздоровеешь, я заберу тебя из этой тюрьмы, потом ещё пару месяцев реабилитации, чтобы ты уже точно встала на ноги. После всего этого наша свадьба…
- Что?...
- Тс-с-с, не мешай. – закрыл мне рот рукой и преспокойно продолжил, - Так вот, у нас свадьба, медовый месяц, через полтора годика у нас появится первый малыш, мы назовём его в мою честь, если мальчик, а если девочка, то в честь Лары Крофт…
- Я против! – воскликнула, прерывая этот бред.
- Правда? – вопрос был задан с издёвкой.
- Да. Мне сначала нужно закончить университет, после получить бакалавра, а после поступить на адвоката…
- Плевать, Элен. – перебил меня Дин, - Мне абсолютно плевать, что будет дальше, главное, чтобы на вот этом пальце, - он нежно погладил мой безымянный палец и продолжил, - Было моё кольцо, которою значило бы твою полную принадлежность мне.
Ахнула от такого заявления, что заставило Дина улыбнуться.
- Мне сначала нужно узнать мнение родителей.
- Они не против.
- Дин! – обижено воскликнула я, - Ты должен был со мной посоветоваться для начала! Так не честно, ведь вдруг я не хочу выходить замуж, вдруг я хочу ещё погулять и…
- Элен, девочка моя, можешь забыть про гулянки.
- Но!...
- Слишком много «но», Элен. – прорычал на меня, а после приподнялся и поцеловал мои сухие губы.
Огонь сопротивления потух, и запылал новым, ярким, живым трепетом любви и благодарности. Его губы так нежно слились с моими, что я растерялась и растаяла под ним лужицей.
- Нам будет хорошо вместе. – прошептал в мои губы, пристально глядя в глаза, - Я всё для этого сделаю, девочка моя.
И я верила ему.
